Да, это правда личное, но личное о тебе

Кто-то может подумать, что Ойкава слишком эгоистичный и высокомерный, постоянно держит планку и не позволяет переступить через свою гордость и принципы, но это скажет тот, кто видит его впервые. А тот, кто с ним с самого детства — никогда. Ивайзуми был свидетелем абсолютно всего, что происходило в жизни Тоору, они росли вместе с колыбелей. Их семьи тесно дружили, поэтому мальчики переняли от них это. Что бы ни случилось, они всегда были вместе. Ойкава нёсся на самокате, упал и содрал коленку — Хаджиме тут же прибегал и клеил пластырь на ранку, затем пытался рассмешить друга, чтобы тому не было так больно. Какие-то третьеклашки достают Ивайзуми — Тоору со своей армией девочек-фанаток прибегает на помощь и заставляет грубиянов извинятся, а потом отдаёт их в распоряжение своей мини армии. Так они и жили на протяжении долгих лет. За прошедшее время парни научились понимать друг друга безмолвно, одна лишь искра во взгляде была вместо тысячи слов. Если кому плохо, второй всегда приходил на помощь. Кучи ночёвок, совместные воспоминания, множество различных историй — в каждом моменте было что-то особенное. Они помнят все преграды и препятствия, которые прошли и это, несомненно, только доказывает их несламную дружбу. Ещё в средней школе Ойкаве и Ивайзуми приглянулся волейбол, но идею, конечно, притащил Тоору, когда они шли вместе домой. Родители записали их в школьный клуб и после этого ни разу не пожалели. Мальчики выросли, и их увлечение с ними. Они раскрыли в себе новые способности, что дают возможность исследовать больше горизонтов. Так Ивайзуми стал номером 4, а Ойкава номером 1 и капитаном волейбольного клуба школы АобаДжосай. Несмотря на их разницу в некоторых взглядах, соперничества между ними никогда не было, поэтому когда Ойкава блеснул своей стратегией и впечатлил сокомандников за что его выбрали капитаном, Хаджиме ни чуть не расстроился, наоборот, он с энтузиазмом поддержал Тоору. С тех самых пор всё у них в жизни стало отлично. Они жили волейболом, дышали спортом полной грудью, вместе ходили в школу, потом на тренировки, а по вечерам часто засиживались друг у друга до позна, делая уроки. Когда они стали второгодками, Ойкава невзначай стал ловить себя на мыслях о Хаджиме. Он думал о его широких плечах, рельефному торсу, накачанных ногах; о шоколадных волосах, которые еле слышно пахнут яблоком; о взгляде. В его глазах не было чего-то нового, чего бы раньше не видел Тоору, но они стал всё больше манить и привлекать к себе внимание. Ойкава постоянно хотел быть ближе, хотя куда ещё ближе? Они тусят вместе двадцать четыре на семь, но этого, почему-то, стало как-то недостаточно. На самом деле всё было как раньше, просто Ойкава стал другим. Лишь к последнему году обучения он понял, что его дружба с привязанностью переросла в нечто большее — симпатию. И Тоору соврал бы, сказав, что ему не хотелось большего от Ивайзуми. Практически каждая ночь проходила в сладких снах, где воплощались в реальность все его предположения. Иногда Ойкава ненадолго выпадал из мира в мыслях о Хаджиме. И он снова соврал бы, сказав, что ему это не нравится. Конечно, Ивайзуми ничего не знал про чувства своего друга, поэтому просто был собой и вёл себя как раньше. Ойкава первое время удивлялся, что может скрывать такое от Хаджиме, что тот даже не подозревает, ведь обычно скрывать что-то от него удавалось максимум на протяжении нескольких дней. Тоору всё равно как-то палился: то глаза были грустными, то речь не та, то кружку поставил на край стола. Нет, ну серьёзно, как можно понять, что у человека что-то случилось, если он просто поставил кружку на стол «не так» — как выразился Ивайзуми? А тут Ойкава успешно молчит уже на протяжении года. Став третьегодкой, хлопот прибавилось: ещё большая нагрузка на учёбу, усложнённые тренировки, матчи — но даже это не позволяло Тоору забыть о Хаджиме. Тоору часто после тренировок шёл гулять куда глаза глядят, сам. Хаджиме привык к тому, что теперь зачастую домой он возвращается один. На таких прогулках Ойкава думал про Иву. Всё представлял, что будет, если признается, прокручивал в голове исходы своих действий и отчаянно пытался найти выход. Конечно, ему всегда хотелось идти домой в компании Хаджиме, но он невольно прощался с ним на первом же переходе. Ивайзуми, почему-то, никогда не задавал лишних вопросов насчёт этого. Лишь обмолвившись парой фраз, он покидал Ойкаву и шёл в известном направлении. Ойкава возвращался к себе в комнату за полночь, когда на небе уже давно возвышалась луна, бросал сумку с вещами куда-то в угол и обессиленно падал на кровать, сразу же засыпая. Он никогда не переодевался после таких прогулок. Иногда Тоору даже плакал, но не от боли или неразделённых чувств. Так бывает, что люди плачут, просто так. Просто потому, что они устали. И Ойкава действительно немного устал. Это обижает, постоянно притворяться, скрывать правду от лучшего друга. Тоору видит его глаза каждый раз, когда они прощаются, Хаджиме хочет что-то спросить, но всё не решается. Думает, что если Ойкава не рассказывает сам, значит это его личное и не нужно лезть. Да, это правда личное, но личное о нём.

***

Ойкава тягостно стянул с себя футболку, проведя несколько раз небольшим белым полотенцем по ключицам, дабы вытереть пот, после чего позволил облегчённому вздоху сорваться с губ. Тренировка окончена, осталось только переодеться. Большая часть команды уже заканчивала, в то время как Тоору вальяжно раскинулся на скамейке, отдыхая. — Жду тебя на улице, — молвил Ивайзуми, закрывая шкафчик. — Не задерживайся тут долго, а то пойду один, — бросил он напоследок, мельком обведя фигуру друга и вышел из раздевалки. Ойкава блаженно закинул голову назад, прислонившись спиной к холодной стене. Ему нравилось то, что Хаджиме всё ещё ждёт его у ворот несмотря на то, что сегодня Тоору тоже собрался прогуляться допоздна и расстаться с ним за ближайшим углом. Сменив шорты на серые мешковатые штаны, закрыв торс синей футболкой и накинув кофту на плечи, Ойкава взял сумку с формой, направляясь на выход. Тоору любил задерживаться на тренировках подольше, и этот раз не стал исключением, поэтому, когда он вышел на улицу, небо уже стемнело. Россыпь звёзд мерцала, освещая путь своим сиянием вместе с молочной луной. В воздухе струится ни с чем несравнимый тонкий и сладковатый аромат отцветающей липы, который преследовал Ивайзуми с Ойкавой даже за пределами школы. Парни шли молча, а на лице Тоору всё никак не угасала улыбка. — Снова сегодня пойдёшь на свою долгую прогулку? — буркнул Хаджиме, слегка понурив голову и отвернувшись влево, будто бы дорога привлекала его больше, чем разговор с Ойкавой. — Ага, — шумно выдохнул Тоору и немного замедлил свой шаг. Ивайзуми сразу подстроится по его ритм. — Что ты там делаешь? — спросил брюнет, наконец, повернув голову. Ойкава на секунду увидел, как блеснули его глаза. — О тебе думаю, Ива-чан, — Тоору растянул улыбку ещё больше, не давая понять серьёзность своих слов. — Может, всё же расскажешь? — как-то грустно произнёс Хаджиме, обводя взглядом приближающийся пешеходный переход. — Ничего не случилось? «Ты случился» — Нет, — весело продолжал Ойкава. — Я же вижу, — продолжал стоять на своём Ивайзуми. — Тебя что-то беспокоит. Тоору ничего не ответил. Сказать, что всё в порядке — глупо, ведь это было бы неправдой, а врать лучшему другу ещё больше Ойкава не хотел. Разубеждать тоже не вариант, Хаджиме никогда прежде не ошибался. Это ещё одна черта, за которою Тоору так ценит Иву, он всегда знает, что ему нужно. — Неужели наш Ива-чан обиделся? — невинным голосом произнёс Тоору, глядя как тот отводит взгляд снова. Ойкава прильнул телом к плечу Ивайзуми, затем положив на него голову. — Ничего подобного, — фыркнул Хаджиме и продолжил идти дальше. Ойкава счастливо висел на Ивайзуми, их руки были плотно прижаты, но Тоору никогда бы не позволил себе переплести их пальцы. Это неправильно. Да и это далеко не в первый раз, когда Ойкаве приходится сдерживать свой порыв. За год он уже привык. Иногда он даже ловил себя на мысли, что ошибается на счёт всех этих чувств, раз может так спокойно держать себя в руках. Но потом, когда они снова встречались взглядами, посторонние мысли покидали сознание. Хаджиме остановился, что заставило Ойкаву оставить мир сладких грёз, где они идут вдвоём, держась за руки. Тоору поднял свою голову с плеча друга и вопросительно на него посмотрел. — Переход, — кивнул Хаджиме в сторону дороги. — Прощай, мой Ива-чан, — сладко пропел Ойкава и стукнулся кулачком с Ивайзуми. — До завтра, — неохотно попрощался тот и Тоору ушёл. Ещё минуту он чувствовал на себе пристальный взгляд со спины, от которого мурашки шли, не переставая. Лишь спустя время, обернувшись, Ойкава не увидел на другом конце улицы Ивайзуми. Он поёжился, позволяя холодку от ветра пройтись по своей шее, а потом пошёл дальше. Примерно за месяц — с того времени, как он начал гулять допоздна — Ойкава обходил уже все возможные улочки и знал почти каждый перекрёсток. Кстати, с тех самых пор Хаджиме и заподозрил что-то неладное, когда его лучший друг уже в третий раз предпочёл ночную прогулку ему. Тоору отмалчивается как может, спуская всё на новое увлечение — ночное небо и свежий воздух. Ива призрительно щуриться, но не протестует. И так повторяется уже пятая неделя. Прохладный ветерок обдувает уши, предварительно поиграв с волосами, расходится небольшими мурашками под кожей. Тоору неспешно переставляет ноги, двигаясь к своему любимому месту для раздумий. Очень странно, что ему до сих пор есть о чём призадуматься, учитывая, как долго он уже это делает и по скольку часов. Путь к реке занял полчаса пешком. Тоору спустился вниз по склону. Бросив сумку, он улёгся поудобнее на мягкой траве и закрыл глаза. В темное тут же появились очертания лица Ивайзуми, его аккуратные черты. Краешек губ Тоору дрогнул и вскоре улыбка не заставила себя ждать, но потом быстро снизошла с его лица. Так ведь будет не всегда. Время, обстоятельства — что-то всё равно сможет разделить их с Хаджиме. К тому же ещё университет накалял обстановку. Ойкава категорически не хочет двигаться вперёд, если рядом не будет Ивайзуми. Он не видит жизни, где нет его лучшего друга. Это кажется безумием, но отпустить Иву — всё равно, что прыгнуть с высотки. В последний месяц они стали катастрофически мало видеться, это может только усугубить выбор Хаджиме на счёт универа. Разлука с ним пугала Тоору, ведь он никогда прежде не расставался с ним. Очень сложно забыть человека, когда он запал тебе в душу ещё с детства, когда до него можно дотянуться рукой, когда совершенно не хочешь забывать. А если Ивайзуми не захочет связать свою жизнь с волейболом? Он пока сомневается по поводу спортивного лагеря. Что же делать Ойкаве тогда? Он сейчас тут теряет так много драгоценного времени, предаваясь мечтам, пока его главное обожание принимает жизненно важное решение. Тоору резко открыл глаза. Взору предстало тёмное небо с различными красивыми созвездиями. Парень повернул голову, никого. Никого нет рядом, а так хочется… Хочется видеть тут Иву, его колючие тёмные волосы, зелёные глаза, толстые брови. Ойкава так любил его всего, даже малейшего недостатка найти не способен. Он безумно хотел, чтобы Ивайзуми думал о нём в романтическом смысле. Разве этого не достаточно людям, чтобы быть вместе? Неизвестность завтрашнего дня изрядно волновала Тоору. Ведь ничего не случится, правда? Между ними ничего не изменится, если Ойкава признается? Так ведь? Даже, если его отвергнут, не отвернутся навсегда, правильно? Чёрт, как же хочется знать ответы на все эти вопросы, что круглосуточно скребутся глубоко под черепной коробкой. — Если бы я знал, хочешь ли этого ты, — приглушённо сорвалось с губ Тоору. «Я бы ни секунды не заставил тебя ждать» Ойкава ещё несколько минут лежит, устало зевая и вглядываясь в космос, а потом неспешно поднимается и, забирая сумку с земли, идёт на верх по склону. Он бросает прощальный вид на спокойную реку, в центре которой блестит дорожка от лунного света и колышутся небольшие волны, после чего, развернувшись, смело топает домой. На улицах тихо — это ещё один плюс гулять ночью, тебя никто не тревожит. Так приятно вдыхать запахи разных растений, чувствовать прохладу на своём теле, всё время находится в потрясающей атмосфере. Через сорок пять минут Ойкава открыл ворота своего дома. В квартире был слышен приглушённый шум из гостиной от телевизора. Мама ещё не спит. Тоору скинул кроссовки и на цыпочках двинулся к лестнице. — Солнце, ты вернулся? — тихо донеслось из зала. — Да, мам, — ответил Ойкава и решил завернуть в гостиную. Там на диване, как и ожидалась, отдыхала мама. — Сегодня ты пораньше, — заметила она, продолжительно зевая. — Да, решил долго не задерживаться, — усмехнулся парень. — Ложись спать, уже поздно, а то мне потом не хочется будить тебя, если прямо тут заснёшь. — Хорошо, — женщина и сама понимала, что устала, поэтому выключила телевизор и пошла к себе в спальню. — Спокойной ночи, мам, — ласково произнёс Ойкава, за что бы награждён поцелуем в щёчку. — Спокойной, моё счастье, — проронила она и пошла прилечь. Тоору поднялся в свою комнату и закрыл дверь. В голове эхом звенела мамина фраза. Как бы ему хотелось называть так Иву, и чтобы он также его называл. Как хочется не бояться признания, и как не хочется быть отвергнутым. Ойкава рухнул на кровать, зарываясь носом в мягкую простыню. Его отвлёк звук пришедшего сообщения. Он перекатился на другую сторону и достал из сумки телефон. От Ива-чан: Уже вернулся? Тоору даже не пытался подавить улыбку, что невольно появилась на его лице. Он чувствовал себя влюблённым подростком, которого можно было смутить одним лишь сообщением, причём в том не было ничего такого. Хаджиме часто писал ему по ночам, но Ойкава радовался каждый раз, когда видел на экране родной номер любимого контакта. Вы: Мой Ива-чан беспокоится за меня? — невинно напечатал Тоору. Он радовался от того, что может написать «мой» и это не заденет внимание Ивайзуми, потому что Ойкава всегда говорил с ним таким тоном. Как же хочется говорить это «мой» вслух, чтобы тот, кому оно предназначено слышал и тоже был рад. От Ива-чан: Просто уже поздно Так пришёл или нет? Вы: Пришёл) Несколько минут назад От Ива-чан: Не замёрз? Вы: Замёрз Вот бы ты был рядом) — решил ещё дописать Тоору. От Ива-чан: Завтра встретимся, буду рядом Почему-то Ойкаве показалось, что Хаджиме, наверное, и сам не поверил в то, что написал это. Вы: Ну смотри, ты мне пообещал) От Ива-чан: Не забудь сделать уроки Вы: Как скажешь, Ива-чан — отправил Ойкава и выключил телефон. Он знал, что сообщений больше не будет, но даже такой маленький разговор уже грел душу. Ивайзуми, сам того не зная, заставляет Тоору нежно улыбаться, а его сердце биться с учащённым ритмом. Ойкава устало окинул взглядом учебники, что лежали на столе. Вот бы оставить всё так: он валяется и книги тоже. И всем хорошо. Но нет, надо не забивать на учёбу, это тоже важно. Тоору действительно был ответственным, хотя на первый взгляд про него такое не скажешь. В любом случае, его беспечность прикроет Хаджиме. Тоору сел за стол и включил лампу, дабы лучше видеть. Заданий было не так уж и много, но Ойкава просидел до полуночи. Только в двенадцать свет в комнате погас, а его тело блаженно рухнуло на кровать. Ойкава в который раз сладко втянул носом запах свежих простыней, после чего по голову укутался в одеяло. Тепло пьянило, поэтому парень вскоре заснул. Эта ночь стала особенной для него по нескольким причинам: во-первых, он снова получил сообщения от Ивайзуми, ну, а во-вторых, он принял действительно сложное решение. Он думал про это очень долго, вынашивал идею на протяжении многих месяцев и вот, наконец, получил сегодня повод воплотить всё в реальность. Он признается Иве, он хочет этого — хочет попробовать. Он влюблён.