alibi.

      Хруст в позвоночнике и лёгкая боль в пояснице — доброе утро Хан Джисона. Парень протяжно зевает раскрывая рот, после боком смотрит за спину, замечая голые, большие стопы Ли Минхо. Удивительно, что он до сих пор здесь и никуда не сбежал, но ощущение внутри такое, будто это далеко не конец их войн. Младший удобно ложится снова, поворачиваясь на бок и ложась лицом к парню, смотрит как осторожно дрожат его ресницы — наверное снится что-нибудь интересное, и он улыбается ему. Нежный, сонный взгляд скользит вниз: рассматривает широкие, крепкие плечи; упругую, в меру подкаченную грудь; еле заметные кубики пресса и картина обрывается — одеяло Хана скрыло всю красоту. Но, так не пойдет… Он ведь итак ничего не видел вчера, так что, Лино, придётся тебе заснуть покрепче. И ожидая, когда сопение станет увереннее, Джисон пытается скрыть улыбку, аккуратно потянув пальцы к одеялу. Лёгкий смех он держал в себе, пока не коснулся теплой ткани своими пальцами. Минхо вздрогнул, Джисон стал следить за ним и немного вжался шеей в плечи — неловко. Дыхание спящего стало тише, он, наверное, проснулся! Хан закрывает глаза и опускает руку на изгиб мужской талии. Лишь бы пронесло… Горячая ладонь сонно со шлепком падает на его спину, он притягивается ближе к рыжевлосому Лино и внезапно, становится жарко вдвоем: дышать в шею ему конечно «вау», но волнительно и слишком уж жарко… Все же, он переступает через себя и расслабляется, ощущая как мило все это выглядит со стороны. Лежать так в обнимку в его постели, ни о чем не переживать, не думать. — Джисон, вставай и спускайся завтракать! — закричала мать за дверью. Хан понял, веселью конец и поднимая голову ожидаемо встретился с сонным Лино. Парень скорчил рожицу и поморщился, когда светлый интерьер и солнце из открытого окна просто прожигало атмосферу чужой комнаты.

***

      Потягиваясь к стакану с водой, Минхо смотрит то на Джисона, то на Хан Мину, странно, что все сейчас такие тихие. Отец разрешил остаться ему на завтраке, подобрел с утра, но эти переглядки совсем напрягают его… Кажется, они что-то задумали. Взгляд пересекается с Джисоном, парень даже не улыбается ему хотя бы неловко, такое ощущение, что он также чувствует что-то неладное, либо он до сих пор обижается, что утром они ничего не обсудили. — Минхо, — осторожно начала Мина, поставив стакан с водой на свое место, — мы с твоим отцом подумали, — протягивая ему руку, чтобы продолжать было не так волнительно, — и я решила, ой, то есть, мы решили, — легко, нервозно смеялись, она глубоко вдохнула и на выдохе, будто отбросив весь свой страх будущего сказала то, что планировала: — что я усыновлю тебя! — она с улыбкой смотрит на своего родного сына, а от услышанного, Хан давится апельсиновым соком, а ещё его волнение видно по глазам — они просто огромные! — Теперь, вы с Джисоном, — улыбаясь Минхо как родному, — настоящие братья… Минхо с презрением посмотрел на нее, недовольно выгибая густую бровь — протестует. — Н-ну, — заикаясь от волнения, будто ком в горле, Мина пару раз прокашлялась прикрывая рот ладонью, но ее надежда, что взгляд Ли поменяется и он будет рад так и не осуществляется. — То есть, будете настоящими братьями… Я уже собрала все необходимые документы, и… — Спасибо, не нужно, — отводя взгляд сухо ответил Ли. Мина жалобно посмотрела на Хонсока, он сделал глубокий, тугой вдох и кажется начинал злиться. Для Минхо такая реакция ожидаема, поэтому он просто ждёт завершения этого раунда против босса игры. Он ведь снова проиграет. Джисон от нервов мотает ногой под столом, совсем не пытаясь задеть своими действиями наглого парня, что сидит напротив, и когда его пальцы касаются колена страшего, их взгляд снова пересекается. Минхо хватает его ногу незаметно, и лёгкая улыбка вдруг появляется на лице. Джисон анализирует ситуацию быстро бегая глазами по округе, вдруг кто-то заметил… И вообще, его целью даже не было привлечь внимание, пнуть и грозно взглянуть, чтобы он что-нибудь сказал в свою защиту или сделал! Но вот досада, он попался в капкан и теперь его пятку уже пытаются щекотать. Смех сдерживается и взгляд падает в тарелку. — Джисон, все нормально? — поинтересовалась мать. — А, да… Все круто, — косясь на рыжего. — А у меня кажется ничего не нормально, — волнительно, она трясущимися руками взяла стакан с водой и сделала пару протяжных глотков. — Минхо, — снова доставая его, от чего парень уже глаза готов закатить, — может быть, ты все же подумаешь об этом? Мы с твоим отцом даём тебе время все обдумать… — вежливо кивая, манипулируя, чтобы он согласился. Его руки слабеют, и нога выскальзывает из власти. — Не, спасибо за предложение, — снова почти отмахиваясь, — и без вас как-то вырос. Хонсок с психу встаёт с места и громко отпускает стул, кажется его терпение далеко не резиновое, и он уходит остывать в другую комнату. Давно бы сорвался и дал мальцу по шее, но Мине пообещал, что теперь трогать его не будет. Женщина извиняется, обиженно уходя прочь. Джисон и Ли провожают их взглядом, и пока старший задумчиво смотри вдаль, тут же получает пяткой между ног. Глухо простанывает, но ногу схватить все же успевает: — Ах, ты… За что? — Не обижай мою маму! — с улыбкой сказал Хан, пытаясь снова вырваться из плена. — И все же, — постукивая пальцем по тарелке, — хорошо, что ты отказался. Я не ожидал, что они предложат. Минхо это так не оставит. Забавно, что все вокруг происходящее будто его не касается сейчас вовсе. Конечно, это их перепугало, но хорошо, что Минхо умеет говорить «нет» в отличие от мягкого со взрослыми Джисона. Ли пальцами щекотит вдоль по пятке, Хан вскрикивает глухо, сжимая стул под собой до белых костяшек. Он лигается, каждый раз касаясь хозяйства старшего и от смеха не замечает, что Ли и сам уже жалеет об игре, забывая как дышать. Дверь снова открывается, они замирают и Мина, замечающая их даже не подметила ногу своего сына в промежности другого. Она была расстроена и раздражена, поэтому ее хватило только на крик: — Минхо, и все же тебе нужно больше уважать своего отца и нас с Джисоном! — она плакала, поэтому говорила ломанно. — Я пыталась быть тебе другом, но ты… Джисон жалобно переглянулся с ней, кажется, проблемы никогда не оставят его в покое.

***

      Пройдя в комнату вслед за своей мамой, Джисон осторожно положил свою руку на ее узкое плечо. — Мам, ну, я понимаю Минхо, он уже взрослый, — вряд ли это можно было назвать поддержкой, и Джисон кое-что выдумал, во благо же! — Но, он правда сказал мне, что ему было приятно твое предложение… Мина посмотрела в зеркало перед собой, смывая с глаз горячие слёзы: — Ты закрыл дверь за собой? — спокойно, будто вовсе не переживая сказала Мина. Джисон насторожился, осторожно кивая, ведь он нечаянно, можно сказать машинально повернул замок — в этом доме это для него стало привычкой. Его взгляд стал более внимательным, а лицо родной матери стало воинственно воодушевленным: — Если я не сделаю этого, Хонсок отправит своего сына в морское училище в Японии. Он хочет отказаться от него, отправить на горячую точку. Но я могла бы юридически что-нибудь сделать. Правда, — ища поддержку в запуганном сыне, — сынок, правда же? Я… Могла бы все это предотвратить. Поставив руки и оперевшись на комод, женщина стала понемногу налаживать свое дыхание, бегать глазами по комнате, пока вдруг замечая напуганные, пустые глаза своего сына в отражении не вцепилась в него: — То есть, Минхо… Она обернулась, схватив его за плечи и шопотом, но быстро, почти хрипела: — Нам нужно уговорить его подписать документы и бежать отсюда вместе, — она давила сильнее и ее руки почти оставили свой след на коже сына, что почти не двигался и потерялся в сознании, она была напуганна и пугала Хана. Ведь, кажется, знала она куда больше, чем смогла рассказать Джисону сейчас. Намекая на отца Ли, она сказала эти страшные слова: — Ты даже не представляешь, что это за человек.

***

      Накручивая прядь белых волос на палец, Феликс продолжает жевать трубочку от сока, который сделал себе недавно, ещё перед открытием ресторана. Он уже который час бьётся и думает стоя за барной стойкой, какие шторы сюда подойдут больше, но никак не может решиться: светло-голубые, или темно-красные… — Ёнбок, — строгий говор разорвал его мечты о хорошем декоре, и устало вздыхая он со своим напитком разворачивается лицом к боссу — Чанбин сел за барную стойку, прожигая его своим черным взглядом. — Ты сделал то, что я тебя просил сделать ещё вчера? Он кивает, поджимая губы, опускаясь будто падает в обморок. Со смотрит за ним вниз, замечая как прогибаясь под шкафчиками, блондин пытается вытащить что-то, и через какое-то время у него получается наконец поставить тяжёлый ящик с новым коктейлем ему прямо перед носом. Чанбин смотрит на него, потом рассматривает заказную бутылку и вчитывается, а Ли снова смотрит куда-то вдаль. Чанбин легко наблюдает за ним, подмечая аккуратный макияж естественных оттенков и милый, аккуратный нос австралийца. Когда Феликс о чем-то думает и выглядит так серьезно, что поджимает губы и хмурит тонкие брови — Чанбин думает, что это очень даже сексуально. — Что там? — пытаясь найти объект интереса младшего. — Да так, думаю, что нам нужны другие шторы… — Нам? — вопросительно смотря, даже с лёгкой ухмылкой. — Нам, — спокойно отвечает, пока не осознает вопрос и те два непрофессиональных смысла. — Ну, в ресторан… Я же тоже тут работаю, «нам»… Чанбин усмехнулся, его эта реакция развеселила, и вот он снова продолжил собранно читать состав заказного коктейля. — И вообще, не лучше ли нанять бармена или обучить кого-нибудь из официантов, оплатить курсы, чтобы не заказывать коктейли? Прошлый век какой-то! Морща нос, Ли старается не попасться под власть этих черных глаз и смотрит специально в другую сторону, хотя чувствует этот напор своего босса, который благодаря тому спасению в ночь, все чаще кажется ему довольно-таки милым парнем. — Ты прав, — спокойно произнес, отчего Ёнбок чуть не поперхнулся. — Что? — удивлённо радуясь. — Вы правда так считаете? Чанбин кивает ему, прежде чем после долгого зрительного контакта не встать с места. — Феликс достоин большего, он профессионал, и если он выдержит дно, то я обязательно помогу ему подняться, — про себя подумал Со. Медленно, он обошёл барную стойку за которой беззащитный Ли стоял смотря куда угодно, лишь бы избежать его черных глаз, и пока австралиец с глупой улыбкой смотрел на свой недопитый сок, стоящий на мраморном покрытие, Со оказался сзади слишком близко, но лишь потянулся за бутылкой мартини, что стояла на ярус ниже самого верхнего. Ёнбок осторожно обернулся лицом, встречаясь с начальником чуть ли ни нос к носу: — Кажется, мартини довольно-таки крепкий напиток, — сказал Ли, опуская подведенные глаза и смотря на бутылку в крепких руках. — Вы так не считаете? Чанбин не стал отступать, но это не казалось чем-то неловким. И, вряд ли это можно было бы назвать изменой — но он совсем не хотел, чтобы Чанбин уходил. — Последний раз, когда мы пили вдвоем, ты пьянел от мартини быстрее, чем от обычной текилы. — Вы разбираетесь в алкоголе? — снова поднимая глаза на него. Чанбин поставил вторую свою руку рядом с его руками, совсем не стесняясь такой тактильности. — У меня есть корочка, — намекая на пройденные курсы бармена. Феликс конечно не хотел уходить, но кажется это было бы совсем унизительно. Такое не для него, и здравый рассудок пришел вовремя. Блондин аккуратно убрал его руку, выскальзывая из его сладкого плена, благодаря своей тонкой, девичьей талии: — Хм, буду знать, — зажимая новое меню между рукой и телом, Ли улыбчиво отвернулся от старшего, уходя в сторону комнаты отдыха к остальным коллегам. Провожая взглядом стройную фигуру, Чанбин подмечает как хорошо на нем сидит приталенный черный пиджак — и кажется ему совсем не стыдно, что он был куплен в женском отделе. Это ему в нем и нравилось — то, что Феликс очень сильный и независимый человек, он знает что хочет и ему не важно, какие преграды у него на пути. Он смел, чтобы идти по головам и он точно не тот, что согласится быть с кем-то из-за толстого кошелька. Смотря на него, он снова подмечает как читая что-то в своем телефоне, Феликс грустно теряет настроение, начиная то ли закипать, то ли наоборот, снова пустеть внутри. Эх, хотелось бы Чанбину набить этому «жениху» морду за то, что он делает и какой словесный понос извергает. Но он ещё не настолько жестокий, чтобы вредить тому, кого любит Ли, и не настолько тупой, чтобы лезть в чужие дела. Жаль, что пока Феликс ещё не понимает, что ему нужен не тот, кто будет тянуть его на дно и осуждая смотреть на его победы. Феликсу нужен тот, кто наденет на него корону и сам будет являться королём.