Бесконечное желание

Два месяца вместе. Слишком необычен для меня факт, что в моем доме может быть жизнь без меня. Разбросанные вещи, незакрытые шкафы и не убранные в холодильник после приёма пищи продукты. Двухметровый вихрь ворвался в мою жизнь и мой дом, все перевернул и спокойно чувствует себя в этом безумии. — Планирую лишиться с тобой девственности, — заявляешь бесстыдно, доедая очередной блин. Я захлёбываюсь воздухом и сам не понимаю то ли от самого заявления, то ли от того, что ты невинен. Радуюсь, что стою к тебе спиной и могу взять время на подбор ответа. Кладу новый блин на тарелку перед тобой с невозмутимым видом. — Ты правда не был ни с кем? — заканчиваю с готовкой и, сохраняя спокойствие, стою перед тобой. — Сейчас я в первых своих отношениях и надеюсь, что в последних, — говоришь твёрдо своим тихим басом, а я улыбаюсь и глажу твою щеку. Юный мальчишка, романтизирующий все вокруг. А я не могу что-то тебе обещать, готов быть рядом все наши вечности, но не могу обещать, что готов ты. — Не стоит торопиться, ладно? — Третий месяц отношений это мало? — возмущаешься так мило, я таю. — А то, что я хочу тебя? Мое тело сходит с ума! — Прости, что я такой «охуенный, когда полуголый» — цитирую тебя и смеюсь тихо, вспоминаю, как иногда по утрам ты убегаешь от меня в ванную. Изредка даже чувствую за это вину. Мы ведь никогда не практиковали что-то большее, чем поцелуи, а я всегда борюсь с желанием тебя раздеть. — Давай попробуем, — жалобно заглядываешь мне в глаза, говоришь шёпотом, и я не могу устоять, впиваюсь в твои сладкие от джема губы. Обвиваешь мою шею широкими ладонями и уже сбивчиво дышишь. — Потерпишь ещё немного? — отстраняюсь и шепчу в губы, знаю, что ответ будет отрицательный. — Я устал терпеть. Смотри, — кладёшь мою руку на свой пах и гладишь, кусая губу. Мне сносит крышу жар и пульсация под ладонью. Понимаю причины твоих часто пунцовых щёчек. — Мой маленький, — шепчу в губы и улавливаю на себе твоё горячее дыхание. Сжимаю пальцы и вижу, как ты закатываешь глаза. — Почему молчал все это время? — Боялся, что ты не хочешь… — судорожно выдыхаешь. Хочу тебя больше всего на свете. Кажется, это вообще единственное чего я хочу. В минуту оказываемся в спальне, собрав по пути все стены. Одежда летит во все стороны, ты так ловко управляешься с моей рубашкой — рвёшь ко всем чертям пуговицы и целуешь/кусаешь мою грудь, выбивая из меня что-то вроде стонов, а на деле глухой рык, с которым я валю тебя на мягкую кровать. Теперь моя очередь заставлять тебя стонать. Кожа солоноватая от пота, балдею от запаха, собираю его губами с шеи и, не удержавшись, раскрашиваю её всеми оттенками синего и бордового, будто ты моя личная блядь. Ты, видимо, так и думаешь, раз так скулишь и подставляешься. Помню, что где-то завалялась смазка. Ты не отпускаешь, извиваешься, исступленно цепляешься за мои плечи и целуешь их. — Жора… Жор… Любимый, — между бесконечных поцелуев вставляешь слова, — твои плечи такие… загорелые всегда… ты что сам по себе такой смуглый? — тихо смеёшься, и я замечаю, что на моем плече красуется укус. Когда ты успел, мелкий проныра? — Горь… малыш… надо… Горюш, ну… — хрипло произношу и пытаюсь мягко тебя от себя отлепить. Еле дотягиваюсь до тумбы, ты же не позволяешь, обнимаешь за пояс и сверху заваливаешься, говоришь, что не в силах от меня отлипнуть. Бесконечно, обезумев совсем, просишь взять тебя, а сам спину мою расцеловываешь и не даёшь даже повернуться. — Малой… ну слезь с меня, если я не встану, то ничего не сделаю, — смеюсь и переворачиваюсь всё-таки, приложив силу, укладываю тебя на лопатки. Подкладываю под поясницу тебе подушку, размещаюсь между твоих призывно раздвинутых длиннющих ног. Распечатываю новый тюбик лубриканта, лью на пальцы. Черт, у меня руки впервые дрожат в предвкушении или просто-напросто от страха… В моих руках сейчас ты, родной, любимый, доверчивый и такой открытый. Вдох-выдох. Ввожу смазанный палец, и на удивление ты не зажимаешься. Мой милый мальчик, почему же ты так мне доверяешь? Планирую сделать с тобой черти что, а ты, на локтях приподнявшись, смотришь туманно в мои наверняка наполненные тревогой глаза, но надолго тебя не хватает. Ввожу до конца второй палец, и ты роняешь голову на подушку, заходясь громкими стонами. Медленно и мучительно тебя готовлю, чувствую, как у меня болезненно стоит от вида на тебя такого молящего и мокрого во всех смыслах. Твой вскрик, и я нащупываю пальцами то, что обычно не получается так быстро. И ты дрожишь, кричишь мое имя, у тебя даже голос будто выше стал, просишь, мечешься. Три, два, один. Глубокий толчок, короткие ногти впивающиеся мне в поясницу и лопатку отрезвляют. А за окном летний город, подсвеченный закатными лучами, цепляюсь за него мимолетным взглядом и тут же ловлю твои стоны своими губами. Мне кажется, ты за это время в совершенстве овладел практикой доведения меня до полного сумасшествия. Не контролирую себя и с ритма сбиваюсь, припадаю к твоим темным возбужденным соскам. Ты кричишь и дрожишь весь, поджимаешь пальцы на ногах, и я чувствую, как тебе хорошо, сам ловлю от этого кайф. Кусаю и оттягиваю бусину нарочно медленно, растягивая наши яркие вспышки удовольствия. Потом осознание теряется, мой разум полностью заполняет страсть и похоть вперемешку с безумной любовью к тебе. Дальше обоюдные стоны, губы к губам, а потом мы срываемся вместе в эту жаркую темноту, разбавляемую вспышками ослепляющих звёзд. Ты все ещё поскуливаешь, дрожишь и в судорогах сжимаешь мою талию коленями… Первое, что я чувствую, выныривая из этого блаженного темного неба, полного созвездий. — Побудь так ещё… — едва слышный шёпот мне на ухо, и крепкие объятия на шее. — Как? — говорю так же тихо в твою разукрашенную шею. — Во мне… Пока я тебя чувствую… Так тепло и хорошо… — щекочешь шею длинными ресницами. — Ладно, — улыбаюсь, глажу твои взмокшие волосы. — Но я ведь рядом, — сжимаешь меня в себе, будто надеешься, что так сможешь удержать. Только зачем? Я никуда уже не денусь. — Я твой, слышишь? Все повторится ещё много раз, не нужно бояться, — целую в щеки и плавно выскальзываю. — Ой! — громко ойкаешь и краснеешь куда-то ещё больше. Смеюсь тихонько, а ты сводишь ноги, чувствуя, как тебя покидает мое тепло. Какой же ты забавный и дико смущенный. Ты ведь даже не понимаешь ещё, что происходит с твоим телом. Для тебя это все новое, неизведанное. Надеюсь вместе изучить все чувствительные точки твоего юного тела. — Ты такой… такой невероятный… — лепечешь и жмёшься ко мне, улавливаю дрожь в голосе. Боюсь, как бы ты не разрыдался. Такой реакции после близости со мной я ещё не встречал. — Э-э-эй, только не плачь, хорошо, да? — улыбаюсь и заглядываю в твои глаза, правда слезящиеся. Дурашка моя маленькая. — Я же от счастья. Правда, я очень счастлив с тобой, — зацеловываешь мое лицо, каждую его часть, видимо, забиваешь на то, что я бородатый и колючий. — Ты забрал мое сердце, мой первый поцелуй, а теперь мою девственность, все сложилось лучше чем я планировал, — шмыгаешь, но довольнючий оплетаешь меня своими длинными конечностями. — Малыш, ты забрал мою жизнь, а это куда больше… — выдыхаю и прикрываю глаза, чтобы перестать видеть твоё до безумия манящее тело в свете малинового заката.