Предвещающий бурю

Звук лившейся в кружку жидкости вывел из полудрёмы, порождённой полумраком. Зажигать новые свечи не имело смысла — давно пора на боковую… …на которую никто не торопился. Хролфдир походил на мертвеца, и Ульфрику на мгновение показалось, что он поднятый некромантом трэлл — уж слишком мёртвый взгляд окружённых морщинами глаз. Только вздувшиеся от напряжения вены на руках и побелевшие пальцы, крепко сжимавшие ручку резной кружки, дали понять, что он живой. — Маданах не позволил взять ничего, кроме самого необходимого из того, без чего дальняя дорога — верный путь к погибели… Треклятые дикари! — Хролфдир отпил шумно, прихлебнув. К бороде стекла струйка эля, и он стёр её тылом ладони. — Игмунд, конечно, не слабак, но что он мог поделать, когда они держали его за волосы, пинали при попытке подняться с колен и кололи шею, если им казалось, что он пытается вырваться? Ах, да, ты же ещё молод, детей нет. Куда тебе понять, насколько силён этот страх, что этот… в шкурах и перьях перестарается и вонзит оружие слишком глубоко в шею моего мальчика? Слёзы окончательно вывели Ульфрика из оцепенения. Теперь Хролфдир не походил на мертвеца. Они — не слабость. Они означали лишь то, как сильно он любил Игмунда, своего сына. Они выступили у Хога Буревестника, уже не чаявшего, что Ульфрик вернётся домой с войны живым.  Очередной глоток эля не опьянил, напротив, напротив, чувства улеглись, уступив место рассудку. — Почему вы с Игмундом обратились именно ко мне, а не…  «К тем, кому ты подставил жопу, когда подписывал этот сраный Конкордат?» — Ульфрик не задал этот вопрос, который норовил вырваться наружу. Успеется. Вместо этого он продолжил: — К моему отцу? Глаза Хролфдира засверкали, но не от слёз, которые, и без того скупые, враз высохли. На лице мелькнула едва уловимая улыбка. — Потому что на твоего отца мало надежды, — бойко заговорил он. — Ричмены сильны, очень сильны, и проливать кровь, которой и без того было пролиты реки в войну, неразумно… Как и Скайриму терять Предел, понимаешь? Ульфрик это понимал.  А вот то, почему Хролфдир обратился именно к нему, понял не сразу. Стоило тому прознать про его Ту'ум, как тот тут же испытал жажду воспользоваться. Поднявшись, Ульфрик прошёлся взад-вперёд, и звук шагов в повисшей тишине показался ему как никогда громким. — То есть тебе нужна сила моего Голоса, чтобы вытурить дикарей из Маркарта, — усмехнулся он, в глубине души довольный, что Хролфдир обратился за помощью не к Империи, а к нему. Знал, сукин сын, в ком остались силы сражаться.  — Да, — Хролфдир даже не стал отпираться, — и с тобой мы вытурим их и снесём башку ублюдку Маданаху… Он улыбнулся, и Ульфрику враз захотелось стереть её с его довольной хари. Она исчезла, когда тот со стуком поставил кружку.  — Сначала ты подписал этот сраный Конкордат… — глухо проговорил Ульфрик. — Разве у меня был выбор? —Хролфдир моргнул. — Как и у Хога, между прочим. — Ещё и отца задел — как пить дать для того, чтобы влезть в ту же упряжку, что и Ульфрик. — Я верил в Империю, но теперь, когда столкнулся с бездействием с её стороны, окончательно разочаровался. Неудивительно, что разочаровался. Все разочаровываются в прогнувшейся под остроухих Империи. Кто-то раньше, кто-то позже, кому-то это ещё предстоит…  Разочарование в этом случае неизбежно и правильно, но его ой как мало. Если уж быть орудием, пусть и справедливости, рисковать жизнью и жопой, то только в обмен на равноценное, а то и большее, гораздо большее… Отпив, Ульфрик отодвинул кружку и, положив ладони на столешницу и глядя в глаза собеседника, заговорил: — Ты не можешь не понимать, что я рискую жизнью — если не от пущенного в меня копья с перьями, то моя срубленная башка покатится с плахи. — После недолгого молчания он добавил: — Ты просишь меня помочь выбить ричменов из Маркарта, но делаешь это без должного уважения. Повисла тишина, тяжёлая и тягучая. Снова мёртвый, как у трэлла, взгляд, вздувшиеся на руках вены… Хролфдир застыл, и только подрагивавшая борода напомнила, что он живой. — Хорошо. Говори, чего ты хочешь. Я соглашусь на все твои условия, — на последних словах голос дрогнул — как пить дать из-за опасений, что платой станут серебряные рудники. Зря опасается. То, что намерен попросить Ульфрик Буревестник, гораздо дороже серебра… …и Хролфдиру придётся ему это дать.