И жили они долго, пока не умерли

      Каллен видел обнажённую спину своей супруги уже далеко не в первый раз. Учитывая, что Нерия скидывала одежду при любой возможности, обнажённую спину он видел чаще, чем прикрытую. Так что он давно должен был привыкнуть к тому, что он видит. К опалённой солнцем бронзовой коже, к выступающим лопаткам, к тонкому белому шраму под одной из этих лопаток, оставленному чем-то острым. Но каждый раз спина словно выглядела по-другому. Дело было в родинках. В целой россыпи родинок, складывающихся в созвездия, подобные тем, по которым антиванские моряки находят дорогу в бескрайнем океане. Каллен бы зарисовал эту карту созвездий, чтобы всегда найти дорогу домой, но, в отличие от звёзд на небе, родинки Нерии жили какой-то своей активной жизнью. Старые пропадали, новые появлялись, складываясь в незнакомые рисунки, как будто беззаботные матросы решили подшутить над штурманом и подправили маршрут на его карте. Каллен разглядывал маленькое коричневое пятнышко под левой лопаткой, пытаясь вспомнить, видел ли он его в прошлый раз. Пробудить воспоминания мешали стоны Нерии и мельтешение её спины перед глазами. Каллену хотелось надавить на её бедра и заставить Нерию пару секунд посидеть спокойно, пока он сверяет картинку из памяти с реальностью.       Он заскользил взглядом вниз, задержавшись на изящном изгибе талии, умилившись ямочкам на пояснице, и остановился на ягодицах. Они тоже были в интригующих родинках. Нерия склонилась вперёд, опираясь на его бёдро, и в оранжевом луче рассветного солнца, проглядывающего через щель шторах, Каллен видел не только родинки, но и то, как упругие загорелые ягодицы размеренно двигаются, то приподнимаясь над ним, то опускаясь вниз. Будь сейчас более подходящее время, зрелище того, как Нерия с протяжными стонами насаживается на его член, подняло бы Каллену настроение. Но с четверть часа назад он слышал звон колоколов и крики утреннего глашатая. Поэтому в промежутках между рассматриванием родинок Каллен думал о том, как бы повежливей попросить жену кончить быстрее, потому что ещё немного – и он опоздает на работу. Опять.       Ягодицы в очередной раз поднялись вверх, Каллен схватил Нерию за талию и потянул в сторону, стаскивая с себя. Она заскользила ладонью по его бедру и разочарованно застонала. – Мне пора.       Нерия вытянулась на спине, укоризненно глядя на него. Каллен встал, старательно избегая её взгляда. Если он прямо сейчас обольётся ледяной водой, можно считать, что успел принять утренний душ. Заодно и остынет. – Куда обычно пишут жалобу на мужей, не выполняющих супружеский долг? – Напиши в муниципалитет. Может быть, пришлют гуманитарную помощь. – Я лучше начальнику стражи напишу, – возразила Нерия, последовав за ним в ванную, – мол, ваш заместитель, старший лейтенант Каллен Стэнтон Резерфорд уже который день не дотрахивает жену. Пришлите гуманитарную помощь в виде пары выносливых парней. – Которое утро, – поправил Каллен, – ты думаешь, я не догадываюсь, почему ты так хочешь меня именно по утрам? – Потому что утренний стояк выглядит как приглашение к сексу. А вчера ты очень провокационно храпел. Я прям слышала в этих страстных руладах, как сильно ты меня хочешь. – Ты надеешься, что меня уволят за регулярные опоздания. – Это оскорбительное предположение, – пробурчала Нерия, глядя, как он, сморщившись, обливается водой из ведра, предусмотрительно набранного с вечера, – но я правда не понимаю, почему именно стража? – Потому что я хочу делать то, что у меня получается лучше всего. – Тогда почему ты не пошёл работать в бордель? – Куда мне, я даже собственную жену не дотрахиваю. – Ты бы смог брать работу на дом.       Каллен обернулся полотенцем, вернулся в спальню, прихватил одежду и спустился вниз, одеваясь на ходу. Нерия преследовала его по пятам до самой кухни, голая и растрёпанная. – Сурана, я не уволюсь. – Мне не нравится наш брак, – пожаловалась Нерия, доставая хлеб и вяленое мясо, – ты всего лишь заместитель начальника стражи, и я вижу тебя десять минут утром и полчаса вечером. А бывает, что тебя сутками дома нет. Что будет, когда ты убьёшь нынешнего начальника и займёшь его место? – Ты ведь знаешь, что повышение получают не так? – Я думала, в вашем узком маскулинном кружке так решаются все вопросы. – Да, Сурана, – согласился Каллен, принимая из её рук запакованные в пергамент бутерброды, – мужчины тупые, сильные, агрессивные и знают лишь один способ коммуникации – старый добрый мордобой. Поэтому я пошёл в стражу. Ради всех этих мужицких игрищ, повышающих мою самооценку и утверждающих моё высокое положение в, как ты выразилась, узком маскулинном кружке. – Я так и знала, что ты просто неотёсанный деревенский мужлан. – Послушай…       Он положил свёрток на стол и шагнул к Нерии, вовлекая её в объятия. Она на секунду нахмурилась и сделала вид, что хочет отстраниться, но тут же обвила его шею руками и заглянула в глаза. Он опустил ладони на её ягодицы, спровоцировав тихий вздох, от которого ему захотелось снова облиться холодной водой, и склонился к эльфийскому уху. – Нерия, я люблю тебя. И свою работу я тоже люблю. Не заставляй меня выбирать между вами. От чего бы я ни отказался, я буду несчастен. – Я не хочу, чтобы ты был несчастен, – она похлопала его по плечу, – иди уже. Передавай моей удачливой сопернице привет.       Нерия старалась не подавать виду, но Каллен знал, когда его жена расстроена. Она никогда не была хороша в сокрытии своих эмоций, и ему нравилось, что все её чувства как на ладони. Но то, что было большим достоинством, одновременно являлось и огромным недостатком, потому что Каллен, зная о её чувствах, не мог от них просто отмахнуться. – Я сегодня до вечера дежурю на торговой площади. Может, пообедаем вместе в «Гиацинте»? – Серьёзно? – оживилась Нерия. – Да. Сбегу ненадолго. Встретимся там, в два часа пополудни.       Дверь за Калленом закрылась, и Нерия осталась одна. Каждый день одно и то же. Он уходит, едва рассветёт и возвращается, когда она видит пятый сон. Или вообще не возвращается, потому что банда похитителей развешенного во дворе белья сама себя не разыщет, этим делом необходимо заняться лично Каллену. Нерия была уверена, что над её мужем потешается вся стража. Сколько она жила в Антиве, местные вояки не утруждали себя ловлей преступников. Стражники резались в карты, посещали бордели и устраивали дебоши, так что в первую очередь им стоило бы арестовать себя и приговорить к порке напротив королевского дворца. Королевская династия, к слову, как и прочая знать, в услугах городской стражи не нуждалась, предпочитая Воронов или других наёмников. В общем, стража следила лишь за тем, чтобы никто никого не прибил на очередной грандиозной попойке, и периодически гоняла совсем уже распоясавшихся клиентов тех борделей, которые не могли позволить себе нормальную охрану.       Каллен же определённо считал своей задачей навести порядок, как он его понимает. Расследовать все кражи. Закрыть все нелегальные публичные дома. Пресечь незарегистрированные поставки лириума из Орзаммара. Признать незаконным курение эльфийского корня. Казнить тех, кто запивает рыбу красным вином. Впрочем, вздумай он правда протолкнуть в Антиве такой закон, его предложение встретили бы овациями. Нерии не нравилась работа мужа по ряду причин. Его никогда не было дома, она до безумия боялась остаться вдовой, а ещё она понимала, что раз Каллен решил искоренить в Антиве всю преступность, значит, скоро он доберётся и до собственной жены.       Она поднялась в спальню и остановилась перед зеркалом, отразившим её во весь рост. Интересно, Каллен больше не поддаётся её утренним чарам, потому что все его мысли заняты работой или потому что она уже не так хороша, как раньше? Нерия сжала в ладонях грудь и слегка приподняла. Она никогда и не была хороша, по меркам простых деревенских парней. Может, где-нибудь среди долийцев её узкие бёдра и пара жалких выпуклостей в районе декольте считались бы эталоном красоты. Мужчины в Антиве её считали весьма привлекательной. Но в Ферелдене таких заморышей, как она, сплавляли первому позарившемуся мужику, ещё и приплатив в благодарность. Каллен из Хоннлита в жизни бы не обратил на неё внимания. Он бы пришёл свататься к красивой соседской девчонке, чья грудь, взращённая на парном молоке, норовила бы разорвать шнурки на небрежно затянутом корсаже.       Нерия потёрла виски и отвернулась к шкафу, ища засунутые в его бездонные недра скомканные штаны и стараясь отогнать глупые мысли. Дело не в её груди. И не в узких бёдрах. И вообще не в ней. Дело в Каллене, который буквально выскочил из-под неё, спеша на свою драгоценную работу. Он там себе самооценку повышает, а её самооценка теперь на самом дне, и достать её оттуда сможет только опытный охотник за жемчужинами. Она красивая. И сексуальная. И умная. И весёлая. Но если бы муж иногда тоже ей об этом напоминал, ей было бы проще в этом не сомневаться.       Нерия оделась и, прихватив со стола бутерброд, вышла на улицу. Времени до назначенного обеда было полно, а вот до встречи с её старым приятелем Рафаэлем в «Грязном кобеле» оставались считанные минуты. Она шагала вверх по улице, жуя бутерброд и подставляя лицо тёплым солнечным лучам. Пусть хоть они её приласкают, раз муж предпочитает ласкать рукоять меча. Нерия представила, как пальцы Каллена нежно скользят по рукояти, скривилась и толкнула дверь таверны.       В «Кобеле», как всегда по утрам, было людно и шумно. Ублюдок Алонсо урвал прекрасное место для своего заведения. Мимо него лежал путь как тех, кто направлялся на работу в порт, так и тех, кто с утра шёл в сторону торговой площади. Так что он получал прибыль не только от пьянчуг вечером, но и от работяг утром. – Сурана!       Рафаэль сидел у стойки трактирщика и махал ей рукой. Нерия подошла и села рядом, разглядывая старого товарища по незаконным делам и заклятого любовника. Когда они виделись в последний раз, он внезапно испарился из её постели в комнате на постоялом дворе, прихватив деньги, которые они стащили из дома одного зажиточного, но беспечного в вопросах охраны жилища кабальеро. – Я скучал.       Он протянул руку, собираясь коснуться её щеки. Нерия ударила его по ладони, отметив, что пальцы у него всё такие же тонкие и изящные. Странно, что с его родом деятельности и привычкой кидать напарников, их ещё не переломали. – Всё ещё дуешься, Сурана? – Если ты передал мне через Алонсо просьбу встретиться, чтобы узнать, не дуюсь ли я, то мы все зря потратили время. Мог бы написать письмо. – Ты бы ответила? – Нет. – Значит, всё ещё дуешься. – Ты меня кинул, – угрожающе понизив голос, напомнила Нерия, – забрал всё наше золото и исчез на семь лет. – Я их честно отработал, – ухмыльнулся Рафаэль, – никто из тех, кто в ту ночь просаживал деньги в «Звезде Антивы», не стал бы спорить, что я заслужил каждый андрис.       Нерия отвернулась, борясь с желанием плюнуть ему в рожу. Не столько из-за того, что он как ни в чём ни бывало заявился к ней, спустя столько лет, сколько из-за того, что он всколыхнул в ней чувства, из-за которых ей вдруг стало стыдно. Она скосила взгляд на его ладонь, лежащую на стойке, не в силах противиться воспоминаниям, в которых тонкие, изящные пальцы ласкали её между бёдер, пока она издавала стоны, которые, вероятно, слышали все от "Звезды Антивы", ныне «Грязного кобеля», до портовых доков. – Если бы я хотела снять шлюху, – взяв себя в руки, холодно произнесла она, – я бы выбрала вариант подешевле. Не льсти себе, четыреста золотых ты не стоил. – Но ты всё же пришла. – О, да, Раф, я пришла, потому что хочу, чтобы ты снова поимел меня за четыре сотни. Других причин нет. Не могла же я прийти, чтобы слегка подправить твою всё ещё смазливую морду. – Нам нужно поговорить наедине.       Рафаэль встал и кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. – Прости, но я больше не хожу в мужские спальни. Статус не позволяет. – Какой статус? – Замужний, – Нерия продемонстрировала обручальное кольцо.       Рафаэль несколько секунд рассматривал серебряный обруч, прежде чем расхохотаться, обнажив зубы, безупречно белые на фоне смуглой кожи. – И кто счастливчик? – Зам капитана стражи.       Смех резко оборвался. Рафаэль застыл, сосредоточенно глядя в одну точку, словно что-то вспоминая. – Это такой белобрысый? Кудрявый? У него ещё шрам над губой. – Ты меня пугаешь, Раф. Ты что, целовался с моим мужем? – Я от твоего мужа еле ноги унёс. Мы с парнями как всегда по рынку проходились. Обеспечиваем, знаешь ли, торгашам безопасность за скромную плату. И тут этот… муж. – Так ты теперь рэкетом занимаешься? Мило. – Да? – Нет, это отвратительно. – Ах да, – усмехнулся Рафаэль, – ты же у нас благородная разбойница. Крадёшь у богатых, раздаёшь бедным, и про себя не забываешь. Муж-то знает, чем ты занимаешься? – Догадывается. – Ну, меня это всё равно не касается, – пожал он плечами, – и я тебя не трахаться зову, если конечно сама не захочешь. Наклюнулось выгодное дело. Как раз тебе по душе. – Ты меня совсем дурой считаешь? Он приблизился к ней вплотную и наклонился к уху, обдав его жарким дыханием. – Я знаю, как влезть к Винченцо, – шепнул Рафаэль и отстранился, торжествующе глядя на Нерию, – как тебе такое?       Заставить Нерию снова работать с Рафаэлем могло только мощное заклинание. И это было оно. Банк Винченцо, расположенный на торговой площади, давно был предметом её мечтаний и глубокого презрения. Банком это заведение именовалось чисто номинально, на деле же это была контора ростовщика. Винченцо, назвавший контору в честь себя любимого, давал кредиты тем, кто не сумел получить их в государственном банке. Давал он их, разумеется, под сумасшедшие проценты, а выбивать долги не гнушался самыми разнообразными способами. Ходили слухи, что он имеет связи с тевинтерскими работорговцами и не раз знакомил с ними остроухих должников. – Пойдём, – сказала она и встала.       В комнате Рафаэля, кроме кровати, стоял лишь одинокий стул. Он жестом указал на него, а сам сел на кровать. Нерия опустилась на стул, скрестив ноги и руки, и посмотрела на старого приятеля при ярком солнечном свете, падающем на него сквозь большое, чисто вымытое стекло. Раф был всё таким же красавцем-брюнетом с большими карими глазами, обрамлёнными густыми ресницами. Если ничего о нём не знать, можно было решить, что он очаровательный оленёнок. Но Нерия знала, что это очень порочный оленёнок, который кинул её на четыреста андрисов и семь лет прятался от неё в своём сказочном лесу. – Выкладывай. Как ты собираешься влезть в сокровищницу, охраняемую почище королевской спальни? – Мы. Мы собираемся влезть. – Я ещё не согласилась. – Ты согласишься. Ты ненавидишь эту мразь. – Тебя я тоже ненавижу. Так с чего мне соглашаться на твоё предложение? – Раньше ты, не раздумывая, соглашалась на любую авантюру. – Раньше меня не трахали за четыреста андрисов. – И раньше ты не была замужем. – Что за намёки? – Это не намёки.       Рафаэль встал, обошёл её и наклонился, опершись на спинку стула. – Я говорю абсолютно прямо – ты стала скучной, Сурана. Я представляю, как утром ты провожаешь мужа на работу, повязываешь передник, подметаешь полы, а в качестве развлечения вышиваешь на его рубахах свои инициалы. Потом ты печёшь яблочный пирог и вечером встречаешь своего стражника у дверей. Смотришь, как он ест, слушаешь о его неинтересной работе. Перед сном вы занимаетесь унылым супружеским сексом. В лучшем случае. Скорее всего, он чмокает тебя в щёку, отворачивается и засыпает, а ты идёшь плакать на кухню и вспоминать, как нам с тобой было хорошо вместе.       Нерия понимала, что Раф пытается ею манипулировать. Тычет пальцем в небо, надеясь её зацепить. Но как назло, он безошибочно нащупал больное место. Она, конечно, не плакала на кухне, и инициалы не вышивала, она вообще вышивать не умела. Но она увязла в ежедневной рутине, пока муж строит карьеру. И с сексом у них всё паршиво, потому что вечером он устал, а утром у него нет времени. А с Рафаэлем ей и правда было хорошо. И сейчас ей хорошо, потому что его пальцы скользнули в её волосы, снова возвращая к приятным воспоминаниям и заставляя затылок покрыться мурашками. – Я тебе руку сломаю, – глухо произнесла Нерия. Рука тут же исчезла. Нерия встала и повернулась к Рафаэлю, – а если ты ещё хоть слово скажешь про моего мужа, я тебе и ноги переломаю. И выкину тебя в море, где тебя сожрут крабы. У них, конечно, будет изжога, но я надеюсь, они меня поймут и простят. А теперь выкладывай свой гениальный план, пока я не передумала. – Сокровищницу охраняют пятеро магов, – перешёл к делу Рафаэль, – но для тебя они не представляют особой проблемы, если конечно ты не растеряла свои способности за вязанием и варкой минестроне. – Заканчивай тыкать в моё самолюбие, а то я спущусь за вилкой и ткну ею в твой глаз, – огрызнулась Нерия, – проблема не в магах. Там всё ловушками уставлено. Хосе в тот раз ногу оторвало, если ты вдруг забыл. – Я не забыл, поэтому… – движением фокусника, достающего голубя, Рафаэль выудил из-за пазухи свёрнутый лист и расстелил его на стуле, – я раздобыл вот это. Здесь расположение всех рун. – И откуда это у тебя? – спросила Нерия, рассматривая план помещения. – Я как-то встретил в «Кобеле» одну очаровательную барышню. На третьем бокале пряной сангрии она доверительно поведала, что подонок Винченцо задерживает жалование охране на воротах, а на пятом я выяснил, что она истосковалась по любви и ласке. Я сложил два и два и предложил прекрасной стражнице обнести жадного хозяина и сбежать вместе из этого прогнившего города. От неё потребовалось лишь выяснить расположение ловушек. – Ну ты и гнида. – Раньше я тебе таким нравился. – Раньше я велась на твоё обаяние гнусного хитрожопого хорька. – А теперь тебя заводят хорошие парни, я понял. Сурана, я очень дорожу своими ногами, но готов рискнуть и спросить, почему ты вышла за стражника. – Я вышла за храмовника, – невозмутимо поправила Нерия. – Ещё лучше, – хохотнул Рафаэль, – а он хоть знает, что ты маг? – Он меня знает гораздо лучше, чем ты. – Сомневаюсь, – возразил Рафаэль, – никто не знает тебя лучше, чем я.       Нерия отвернулась и отошла к окну. Солнце ещё было даже близко не в зените, а ей уже хотелось скорее оказаться в «Гиацинте» рядом с Калленом. Хохотать над его саркастичными шутками и смотреть, как он кривится, когда она в очередной раз пытается накормить его креветками и мидиями. Рафаэль подошёл сзади и задёрнул плотные шторы. На комнату опустился полумрак. Нерия ощутила, как настойчивые руки обвили её талию. Она опустила взгляд, рассматривая тонкие запястья. – Ты совсем по мне не скучала? – шепнул он ей на ухо – Когда ты лежишь в постели со своим стражником, разве ты не думаешь обо мне?       Руки заскользили вверх, оглаживая её талию, и устремились к груди, скрытой под тонкой рубахой. Нерия замерла, понимая, что обязана прекратить всё сейчас, иначе не сможет смотреть мужу в глаза, но не в силах заставить себя оттолкнуть Рафаэля, чьи прикосновения вдруг показались ей такими привычными и родными. Неужели, она и правда скучала? – Он ведь ничего о тебе не знает, – продолжал Рафаэль, не выпуская её из объятий, – а я знаю, что ты не скучная домохозяйка, которая дожидается мужа с работы и хранит ему верность, пока смерть не разлучит вас. Он понятия не имеет, кто ты такая, а я знаю о тебе всё. Чего ты хочешь, как далеко готова зайти. Как заставить тебя умолять меня не останавливаться.       Рука, спустившаяся к ремню на штанах, подействовала на Нерию отрезвляюще. Она схватилась за штору, резко дёрнула её, с грохотом обвалив вместе с карнизом, и отпрыгнула от Рафаэля, который прыгнул в противоположную сторону, с ужасом глядя на учинённый бардак. – Да, ты определённо всё та же Нерия Сурана, – резюмировал он. – Я подумала, что надо разрядить обстановку, – язвительно сообщила Нерия, надеясь, что ему не видно её пылающие щёки, – нихрена ты не знаешь, Раф. Ни обо мне, ни о Каллене. Ты просто избалованный сучонок, который уверен, что всегда получит всё, что пожелает. И тебе насрать, если ты причинишь кому-то боль, удовлетворяя свои желания.       Дверь в комнату распахнулась, впуская хозяина таверны. Алонсо окинул Нерию недовольным взглядом, посмотрел на отвалившийся с одной стороны карниз и пол, присыпанный побелкой. – Запишу на твой счёт, – сказал он Рафаэлю и вышел. – Ну, спасибо, Сурана. – Не переживай, ты же скоро разбогатеешь. – Так значит, ты поможешь? – С одним условием. Мы сделаем это, поделим деньги, и я больше никогда тебя не увижу и не услышу. – Ты разбиваешь мне сердце. – Нет у тебя сердца, Раф. Семьдесят процентов. – А у тебя нет совести. Сорок. – Шестьдесят пять. – Пятьдесят. – Шестьдесят или ищи себе другого мага. – Ладно, – сокрушённо вздохнул Рафаэль, – ты всегда была жадной. – Я бы могла просто забрать карту и сделать всё сама. Но из уважения к тому, что между нами было в те редкие моменты, когда ты делал вид, что любишь меня, я не стану этого делать. – Я всё ещё тебя люблю. – Ты никого не любишь. Когда приступим? – Сейчас. – Ты охренел, Раф? – Винченцо уехал из города. И один маг с ним. Так что на тебе всего четверо. Ну и по мелочи – стража, персонал. – По мелочи… – Нерия возмущённо фыркнула, – всё складывается так удачно, что у меня не осталось сомнений, что ты опять пытаешься меня нае… наколоть. – Я же не заставляю, – возразил Рафаэль, – возвращайся к стирке носков. Твой стражник будет доволен.       Нерия молча вышла из комнаты и направилась к выходу. Лёгкие, едва слышные шаги Рафаэля за спиной выводили её из себя. Всё в нём выводило её из себя. То, как легко он пролез в её мысли, вытащил наружу комплексы, проблемы, неудовлетворённость браком и выставил их в рядок, тыкая в них своими изящными пальцами. То, как от касаний этих пальцев, она на мгновения потеряла голову, как это случалось каждый раз, когда они ещё были вместе. Были ли они вместе? Или это она была с Рафаэлем, а он всегда был сам по себе? А с Калленом они вместе? Или он со своей работой, а она с носками и яблочным пирогом? Она может спросить об этом, когда они встретятся на обеде. Когда они с Рафом сорвут куш, и она отделается от него раз и навсегда.       Это было самое тихое дежурство на торговой площади за всю недолгую карьеру Каллена в антиванской страже. Ни краж, ни драк, ни поножовщин. Даже уличные попрошайки куда-то попрятались, вероятно, решив, что в этот прекрасный, жаркий солнечный день они не будут казаться прохожим достаточно жалкими. Обычно Каллену не нравилась такая тишина, потому что, как правило, она предвещала бурю. Но сегодня он был поглощён мыслями о предстоящем обеде с Нерией, и не хотел портить себе настроение напрасной тревогой. В последнее время они мало виделись, и Каллен чувствовал себя виноватым. Хотя, если уж искать виноватого, то стоило обвинить городское управление, которое урезало финансирование стражи, из-за чего всем пришлось взять больше смен. Сам Каллен выходил на работу ежедневно, чтобы его подчинённые могли взять хотя бы по одному выходному в неделю и побыть с семьёй. Но если это продолжится, его скоро выгонят из собственной семьи.       Каллен привалился к стене конторы ростовщика, разглядывая вывеску «Гиацинта» на противоположной стороне площади. Нерии нравилась эта таверна, потому что, как она утверждала, там прекрасно готовили морепродукты. Каллен оценить качество готовки не мог, потому что считал, что всё, выловленное из моря, кроме рыбы, по умолчанию не съедобно. Но он любил смотреть, как Нерия, жмурясь от удовольствия, поглощает очередную неопознанную морскую тварь, на всю таверну расхваливая её с использованием таких загадочных речевых конструкций, как «нерезиновый кальмар». Каллен понятия не имел, как кальмар может быть резиновым, но верил Нерии на слово, что он таким бывает.       Стена под его плечом задрожала. Вибрация шла от земли, но землетрясений на Антиве не случалось, насколько Каллену было известно. Раздался скрежет, и Каллен отшатнулся, недоумённо глядя, как по стене разбегаются тонкие трещины, стремительно расширяясь и разъезжаясь. Он попятился, оттолкнул проходящего мимо парня, считавшего в небе ворон, стена начала оседать в землю и, наконец, развалилась в пыль, обдав его строительной пылью и каменной крошкой и явив ему и остальным людям на площади внутреннее помещение. На мгновение Каллену показалось, что он видит кучу мёртвых тел, лежащих на украшенном мозаикой полу, но, приглядевшись, он без труда опознал парализующее заклинание, которое так любит его жена. Он переступил то, что осталось от бетонного фундамента, молясь Создателю, чтобы Нерия не имела к этому никакого отношения, и увидел человека, поднимающегося по лестнице, ведущей на подземный этаж. Его лицо было скрыто за повязкой, но стройная фигура и пружинистая походка показались Каллену смутно знакомыми. Через плечо у него была перекинута чем-то туго набитая сумка. Парень тоже заметил Каллена и, едва его ноги коснулись мозаичной плитки, побежал к проёму в стене. Каллен поставил ногу, но парень ловко перепрыгнул её и ринулся через площадь. Каллен, кивнув подоспевшим напарникам в сторону лестницы, помчался за беглецом.       Вор бежал уверенно, петляя закоулками, будто знал этот город очень хорошо и убегал от стражи как минимум раз в неделю. Каллен старался не отставать, понимая, что у парня в сумке не кредит на открытие собственного бизнеса. Если он упустит его, кляузник Винченцо обвинит в этом стражу, мэрию, короля, и лично его, Каллена. И вот именно его в итоге и уволят. Но хотя бы Нерия здесь оказалась не при чём. Парень свернул в очередной переулок и упёрся в железную ограду, перекрывающую проход. Он оглянулся на приближающегося Каллена, скинул сумку и схватился за пики наверху, подтягиваясь, чтобы перелезть через ограду. Каллен в два скачка добрался до него, стянул с ограды и повалил на землю, заламывая руки. – Давно здесь не бегал? – тяжело дыша, спросил он у вора, и перевернул его на спину, придавив коленом в грудь. – Забор неделю назад поставили.       Он стянул маску, скрывающую нижнюю половину лица, и сразу же вспомнил, где видел эту до отвращения смазливую морду. Вымогатель с рынка, угрожавший торговцам. В тот раз он сбежал, но сегодня у Каллена был на удивление хороший день. – Вставай, – он дёрнул вора за шиворот, – вздумаешь снова бежать – я тебе ноги переломаю. – Теперь понятно, почему Сурана за тебя вышла, – отозвался вор.       Каллен развернул его к себе. Наглая кривая ухмылка на красивом загорелом лице тут же напомнила ему его жену. Но рассчитывать, что это её потерянный брат, было наивно. – И почему же? – угрожающе поинтересовался Каллен. – Она любит пожёстче.       Каллен нервно усмехнулся и ударом кулака отправил собеседника обратно на землю. Тот потрогал разбитую губу и слизнул с пальцев кровь. – Да, вы точно идеальная пара, – уже не так весело сказал он, – жаль только, тебе придётся теперь таскать ей передачи в тюрьму. Но ты рядом работаешь, считай, повезло.       Каллену очень хотелось ударить его снова, но он и так уже превысил полномочия. Вряд ли, конечно, на него напишут жалобу за грубое задержание, но терять самообладание из-за того, что какой-то мутный тип говорит чушь про его жену, было непрофессионально. – Где Нерия? – Задержалась внизу. Когда всё вокруг исписано рунами, очень легко оступиться.       Каллен поднял тяжёлую сумку, зазвеневшую металлическим содержимым, и пнул вора в колено кованым сапогом. Тот взвыл. Следующий крик раздался, когда Каллен поднял его на ноги. – Кто тебя учил обращаться с задержанными, стражник? – Рыцарь-коммандер Мередит. Знаешь такую? – Нет. Но я хорошо знаю твою красотку-жену. – Я так не думаю. – Напрасно. Я бы мог многое о ней рассказать. – Держи свои рассказы при себе.       Вор, прихрамывая, шагал впереди, а Каллен смотрел ему в затылок и подсознательно ощущал, что тот не врёт. Он знал Нерию, Нерия знала его. Главный вопрос – как близко они друг друга знали?       На площади собралась толпа, встревоженная и строящая предположения о том, что произошло. Каллен оттёр плечом мужика, рассказывающего, что он лично видел отряд тевинтерских магистров верхом на Архидемоне, шагнул внутрь и толкнул вора к лестнице. Жертвы парализующего заклинания всё так лежали без движения, его подчинённых наверху не было. – Давай без меня? Сурана будет не рада меня видеть. – Заткнись.       У подножия лестницы лежало несколько обладателей магических посохов. Один из проходов был перекрыт свежим завалом, а в конце второго, рядом с выломанной дверью, лежала пара стражников. За дверным проёмом он увидел Нерию. Она стояла в центре тускло светящейся руны, держа наготове заклинание. Увидев его, она опустила руки. – Привет, любимый. И тебе, урод, привет. Снова. – Это она тебя уродом назвала, – прокомментировал воришка и охнул от болезненного тычка в печень. – Сними заклинание, – коротко приказал Каллен. – А ты меня отсюда вытащишь? – Нерия указала на руну. – Сурана… – Ладно, подожду, пока сама рассеется.       Каллен проследил за тем, как стражники приходят в себя, удивлённо озираясь и разминая затёкшие конечности. Он передал им сумку с золотом и вора и повернулся к Нерии. Она опустила взгляд, делая вид, что очень заинтересована руной. – А эта? – кивнул на неё один из стражников. – Я сам разберусь. – Но... – Я разберусь, – настойчиво повторил Каллен, – а этого заприте получше. И рот ему заткните, а то до моего прихода его кто-нибудь прибьёт.       Едва стражники и пришедшие в себя маги скрылись на верхнем этаже, он снова повернулся к Нерии. – Ну и что здесь произошло? – Этот урод толкнул меня в руну, – начала она очень быстро, как делала всегда, когда хотела избежать неудобных вопросов, – я кинула в него заклинание, чтобы он не сбежал, но другая руна от этого сдетонировала, а потом ещё и ещё, по цепочке. Я испугалась, что здание обвалится и направила энергию в одно место. Чёрный ход завалило, и ему пришлось бежать через главный. Пожалуйста, скажи, что здание не развалилось. – Упала одна стена. Никто не пострадал. – Слава Создателю. – Но я не об этом спрашивал. – А о чём? – Хватит комедию ломать! – заорал Каллен –Какого хрена ты тут делаешь!?       Нерия отвела взгляд и съёжилась, но Каллена её жалкий вид не растрогал. – Давай начнём с вопроса попроще, – угрожающе произнёс он, – откуда ты знаешь этого трепача? – Мне нужен государственный защитник. – Могу отправить тебя под суд. Там всем предоставляют государственного защитника. – Посадишь родную жену в тюрьму? – демонстративно ужаснулась Нерия. – Если я так сильно тебе надоела, может, сначала попробуем развод? – Мне надоело, что ты вляпываешься в криминальные истории. И я начинаю подозревать, что это от безнаказанности. Возможно, тебе и правда стоит посидеть годик-другой. – Конечно, ты бы предпочёл жену-домохозяйку, которая стирает твои носки и ждёт, когда ты соизволишь уделить ей внимание! – Я бы предпочёл жену, которая не совершает проступки, из-за которых я вынужден её выгораживать! Нерия, я заместитель начальника стражи! Что я делаю на этой должности, если собственную жену приструнить не могу?! – Приструнить? – тихо уточнила Нерия. – Я не это… – Нет уж! Давай, расскажи, какой ты видишь свою роль в нашей семье! Кто ты? Суровый глава? А я кто? Непокорная жена, которую нужно приструнить? – Ну, ты же любишь пожёстче! – Что? – удивилась Нерия. – Твой дружок сказал, что ты любишь пожёстче. – Он не мой дружок. – А кто он? – Он… – Нерия замялась, – он мой… мой… бывший напарник. – Напарник? – Да, напарник. – Я же вижу, что ты лжёшь.       Нерия вышла из погасшей руны, опустилась на пол и прислонилась к стене. Она потёрла ладонью лоб и подняла взгляд на Каллена. – Он мой бывший напарник. И бывший любовник. А так же обманщик, предатель и просто очень нехороший человек. – Тем не менее, когда тебе стало не хватать моего внимания, ты помчалась к нему. – Это не так. – Обед отменяется. – Потому что ты посадишь меня в тюрьму? – Потому что меня ждёт день полный бумажной работы и вранья начальству о том, что моя жена делала на месте преступления. – Каллен, я… – Сурана, иди домой. Пожалуйста.       Домой Нерия не пошла. Она пошла в “Гиацинт”. После того, что она натворила и особенно после того, что Каллену наплёл Рафаэль, надеяться, что он всё же присоединится к ней, было глупо. Но лучше быть глупой в таверне, чем рыдающей дома. В “Гиацинте” было пусто. Талантливые повара и удачное расположение делали своё дело, и, как правило, найти свободное место в обеденное время было проблематично, но не сегодня, после того, как Нерия сломала стену и напугала всю площадь. Она подошла к стойке, за которой незнакомая брюнетка с вьющимися волосами до пояса нарезала издававший резкий цитрусовый запах лайм. – Бутылку антиванского бренди. И коктейльную вишенку, – мрачно произнесла Нерия, забираясь на высокий стул. – В полдень? – уточнила красотка. – Я что, время спросила? – огрызнулась Нерия. – Не стоит тебе в таком настроении пить. – Ты, может, не в курсе, но ты за барной стойкой стоишь. – Я в курсе. Расскажешь, что случилось? – А, я поняла, – догадалась Нерия, – это один из тех легендарных разговоров с барменом, после которого якобы становится легче. – Якобы? – Мне станет легче, когда ты мне нальёшь. – Не станет. Я сто раз видела таких как ты. Ты выпьешь стакан-другой, примешься жалеть себя, а мне потом сопли со стола вытирать. – Тебя тут за лёгкий характер держат, да? – Именно.       Девушка скрылась на кухне, а Нерия тупо уставилась на стойку, размышляя о том, почему у неё сегодня настолько паршивый день, что её даже работники таверны не уважают. Спустя минуту брюнетка поставила перед ней высокий стакан с томатным соком, в котором торчал стебель сельдерея. – Да ты шутишь. – От алкоголя плохое настроение становится только хуже. А в помидорах много витаминов. – Как тебя зовут? – спросила Нерия, покорно отхлебнув из стакана. – Пасиенсия. – Чего? – Мой старик считал, что терпение – главная женская добродетель. – Я бы ему не понравилась, – заметила Нерия, обгрызая сельдерей, – меня зовут Нерия. – И что значит твоё имя? – Понятия не имею. Вероятней всего “Шило в жопе”. Девушка усмехнулась и долила ей в стакан сок из кувшина. – Так, что у тебя случилось? – Я вышла замуж. – И? – И всё. Это вся история. – И никаких пикантных подробностей, вроде “я застала его с другой в нашей супружеской постели”? – Нет, он у меня нетрадиционной ориентации. – То есть? – То есть, ему бы подошло имя, означающее, “моя работа заводит меня больше, чем моя жена”. Но его зовут Каллен, что, вроде бы, означает “щенок”. Какой он щенок? Мабари прожорливый. И какой смысл в его работе? Местная стража – декорация для туристов. И только мой ответственный муж всерьёз считает, что сможет навести тут порядок. – Твой муж – стражник по имени Каллен? Такой... высокий кудрявый красавец? – Да, – раздражённо подтвердила Нерия, – такой высокий, такой кудрявый, такой красавец. Его что, весь город знает? – Да. Потому что когда он заступил на службу, он прошёлся по всем местным заведениям, представился и попросил обращаться в случае, если его подчинённые будут доставлять неудобства. – Типичный Каллен, – пробурчала Нерия. – Вообще, я бы не сказала, что он такой уж декоративный, – добавила Пасиенсия, – нет, выглядит он, конечно, как картинка, но дебошей с участием городской стражи давно не случалось. Да и на улицах в целом стало спокойней. – Ну спасибо! – возмутилась Нерия. – Теперь я ещё и злиться на него не могу, потому что он чудесный и делает добрые дела! Это странно, что меня в нём раздражает именно то, что я в нём больше всего люблю? – Нет, не странно. – Почему я тебя раньше не видела? – спросила Нерия. – Знала бы, что тут такие прекрасные собеседницы, заходила бы чаще. – Раньше не было нужды самой вставать за бар. А теперь сразу две работницы ушли рожать. – Так это твоя таверна? – С недавних пор. Я всегда мечтала владеть этой прекрасной таверной, не учла лишь, что получить её я смогу, когда не станет человека, назвавшего меня Пасиенсией. – Сочувствую – Не стоит. Мой старик прожил прекрасную, наполненную событиями жизнь. А у тебя есть мечта? – Когда-то я хотела свой виноградник. – Достойно. А теперь? – А теперь мне бы хоть какую-нибудь настоящую работу, чтобы не позорить мужа перед начальством. – А что ты умеешь? – Болтать, врать, колдовать. – Ну, – улыбнулась Пасиенсия, блеснув жемчужными зубами – для такого профессионала работа найдётся.       Домой Нерия вернулась около полуночи. Она стояла под окнами, тоскливо глядя на пламя свечи, отражающееся в стекле на втором этаже. Она надеялась, что к её приходу Каллен уже уснёт. А утром уйдёт до её пробуждения. А потом сам вернётся за полночь, когда уже она будет спать. И, таким образом, они смогут избегать друг друга до конца жизни. А на смертном одре она сожмёт его руку своей морщинистой, покрытой пигментными пятнами ладонью и прошамкает беззубым ртом: “Клянусь, я не изменяла тебе с Рафаэлем”. И испустит дух. А Каллен останется рыдать над её телом и проклинать себя за то, что посмел усомниться в её верности.       Набравшись смелости, она вошла в дом и поднялась на второй этаж. Каллен лежал под одеялом, закинув руки за голову, и разглядывал тени, бегающие по потолку. Это было не так страшно, как если бы он встретил её, сидя в кресле и подсвечивая себе лицо для пущей драматичности, но Нерия всё равно попятилась, чувствуя себя приговорённой к казни через семейный скандал. – Я нагрел воду, – глухо произнёс Каллен. – Спасибо, – пискнула Нерия и прошмыгнула в ванную.       Вода уже давно остыла и была комнатной температуры. Нерия разделась, собрала волосы и залезла в бадью, говоря себе, что она это заслужила. Горячая вода для хороших девочек, а не для преступниц. Горячая вода для прилежных домохозяек, ледяная для бравых защитников города, комнатной температуры – для неё. Она потёрла плечо колючей мочалкой и опустила голову, глядя, как пена расходится по воде, растворяясь и исчезая. Она не может раствориться в воде, как пена. И не может сидеть в ванне, надеясь, что Каллен устанет её ждать и уснёт. Нерия встала, смывая остатки мыла водой из ведра, вылезла из бадьи и завернулась в полотенце, чувствуя, как вода стекает на пол. Сейчас она почистит зубы, а потом может задержаться, чтобы протереть пол. А там и стены помыть можно, например. Если подумать, в доме полно дел, которыми можно заняться до ухода мужа. Нерия вздохнула, вернулась в спальню, бросила полотенце на спинку стула и юркнула под своё одеяло, отвернувшись и закусив губу. – Где ты была? – В “Гиацинте”. – Выпила там весь бренди? – Весь томатный сок.       Каллен замолчал, а Нерия прислушалась к его дыханию, пытаясь понять, в каком он настроении. Ей хотелось повернуться, обнять Каллена, прижаться к нему всем телом, но если он оттолкнёт её, ей будет слишком больно. – Со следующего месяца у меня будет меньше смен, – сказал Каллен.       Нерия повернулась к нему. Он всё так же пялился в потолок. – Почему? Всех преступников переловил? – Ростовщик вернулся в город, узнал, что городская стража справилась с защитой его имущества лучше, чем наёмники, и пожелал поучаствовать в финансировании. Теперь мы можем взять на работу больше людей. – А что насчёт меня? – Я сказал, что моя жена втёрлась в доверие к преступнику-рецидивисту, чтобы помочь поймать его на месте преступления. На твоего друга у начальника стражи гигантское досье, так что он доволен. Меня поругали за самодеятельность, но ростовщик мне разве что руки не целовал, так что обошлось без последствий. – Ты теперь врёшь как антиванец.       Каллен повернулся к ней, и Нерия в очередной раз за день опустила взгляд, испытывая жгучий стыд. – Зачем ты ввязалась в это нелепое ограбление? Из-за своего бывшего? – Нет. То есть, да. То есть, нет. – Так да или нет? – У тебя когда-нибудь бывало ощущение, что тебя больше нет? – В каком смысле? – Я чувствую себя так, будто больше нет никакой Нерии Сураны. Есть только жена Каллена Резерфорда. Безликая женщина, у которой нет целей, нет желаний. Как будто всё, что делало меня мной, исчезло в тот момент, когда я произнесла эти дурацкие клятвы перед жрицей. – И ты решила вернуть себя, ограбив ростовщика в компании своего скользкого бывшего? – Когда ты это произносишь, я понимаю, как это тупо. – У меня тоже было такое чувство, – признался Каллен, – когда и приехал сюда с тобой. Ни работы, ни друзей, ни целей. Нет никакого Каллена Резерфорда, есть только муж Нерии Сураны. Я счастлив быть твоим мужем. Но я должен быть кем-то ещё, чтобы не чувствовать себя бесполезным. – Судя по тому, что я сегодня о тебе слышала от благодарных трактирщиц, у тебя отлично выходит. Стража встает с колен, – Нерия вздохнула, – в общем, дело не в скользком бывшем. Я его терпеть не могу. Но он надавил мне на больные места, назвал меня скучной домохозяйкой, стирающей мужу носки. – Я ему по морде съездил. – Я так тебя люблю! – восхитилась Нерия. – Этот гад у меня четыреста золотых спёр. Семь лет назад. – Почему тебя тянуло на всяких уродов? – Тебя же рядом не было. Но в одном скользкий бывший оказался прав. – В чём? – Он сказал, что вместо секса ты целуешь меня в щёку, отворачиваешься и засыпаешь. Каллен, мне тебя не хватает, и я не знаю, что с этим делать. – Я очень сильно устаю. – Я понимаю. Но в следующем месяце включи меня в своё расписание, хорошо? – У меня есть ещё один вопрос по скользкому бывшему. – Валяй, – вздохнула Нерия. – Тебе правда нравится жёстко? – Мне нравится с тобой. Всё равно как.       Каллен коснулся её лица кончиками пальцев. Нерия прильнула щекой к мозолистой ладони, чувствуя, как низ живота сводит приятной судорогой. Придурок Рафаэль был прав, говоря, что ей не хватает секса, но ошибся, думая, что она захочет кого-то, кроме Каллена. Она вышла замуж за человека, от одного прикосновения которого её сердце выпрыгивает из груди, и ничто этого не изменит. – Я хочу тебя. Не в следующем месяце, а сейчас. Пожалуйста.       Её одеяло скользнуло на пол, и Нерия развела колени, позволяя Каллену устроиться между ними. Она подалась к нему бёдрами, надеясь, что он не станет тратить время на прелюдии, но в их семье, похоже, терпение было главной мужской добродетелью. Ладони Каллена блуждали по её телу, а Нерия ёрзала на простынях, потому что каждое прикосновение отзывалось пульсацией между ног. Когда Каллен поймал губами её сосок, сжимая и перекатывая его во рту, дразня языком, Нерия подумала, что будет очень обидно кончить раньше, чем он потеряет терпение и, наконец, трахнет её. То, чем они занимались по утрам, сложно было назвать нормальным сексом, это был жалкий суррогат, поэтому сейчас она была возбуждена до предела, как после долгого и мучительного воздержания. И со стороны её мужа было очень жестоко опять заставлять её ждать. Сильные руки стиснули её ягодицы, и она издала умоляющий стон, но Каллен будто нарочно игнорировал её желание. Это походило на наказание. Вдруг он решил подразнить её и не дать то, чего она хочет, потому что она плохо себя вела? Нет, это же Каллен, ему просто нравится именно так. Спускаться поцелуями вниз, опаляя её жарким дыханием. Едва ощутимо проводить ладонью по бедру. Ласкать её пальцами, ощущая, какая она горячая и влажная, и как сильно хочет его. Нерия приподнялась на локтях, глядя, как Каллен проводит языком по тонкой коже на внутренней поверхности бедра, и застонала в голос, запрокинув голову, когда этот язык проник в неё, раздражая нервные окончания у входа во влагалище. Она запустила обе руки в волосы Каллена, прижимая его к себе, чувствуя, как он ласкает её, осторожно, но настойчиво. Губы, сжавшие клитор и ритмичные движения языка на нём, ясно намекнули, что долго Нерия так не продержится. Её бедра вздрагивали, а напряжение внизу живота сжалось в тугую пружину, готовую вот-вот распрямиться совсем не тем образом, которым ей бы хотелось. – Нет, – выдохнула она, – нет, пожалуйста… – Всё хорошо? – встревоженно уточнил Каллен. – Да.. да, иди ко мне.. сюда… В голове шумело, мысли путались, и Нерия уже была не в состоянии объяснить Каллену, чего она от него хочет. К счастью, он догадался сам, и Нерия наконец-то почувствовала, как он входит в неё, заполняет её, принадлежит только ей, пусть и совсем ненадолго. Она прильнула к его губам, ощущая на них свой вкус и обхватила ногами его бёдра, вынуждая Каллена прижаться к ней, усиливая трение, не выпуская его из себя, чтобы он чувствовал, как внутри неё всё сокращается и пульсирует, когда она кончает. Чтобы он знал, как ей хорошо с ним. – Я нашла работу, – сообщила она, спустя десять минут – Работу? – сонно переспросил Каллен, лениво перебирая её волосы, разметавшиеся по подушке. – Кого грабишь на этот раз? – Настоящую работу. На которую ходят каждый день. С зарплатой, выходными, отпусками, всем таким. – Где? – Официанткой в “Гиацинте”. Там все внезапно забеременели, так что… – Ты? Официанткой? Я бы ещё понял – вышибалой. – Не смейся надо мной! – надулась Нерия. – Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня, а ты меня высмеиваешь, будто у меня ничего не получится. – Я уверен, что у тебя получится. Но не уверен, что тебе понравится быть официанткой. – Если не понравится, попробую что-то другое, – Нерия повернулась к Каллену, – сегодня я вспомнила, что мечтала о винограднике. – Да, я тоже помню, – он улыбнулся и прижал Нерию к себе, зарываясь в её волосы лицом, – если ты хочешь виноградник, значит, у нас будет виноградник. Мы что-нибудь придумаем.