Приятная слабость

      Прошло уже десять дней с момента, как отец продал меня в клан семьи Резников. И если раньше я и принадлежала к темной стороне и криминалу, то теперь окуналась в него с головой. Мое имя — Ярослава Белова, две недели назад мне исполнилось девятнадцать лет. За свою недолгую жизнь я не успела насладиться прелестями подростковых безрассудств и прочим. Я не ходила в школу и почти все время проводила дома с репетиторами и прочими людьми, которые чему-то учили меня. Единственной моей отдушиной от бесконечных занятий и ответственности были два моих брата близнеца: Арман и Аслан. Но к их шестнадцатилетию отец сослал мальчиков за границу, тоже в другой клан, но для обучения. И когда им исполнится двадцать лет, близнецы вернутся домой, чтобы взять весь бизнес в свои руки. У моего отца было много женщин, а жен — три. Я родилась от второго брака, но свою мать практически не помнила. Я знала лишь то, что она единственная, кто называла меня Ярой. И знала, что она сбежала от отца, чем-то сильно его обидев. И вся ненависть, которую мой отец испытывает до сих пор к ней, обрушивалась на меня. Я воспитывалась очень строго. Отец никогда не был скуп на наказания, особенно телесные. И если Арман и Аслан ещё как-то могли меня защищать, то после их отъезда моя жизнь превратилась в ад. Мальчики были от самого первого брака, и поэтому являлись любимчиками и прямыми наследниками всего, что было у Белова старшего. Я же — удобное средство для заключения сделки со сторонним кланом. Отец позаботился о том, что в свои годы я была девственницей и ни капли не искушённой. Я ни разу не встречалась с мужчиной и даже не испытывала симпатию ни к кому. Единственный раз мне понравился мой учитель по скрипке, но я выдала себя, и отец избавился от него. С тех пор все мои преподаватели были женщины. Отец многое сделал, чтобы сломать меня. Он всегда твердил, что я в скором времени стану женой какого-нибудь главы, поэтому должна быть «удобной». Красивое дополнение для мужчины, без своего мнения, но образованная и манерная. И, главное, невинна, чтобы сразу же отдаться своему мужу и родить сильного наследника. Поэтому я жила в страхе, пока тот день не наступил. И если я думала, что до этого моя жизнь была сущим адом, то ошибалась. Максим Резник — сущий зверь. Мой отец занимался оружейным бизнесом, поэтому я знала, что ему приходилось вести дела со страшными людьми. А узнать о целом клане наемников — чистокровных убийц, а затем попасть в их логово — я начала задумываться о самоубийстве. Когда я впервые увидела Максима, то во мне тускло загорелась надежда о том, что он просто порядочный человек. Потому что выглядел он благородно: дорогой смокинг идеально сидел на его сильном теле, да и сам мужчина держался так, словно всю жизнь присутствовал на подобных раутах. Красота его лица, лукавство зелёных глаз, галантные манеры вскружили мне голову. А потом я увидела его настоящее лицо. Он был в восторге от меня, и прямо на моих глазах отец и этот человек заключили сделку. Я видела, как отец что-то подписал, а Максим передал ему ценные бумаги каких-то контрактов. И ценой в этом пакте была именно я. Мне самой пришлось поставить подпись, где я добровольно переходила в другую семью и отказывалась от своей настоящей. От всего. Даже фамилии. Отец не то что продал меня, он просто избавился и выкинул свою дочь. Нет, Максим не насиловал меня ежедневно, хотя обещал мне это за мое непослушание. Он даже не поднимал на меня руку. Пока что я была предоставлена сама себе и могла спокойно бродить по поместью. Знакомилась с местными обитателями: в основном это была прислуга. Помимо главного здания особняка на территории клана было ещё много других локаций, куда мне нельзя, естественно. Да я и не стремилась. Меня устраивала возможность гулять по саду, посещать библиотеку, пользоваться фортепиано и сидеть на веранде. — Вот ты где, Яра, — я вздрогнула, услышав позади голос Максима. Он сразу стал называть меня так. Все всегда использовали сокращения «Слава», и никому в голову не приходило звать именно так. Кроме мамы. И него. — Я не знала, что ты ищешь меня, — виновато отозвалась я, поднимаясь со скамьи. — Не искал, — он подошёл ко мне вплотную и запустил пальцы в волосы, чтобы наклониться и вдохнуть мой запах. Он всегда так делал. — Чем ты занималась сегодня? — Гуляла в саду, — он любил, когда я касалась его, поэтому пришлось положить руки ему на грудь. От него пахло потом и уже тем запахом, к которому мне пришлось привыкнуть — кровью. — Занималась в библиотеке с Александром. Потом играла в гостиной для твоей мачехи. Она попросила. — Эта ведьма не оставит теперь тебя в покое, — фыркнул мужчина, прижимаясь губами к моей макушке. — Хочешь, я вышлю ее нахрен из поместья? — Не надо! — я испуганно вскинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мне приятно играть для твоей семьи… — Ладно, — нехотя кивнул он. Грубо схватив меня пальцами за подбородок, Максим наклонился, чтобы поцеловать. Он всегда заставлял без слов открывать рот, хоть мне и не нравилось целоваться именно так. Ощущение его языка было непривычным, и я вынуждала себя терпеть это. Мне нравилось, когда он целовал меня просто, не в губы даже: в шею, плечи, ключицы, мог уйти дальше. — Пойдем, — так же внезапно отстранившись, спокойно сказал он. — Хочу принять ванну. Я кивнула, понимая, что мне не отвертеться, и он заставит меня мыть его. А потом ублажать руками, ведь языком, как другие девушки, я не умела. Максим не был так уж груб со мной или жесток, как я ожидала. Но я всё равно жила под гнётом. Просто раньше меня ещё и били, а теперь к чему-то принуждали. И у Максима очень выходило психологически подавлять меня, запугивать. Ему стоило просто установить со мной зрительный контакт, посильнее схватить за руку или лицо, как я уже дрожала от немощи. Он бросал только мерзкие и грубые слова, чтобы я подчинялась и позволяла ему касаться себя. Но как только я понимала, что ему нужно и вела так, как он хотел, то Максим становился весьма нежен и сдержан. И это мне нравилось больше, поэтому я училась подстраиваться под него. В его собственной, отдельной ванной комнате я помогла ему раздеться. И ничего не смогла поделать со своим смущением, поэтому ощущала, как горит мое лицо. Я уже видела Максима обнаженным, но все равно никак не могла с этим свыкнуться. Хоть я была знакома с мужской физиологией, но именно Максим был первым, кого я увидела полностью нагим. Да, его тело было красивым, ведь он ежедневно занимался и выполнял различные силовые упражнения. И его красоту не портили даже татуировки, которые прятались от меня в первый раз под смокингом. Руки мужчины были забиты отдельными друг от друга рисунками. Как и торс. Спина. Грудь. Часть шеи. И только при близком рассмотрении я понимала, что на месте каждой татуировки скрывался шрам. — Что, Яра? — недовольно поинтересовался он, когда я застыла на месте, рассматривая его рельефный живот. — Прости, просто задумалась, — я неловко мотнула головой и сложила его грязную одежду в корзину для белья. — О чем же? Не поделишься со мной? — спросил он, опускаясь в наполненную ванную, которую для него подготовила служанка Ася. — Тебе не понравится, — я присела на колени рядом, беря в руки мочалку и гель. — Говори, а я уже сам решу — понравится или нет, — твердо потребовал мужчина, подставляя мне спину. — Ты ещё отвратительно плохо меня знаешь, чтобы самой такое решать. Ясно? — Да… — кивнула я, проводя рукой вдоль его позвоночника. — Я рассмотрела длинный шрам у тебя на животе, который скрывается под змеёй. Вот и думала: как и при каких обстоятельствах ты его получил. Выглядит он… страшным. Я прикусила губу, ведь Максим слегка вздрогнул после моих слов. Но я сделала вид, что не заметила этого и спокойно продолжила смывать с него пот и кровь. — Давно это было, я почти ничего не помню, — все же заговорил он. — Чуть не подох, поэтому не помню. И скажи мне, Яра, кое-что? — М? Максим повернулся ко мне лицом, кладя руки на бортик ванны. Его нос почти соприкасался с моим, поэтому я даже перестала дышать. У него были красивые темно-зеленые глаза с мелкими карими крапинками. — Как же ты умудрилась его рассмотреть, если почти никогда не смотришь на меня? — конечно он не дал мне ответить и тут же накрыл мои губы в каком-то по истине пьяном поцелуе, ведь у меня начала кружиться голова. — Раздевайся и залезай ко мне. Приказным тоном бросил Максим, откидываясь на спинку ванны. Я от такой стремительной и неожиданной смены событий уронила мочалку в воду и никак не могла отдышаться. — Яра? Ты меня не слышала? — Н-но… — Быстро. Разделась. От такого холодного и грозного тона становилось страшно. Максим за эти дни ещё не видел меня совершенно голой, лишь в белье. Поэтому мое сердце в грудной клетке сейчас делало просто башенные кульбиты, а руки и колени тряслись. Я с трудом поднялась на ноги и отошла за шторку, которая отделяла душевую кабину. Там я, буквально глотая слёзы, сняла с себя платье и чулки, которые теперь приходилось носить из-за Максима. Негнущимися пальцами расстегнула бюстгальтер, а вот снять трусы так и не осмелилась. Максимально сильно зажав руками грудь, я, красная от ушей до пят, вышла к нему. Максим демонстративно закатил глаза, что являлось явно плохим признаком. Однако все равно его жадный взгляд прошёлся по мне, и я сжалась ещё сильнее. — Бесполезно прятаться, я все равно многое уже видел, — выдохнул он, мокрой рукой зачесывая свои темные волосы назад. — Снимай трусики, Яра, и иди сюда. Расслабься, я не буду тебя здесь трахать. Его заверение немного заставило меня успокоиться. Я ведь и правда ужасно боялась того, что мне рано или поздно придется лечь под него. И даже не знаю, что пугало меня больше: сам процесс или то, что моим первым мужчиной будет именно он, Максим Резник. Я мотнула головой, чтобы волосы упали мне на лицо, пока я снимала с себя трусы. Все, что угодно, только бы не видеть его довольной ухмылки и пожирающего меня взгляда. Холодный кафель приятно скользил под ступнями, а вот пар от полной ванны, наоборот, заставлял мокнуть. Я уже успела вспотеть, а ведь ещё не опустилась в воду. — Мне долго ждать? — Максим явно уже был на грани. — Не вынуждай меня насильно заталкивать тебя сюда. Он мог, я знала. Лучше я сяду к нему добровольно. Все ещё закрывая грудь руками, я аккуратно перешагнула бортик, и одна моя нога оказалась в достаточно горячей воде. Тут же на бедрах я ощутила его шершавые ладони, которые помогли сохранить мне равновесие. Так я благополучно села лицом к нему, тут же прижимая колени к груди. Мне было максимально неловко и страшно. А ещё жарко. — Прекрати зажиматься, меня это бесит, — Максим откинул пряди моих волос с плеч, открывая вид на ключицы. — Яра. — П-пожалуйста… — заскулила я. — Максим, прошу, мне неловко. — Ты принадлежишь мне, как и все твое тело, — начал он уже прекрасно известную мне песню. — Ты не имеешь права закрываться от меня, поняла? Я обречённо кивнула и медленно расслабила ноги, пока Максим не подхватил меня под колени и не подвинул к себе. Я ахнула и интуитивно схватилась за его плечи, а мужчина тут же припал губами к моей шее. Моя грудь плотно прижималась к его, и я также остро ощущала твердый половой орган, что упирался мне в живот. Мне уже приходилось иметь с ним дело. Это случилось в первую ночь после моей… покупки. Максим мог просто взять меня, ведь он куда сильнее и больше, но вместо этого он унизил по другому. Заставил стоять перед ним на коленях, постыдно спустив лямки платья, чтобы демонстрировать ему свое белье. Стоять на коленях и ладошкой сжимать его член, доставляя удовольствие. Умирая от стыда, отвращения, страха и не понимая происходящего. А затем уже после этого ужасного процесса в ванной комнате давиться от слез и вытирать его сперму с груди. Тогда впервые я испытала сильную ненависть, намного сильнее, чем к моему отцу. Однако я также ощутила и нечто новое для себя. С тех самых пор я замечала, что от каждого касания Максима, мое тело реагирует. И это пугало ещё больше. Мужчина вновь откинулся на бортик ванны, открывая мне вид на рисунки на груди и животе. Вода доходила до торса и абсолютно ничего не скрывала, поэтому я усердно смотрела только на лицо Максима. Он усадил меня на себя поудобнее и ощутимо расслабился подо мной. Его руки лежали на моих бедрах, и он весьма невесомо поглаживал кожу пальцами. — И что мне делать? — осевшим голосом спросила я. Максим открыл глаза и хмыкнул. Опустив одну ладонь под воду и, как бы невзначай ухватив меня за внутреннюю сторону бедра, поднял со дна мочалку. — Я все ещё грязный, как собака, — его сальный взгляд не отлипал от моего тела. — Справишься? — Угу. Ещё раз налив геля на мочалку, я продолжила водить ею по груди мужчины. Я старалась максимально не шевелиться на нем и не ёрзать, чтобы не спровоцировать. Но, кажется, то, что я сидела на нем — уже сильно возбуждало Максима. По мере того, как моя рука опускалась ниже, моя его тело, ладони мужчины ползли вверх по моей талии. Я зажмурилась и шумно вдохнула, когда он сжал мою грудь. Я не привыкла! Боже, я совершенно не привыкла к тому, чтобы меня кто-то так откровенно трогал. — Почему ты так реагируешь, если тебе нравится на самом деле? — вдруг произнёс он, слегка поддаваясь вперёд. — Ч-что? — ахнула я. — Ведёшь себя так, словно я последнее животное, которое только и мечтает тебя трахнуть, — буквально прорычал он, сильнее сжимая пальцами кожу на груди. Я вновь зажмурилась. — Твое белье намокает за считанные секунды, когда я начинаю гладить тебя или целовать. Мои пальцы скользят внутри тебя, и ты стонешь. Но все равно строишь из себя ебаную монахиню, хотя ты далеко не святая. Он умел ранить словами куда сильнее, чем руками. Я не успела среагировать, как первые слёзы уже покатились по щекам. Поэтому я в открытую вытерла их ладонями, только лишь сильнее увлажняя лицо. Максим долго смотрел на меня, ожидая, пока я перестану шмыгать носом. И его пальцы продолжали поглаживать мою грудь. — Я не привыкла к такому, — наконец, смогла выдавить из себя что-то кроме всхлипов. — Со мной никогда так не обращались и не трогали. Никогда. Я не знаю свое тело, а эти ощущения пугают меня. И пугает то, что… Что… — Секс? Ты этого боишься? Я кивнула, робко поднимая на него взгляд. — Идиотка, — невесело хмыкнул он. — Твой отец сделал из тебя чёртову зануду, не иначе. К тому же, я уверен, старый пёс лупил тебя, поэтому тебе не нравится, когда тебя трогают, так? Я снова кивнула, сжимая мочалку так, что из нее обильно полезла пена. — Я ни разу тебя не ударил и даже не замахнулся, — его ладони перешли на мое лицо, аккуратно обхватывая щеки. — Я не трахнул тебя ещё потому, что сразу понял, что с тобой так нельзя. Взял бы я тебя насильно, ты бы такого не пережила. Я даю тебе свободу и стараюсь обходиться с тобой по-доброму, хотя привык вести себя с женщинами совсем иначе. Ты же знаешь, что у меня есть наложницы? Достались от моего папаши. Там происходит все иначе, Яра. Их никто не спрашивает, не ласкает просто так. Они знают свое дело: раздвигать ноги и сосать. Мне было противно все это слушать, но я даже головы теперь отвернуть не могла. Я слегка сморщила нос, и тут же пальцы Максима сильнее надавили на кожу. — Да, ты далеко не такая девочка, — приторно-сладко протянул он. — Как только ты станешь моей женой, я возьму тебя. И хочу, чтобы ты понимала это, что секс — это не плохо. И то, что ты начинаешь течь — это не плохо. Тебе нравится и ты просто боишься себе в этом признаться, малышка. От этого можно получать удовольствие. Скажи, правда никогда не была с мужчиной так близка? Поцелуи? — Нет. — Тебя хоть за задницу хватали? — Нет. — Комплименты делали? — На светских вечерах отцовские партнёры. Максим отпустил мое лицо, но тут же зарылся другой рукой мне в волосы и притянул ближе к себе. Он шумно вдохнул мой запах, мазнул губами по моему уху, поцеловал в висок и еле слышно усмехнулся. — Запомни одно, Яра: если хочешь, чтобы у нас все было хорошо, то просто перестань врать хотя бы себе. Я тебя не бил и не собираюсь. Насиловать тебя я тоже не хочу. Пока у меня есть наложницы, и они удовлетворяют мои желания. Но после церемонии этим должна будешь заниматься ты, — короткий поцелуй в уголок губ, и он отпустил меня, снова ложась на спину. Я кивнула ему и, чтобы скрыть дрожь в руках, вцепилась пальцами в мочалку. Я уже не смотрела на него, продолжая упорно тереть ему торс, словно в моих силах было уничтожить эти татуировки. Изображение красивого старинного кольта прямо под пупком скрывало под собой что-то вроде отметину от ожога. Не думая, я спросила: — Что это? От чего? — Это? — уперевшись одной рукой в бортик ванны, Максим привстал и опустил взгляд. Мои пальцы аккуратно обвели контур рисунка, слегка задевая волосяную дорожку. — Неаккуратно поиграл с раскаленным воском. Я подняла на него непонимающий взгляд, и мужчина загадочно улыбнулся и лег обратно. — Ты ещё девственница, чтобы знать такие подробности. Может, потом расскажу. На это я закатила глаза, но промолчала. Мне оставалось потереть ему плечи и руки. Нужно было ещё повозиться с его ладонями, ведь те были особенно грязными. И этими руками он щупал меня… Пришлось слегка лечь на Максима грудью, чтобы дотянуться до плеч. Он же по-хозяйски положил ладони мне на ягодицы, а носом прошёлся по шее. Мое тело снова отзывалось волнами тепла и холода одновременно, а низ живота начинало тянуть. Он был прав, мне и правда нравится проявление такой нежности. Может, и больше… Однако за что я была благодарна отцу, так это за то, что я научилась скрывать эмоции и оставаться невозмутимой. Даже если меня бьют. Но вот слёзы сдерживать я так и не научилась… — Малышка, ты буквально трахаешь меня своими движениями, — тихо прошептал Максим, сильнее сжимая мои ягодицы. — Что? — я испуганно подняла на него взгляд, совершенно не понимая, что он имел в виду. — Ты трешься об меня всем своим телом, твои мокрые бедра так крепко держат меня, — его дыхание участилось, а глаза заволокла уже знакомая мне дымка похоти. — С каждым разом мне всё сложнее держать себя в руках, знаешь ли. — Может, тогда я перестану и вылезу? — я в край растерялась и испугалась. — И оставишь меня с таким болезненным стояком? Нет, — мокрый шлепок по моей заднице заставил меня вздрогнуть. — Поможешь мне кончить и тогда беги. Сглотнув, я кивнула. Ополоснув в воде руки от мыла, я опустилась чуть ниже, проходясь ладонями по его торсу. Уже в который раз смогла ощутить, как сокращаются его мышцы. Максим являлся для меня чем-то вроде объекта исследования: я каждый раз отмечала ту или иную реакцию на свои действия. Порой, когда у него было плохое настроение, и он держал за волосы наложницу, пока та склонялась над его ширинкой, мужчина мог просто хмуриться или бездумно смотреть в одну точку. К счастью или нет, подобную сцену я видела лишь единожды, и то случайно. Но чаще Резник не скрывал своих эмоций, и сейчас, стоило мне плотнее прижаться животом к твёрдому члену, мужчина глухо застонал. Иногда, совершенно не представляя, что нужно делать, моё тело почему-то само находило верные решения на интуитивном уровне, наверное. Я взглянула на него из-под чёлки, неловко зачёсывая уже влажные волосы за ухо. Воздух в ванной комнате вдруг стал почему-то очень тяжёлым, спёртым, мне сложно было сделать глубокий вдох, кажется, я даже задыхалась. Моё сердце однозначно сбилось с ритма, а слегка дрожащие пальцы, наверное, сильнее, чем нужно было, обхватили ствол члена. На секунду я испугалась, что мужчине это может не понравиться, но Максим лишь откинул голову на бортик и широко раздул ноздри. Стараясь наблюдать только за его реакцией, я практически игнорировала то рукоблудство, которое вытворяла по своей воле. Моё тело, казалось, взбунтовалось против меня, когда разум кричал обратное: «Это неправильно! Если ты не хочешь, то ты не должна этого делать!» Но вот приятная истома, прошедшая по спине, как волна тёплого молока, заставляла прикрыть веки. А сладкая, тягучая боль чуть ниже пупка побуждала сильнее сжимать бёдрами его тело, слегка тереться об него. Проклятые мурашки бежали по коже, а вода так интимно ласкалась об меня, что хотелось тоже откинуть голову и издать очень пошлый стон. Но я сдерживалась, практически до крови закусив губу. Движения рукой уже стали автоматическими, ведь уже не первый раз повторяли это: вверх-вниз, вверх-вниз… А Максиму, всё же, нравилось. И пока я боролась с собой, мужчина решил и вовсе добить меня, чтобы я одержала поражение в этой внутренней борьбе. Его руки с моих бёдер скользнули выше по талии, и, казалось, что я превратилась в оголённый нерв. Каждое малозначительное движение ощущалось в десять раз сильнее, а некоторые места у меня буквально зудели, требуя, чтобы он дотронулся именно там. Самыми чувствительными оказались соски, и когда мужчина начал их выкручивать, я не выдержала — выгнулась и обронила тихий, но довольно чувственный стон. — Вот видишь, детка, тебе нравится, — прошептал Максим, вдруг оказываясь с моим лицом очень-очень близко. И когда он успел приблизиться? Я, если бы очень хотела, не смогла ответить, потому что не соображала даже, что нужно сказать. Мои губы размыкались только для стонов и вздохов, пока мужчина не завлёк их в довольно длительный и агрессивный поцелуй, заставляя сильнее прижиматься к нему. Никогда бы не подумала, что буду вот так, совершенно бесстыдно сидеть в ванной с мужчиной, целоваться с ним, тереться своей голой грудью об его и ласкать половой орган. Знал ли отец, что так будет?.. Я осознавала, где-то очень глубоко, там, где голос разума кричал мне остановиться, что я должна вылезти и сбежать, иначе Максим не сможет это прекратить. Мы не сможем. — М-мне… мне нужно, — слабая попытка сопротивления с моей стороны полностью была им проигнорирована. — Максим, пож-жалуйста, я-я не… — Врёшь, ты очень даже не «не», — шёпнул он на ухо, приподнимая мои бёдра, где кожа стала такой чувствительной, словно бы превратилась в расплавленный воск. — Я же сказал: трахать не буду. Расслабься. Не будь я опьянена всем этим развратом, наверное, осмелилась бы и дала ему пощёчину. Как тогда, сразу же после покупки. Вообще, она должна была предназначаться моему отцу, но поскольку страх перед ним был куда сильнее, а рядом был только Максим, то свою бессильную злость я смогла выложить только на нём. Ко мне тогда быстро вернулся рассудок, а затем и страх за содеянное. Думала, что он придушит меня и выбросит прямо с балкона, но… Максим отреагировал спокойно, даже оставил меня одну, чтобы я примирилась с мыслью о собственной продаже. Но тот взгляд… Взгляд, которым он меня одарил в первую же секунду после удара, был чудовищно-пугающим. Почему-то мне казалось, что эти глаза были последними, что видели его недоброжелатели. Я часто возвращалась мыслями к тому дню, анализируя, но сейчас было откровенно трудно сосредоточиться. Вода, кажется, совсем остыла, но горячее дыхание Максима согревало куда лучше. Мои волосы уже в край вымокли и липли к груди, плечам и спине, но это не мешало мужчине касаться меня и целовать. Совсем потерявшись в пространстве, я упустила тот момент, когда Максим подхватил меня и усадил на бортик ванной. Лишь холод плитки, коснувшийся спины, на секунду отрезвил меня, заставив вздрогнуть. Я бы точно свалилась, но мужчина, оказавшийся между моих ног, крепко держал меня за колени. — Была когда-нибудь у гинеколога? — с издевательской усмешкой поинтересовался он, бесстыдно разглядывая мою промежность. — Конечно, — кивнула я, пытаясь свести ноги, но, естественно, мужчина этого не позволил. — Тогда ты знаешь, что необходимо пошире развести ножки и не мешать мне, да? — Максим склонился опасно близко, опаляя внутреннюю часть бедра своим дьявольским дыханием, отчего я стукнулась затылком о стенку. На подсознательном уровне я знала, что он собирался делать, поэтому мне буквально хотелось умереть со стыда. Только вместо слов протеста, я снова застонала. Для удобства мужчина закинул одну мою ногу к себе на плечо, отчего моя опора стала куда устойчивее. Однако руки всё равно соскальзывали с бортика и приходилось хвататься либо за волосы мужчины, либо за шею. Сначала это была дорожка поцелуев по бедру до самого клитора, который он тоже не обделил поцелуем. Я готова была поклясться, что все наложницы в доме слышали, как я всхлипывала, а моя голова всё чаще билась о стенку. Язык Максима был не менее горяч, чем его дыхание, которым он буквально обжигал мои чувствительные складки. Я закатила глаза, внутренне проклиная себя за слабость перед ним, но бороться уже совершенно не было сил и желания. Моё желание состояло в другом… Когда его рот захватил половые губы, раздвигая их шире, я начала понимать, почему отец ограждал меня от мужчин. Я могла погрязнуть в этом разврате по уши, буквально ходить по кругу из-за своей неустойчивости к умелым ласкам. В итоге, стала бы обычной наложницей. И когда Максим решил применить и свои пальцы, проникая одним внутрь меня, я подумала, что быть наложницей, наверное, не так и плохо. В отцовском доме они жили хорошо: всегда одетые с иголочки, ухоженные, многие из них образованные. Единственное, что было не самым лучшим, это тяжёлая рука отца, когда он был не в настроении. Но я редко видела, как он бил этих женщин. Чаще, конечно, доставалось мне. А вот в доме Макса… Наложницы казались мне и вовсе счастливыми, по крайней мере, они не боялись его. И, кажется, я начала понимать очень многое, особенно стали понятны простые вещи, когда к пальцам подключился и язык. Но после такого думать стало невозможно, сознание периодически отключалось и резко вспыхивало яркими вспышками, источником звука которых был мой собственный голос. В один момент я напряглась всем телом, неосознанно схватила Максима за волосы, выгнулась… И резко ослабла, буквально по стеночке скатываясь обратно в воду. Мужчина подхватил меня, ложась на спину, позволяя мне расплыться на его груди. — Страшно подумать, что с тобой будет, когда я буду по-настоящему трахать тебя? — усмехнулся мужчина, поглаживая широкой ладонью мою голову. Видимо, я ещё не успела отойти от всего происходящего, иначе бы волна стыда накрыла бы с головой, как пуховое одеяло в зимнюю ночь. Я лениво облизала губы и отозвалась хриплым голосом: — Не знаю… — Ты убедилась, что секс — это не страшно, а далеко наоборот? — Угу… Давать куда более развёрнутые и исчерпывающие ответы сил у меня не было. Но, кажется, его и это вполне удовлетворило. Хотелось теперь и себе дать пощёчину, но было поздно строить из себя жертву. Мне понравилось и никуда я от того не денусь. — Макс… — позвала я его и приподняла голову, чтобы взглянуть на мужчину. — М? — А… твои наложницы… Ты с ними тоже так? — Как «так»? — прищурился он. — Ну… — искренне не зная, как это объяснить, я мотнула головой на ванную, обводя её глазами. — Заставляю ли я их мыть меня, затем дрочить мне и вылизываю ли их после этого? — с огромной издёвкой поинтересовался мужчина, наблюдая за моей реакцией, которая показалось ему донельзя забавной. — Знаешь, Яра, обычно всё кончается моим кабинетом, быстром перепихоном на столе или хорошим минетом. Не было времени практиковать такое. Но на тебя время я найду, не переживай. Не могла понять точно, порадовал ли меня такой ответ или нет, но я кивнула и решила, что пора вылезать. На удивление, он меня не остановил, позволил выскользнуть с его объятий и скрыться за шторкой, чтобы привести себя в порядок и одеться. — И всё-таки ты была чертовски хороша! — услышала я, высушивая полотенцем волосы, и почему-то не смогла не улыбнуться.