stop before it's too late

— У тебя нет никакого права пиздаболить в моем присутствии о том, что я должен делать, а что нет. Тебя не должно ебать, правильно я поступаю или нет. Ты обязан прикрыть свой приторно сладкий ротик и открывать его лишь в том случае, если этого потребую я, – рычит сквозь зубы, прожигая глазами цвета бездны Тэхена, который еле как дышит, пытаясь ртом сделать жизненно необходимый вдох, закатывая глаза ко лбу от невозможности, — Уясни в своем маленьком мозге, что ты – никто, чтобы указывать мне, каким я должен быть, сука. Ты всего лишь мой омега, а не чертов Бог, которого в помине не существует. Не надейся на его помощь и то, что ты сможешь сбежать. Ты навеки принадлежишь мне и право поесть, сдохнуть, подышать свежим воздухом у тебя будет лишь с моего позволения. Уяснил нахуй?! Ким бы рад ответить, правда, но в глазах все давно плывет от нехватки кислорода. Лицо мужчины расплывчато, словно и вовсе сейчас исчезнет, если омега моргнет сквозь слезы. Он лишь может жалобно цепляться дрожащими пальцами в его сильные руки, пытаясь их убрать, но не может – сил не хватает. Тэхен роняет обжигающие щеки слезы и чувствует ядовитый привкус на своих губах, который он ненавидит всем нутром своего организма. Жалко вдыхает кислород, что дарит ему Чонгук своим поцелуем и чувствует ослабевшую хватку на шее. Чон не щадит своих сил, когда делает другим больно. Весь мир заслужил проникнуться тем же, что пережил и он. Только альфа подарит настоящий ад, ведь лишь он решает, кому и сколько предначертано ощутить. Он отыграется на судьбах невинных, ведь сам был такой же жертвой, как и все они. И никто не сумеет разубедить кровожадного, ослепленной местью зверя. Как же омега жалеет, что только что попытался спорить с ним и вжимается в сиденье плотнее, протестующе мыча в поцелуй, за что получает сильный удар по бедру. Слышит чужой озлобленный рык и боязно начинает отвечать, сквозь слезы боли. Чону надоедает терзать более не сопротивляющуюся омегу и он отстраняется, оттягивая его нижнюю губу, не сводя с него своего внимательного взора. — Теперь, можно и в магазин, – скалится, показательно облизывая губы и наслаждается тем, что у мальчишки те покраснели и припухли от поцелуя. Тэхен же молчит, когда его отпускают, словно его здесь и нет. Молчит и даже не пискает больше, страх снова заполнил Кима с ног до головы. Какой же он глупый раз решил, что можно спокойно разговаривать с маньяком и безумно наивный, раз решил, что того можно еще и вразумить обычной беседой. Корит себя в голове, не успокаиваясь и обнимает свои плечи обеими руками, пытаясь успокоиться, когда машина спокойно трогается с места. Уже радует, что не мчится со скоростью света. Жилки на шее альфы все еще нервно пульсируют, но парень пытается держать себя в руках. Сильнее сжимает руками кожаный руль, спуская на него всю свою агрессию и едя по темной дороге, всматривается вдаль, видя вдалеке через несколько минут силуэты цивилизации, а там и магазин недалеко. Всю дорогу они друг другу и слова не сказали. А Тэхен и вовсе звуков больше не издает, не поднимая свои глаза на маньяка, боясь даже лишний раз слишком шумно вдохнуть воздух носом. Щека все также горит от свежей пощечины, а горло нещадно саднит от недавнего удушья. Мальчишка незаметно ее гладит ладонью, стараясь не делать резких движений, рассматривая меняющиеся темные картины в окне и затаивает дыхание, увидев заветный магазин. Тэхен переводит взгляд полный надежды на Чонгука, пока тот в свою очередь уже паркует автомобиль, устало выдохнув. — Мы.. приехали? – подает тихий голос, боязно смотря на Чона, а тот хмыкает. Омега видит людей на улице и страх от того, что он может не суметь сбежать растет с каждой минутой, но надежде разгорается приятным теплом в груди, как и адреналин, резко возрастающий в крови с немыслимой скоростью. Но есть одно огромное «но». — Да, приехали, – выдает сухо, стальным тоном Чон, и резко хватает омегу за воротник, даже не отстегивая его ремень безопасности, прижав к себе, — Не рыпайся, а то хуже будет. Омега пугается холодного тона маньяка и вскрикивает, как только его прижимают к себе, начиная рычать. — Что ты делаешь.. – шепчет, смотря запуганными глазками на альфу и пытается сопротивляться, но тщедно, — Пусти! Мужчина усмехается, смотря пронзительным взглядом на мальчишку. Без слов достает из сумки веревку, и крепко держит Тэхена, начиная незамедлительно связывать ему руки за спиной, а после и ноги. — Прекрати.. пожалуйста, Чонгук. Мы ведь должны сходить в мага.. Договорить не успевает. Губы напротив уже накрывают его невыносимым поцелуем, а автомобиль наполняется горькими феромонами альфы, и поцеловав на последок припухшие губы – фиксирует на них скотч, предварительно запихнув сопротивляющемуся Киму кусочек тряпки, чтобы получше заглушить любые его звуки. Омега протестующе мычит, дергая скованными конечностями, морщась от терпкого запаха мужчины. Смотрит на него с ужасом, а тот и не собирается прекращать пугать. Надевает на Тэхена какой-то ошейник, как виделось омеге, заставляя того сжаться на сиденье. — Если ты хоть слово пискнешь, я ебану тебя током, понял? – сухо бросает Чон, давая понять, что абсолютно не шутит, но и объяснять подробности не намерен. Просто оставляет подключенный к наушнику телефон на своем сидении и открывает дверцу машины. «— И что теперь делать? Как сбежать?», - крутится в голове у несчастного омеги, а слезы беспомощности - выступают на глаза молниеносно. — Будь послушным мальчиком и сиди тихо, а я куплю нам продуктов и вернусь, – усмехается Чонгук, глядя на беспомощного омегу, что заметно притих и жалобно смотрит на него с надеждой, что тот его развяжет. Но маньяк быстро обрывает ее, выходя из машины. Блокирует все двери ключом и вставляет тот самый беспроводной наушник в ухо, чтобы слышать все то, что происходит в машине, а в кармане рукой сжимает пульт от ошейника на дистанционном управлении. Страшно подумать, откуда у альфы такое оборудование. Вот и омеге страшно. Он видит, как отдаляется спина Чона от машины и идёт неспеша в магазин. Тэхен смотрит ему вслед, понимая, что его попросту закрыли в машине. Так легко и быстро, просто замкнули, оставив на свободе в клетке и ушли. Он тихо всхлипывает, почти задыхаясь в собственном бессилии. Носик забивается от слез и дышать становится тяжелее, но ртом подышать к сожалению не выйдет. Омега тихо мычит, пытаясь развязать себе руки или хотя бы ноги, но выходит честно говоря, не очень. Слезы постепенно утихают, а им на смену приходят очередные мысли о побеге. Юноша смотрит в окно, видя как из магазина выходят люди и поджимает заклеенные губы. Он помнит предупреждение маньяка и понимает, что именно в ошейнике ток, но как он его услышит вообще? Тэхен видит на сиденье Чона телефон и думает, что он просто его забыл. У омеги и мысли в голове не возникает, что это может быть связанно и что маньяк не знает слова «забыл». Мальчишка начинает активно шевелиться, как только может, раскачивая машину. Мычит чуть громче, чем до этого, от попытки освободиться из оков веревок, но продолжает и дожидается, когда же к машине поближе подойдут люди. Все таки он на парковке, а рядом есть еще автомобили. Омега видит, как люди подходят к недалеко стоящему от него джипу и активнее ерзает, заставляя машину трястись. Начинает жалобно мычать, как можно громче, чтобы его услышали и обернулись, но всё обрывается слишком резко, не успев начаться. Глаза застилает темная пелена, туман перед собой расстилается густым облаком, а боль распространяется со скоростью растекающейся из жерла вулкана лавы, обжигая все тело. Медленно, тягуче, но одновременно быстро и немедля. Лишь секунда и.. — Ммм!.. – омега громко стонет от боли, пронзившей всё тело, удовлетворяя скалящегося в магазине маньяка, слыша столь сладкую для ушей мелодию. Тэхен дрожит, шумно дыша носом и смотрит в окно затуманенным от боли взглядом, где люди обернулись на странный шум, но больше ничего не услышав - уехали, заставляя омежку обессиленно сжать связанные ручки за спиной в кулаки. Ток с безумной силой ударил в нежную, не готовую к такому шею омеги и теперь та горит нещадным огнем, отдавая липкой болью по всему телу. Пошевелиться невозможно, его словно парализует от болевого шока. Он в силах лишь тихо и болезненно мычать в кляп, почти скуля от бессилия и ронять слезы, притишиваясь на сиденье от боли. Чонгук не пощадил омегу в силе удара током, но он не собирался его убивать, поэтому подрассчитал необходимое количество ампер, вложенное в удар. Альфа внимательно слушает все болезненные мыки Кима, но даже бровью не ведёт, лишь упивается ими. Он продолжает спокойно выбирать нужные продукты, и наконец все взяв, идёт на кассу. Чон уже предвкушает то, как же беспомощно сейчас выглядит Тэхен и привычно скалится под маской, нервно постукивая пальцами по транспортерной ленте на кассе, пока продавец пробивает купленные товары. Омежку дергает на сиденье от полученного разряда тока в шею и он держится на грани, чтобы не потерять сознание. Он опирается на спинку сиденья, шумно дыша от боли, бросив попытки выбраться. Все раны на теле теперь приносят двойное мучение, каждый укус пылает адской болью и не зажившая рана от удара ножом жалобно ноет, как и искалеченная душа. Все пережитое Тэхеном в злосчастном домике в лесу мелькает перед глазами. Слезы текут ручьем, а Ким не пытается их удержать, в голос рыдая, как обезумевший. Со стороны он явно выглядит нездорово, нервно смеясь в тряпку во рту. Чон Чонгук умело сводит омегу с ума причиненной болью, беспощадно знакомя его со всеми ее значениями. Тэхен и не замечает, как тот уже вернулся. Смотрит на него пустыми глазками, наполненными болью и не разберешь какой именно: моральной или физической, но слыша скулеж, то сразу становится понятно – оба варианта. Он вжимается в сиденье, шарахаясь усевшегося в машину альфы. Боится, что возможно это не все, что его ждет за попытку позвать на помощь. Он отворачивает от Чонгука голову в сторону, смотря в окно на людей, которых скорее всего больше не увидит, безмолвно прощаясь со свободой и не успевает понять, в какой момент, чернота побеждает, наполняя мокрые глаза собой и единственное, что он успевает услышать, это яростный и доминирующий шепот своего кошмара наяву. — Я же предупреждал, что ты должен быть тихим, – альфа рычит, утягивая уже бессознательного омегу вновь на себя, начиная его развязывать. Снимает сначала скотч, доставая мокрую тряпку из рта малыша, а затем уже все остальное. Смотрит на мирного омегу, и кусает за нижнюю губу, оттягивая. — Не надо сбегать от своего альфы, ты хочешь оставить меня одного? Я не хотел причинять тебе боль. Демонстрирует ядовитую улыбку, злорадно смеясь в пустоту от того, на сколько же омега сейчас жалко выглядит и заводит двигатель автомобиля, трогаясь с места. Ни грамма раскаяния и сочувствия, лишь насмешка и возвышение себя над другими. — Сам виноват, моя сладость. И плевать, что омега его не слышит, но маньяк уверен – видит в кошмаре, который альфа обязательно воплотит в жизнь. Он просто так не спустит с рук омеге его неудавшийся побег и непослушание.