stop before it's too late

Чон приближается к чужим губам, опаляя их горячим дыханием и смотрит прямо в душу сжавшемуся от страха Тэхену. — Мне нравятся девственники и молодые, - рычит альфа, и остервенело впивается в чужие уста, вызывая у омеги отчаянное мычание и жалобный скулеж, молящий о помощи. Тэ морщится от поцелуя и абсолютно не хочет его, протестующе мычит, упираясь дрожащими ручками в грудь альфы, чтобы оттолкнуть, но Чонгук упрям, и настойчивее прижимает омегу к себе, продолжая терзать его сладкие алые губы. Кусает, что потом обязательно останутся ранки, но его это лишь раззадоривает и побуждает на продолжение. — Угомонись, для тебя все равно все потеряно, - посмеивается альфа и проталкивает свой ловкий язык в горячий рот омеги, исследуя каждый его миллиметр, — Сладкая сука. Каждый периметр кожи Тэ пропитан природным запахом ванили и лишь от этого Чонгуку хочется его сожрать. Именно сожрать, не оставив никому и кусочка. Такое желание пугает, учитывая, что альфа маньяк, но только ли в этом дело? Или здесь есть другая причина, которая никак не дойдет до психопата? — Не хочу.. - хрипит Тэ в перерыве между поцелуем и продолжает сопротивляться. Кусает альфу за наглый язык и хнычет, чувствуя как его губы щиплют от столь агрессивного поцелуя, каким является и тот, кто целует. Ему ни грамма не приятно, а лишь появляется невыносимое чувство рвоты и желание сбежать отсюда как можно быстрее. Подальше от маньяка. — Заткнулся блять, - рычит Чонгук громче, начиная закипать от непослушности омеги и целует того, как можно глубже, вызывая долгожданный скулеж. Впивает свои длинные пальцы в бока юноши, заставляя болезненно простонать еще и от вчерашнего ранения. А зря. От столь прекрасного стона, лицо альфы озаряется опасным оскалом, но Чону и этого недостаточно. — Расслабился что ли, куколка? - утробно рычит альфа, заставляя омегу вздрогнуть, проливая новые слезы на кафель душевой и притишиться. — Так-то лучше, сука, - насмехается над омегой, застывшей в ужасе от того, что Чонгук подставил к его попке головку своего члена и совершает круговые движения ею по промежности младшего. Тэ подавляет внутренний крик от страха, что его сейчас окончательно дорвут. С мольбой смотрит в чужие глаза, пытаясь найти там хоть капельку сочувствия, а губы сами шепчут жалкое и немое: — Пощади.. Но альфа игнорирует это слово и все последующие жалкие попытки омеги вырваться. Кусает того за подбородок, медленно спускаясь губами к часто вздымающейся от страха груди юноши и рассыпает по ней влажные поцелуи. Чон буквально питается страхом своих жертв, поглощает ртом каждый вылетающий из их уст крик или мольбу остановиться, а самым сладким десертом становятся болезненные стоны омег. Именно поэтому он немедля врывается в юное тело, словно оно уже подготовлено к такому и никакой боли не испытает, но увы. Под утробный рык альфы, Тэ вскрикивает и по новой заливается горькими слезами адской боли. Растраханная вчера промежность омеги изнывает, а внутри всё нещадно горит. Слегка зажившие за ночь раны, вновь разрываются и буквально пылают огнем. Омега утыкается альфе в шею и кричит, заливаясь слезами отчаяния. Бьёт чужую спину, терзая ее своими ноготками и шипит старшему на ухо, чтобы смиловался. Но Чон успокоиться не может, открыто кайфуя с узости парня и крепко его держит на своих руках за бедра, вжимая в холодную плитку. Слезы Кима его не остановят, поэтому парень мгновенно начинает двигаться в нем. Он не жалеет маленькое хрупкое тело, беспощадно втрахивая его в глянцевую поверхность стены, а вода из душа еле успевает смывать красные следы его деяния. — Блять, ты ахуенен сука, - несдержанно вырывается из уст альфы, а сильные ладони шлепают омегу по бёдрам, добавляя новой боли. Омега мечется и кричит без того севшим голосом. Возможно, он его сейчас полностью потеряет, но ему настолько больно никогда не было. Слезы буквально стали с Тэхеном одним целым и теперь даже вода из дождика более не нужна. Глухие стоны Чона красиво звучат под болезненные крики омеги и он в открытую этим наслаждается. Скользит властной рукой по спине Тэхена, изучая каждый ее позвонок и добравшись до волос - зарывается в них цепкими пальцами, оттягивая те, и вновь впивается грубым поцелуем в распухшие губы напротив. Тэ ломается. Прямо сейчас разбивается как хрупкий хрусталь на мелкие осколки, что уже не склеить. Перед глазами всё плывет от переизбытка боли. Он хочет просто упасть в обморок и не проснуться, лишь бы не испытывать этого всего. Омега уже даже не реагирует на происходящее, просто кричит и плачет от боли, которую определенно не с чем сравнить, ведь никогда такого не испытывал, но Чонгуку это нравится. Поэтому ему плевать на всё то, как сейчас страдает омега. Для него это лишь развлечение, очередное причем и сладкое. Он продолжает толкаться в Кима, чувствуя как по его члену уже давно стекает кровь мальчишки и черт бы побрал, но маньяк давно поймал на такое фетиш. Мучения омеги продолжаются до того момента, пока альфа вновь, как и вчера, изливается в тело парня, но в этот раз иначе. Чон сладко выдыхает от наслаждения, кусая юношу за щеки и оттягивает их своими клыками с силой, оставляя небольшие раны, но не это пугает омегу. Слёзы в миг затихают, ведь их почти не осталось за столь долгое время. Все вокруг замирает, словно кто-то поставил мир на паузу, ожидая лишь одного события, которое нужно осмыслить теперь Тэхену. Омега с болью в глазах и неверием смотрит на довольного альфу и кажется теряется, когда чувствует набухший орган мужчины в себе - сцепка. — Т-ты.. з-зачем.. - тихо шепчет Тэхен, подавляя внутреннюю истерику. Теперь альфа буквально добил его молотком и безжалостно растоптал еще оставшиеся от омеги осколки. Светлое будущее с любимым альфой осталось далеко позади еще тогда, когда Чонгук его похитил, но кто знал, что станет еще хуже. Да, наверное знали оба из них, но младший отказывался принимать эту реальность до последнего истошного крика. — Все равно куколка скоро умрет, не переживай, детку ты от меня не заработаешь, - улыбается омерзительным оскалом Чон, обманчиво нежно убирая выбившеюся прядь волос за ушко омеги и смотрит на него темным взором, — А перед этим, можно насладиться прекрасным ощущением узла. Альфа облизывает свои губы, и довольствуется тем, какая же боль читается в глазах напротив. Сам сейчас получает нереальный кайф, ведь полностью заполняет Тэхена своим семенем и утробно рычит от того, как же неистово прекрасно внутри омеги. Узкие стеночки самовольно сжимаются вокруг внушительного органа альфы, доставляя обоим огромное удовольствие, но младшему слишком больно, чтобы наслаждаться тем, как его жизнь буквально разделилась на «до» и «после». Чертов Чон Чонгук без разрешения вырвал Тэхена из привычной рутины и начал писать его историю по своим правилам. Как жаль, что эти правила чересчур жестоки к самому омеге. — Изверг! - выкрикивает младший и это последнее, что у него получилось сделать прежде, чем у него окончательно сорвался голос. Тэ открывает ротик как рыбка и даже звука не получается подать, лишь тихие хрипы, отчего слёзы вновь текут по красным, только что искусанным альфой щеках. А Чонгуку все забавнее наблюдать за омегой. Следить за его сменяющими эмоциями на лице с ужаса на кошмар. Тот так жалко выглядит в его глазах, а эти бесполезные попытки слезть с его члена лишь сильнее смешат. Но спустя какое-то время альфа чувствует, что сцепке пришел ее логический конец и сопровождает его своим разочарованным вздохом. Он не спешит выходить из растерзанной попки младшего и выключает воду в душе вместе с ним на руках, предварительно смыв с бедер омеги не успевшую засохнуть кровь. Сопротивлений от Тэхена он больше не видит и самодовольно улыбается - усмирил. Чон тяжело дышит, выходя из кабинки с Кимом на руках и кутает их обоих в большое махровое полотенце, слушая жалкое поскуливание омеги. Тот уже даже не понимает, где у него болит, кажется, что абсолютно всё, а именно душа, сердце и тело. Всё покалечено этим маньяком. Ни капельки не осталось, лишь оболочка с полной пустотой внутри. Единственное, что удалось Чону, так это сломать омегу пополам. Разорвать в клочья, практически ничего при этом не делая, лишь занимаясь своим привычным делом - ломать жизни молодым омегам, стало для него смыслом жить. «Может и правда умереть, чтобы не мучиться?» - мелькает у младшего в мыслях то, о чем он никогда и думать не смел, считая безрассудством, желание умереть раньше отмеренного судьбой. Но теперь, такие мысли становятся до ужаса разумными. Ему стыдно за это перед теми, кто дал ему жизнь, но он ничего поделать не может. Пока что, это единственное верное решение для мальчишки. — Простите, родители.. - шепчет одними губами, дрожа от холода и страха. Хрипит, ведь голоса давно нет и даже не осознает, как перестал плакать. Ему уже все равно на происходящее, он даже на адскую боль внимание более не обращает. Всё кончено и как спасти себя из бездны, что тянет его на дно самой глубокой и беспросветной впадины именуемой «Чон Чонгук» - неизвестно.