сказки дорогой цзе-цзе

Цзян Чэн потерял все, поэтому терять ему больше нечего. Цзян Чэн хочет в те далекие пятнадцать, где Пристань Лотоса целая, а вся его семья живая. Цзян Чэн не плачет, совсем-совсем не воет в подушку, когда становится особенно тошно и невыносимо. Сейчас жарко. Дети играют, плавают на перегонки и громко смеются. Некоторые из них едят семена лотосов, откуда-то, вероятно, стащенных. Смотреть на это не больно, ни чуть. И плакать не хочется, о чем это вы? Цзян Чэн подумывает запретить все - громкий смех, беготню, жару и плаванье в озёрах (все, что напоминает ему о семье), а потом сразу отдёргивает себя - здесь же не Гу Су! От этого тошнит. Краски сразу меркнут, а запахи притупляются. Больно. Невыносимо. К горлу подкатывает ком, сотканный из обид. Они обещали! Они все обещали! Родители что будут рядом и никогда не бросят. Содержать и контролировать орден чертовски трудно даже вдвоем, что говорить когда ты несёшь это бремя в одиночку, да ещё и воспитывая племянника. Щидзэ обещала, что будет готовить вкусный суп и обрабатывать раны. Он же воин, с несгибаемым характером и твердыми жизненными устоями. Вэй Ин обещал, что они будут двумя героями Юньмэна. И ещё он обещал что поможет восстанавливать Главную резиденцию, а в итоге променял его на этих жалких Вэней! Было жарко. Играли дети....