И все было правильно

Костя не любил такие дни. Медленные, тягучие. Особенно они казались такими после ночной смены. Вторая половина весны не была богата на различные чрезвычайные ситуации. Интересные операции заменялись стандартными и скучными, а иногда и вовсе бумажной работой. Ночью удалось урвать несколько часов сна. Было относительно спокойно. Лазарев провел успешную операцию, собрав ногу одному талантливому и очень отважному спортсмену. Утром, во время обхода, послушал тысячу жалоб от Ольги Петровны, энергичной старушки, которую по анализам можно было хоть в космос, но она упорно утверждала, что болело непременно все, что может болеть. Однако, капельница с витаминами усмирила ее пыл. Днем хитрый Брагин увел из-под носа пару ножевых. Косте же достались девочки студентки, решившие выйти в окно перед предстоящей сессией. Хирургу пришлось не только гипс накладывать, но и мозги вправлять, чем заниматься иногда было куда сложнее, чем орудовать скальпелем. А ему голову лечит потом, как обычно, Иван Николаевич. Хромов не оправдывает, но причины отчаянных поступков найти может. И с грустью напоминает, что сезон тотальных попыток суицида только впереди. Костя думает отпуск на июнь взять. Настроение было все равно знатно испорчено. Но Костя знал, что через несколько часов окажется дома, где будет вкусный ужин, горячий чай и любимая жена. Выгнать последнюю в декрет было не самой простой задачей. Однако, геройствовать Саша не стала, осознанно ушла в отпуск, когда поняла, что это нужно сделать. Костя же до этого пару месяцев упорно напоминал, что пора. Но, вписавшись в темп склифа, вырваться из него было очень тяжело. Девушка бы с ума сошла от скуки без этого бешеного ритма. Костю из мыслей вывел голос Нины, который сообщил, что везут пострадавших ДТП и скоро будет весело. Костя с Иваном Николаевичем оперировали девушку. Печень никак не хотела переставать кровить. Мозг без сна соображал плохо, а сам хирург был слишком напряжен. Хромов знал, что это нужно как-то разбавить, да и риски все остались позади. — Кость, как ночная смена прошла? — Нормально, ничего интересного. — А мы вчера с Илюшей задачку по математике решали. Представляешь, втроём никак не могли осилить. Но потом воспользовались помощью интернета, оказалось все легко и просто. Костя улыбнулся. Ему искренне нравился внук Ивана Николаевича. Уже традицией было, если Хромов дежурит в выходной, новоиспеченное семейство Лазаревых забирали мальчика на весь день, выбираясь куда-то в парк или развлекательные центры. Иногда Мария Валерьевна присоединялась к ним, но чаще они были втроем и со стороны выглядели как семья. Особенно мило они смотрелись вместе, когда беременность Лазаревой стало заметно. Но троица об этом не особо задумывалась. Лишь мама Кости иногда старалась прятать ну слишком уж широкую улыбку. Она последние месяцы была в целом упорно довольна. Наконец, жизнь дала возможность выдохнуть и наслаждаться моментом. А моментом наслаждаться очень хотелось. Один внук появился неожиданно и не самым обычным образом. Но ситуация устаканилась, и все стало совершенно бесподобно. А сейчас она ждала, когда впервые станет по-настоящему бабушкой. Все прошлые сомнения по поводу Саши если и не совсем исчезли, то определенно ушли далеко и желательно навсегда. Мария Валерьевна была рада за сына. Женщина поняла, что Покровская — это диагноз, еще когда в телефонных разговорах Москва — Питер с Костей стало появляться эмоциональное «дочь главного». Но про тех, кто ничего не значит, столько не говорят. А потом это плавно перетекло в «Александра Алексеевна», а следом и вовсе в теплое «Саша» с неким трепетом в голосе. И Хромова поняла, что это надолго. Она не знала, почему именно, преодолев столько испытаний вместе, они расстались, когда все, казалось, наладилось. Оправдать тогда еще будущую невестку за первый отказ на предложение руки и сердца она смогла. В первую очередь, девушка защищала Костю. Может, хирурги и не знали, но Мария Валерьевна видела и понимала гораздо больше, чем они думают. Но что случилось после, она себе объяснить не могла, хотя спустя несколько лет всю историю услышит, и картинка целостной станет. А тогда Костя нашел новую девушку, и она ему даже нравилось, но мама все равно видела и понимала долгие задумчивые взгляды сына. Когда же Лазарев после новогоднего дежурства пришел поздравить родителей довольный, как самый сытый на свете кот, то все стало моментально очевидно. А Хромова в голове пометила, что болезнь под названием «Саша» маловероятно излечима. Неизлечимость ее подтверждали аккуратные кольца, а после и черно-белый снимок, который сын показывал с огромной гордостью и чуть ли не со слезами на глазах. Вообще энтузиазм хирурга по поводу будущего отцовства поражал даже будущую бабушку, которая прекрасно знала, насколько Костя хотел иметь семью, большую семью. — Костя, шей, — Хромов понял, что отправил коллегу лишь еще дальше в свои мысли. — А, да, Иван Николаевич, простите, — Лазарев очнулся, — у меня в школе неплохо получалось задачки считать. — Шей, Костя, а потом домой и спать, спать, спать. Потому что ты явно уже где-то не здесь. Молодой хирург спрятал улыбку за медицинской маской. Такие подтексты отчима ему вполне нравились. Операция немного затянулась. Лазарев вышел из больницы лишь через пару часов после официального окончания своей смены. Московские пробки еще больше затормозили его на пути домой. В квартиру получилось попасть лишь после девяти вечера. Мысль, что пешком он добрался бы минут на пятнадцать быстрее, не давала покоя. Погода, в том числе, располагала к длительным прогулкам, но в одиночестве и максимально уставшим этого делать не особо хотелось. Еще раз взглянув на часы, Костя подумал, что супруга может уже спать. Режим в последнее время был именно таким, какой часто описывают, как самый правильный. Отбой обычно был до одиннадцати вечера, хотя и бывали приятные исключения. Бывшая Покровская в целом была не особо капризной последние месяцы, что Лазарева искренне настораживало. Однажды, когда выдалось несколько выходных подряд, он умудрился пролежать с этими мыслями до трех ночи. В итоге разбудил жену шепотом с вопросом, не хочет ли она какого-нибудь фейхоа или дуриана. За это он сам был прозван заморским фруктом и выгнан с дивана, но ссылка длилась недолго, буквально десять минут. Однако, на следующий день в отместку побегал по круглосуточным магазинам заснеженной Москвы. Кассиры было хотели смотреть на него сочувствующим взглядом, но мужчина был слишком радостным для образа несчастного будущего папаши, что даже работники супермаркетов заряжались позитивом, а некоторые еще и спрашивали «девочка или мальчик». На что Лазарев выдавал гордое «сын». Пришлось потратить пару минут, чтобы найти ключи в сумке. Но свет на кухне был включен, а Саша, видимо, и не заметила прихода мужа. -Привет, — устало, но радостно выдал мужчина. -Ой, Костя, привет, — она оторвалась от экрана ноутбука, куда до этого был направлен заинтересованный взгляд, и дала супругу сорвать с губ нежный приветственный поцелуй, — кушать будешь? -Да! — Лазарев вспомнил, что последний прием пищи был часов двенадцать назад. Днем кроме кофе организм ничего воспринимать не мог. От еды, предложенной Иваном Николаевичем, Костя отказался, ссылаясь на то, что у него есть свой собственный, заботливо приготовленный женой, обед, который он позже радушно скормил голодным ординаторам. К слову, большее количество свободного времени удачно повлияло и на кулинарные способности некогда Покровской. Через несколько минут перед мужчиной появился теплый ужин. — Салат? — Восполняешь временное отсутствие скальпеля в своей жизни? — мужчина, наконец, расслабился. — А, да, — настроения парировать, как в прочем и понимать шутки, не было. — Все в порядке? — заторможенность реакции настораживала. — Угу, прости, задумалась, — Саша на автомате поставила перед ним очередную тарелку с едой. Костя понял, что даже несмотря на сильный голод столько съесть не сможет. — Александра Алексеевна, а вы со мной кушать будете? — он поднял хитрый взгляд на жену, прекрасно зная, как действует официальное обращение. — Только чай, Константин Германович. Вам сделать? — она, наконец, выныривает из чертогов разума и отвечает на сарказм. — Извольте. Зеленый, пожалуйста, — это напоминает ему те времена, когда они только-только начинали нормально общаться. — Пожалуйста, — ставит она перед ним кружку через несколько минут. — О чем же мы так увлеченно думали, что пришлось вас взывать к реальности столько времени? — Сегодня взяла еще пару курсовых. Знаешь, темы очень интересные, — и последнее звучало, как оправдание, хотя Саша прекрасно знала, что оправдываться ей не нужно. Но Костя так упорно старался оградить ее от работы, что она невольно чувствовала вину. Однако, помогать с написанием курсовых и дипломов было действительно интересно. Учебный год близился к завершению, и масса нерадивых студентов задумались об учебе только к середине весны. Естественно, на помощь с этим всем был большой спрос. В этот раз попался весьма интересный экземпляр. Работа по биофизике, где требовалась консультация по медицинской части. Вторая работа была по наболевшей теме, но от этого интерес только возрастал. — Да вы что, — Лазарев театрально удивился. Он позволил себе удовлетворенно откинуться на спинку стула на пару минут, а потом подорвался убирать со стола. — Я помою, — Саша успела остановить его, умудрившись отогнать от раковины. Костя фыркнул, но спорить не стал. — Тогда я в душ. И спать, — последнее особенно радостно прозвучало. Закончив с водными процедурами, хирург снова обнаружил супругу за ноутбуком. — А почему мы еще не в кровати? — наигранно возмутился он. — Еще немного почитаю, — Саша правда очень увлечена. Но Лазарев сдаваться не собирался. Он подхватил жену на руки и быстренько переместил на диван, укладываясь рядом, крепко обнимая и целуя куда-то в шею явно с подтекстом дальнейшего развития. — Ну Костя, — спустя столько лет она еще умудряется смущаться. — Вам, между прочим, полезно — уверенно парирует. — Это откуда такие познания в этой области? — скорее в шутку отвечает девушка. — Кстати говоря, у меня по акушерству было «отлично», — ну не будет же Лазарев рассказывать, что прочитал несколько книжек из библиотеки гинеколога. Усталость давала о себе знать, спать хотелось все же сильно. Мужчина просто крепко прижался к спине супруги, кладя руки на ее живот и чувствуя движение внутри. Все проблемы прошедшего дня ушли далеко в даль, а спокойствие снова поселилось в сердце. — Кость, ну пусти, я зубы почищу, — меры личной гигиены по привычке соблюдать все же хотелось, хотя и объятия покидать было бы титанически сложно. — Один раз можно не почистить, — выпускать Сашу из объятий никакого желания нет. — А, видимо, практики по стоматологии у вас, доктор Лазарев, не было. — Будто у тебя была, — выдыхает он счастливо, думая, что ради таких вечеров и стоит жить. Она к нему лицом поворачивается немного неуклюже. Глаза в глаза. Смотрит внимательно. Любуется. Думает, что он ее, как дворовую кошку подобрал. Одинокую, разбитую, с ранами глубокими, кровоточащими. Выходил, вылечил душу. Из невзрачного котенка сделал пушистую, ласковую кошечку. И она теперь без него никак. Улыбка на губах играет, а он в ответ улыбается. За что же ей так повезло понять никак не получается. Костя, может быть, неидеальный, но для нее самый лучший. — Чего? — настала его пора смущаться от ее пристального взгляда. — Люблю тебя, — вот так просто. — Иди сюда, — он выпрямляет руку, чтобы девушка могла положить голову на плечо. Второй рукой выключает светильник на прикроватном столике и наконец закрывает глаза, погружаясь в долгожданный сон. *** В июне Костя берет отпуск. Перед этим в отделении настолько светящийся появляется, что у всех сомнений, что произошло, не остается. — Привет! Кость, там острый живот везут, возьмешь, — Нина на посту первая встречает Лазарева. — Да, сейчас переоденусь, — на автомате, а настроение великолепно хорошее. — А чего мы такие довольные с утра пораньше? — хитро, будто сама не догадывается. — У меня сын родился, — говорит хирург с придыханием, будто все еще только пробует эти слова на вкус. — Поздравляю, — а в голове мысль, что мальчик-то вырос, — Саша как? — Отлично, скоро выпишут, — еще более мягко. — Назвали-то как? — Лешка. — В честь папы, — хмыкает Дубровская. Но последней фразы Лазарев не слышит, убегает в ординаторскую. За день он слышит столько же поздравлений, сколько и подколов. Последние в основном от Брагина, который не упустил возможности оторваться по полной. Ну и кто еще мог вспомнить, что назвали то, оказывается, как Толстого. Но Костя этих шуток вроде и не замечает. У него впереди две счастливых недели со своей маленькой семьей. Первый раз, когда он видит Сашу с их сыном на руках, сердце явно вторую космическую развивает. Картинку эту в памяти, как одну из самых счастливых оставляет. Даже немного не верит, как далеко они зашли. Несколько лет назад она ему обручальное возвращает, а сейчас у них общий ребенок. Саша же уже дома умудряется незаметно снимок Кости с сыном на руках сделать. Это фотография с подписью «мои мальчики» достойна всех лайков во всех соцсетях, если бы только у девушки аккаунты были. А пока картинка лишь сообщением Марии Валерьевне улетает, а она уже всем и каждому кадр покажет.