худший друг

Упавшую прямо на и без того сгобленные плечи организацию Хэллоуина Софи не просила — слёзно и по-щенячьи скуля в каждой из своих сценках-фиксациях, так и не воплощающихся в реальность — но Миллер была непреклонна. Даже где-то нашла ценник на свои порванные ещё в баре колготки и шлепнула Софи на стол между цветных стикеров и дутых наклеек. Софи тихо простонала в кружку с едва теплым кофе, глядя на цифры: — Боже, сколько? Я же нечаянно. Они из золота? — Люблю брендовые вещи, — Роуз легко качнула головой и поправила Софи волосы, заведя высвободившиеся из хватки пластиковой резинки тонкие пряди за круглое ухо. Софи судорожно вздохнула, крепче сжимая обкусанные пальцы на стенках кружки. Миллер хмыкнула, точно зная, какой эффект производит на эту дурочку, и ушла, совсем ушла — посреди рабочего дня, оставив Софи разгребать оставшиеся дела. В этот же вечер Софи отрезает чёртовы волосы, которых Роуз касалась — перевязанные резинками для бумаги хвосты цвета кофейной гущи падают в раковину. Шее становится так свободно и легко, Софи завороженно трогает затылок и сдавленно хихикает, смотря на зеркальное отражение меж мыльных капель. Из всех приятных вещей на свете — эта определенно лучшая, даже если в итоге каре торчит во все стороны и не уляжется в глянцево идеальную прическу. — О, ты постриглась? Тебе хорошо, — Грейс поднимает дочь на руки и подглядывает Софи в бумаги через плечо. — И вот оно тебе надо? Робин хныкает, дёргая Грейс за волосы, но она мастерски игнорирует приставания дочери. — Да у меня выбора не было. Где мне арендовать оборудование? Писать ли спонсорам? — Софи перестает пытаться собрать разлетающиеся буквы в слова, голова все одно забита иным. — Может, попросить кого-нибудь другого, я все равно ничего не понимаю, что и как мне делать? — Хах, на меня не смотри, я в свободное время только с этой негодяйкой сижу и к лекциям готовлюсь. Робин переходит на ультразвук, Грейс несчастно вздыхает. Ясли при университете только в первой половине дня, Робин ещё года нет, соображает она мало, а просит много. Но Софи не жалеет, что к ним переехала — аренда получается не такая большая и детей она всегда любила, хоть и заводить не собиралась. — Дай мы мультики посмотрим, а ты готовься на завтра, — Софи собирает бумаги в стопку, не замечая, как большинство распечаток ложатся перевернутыми или по-черновому исчиркаными. Грейс быстро-быстро говорит столько спасибо, что лучше не считать, сгружает Софи ребенку на руки и исчезает в комнате, спрятавшись в свете ноутбука. Робин лопочет на непонятном детском языке и тянет Софи за волосы, привыкнув, что они обычно длинные и можно затолкать их в рот, чтобы чесать дёсны с прорезающимися мелкими молочными зубами. — Ладно, хулиганка, что будем смотреть? Шрека или Шрека? Звякает уведомление с электронной почты, Софи включает на планшете мультфильм и, сунув его наскоро в подставку, берет свой мобильный в руку. Робин довольно ёрзает, шурша подгузником, Софи даёт ей резиновую игрушку, чтобы слюнявила что-то одно, а не все подряд, и всматривается в отправителя. — Желания? Я слишком занята для этого дер… Дела. Но всмотревшись в курсивом подчёркнутые строки, Софи слегка напрягается — сейчас ей в жизни ещё и полиции не хватало в плюс к общей круговерти. Письмо похоже на тупую шутку спамера, Софи решает бросить его в корзину до лучших времён и возвращается в реал смотреть Шрека в десятый раз за неделю. Даже не надоело ещё. Роуз ничего не говорит о новой причёске Софи, а той даже легче от отсутствия внимания. Софи сваливает организацию Хэллоуина на одно из десятка студенческих объединений, это не Рождество, в конце концов, незачем напрягаться сверх нормы. И за пару косяков Миллер быстрее простит облажавшихся студенток, чем свою вечно нарывающуюся лаборантку. — Роуз на месте? Софи подскакивает от неожиданности на своем стуле, ударяясь коленом о поверхность стола, спешно закрывает вкладку со всякой дрянью, скрашивающей ей досуг за токены, и поворачивается к вошедшему Бенедикту Риду — мрачному, как осенняя свинцовая туча. — Да, что-то случилось? — Нам надо кое-какое дело разобрать, я зайду? — Я спрошу, подождите здесь, мистер Рид. Софи любопытно заглядывает в кабинет, не стучась, Миллер отвлекается от компьютера на ее вездесущий нос и раздражённо фыркает на робкий вопрос о Риде «пусть заходит, дверь закрой и иди погуляй». Софи замирает, удивлённо оглядываясь на Рида. — Что? — Я просто… Неважно. Заходите, — Софи рассеянно качает головой, больно врезается бедром в угол стола и, схватив рюкзак со спинки стула и нажав кнопку гибернации на мониторе, спешно спускается в кафетерий. Грейс приходит только, когда Софи ей начинает истерить в чат, закидывая миллионом плачущих стикеров. — Может, это слишком деловой разговор и ты там лишняя, — Грейс залпом выпивает двойной эспрессо, даже не разводя, Софи плаксиво стонет и роняет голову на сложенные друг с другом ладони. — Ты не утешаешь. — Да брось, — Грейс крошит пустой круассан, потому что он на вкус оказывается лежалой бумагой. — Не на столе же он там ее будет раскладывать, пока ты тут ноешь в свой непочатый спрайт. — А вдруг? Почему он, а не я? — Ты такая лесбиянка. Грейс говорит это серьезно, но Софи истерично хихикает, а потом начинает неудержимо смеяться, едва не сваливаясь со стула и привлекая к себе внимание криками порубленной в блендере чайки. Грейс неловко чешет висок, не понимая, почему и за что это происходит именно с ней, и вообще они не знакомы, кто такая Софи Престон. Да без понятия. Дурочка местная, наверное. — Спроси у неё, за вопросы ещё никого не увольняли. — Я у нее на крючке. Je suis tellement jalouse que je suis prête à tuer. Грейс только головой покачивает. Софи всегда была из тех людей, о которых сразу понимаешь, что они немного не здесь, что-то с ними не так, за этим небрежно выстроенным фасадом из хлипких кирпичиков социофобных неуклюжести, неловкости и необщительности заседает кто-то, кого лучше не трогать. — Ничего непонятно, но очень интересно. Софи выныривает из слипшихся ладоней, пристально щурится на свой мобильный, оставленный разблокированным экраном вверх — на обоях постер lux aeterna. — Придумала. Грейс не спрашивает, что именно, да и Софи, кажется, обращается преимущественно к самой себе.

***

На самом деле она бежала и недостаток воздуха распирает грудную клетку, но Софи останавливается, еле переводит дух, быстро миновав пропускные турникеты и кивнув охране на прощание, и толкает массивную дверь на улицу. Миллер не успевает от нее далеко уйти, так что Софи подкрадывается близко-близко и отчеканивает: — Что Риду было от тебя нужно? Роуз давится холодно-дынным паром, прикладывает согнутое запястье к носу. Софи доверчиво вешается на руку, сказывается разница в росте — и возрасте, если скромность смыть, как тенюшный осыпавшийся синяк мицеллярной. — У тебя там твой литклуб сегодня, забыла? — Напомнить некому, у меня секретарши нет, — фыркает Софи. В сгибе чужого локтя тепло, Софи маньячно прижимается ближе, смяв щеку о плечо. — Прости, я, кажется, немного яндере. Роуз хмыкает, поправляя наэлектризованные волосы, налипающие на отворот раскрытого настежь пальто. Софи смахивает выпавшую ресницу у нее со скулы и продолжает настойчиво взгляд не сводить, словно пытаясь расширяющимися до радужки зрачками выесть ее до мозга. — Милая причёска, — она даже головы не поворачивает, будто с перилами разговаривает или урной, забитой контейнерами от еды и алюминиевыми банками. — Ой, спасибо, — Софи вертит головой, куцые прядки разлетаются в очаровательном беспорядке, — ты от темы-то не уходи. — А. Рид, — Роуз кусает губы, вдыхает едкую солево-никотиновую сладость, — уже вторая студентка пожаловалась на него. — Что он сделал? — Ничего пока. Если бы сделал, замять бы не вышло. — Интрижки какие-то, да? Что за глупость, может, они выдумали, потому что он этих студенток на экзамене завалил, — Софи закатывает глаза, Роуз пытается стряхнуть ее с руки, но она крепко держится. — Что? — Херню несёшь. Софи дёргает плечами, не испытывая никакого желания спорить, пусть каждая останется при своем — Софи просто рада, что этот унылый британец из всех отношений к Миллер выбрал то, за которое она при первой же возможности выкинет его обратно в серую страну чопорных детективов и чая в пакетиках. — Ты торопишься? — А должна? — Рабочий день закончился, ты в разводе, завтра выходной, хм, даже не знаю, — Софи задумчиво прикусывает щеку изнутри, изображая активную умственную деятельность, — столько вариантов. — Какая ты несносная, — Роуз прячет джул во внутреннем кармане пальто, застегивая одну пуговицу посередине, — давай отвезу тебя, а то в луже потонешь со своим везением, потому что на птичку засмотрелась. — Не было такого, — искренне противится Софи, при сходе на ступеньку запинаясь о гребаный воздух, но счастливо не наворачиваясь, потому что Роуз вовремя останавливается и придерживает свою персональную клоунессу за предплечье. — Ещё как было. Ты мне столько раз ошпаривала ноги, что они защитной коркой покрылись. На переднее иди садись. Софи взвизгивает и на стоянку через крестовину сквера, который окружают здания колледжа, несётся вприпрыжку. Сколько раз ей попадало из-под колес этого огромного Лексуса, Софи и считать перестала, теперь хоть корично-перечную жвачку можно прилепить под сидение. — Когда ты меня уволишь? — Как повысят, — Роуз хлопает дверью, отпускает пуговицы с пальто, поправляет волосы у лба, глядя в зеркало заднего вида, — а что, прям сейчас и здесь хочешь? Ага, тебя. — Куда-то не туда разговор уходит, чёрт, — Софи запутывается в ремне безопасности и не пристёгивается, бессильно засовывая руки в карманы плаща, чтобы ещё чего-нибудь не вытворить лишнего, — я лучше помолчу. — Ну наконец-то, полагаю, это твоя первая здравая мысль за всю жизнь. В салоне приятно тянет мятным чаем и кожей, Софи периодически влетает в бок кресла и лениво концентрируется на приклееном на панель рождественском шаре, в котором метель взмывает вокруг крохотной пластиковой ели каждый раз, когда Миллер решает резко вывернуть руль. На еле слышной громкости надрываются army of lovers, Софи даже помнит, какой это альбом. Жвачка щиплет кончик языка.

***

В родительском доме неуютно, Софи понимает это сразу, как только переступает порог. Как можно было так долго здесь оставаться, она не хочет возвращаться, даже чтобы переночевать в своей комнате — все не то, будто она застряла в возрасте озабоченной тринадцатилетки и не вышла из него, пока не съехала. В их съемной с Грейс квартире воздух пропитан пылью детской присыпки, молоком, пригоревшим кофе и сухими цветами; белье надо стирать, спускаясь в прачечную через дорогу, а вместо полноценной ванной тесная коробка душа на кухне. Но даже так Софи чувствует себя там больше дома, чем в месте, в котором выросла. — Господи, я так хочу подробностей, Соф, срочно, — Паркер нетерпеливо барабанит руками по столу, Софи морщится на звук, открывает бутылку пива сначала себе, потом брату, — ты месяц дома не живёшь, а социализировалась настолько, что у тебя две женщины, приёмная дочь и бешеный бывший одной из этих твоих. Женщин, да. — Мы чуть ли не на лестнице из-за него ночевали, представь, в квартиру ворвался, хотел Робин забрать. Хорошо, я с ней в прачечную ушла. Теперь ему на ногу браслет повесили, чтобы к дому близко не подходил, ужас, — Софи оставляет пиво без присмотра, понадеявшись, что Паркер обойдется одной бутылкой, находит в холодильнике кастрюлю слипшихся спагетти. Паркер достает вилки, и будто им с Софи по десять, они свалили из школы с последнего урока, на котором пришлось бы играть в бейсбол, начинают выбирать из склизкого теста холодные, сильно отдающие луком фрикадельки. — А с этой твоей, как ее, начальницей, что? — Мне тут пришло в спам письмо, — Софи тыкает в Паркера вилкой с нанизанной на нее фрикаделькой, — очень странное, как будто от тебя. — Я тут не причем, — Паркер делает изумленные глаза, но не справившись с гнетущим сестринским молчанием, сдается, — ну, возможно, не причем. Мы с Фло решили приколоться. — Не смешно, шутники херовы. Но суть не в этом, эй, — Софи отдергивает вилку, потому что Паркер откусывает от ее фрикадельки больше половины. — На тебя совсем нельзя положиться. — Конечно, нельзя, — Паркер довольно хмыкает, громко и с придыханиями поперхнувшись, выпивает почти всю бутылку пива ком сглотнуть. Софи долго и тяжело на него смотрит, ничего не говоря, и так все понятно. — А-а, даже задыхающемуся брату стакан воды не принесет, вы только посмотрите на неё. — Не заслужил. Софи бросает есть и уходит в ванную. Из-за зеркальной поверхности на нее, сердито сведя широко выкрашенные брови, смотрит совершенно незнакомая девушка с криво выстриженными волосами, торчащими во все стороны, и брезгливо искривленным бледным ртом. Софи трогает зеркало, оставляя жирные отпечатки, потом шкафчик, стену в кафельных плитках и наконец хватается за раковину, низко склонившись, едва не касаясь носом вычищенного до явления вытянутого отражения крана. Ноги подгибаются, Софи включает воду на полную и продолжает так стоять, пока лёгкие не дадут расслабиться и вдохнуть. Сердце утопает в асистолиях, Софи чувствует его даже через мягкую чашку бюстгальтера под левой грудью, прижав к ней руку. Софи лихорадочно думает о следах от помады на отвороте рубашки, тяжёлых верхних нотах мужского парфюма и горячих руках, которые могли ее успокоить, несмотря на ненавистно-любовное настроение между визави. Софи смывает холодной водой с лица выступивший липкий пот, обводит кончиком помады капризные губы — сиена ей не идёт и восковой привкус напоминает о тревогах по репутации, какой бы она ни была. — Tu vois ce que tu me fais? Отражение презрительно закатывает глаза. Сама виновата.

***

Софи устает от напряжения, делающего воздух густым, как пудинг. В бардачке лежит стреляющий электрошокер, мелкий дождь отбивает металлическую дробь. Тыквенный латте еле достает температурно до отметки тёплый, Роуз, немного отпив, выливает его на асфальт за спущенное стекло. — Тебя долго не было. — А ты могла бы и не ждать. Софи скромно разглаживает волны на замшевой юбке, электролизованно липнущей к плотным колготкам. Пахнет арбузным антисептиком, холодом спирта проливающимся в ладони, Роуз нервно убирает идеально прямую прядь волос за ухо, вдыхает успокаивающий солевой никотин с джула, пытаясь разгладить глубокую морщину меж бровей. — Эти студентки, на которых ты свои обязанности свесила, проебались с бюджетом, выдумали какую-то чушь с благотворительным балом для меценатов и стояли мямлили, ничего путного не выдавая, — Роуз испепеляет Софи взглядом, но та только гоняет жвачку во рту и в ответ смотрит издевательски весело. — Таков мой замысел. — Ганнибал Лектор для бедных вегетарианцев, господи, — Софи смеётся ее словам, подбираясь на кресле удобнее. — Совесть хоть как-нибудь отзывается? — Не-а. Роуз поднимает стекло, машину подбрасывает, Софи утробно пищит и спускает ноги вниз, боясь кубарем улететь в лобовое. Лёгкий туман развеивается за пару глубоких вдохов. — Прекращай пялиться. — Хочу тебя поцеловать, — резонно отвечает Софи. Роуз язвительно поднимает бровь, очерчивая тем самым изломы морщинок на лбу. — Я буквально сейчас выжимаю семьдесят по автостраде. — Очень сексуально, знаешь ли. Софи особо не с чем сравнивать, во все прошлые разы ей было больно и ничего не хотелось, кроме как поскорее бы эта пытка закончилась. Но с колен Миллер она слезает с неохотой, потому что ноги дрожат, и тело под ее руками словно бы взорвалось изнутри, она даже ничего особенного не сделала, просто наконец-то касалась в нужных местах. Софи обреченно вздыхает под мигание фитохромом индикатора джула. — Ты в моей машине прописаться решила? — Я ноги не могу свести, дай отдышаться. Роуз фыркает. — Ты тихая. Я думала, что будешь как эти твои веб-модели. — За кэш я тоже могла бы быть выразительнее, — Софи смеётся в кулак. — Сейчас главное не влюбиться по самое не хочу за то, что ты мне подрочила сквозь одежду. — Смею полагать, что ты успела и здесь проебаться. Софи накидывает пальто на плечи, переваливается через коробку передач и крадёт себе поцелуй, разделяемый совершенно без рвения в попытках запомнить тягуче медленное движение губ и этот несчастный полувздох, когда он заканчивается.

***

— Ты издеваешься? — Соблюдай субординацию, ради бога, тут меценаты. Софи взмахивает руками и издает сдавленный утробный рёв, заставляя Роуз умиленно рассмеяться. — Где моя речь, ты ее написала? — Нет, я нашла порно с актрисой, похожей на тебя, и мастурбировала полночи, пока не отключилась от бессилия, — Софи зло шипит театрально высоким шёпотом. Немолодой мужчина, проходивший мимо, став нечаянным слушателем такого откровения, потеряно останавливается и оглядывается, пытаясь вернуть мысль в прежнее русло. — Скинь мне, как тут закончим. Софи злится, но выхода эта злость не находит. Рядом возникает Грейс, кивает приветственно Роуз и тихонько утягивает Софи в сторону. — Остынь, ты не выспалась, — Грейс поднимает голову, среагировав на мигнувший свет актового зала. Софи запускает руку в волосы и взъерошивает клейкие, слепленные гелем волнистые прядки. — Она не была обязана тебе ничего говорить о работе… Вне работы. — Я буквально ее… Лаборантка, секретарша, курьерка, ассистентка, будильник и, — Софи засовывает за щеку тарталетку и немного успокаивается, вызвав у Грейс понимающую усмешку, все дети одинаковые. — Я должна была написать ей речь для меценатов о том, как ей охуенно сейчас будет все бросить и сменить должность. — Да поумерь пыл, тут же всё-таки меценаты, — Грейс гаденько хихикает, не со зла, конечно, подаёт Софи ещё одну тарталетку, дабы она градус своих претензий ещё понизила. Благотворительный бал ощущается странным, каким-то невероятно искусственным. Вина в этом Софи, сбросившей все на студенток, или студенток в том, что они даже проконсультироваться не додумались, поздно разбираться. Людей не очень много, кейтеринг пока напрягается не на износ, планируется небольшая программа. Все идёт неплохо, так что Софи отпускает ситуацию, и они с Грейс продолжают ни о чем болтать, изредка прерываясь на короткие вежливые смол-токи с другими преподавателями. С преподавателя немецкого, рекомендовавшего полезную литературу, как для начинающей, Софи отвлекается на Рида, который подозрительно долго ошивается около Миллер. — Прошу прощения, мне нужно отойти на секунду. — Конечно-конечно. — Софи, ты куда? — Грейс не замечает ничего примечательного. Софи не отвечает, проскальзывает меж людей молочно-белым зигзагом, исчезая из виду. — Не помешаю? — Софи вклинивается подле Роуз, толкает ей в ладонь фужер с рубиново-черным вином. Бенедикт спешивается — Софи не знает, что должна чувствовать, кроме разочарования в нем. — Помешаете, мисс Престон. — Нет, пусть остаётся, — Миллер взбалтывает вино, — по-моему, это полезный жизненный опыт для такой юной, ничем не обременённой особы. Бенедикт окидывает беспечно хлопающую ресницами над осыпавшейся тушью Софи взглядом, находя в ней неуловимую перемену, как будто она отныне играет по совершенно другим правилам, нежели раньше. Раньше Бенедикт ловил себя на мысли, что нравится ей, вот только её скуластая мордашка и телосложение, как у высохшей рыбы, его не прельщали. А теперь он уверен, что она и имя его вспоминала, только потому что на входе в аудиторию висела табличка. — Ладно. Мы остановились на том, что ты не даёшь мне даже шанса высказаться. — Как вы меня все бесите, святая дева Мария, спаси, — Роуз делает короткий глоток вина и воздевает глаза к потолку, — субординация, умоляю, я вам не подружка. — Я повторяю, вы не даёте мне шанса даже открыть рот в свою защиту, декан Миллер, и по-хорошему, бесите здесь всех только вы. — О, меня, меня она не бесит, — Софи поправляет складку на платье, — веселит, скорее. — И что вас так во мне бесит, мистер Рид? Я до студенток не домогаюсь, конкурентов на этом поприще у вас нет. Так что же? Бенедикт запускает пальцы в солено-перечные волосы, убирая их на пробор со лба. Рид очень высокий, но отчего-то Миллер рядом с ним не кажется меньше, будто бы под ее давлением окружающие инстинктивно съеживаются до размеров тумбы для обуви. — Мисс Престон, ничего не хотите сказать? — Бенедикт поправляет очки. — Может, хотите донести на свою начальницу за домогательства, чтобы до нее наконец дошло, что она творит со мной. — Что? — Софи не успевает сообразить, какого черта происходит, от неожиданности опрокидывает часть шампанского себе на подол платья. Бенедикт снимает окропленные вином очки — с лица капает, красное расплывается по рубашке, расходится брызгами по лацканам пиджака. — Рука дернулась, — Роуз всучивает проходящему без дела официанту пустой фужер, — возраст, знаете ли. Софи промакивает пятно на платье бумажными полотенцами, зло думая, что вернуть его в магазин после такого не получится. Роуз пролистывает документ с речью, щедро разбавленную матами (но заботливо, вся нецензурщина в скобках), приходя к выводу, что придется импровизировать. — Посмотри на меня. Роуз отвлекается от смартфона, Софи, заботливо придерживая ее за подбородок, мажет по нижней губе помадой, чтобы в конечном итоге все испортить, жадно приникая к щербатому рту. Алкоголь греет внутренности и сглаживает впечатление от инцидента, заставляя сосредоточиться на ином. Софи сминает кожаное платье Роуз в талии и еле заставляет себя остановиться. — Я оплачу тебе эту твою тряпку, ты же его, наверняка, вернула бы. — Не надо, это мне в очки жизненного опыта. И не тряпка, а Шанель, между прочим. Кто-то заходит, громко шибанув дверью по стене, но тут же тушуется при виде маньячно отирающей рот деканши. Софи умело делает вид, что никакого отношения к происходящему вокруг не имеет, прижав ком бумаги к пятну на платье. — Это твоя новая подружка? Выглядите, как женатая пара, — вылетевшая из ниоткуда, светловолосая девушка игриво хихикает, прикрыв рот узкой ладошкой в пудрово-розовой кружевной перчатке, — не представишь нас, мам? — Мам?! — Софи гасит желание повысить тон, но Роуз все равно улавливает напряжённую вибрацию. — О, а ты думала, такие как я не размножаются? Это Дейзи, — девушка делает поворот вокруг себя, сущий ребёнок, хотя они с Софи, наверняка, одного возраста. — Моя дочь. А это Софи Мария Престон, моя головная боль. Дейзи окатывает, как кипятком, незнакомую девушку взглядом сверху, точно как делает её мать, хотя внешне о их родстве догадаться почти невозможно. Но в отличие от матери она сразу же не натягивает маску бесконечного презрения ко всему, у кого на сберегательном счету на Кайманах меньше миллиона. — Очень приятно. Надеюсь, моей мачехой ты не станешь, — Дейзи улыбается, легонько пожимая пальцы Софи, даже практически их не касаясь. — У меня уже есть одна очаровательная спиногрызка, не волнуйся, на тебя я претендовать не собираюсь. Дейзи пускает пузыри в остатки шампанского, Роуз оглядывается в поисках хоть какой-то помощи для попавших в патовую ситуацию неумения разговаривать без попыток унизить — люди вокруг отчего-то огибают троицу, предпочитая не нарываться. Софи морщится этому напряжённо обвисающему диалогу, как резко стреляющей зубной боли, так что примолкнувшая Дейзи, сделав залом ручкой на прощание, цветочным вихрем уносится пить ещё не выдохщееся шампанское и вести бессмысленные светские беседы с элитой, по-детски хихикая, прикрыв маленький рот ладошкой. — Она славная. — А когда спит, прям котёночек, не налюбуюсь, — Роуз выхватывает из редкой толпы беспечно фланирующего официанта и берет с круглого подноса сразу два фужера. Софи забирает последний оставшийся и укоризненно/вопросительно переводит взгляд с бокалов на Роуз и обратно. — Что? У меня две руки и небольшая алкогольная зависимость, имею право. — Да, мамочка, — фыркает в шампанское Софи, на что Роуз чудом не давится. — Тебе нравится? Могу называть тебя так чаще. Она не отвечает, но ей нравится. Софи удостоверяется в этом, когда снова рвет на ее бедрах капрон и прикладывается горячим ртом сквозь безвкусный скользкий латекс к вульве, вынимая из горла крещендо стона. Алый кружок записи видео заговорщицки подмигивает неслучайному свидетелю.

***

Кровь пульсирует в висках, Софи не очень понимает — от того, что она не спала из-за Робин, у которой режутся зубы, и поэтому сну она предпочитает слёзные серенады, или это от тревожности, заставляющей пальцы мелко дрожать. Зато у Софи иногда срабатывает умение найти причинно-следственные связи — держаться в колледже за нее никто не собирается после ухода Миллер выше, а за сцену с Ридом ей максимум, что светит, так это уйти в какой-нибудь унылый офис и кофе там разносить. — Мне бы сейчас речь морально нравственную толкнуть, как будто я героиня дешёвой новеллы, решившая наставить бесполезного нпс персонажа на путь истинный, но, — Софи поправляет сверкнувшие фиолетово-желтым очки, возвращая их на переносицу, — мне лень. В кабинете неожиданно душно, Миллер ждёт, когда компьютер восстановит сессию, и рисует стрелку, глядя в крохотное квадратное зеркальце. На мнущуюся у стола Софи она обращает внимание, когда заканчивает, тяжело вздыхает и захлопывает пудреницу. — Может уже скажешь нормально, чего тебе надо, и пойдешь дальше создавать видимость активной рабочей деятельности? И без твоих проблем голова трещит. Софи отмахивается от замечания, отвлекаясь на экран мобильного, быстро листая что-то большим пальцем. — С чего мы начали? — В смысле? — Роуз потирает лоб, так и не вдупляя, к чему весь этот разговор идёт, хочется развернуть Софи спиной к столу и выпнуть из кабинета, чтобы она дверь в полёте снесла. Или трахнуть, содрав шорты и колготки к коленям, заткнув рот ладонью, в которой останутся синеватыми черточками следы зубов. Оба варианта страсть хороши, особенно когда с похмелья в голове искры шарахают по черепным стенкам и мысли текут из ушей так и неуслышанными. — С чего наши отношения изменили свое русло с сугубо рабочих вот в это, что у нас сейчас есть? — С того что ты вела себя, как свинья? — предполагает Роуз, отодвигаясь от стола и наклоняясь чуть вниз, чтобы предупредительно взвизгнуть молнией массивного сапога. — С шантажа, mon chéri! — Софи открывает видео на экране и растягивает его двумя пальцами, чтобы убрать черные поля. Роуз вздыхает, думая, что эти пальцы сейчас не там и делают не то. Софи не включает звук, но видно все вполне неплохо, правда, ракурс отстойный — Роуз наклоняет голову к плечу, подслеповато прищуриваясь. — Звёзды внезапно сошлись и меня осенило, ты так много отняла у меня, сама того не подозревая, что мне захотелось отплатить тебе тем же. — Как страшно, — Роуз откидывается на спинку кресла, совершенно невпечатленная записью их спонтанного полупьяного секса в этом кабинете, на этом диване, с этой девушкой напротив. — А если твоя дочь это увидит? Или услышит, как ты людям карьеру рушишь. — Было бы что рушить, господи, — Роуз истерично смеётся, все ещё подумывая кинуть в Софи сапогом, каблук у него крепчайший. Самомнение у девочки высшей пробы, играться с ним одно удовольствие. — И что ты собираешься делать? — Шантажировать тебя, очевидно, — Софи довольно дёргает плечами вверх, блокирует мобильный и опускается на колени, положив подбородок на ладони у края стола, чтобы смотреть снизу, как псевдо-послушная сука. — Десять моих желаний, и ты свободна. — А десять это не сильно жирно? Льда нет, но виски ореховой крепостью ставит мозаичные квадратики мыслей по местам и без него. Роуз щелкает Софи по носу, она очаровательно жмурится и ловит мягкую руку, прижимая ее раскрытой ладонью к прохладной щеке. — Я изначально планировала штук тридцать… — Десять очень даже хорошее число, — тут же выпаливает Миллер, Софи хихикает. — Я о том же, — Софи гладит тыльную сторону ее ладони, смазывая теплом растекшийся поцелуй по усеянной пигментными пятнышками полупрозрачной коже. — Грех жаловаться. — Так и что на вершине твоего прокля́того списка девчачьих мечт, последовательница Бенедикта Рида? Софи сцарапывает с кончика носа полукружье не стертого консилера, отзываясь долго не раздумывая, ведь дно айсберга ее желаний действительно про́клятое. — Ты, конечно.