Живой на день

      Прошло уже несколько дней, а может и недель, после злополучного падения. Олежа всё так же сидит на окне своей отныне проклятой комнаты 213 и пытается прийти в себя — осознать всё то, что произошло за пару минут тем днём, о котором он так смутно помнит. Почему вдруг стал падать? Почему остался бродить бесплотным духом? Почему он?       Хоть Душнов и может чувствовать, как лёгкий ветерок беспечно гуляет по улицам ночного города, иногда задевая его призрачные ноги. Пфт, даже кеды призрачные… Но это неправильные чувства — не те. При жизни всё казалось куда более ярким, волшебным… живым? А сейчас… Как будто между ним и природой стоит заслонка. Она едва пропускает воздух, позволяя лишь паре атомов коснуться спектрального тела.       Олежа уже начал осваиваться в мире духов: понял, что за пределы комнаты он выйти не может, достаточно раз пробовал заговорить с проходящими людьми, учился поднимать вещи и делать прочие…призрачные штуки. Заточён, обезмолвлен, невидим, почти бессилен. И это всё в обмен на вечную жизнь? Кто же придумал такие расценки? Мудаки какие-то, наверно…       И хотя где-то на задворках сознания и обитала ликующая мысль о том, что хотя бы физические мучения позади, рой менее оптимистичных мыслей почти полностью подавлял её. Ну, не изобьёт его тут никто, ну, не придётся рубашкой синяки прикрывать, чтобы Антон не дай бог не увидел. И что с того? Вместо маленьких волн беспокойства, Олежа окунул Звёздочкина в самую пучину отчаяния. А может?.. Может, он погоревал пару дней, да и забыл? Не так уж много их и связывало. Дипломатор, универ и какие-то странные, донельзя усложнённые отношения. Вот уж бинго…

***

      Ночь как ночь. Месяц чуть прикрыт редкими облаками, кое-где в окнах горит свет, вдали слышны сигналы опаздывающих машин. Ха… смешно выходит. Ведь совсем недавно он точно так же торопился. Универ, буфет, домашка, сериалы, универ, буфет, домашка… И зачем так торопился? Получил бы диплом, нашёл бы какую-нибудь работёнку. Может, если сильно повезёт, даже по профессии нашёл бы. Потом семья… дети… старость. Почему он вообще не думал об этом раньше? Ах да — торопился…       Если бы он только мог вернуть себе ту жизнь. Вдруг всё бы пошло по-другому, вдруг стало бы лучше? Они бы помирились, всё бы стало так хорошо. Прямо как в сказке, только явно не Диснеевской, они вряд ли двух принцев пропустят на экраны… Так много условностей. Так много времени, чтобы поразмыслить над всеми. Так много одиночества.       Одиночество всегда относительно. Иногда люди думают, что в доме они одни, а на самом деле где-то рядом может и призрак проплывать. Вас когда-нибудь посещало чувство, будто вы не одни в комнате? Что ж, может, и не одни. Олежу тоже такое чувство не отпускает уже весь день. Разве может кто-то, кроме призраков, быть невидимым? Странно это — когда дух боится чего-то незримого.       Сейчас паранойя особенно обострилась. Ему кажется, что кто-то смотрит на него из глубин комнаты. Кристально ясно — никого там быть не может. Летом никого не подселяют. Но почему-то от этого факта легче не становится.       С каждой минутой нервозность нарастает. По капле, она заполняет черепную коробку, оставляя мозги мариноваться. Кап. Штора дёрнулась… Ветер же, так? Кап. Кажется, что-то пошуршало в том углу… Кап. Шаги в коридоре. И кому же там не спится только… Кап. Что-то светится красным прямо из-за спины. Бордовые тени сразу же забегали по окну и шторам, приближая свои ручонки к устрашённому Олеже.       Надо повернуться, увидеть, что это всего лишь кто-то зашёл в комнату и творит какую-то неведомую дичь. Бесшумно зашёл, достал красный фонарик и светит им в окно. Вполне себе убедительно. Повернуться надо, но кто же даст на это смелости? — Привет, Олегсей. — Такой глубокий, бархатный голос. Точно не Антон, у него чуть пониже… Значит, что-то другое. — Думал, что ты не откажешься от небольшой поддержки. — Оно… Оно видит его. Знает, что ему сейчас плохо. Неужели за ним пришли и сейчас потащат в ад? — Ну, если я ошибся, то… — Нет, прошу! Нужна, очень нуж… — Развернувшись со скоростью рыси, дух оказался лицом к лицу с кем-то по-настоящему жутким. Запал уверенности сошёл на нет, когда в метре от него стоял он. Высокий, стройный… Обычный, казалось бы, человек. Но глаза… Красные, горящие энергией и совершенно точно не человеческие. Он стоял в тени, и казалось, что его улыбка точно так же испускала еле уловимый свет. Прямо как Чеширский кот… Брр… Остальное же разглядеть помешали тьма и страх, да и какой смысл: либо его заберут в ад, либо помогут. — Т-т-т-ты т-тоже? Тоже п-призрак? — Чёртово заикание. Всегда так не вовремя, всегда всё портит. — Я-я Олежа. Но ты и так… — Знаю. И знаю, что нужна. Первая смерть всегда проходит немного… Ммм… Сумбурно, если так можно выразиться. — Откуда всё-таки исходит голос? Его губы двигаются, но слышно его так хорошо, будто он сидит прямо в голове. — Можешь звать меня Сашей. Приятно наконец познакомиться. — Саша положил руку на призрачное плечо. И Олежа почувствовал тепло. Прямо как в детстве, когда Оля подбадривала его, кладя маленькие ручки на плечи, после чего обнимая крепко-крепко. Но эта рука в красном бархате вряд ли его обнимет. И к лучшему… — Поверь, тебе нечего бояться. Второй раз умереть вряд ли выйдет. Здесь ты в полной безопасности. Физически… — Развернувшись, гость подлетел ближе к стенке. Летает… Причём его ноги не висят бесполезными сосисками, а вполне себе стоят, как на чём-то твёрдом. — С тобой лично будет чуть сложнее… — Развернулся опять. Смотрит так, словно сейчас будет что-то весьма серьёзное, да и губу закусил. Так бы смотрел и Дипломатор, когда «нужно поговорить», если бы у него в такие моменты оставалась совесть. — Понимаешь… Хотя о чём я, конечно понимаешь. Эта жизнь… Это состояние — совсем не то, чего заслуживают настолько образованные молодые люди. — Странное чувство… Олежа вроде как и смущён комплиментом, а вроде и снова напомнили о… — Возможно станет сложнее. Но слышишь? — Он снова подлетел к призраку, успевшему опустить голову. Тёплая рука нежно взялась за подбородок, поднимая глаза духа на уровень Сашиных. — Если случится что-то очень-очень плохое — ты всегда сможешь позвать меня. Просто не теряй её. — Алая роза на коротком стебельке появилась из-под его мантии. Её края так напоминали Олеже его самого, ведь они тоже светились голубоватым светом. — И помни: ты всегда можешь сделать лучше.       Исчез. Олежа моргнул всего один раз, не позволяя призрачной слезе вытечь за пределы глаза, а Саша просто испарился. Без него вновь стало темно, одиноко и почему-то так реально. Может, это был всего лишь сон?