сказание о бенгальских огнях

      — Я попала, — резюмировала Кейтлин, глядя на доску в кабинете профессора Флитвика. Тот только что закончил рисовать на ней одну из своих любимых схем взмахов палочки. Кейтлин запуталась уже на третьем этапе его абракадабры.       — К следующему занятию жду от вас разбор универсальных схем, а также одного заклятия, — радостно повёл усами старичок, спрыгивая со своей стремянки. Его глаза блестели от восторга.       Поджав губы, Кейтлин безысходно записала домашку. Она напоследок постучала по столу пальцем, пытаясь примириться со своей участью, но вместо принятия по телу расползалась тревога. Нехорошо.       Кейт вышла вместе с девочками из класса, очень стараясь вслушаться в их разговор. Кэти недавно начала общаться с парнем из Дурмстранга и совсем его не понимает. Анджелина слушала и только уныло пожимала плечами — для неё тема мальчиков всё так же непостижима. Если уж она не может понять одного конкретного парня, с которым общается с 11 лет, другие для неё тем более головоломка.       — Просто… он такой далёкий и холодный. Как будто вообще ничего не чувствует, но при этом он же сам просит со мной увидеться.       — Ты вообще уверена, что интересна ему?       — Энджи, он ждал меня рядом с Полной дамой весь день. Ни один человек не выдержит с ней дольше тридцати минут.       — Повезло, что она не говорит на болгарском, — отсутствующе прокомментировала Кейтлин. Она задвинула тревогу куда-то на задворки, но та не хотела ждать. Всё лезла и лезла в мысли девушки.       — Не то слово, — согласилась Анджелина, но и её голос звучал незаинтересованно. Она ковырялась в своей сумке, больше волнуясь о завалявшихся на дне фантиках.       — Может, он плохо знает язык? — продолжила Кэти. Она посмотрела на Кейтлин в надежде, что та поможет понять загадочную иностранную душу, но та лишь покачала головой.       — Не смотри на меня так, у меня нет линии сообщения со всеми иностранцами.       Кэти вскинула голову вверх и театрально захныкала.       — Если тебе так сложно, не встречайся больше с ним, — предложила Анджелина. Она сминала в руке несколько бумажек, а в другой держала наконец-то найденную конфету.       — Ну он ведь красивый, — печально вздохнула Кэти. — И очень настойчивый.       — Ничего, повоюем за тебя. А вместо вашего свидания можем сходить в Хогсмид, например. Проветрим твою одурманенную тестостероном голову.       — Кто бы говорил.       Анджелина вскинула брови и быстро заморгала. Она посмотрела на Кэти, и та лишь нервно сжала губы в тонкую линию. Девушка молча закивала, признавая, что дала лишнего. Была не права. Анджелина обвела подругу предупреждающим взглядом, но её выражение лица тут же сменилось. Не осталось и следа минувшего возмущения.       Кейтлин старалась не смеяться, но мысленно хихикала с этой немой сцены. Одно хорошо — их перепалка заставила тревогу отступить.       — Кэти, тебе правда стоит развеяться, — только и сказала она.       — Отлично, вот и решили! Мы трое, воскресенье, Хогсмид. Идеальный выходной.       — О, нет, — Кейтлин возразила, жестикулируя руками. — Я не пойду.       Анджелину совершенно не впечатлил такой ответ. Разочарование окрасило её лицо, и она нисколько этого не скрывала.       — Что значит, ты не пойдёшь?       — Флитвик задал эту домашку, и я боюсь не успеть её сделать… — почти честно призналась Кейтлин.       — Ту домашку? — Кэти удивлённо указала за спину, на кабинет профессора Флитвика. — Ты серьёзно?       — Эти схемы… Я просто не настолько продвинута в использовании палочки… Короче, мне надо будет посидеть за чарами какое-то время, чтобы разобраться в теме.       — Может, тебе нужна помощь? — тут же предложила Анджелина. По её голосу Кейтлин поняла, что соседка готова немедленно бросить все свои дела, чтобы помочь ей в любой трудности. И это не удивительно. Кейтлин с той же лёгкостью предложила ей свою помощь, когда они с Ли писали свою работу. Наверное, Энджи хочется вернуть должок. Это даже приятно. То, что ей не всё равно. Но Кейтлин не настолько нервничает насчёт этой домашки.       — Нет-нет, я как-нибудь сама разберусь. А вы повеселитесь в Хогсмиде. Принесёте мне какую-нибудь гадость из «Сладкого королевства», да?       Кейтлин пыталась звучать как можно убедительнее, и это вроде сработало. Анджелина ещё недолго поломалась, всё предлагая позаниматься или сделать домашку вместе, но Кейт настаивала. Ей хотелось самой разобраться.       Тем же вечером она засела за учебник по Чарам для курсов помладше. Валяясь в кровати, она то и дело прыскала и делала пометки в учебнике. Вернувшаяся с квиддича Анджелина сказала, что Кейтлин разыскивают близнецы, но это не заставило девушку отвлечься. Пятницу она провела в обнимку с учебником — уснула тоже с ним. Утром Анджелина заботливо разбудила, и Кейтлин, всю ночь держащая полуоткрытую книгу, щёлкнула себя ей по носу. Ответить, до скольки она читала, Кейт затруднилась.       На всех субботних занятиях волшебница сдерживала зевки и изо всех сил старалась слушать преподавателей, но энергии сосредоточиться не было. Она всё витала в мыслях о взмахах палочки. Виды взмахов, их сила, скорость, интенция. Кейтлин недоумевала, для чего такие тонкости в махании палкой. Одного движения вверх-вниз было бы достаточно. Но ведь нужно было придумать кучу нюансов. И это она ещё не начала разбирать схемы. К концу пар ей хотелось выть от головной боли, поэтому на обеде она прибилась к девочкам и просто слушала их болтовню, не вдаваясь в подробности. Анджелина подвинула к ней корзинку с выпечкой, и это значительно улучшило настроение. Близнецы пытались о чём-то поговорить, но быстро бросили эту затею после одного сурового взгляда Энджи. Рядом с ней Кейт чувствовала себя под защитой мамы-медведя, и это очень успокаивало. Вселяло уверенность, что со всем можно справиться.       Кейтлин провела весь день в библиотеке, взрывая один томик по чарам за другим. Только она начинала понимать, каким образом взмахи составляются между собой, она находила какое-нибудь безумное заклятие с ещё более безумной схемой, и билась головой о стол. Немногочисленная популяция библиотеки в тот день косилась на неё как на больную, но Кейт ничего не могла поделать. Лишь поднималась со стола и начинала ещё более неистово писать что-то в свою тетрадь с заметками.       К концу второго дня исследовательских работ волшебница чувствовала себя опустошённой. Вернувшись в общежитие, она рухнула на кровать и так и уснула в одежде. Ночью Анджелина накрыла её пледом. Кейтлин проснулась от того, что он тянул её вниз с кровати. Во сне она скомкала его и сбросила на пол, и только один уголок замялся ей под бок.       Завтрак она проспала. На обед не пошла. Забилась в какую-то аудиторию и неистово махала там палкой. Нежные тягучие взмахи чередовались с резкими и отрывными, перо то и дело сменялось в её руке палочку, и сама кисть была готова вот-вот отсохнуть. Кейтлин тренировалась использовать схемы, следила за малейшими изменениями в чарах, записывала каждое своё движение, намереваясь во что бы то ни стало выйти победительницей в этой борьбе с чужими магическими традициями. Но упорства оказалось недостаточно. Пока плавные маневры давались ей легко, более хлёсткое колдовство оставалось недосягаемым. Чем нежнее движения, тем легче Кейтлин их вывести — она медитативно танцевала с палочкой, сотворяя заклинания, требующие усидчивости и спокойствия. Процесс напоминал ей вальс, и оттого такие чары получались сами собой.       Резкие движения, напротив, получались из рук вон плохо. Чем отрывистее нужно вести палочку, тем нетерпеливее становилась волшебница. Она то и дело торопилась, неумело дёргалась и ломала заклятие. Сколько бы она не повторяла движения с рисунков, результат получался совсем не так, как описывали учебники. Её тело просто не слушалось её. Руки будто привязали за ниточки, которые неистово перебирал молодой кукловод. А может, очень умелый, но донельзя жестокий.       Прочитай она хоть всю литературу мира, просто книгами ей не пробить ту стеклянную стену, об которую она так упорно бьётся. Что она не видит? Казалось, ответ где-то совсем рядом, но он то и дело ускользает.       Уже вечерело, когда Кейтлин, сидя на полу, безнадёжно крутила палочкой в руках. Она устала. Сложные манипуляции с этим капризным инструментом давались ей с трудом. Ей вовсе не обидно, что она не может безупречно выполнить всё с первого раза. Но ей стыдно, что она совсем не понимает, почему.       Где-то в глубине класса послышалось шуршание, и девушка невольно напрягла каждый мускул. Тело приняло боевую готовность, а по венам разлился испуг и копившаяся злоба. Недостаточно же того, что день выдался тяжелым. Нет, что вы. Обязательно нужно перепугаться до чёртиков. Иначе день прожит зря. С раздражением она поднялась с пола. Внутри, затмевая растущий страх, бурлила ярость.       Что-то неистово копошилось в тени шкафа, но оно почти слилось с тёмным углом. Кейтлин никак не могла рассмотреть, что там такое. То ли чей-то кот поймал мышь, то ли Пивз безобразничает. Перебирая самые безобидные версии, волшебница всё равно покрепче сжала палочку в руке. Усталости как ни бывало.       Кейтлин медленно направилась в сторону шума, боясь спугнуть нечто, что там возилось. Яростно шагая вперёд, она молилась, чтобы это был кот. Она убеждала себя, что в углу он — пушистый зверь с ушами и хвостом. Обычный милый котик. Шорох в углу становился всё нетерпеливее, будто кот вот-вот захлопнет пасть на теле маленькой мышки. Девушка почувствовала, как холодок пробегает по её спине. Лишь бы это был кот.       Подобравшись ближе, Кейтлин неуверенно замерла. Ярость отступила, освобождая место растерянности.       Заходящее солнце еле-еле освещало класс, но девушка прекрасно всё видела. И всё же в том углу, откуда исходили звуки, она не могла рассмотреть ничего. Ни движений, ни очертаний кота. Только густую тёмную массу, очень похожую на тень. Как будто нечто засело за шкафом и поедает собой свет.       Кейтлин больше не надеялась на кота. Она уже занесла палочку, готовясь сотворить какое-нибудь обезоруживающее заклятие, как сгусток за шкафом будто пошатнулся. Тень повело лёгкой волной. От темноты отделился лоскуток и словно рука потянулся к палочке Кейтлин. Как лоза струйка темноты начала завиваться вокруг её палочки, а она, заворожённая, наблюдала, не понимая, как себя вести. Сердце билось так быстро, что заглушало любые мысли. Дымка тем временем стремилась к руке Кейтлин, но так лениво, почти нехотя. В груди заколотило сильнее. Что-то тут не так. Словно почувствовав чужое напряжение, дымка стала тоньше и проворнее. Она резво закрутилась вдоль палочки. Ещё немного, и вот-вот коснётся пальцев.       — Доставка! — крикнул кто-то из-за спины. Кейтлин громко вскрикнула, а палочка взмыла в воздух, делая изящный пируэт через весь класс. Плюхнулась на пол у ног рыжего юноши, выпустила пару белых искр и была такова.       Девушка пыталась перевести дух, дыша через нос, но от испуга её потряхивало. На входе в аудиторию стоял растерянный Джордж Уизли с очень виноватым видом. Он поднял палочку и неуверенно прошёл в класс, оставив свою сумку на учительском столе. Парень крутил в руках чужую палочку, терпеливо глядя на Кейтлин, а она пялилась на него в ответ в совершенной растерянности. Ей не терпелось поскорее узнать, какого чёрта он тут забыл, но более срочный вопрос занимал её мысли. Она сделала ещё один глубокий вдох и повернулась в сторону шкафа. За ним было пусто. Ни густой темноты, ни кота, ни Пивза.       — Что-то потеряла? — спросил Джордж, шутливо показывая на палочку. Кейтлин ещё раз взглянула за шкаф, пытаясь найти там остатки былой мглы, но её и след простыл. Гадая, была ли она там вообще, девушка подошла к Джорджу.       — Что ты здесь делаешь? — она выхватила палочку и прошла мимо него. Её уже не трясло, но что-то с рёвом клокотало внутри. Кейт попыталась говорить спокойно, но голос всё равно звучал напряжённо. Она старалась не смотреть на Джорджа. Боялась, что взглянёт, и случайно сорвётся за то, что он её перепугал. Близнецы вечно её пугают. Она устало набрала в лёгкие побольше воздуха, но глубокие вздохи совсем не помогали успокоиться.       — Я принёс тебе поесть, — парень пошёл вслед за ней к одной из парт, где лежали её вещи. — Другой вопрос, что ты здесь делаешь?       Он с интересом рассматривал её записи и уже протянул руку, чтобы взять тетрадку, но Кейтлин шлёпнула его по ладони. Он досадно потёр место, которое она только что ударила, и тут же отвлёкся на свою сумку. Подойдя к преподавательскому столу, он стал радостно перечислять содержимое.       — У меня тут пирожки, сладкие слойки, ещё я утащил парочку бутылок сливочного пива. Если ты захочешь, я ещё взял печенье, но его не очень много, — он оглянулся на неё через плечо и очень жалостливо улыбнулся. — Фред почти всё умял, прости! Но слоек много, это хорошо.       Кейтлин смотрела, пожёвывая в недоумении щёку. Наблюдая, как Джордж беззаботно раскладывает еду на столе, она пыталась угадать, что заставило его решить, что ей нужна компания. Наверное, то, что она уединилась чёрте где, специально никому не сказав. Или её радушное приветствие. Разумеется, должна быть какая-то причина, по которой Джордж решил, что она будет рада его увидеть.       Интересно, если она сбежит в Ирландию, он её и там найдёт? Особого желания проверять на практике нет, но, возможно, однажды это произойдёт само собой. Кейтлин тяжело вздохнула и попыталась приструнить растущее раздражение. Она уже собиралась как можно вежливее попросить Джорджа просто уйти, но её живот угрожающе заурчал. Девушка затруднилась вспомнить, когда ела последний раз.       Подумав ещё немного, она всё-таки решила никого не прогонять. Невежливо срываться на человеке, который активно спасает её от голода.       — Можно я буду есть и молчать? — спросила она, уже не справляясь не только с раздражением, но и адской усталостью. Голос прозвучал совсем вяло и злобно, но Джорджа это, кажется, нисколько не смутило. Он утвердительно кивнул, протягивая ей уже открытое пиво. — Тебе молчать необязательно.       На это он рассмеялся и начал болтать так, будто сто дней и ночей скитался в поисках слушателя. Кейтлин не общалась с близнецами всего пару дней, а по рассказам парня — все несколько недель. Скопившимся новостям и слухам не было конца. Джордж чуть ли не декларировал события последних дней, но кое-что его не на шутку распалило. Из-за турнира снова накладываются матчи по квиддичу. Это, конечно же, трагедия. Дурмстранг просит дружеский матч с Хогвартсом. Вся школа гудит от восторга. Слизеринцы не хотят играть с гриффиндорацами в одной команде. Вуд рвёт на себе волосы. Полный дурдом. Всё как обычно.       Кейтлин с удовольствием расслабляла мозги, слушая бесконечный поток слов из уст Джорджа, попутно сметая булки. Голод чуть не заставил её проглатывать пирожки целиком — она с трудом принуждала себя жевать медленнее и делать паузы для сладкого глотка пива. Газики щекотали ей нос, и она недовольно морщилась. Речь юноши постепенно становилась белым шумом, почти неразличимым и даже убаюкивающим. Джордж с набитым ртом делился новой историей. Рука, в которой он держал пиво, металась вправо-влево, пока сам он усердно вёл их через захватывающие события. Для изнеможденной слушательницы рассказ выходил, мягко говоря, обрывочным.       К середине третьего пирожка желудок взвыл, моля о пощаде. От жадности Кейтлин сделала ещё один укус, прежде чем отложить пирожок в сторону и с облегчением выдохнуть. Кровожадность поутихла, а шипучее пиво растворило её остатки. Больше волшебнице не хотелось расщепиться на мелкие частицы, забрав с собой половину человечества. Она сидела на учительском столе. Ноги непроизвольно виляли, как у маленького ребёнка, только что забывшего свои невзгоды благодаря какому-то лакомству. Если бы Джордж не замолчал на несколько мгновений, Кейтлин могла бы ещё долго не замечать за собой эту лёгкую беспечность. Но пристальный взгляд парня сломал всю магию. Она вдруг смущённо выпрямилась, беспокойство ног вмиг прошло. Юноша быстро отвернулся, но тщетно. Напряжённость снова сковала Кейтлин плечи. Ни лёгкости, ни беспечности.       Джордж сжал губы в тонкую линию. Вид у него был чуть ли не виноватый, но он промолчал. Кейтлин решила, что тут нечего комментировать, и спрыгнула со стола, чтобы собрать свои вещи. Пора заканчивать эту пытку.       Посвежевшим взглядом она пробежалась по некоторым записям, но вместо озарения пришёл лишь очередной тяжёлый вздох. Она складывала всё в кучу, когда Джордж подошёл к ней с новой бутылкой пива. Он протянул ей обе руки, намекая на обмен. Кейтлин нехотя отдала ему тетрадь с черновиком своей домашки. Он с нечитаемым лицом стал листать её записи. Она нервно отпила, и газики снова затанцевали в её носу. На этот раз они не могли её отвлечь — она взволнованно ждала его реакции. Писклявый голос внутри вопил от ужаса. Что за унижение?! Прекрати позориться! Забери тетрадь!       Негодование от собственного поступка иглами разрасталось по телу. Кейтлин хотелось отменить только что совершённую глупость, но она окаменела. Застыла с бутылкой у рта, прижавшись губами к краю горлышка. Внимательно наблюдала, не дрогнет ли мускул на лице парня, не вздёрнутся ли брови. Но он будто знал, что она ждёт именно этого. Конечно же он знал, и потому с непроницаемым лицом продолжал пытать её.       — Так?.. В чём тут дело? — нерешительно спросил он, дочитывая последнюю страницу. Кейтлин оторопела. Она медленно моргала, глядя на Джорджа. Тот медленно закончил читать и поднял на неё глаза, ожидая ответа. Он ведь задал такой простой вопрос. За эту невинность в лице Кейтлин хотелось его чем-нибудь стукнуть.       — Не поняла.       Джордж улыбнулся. Если до этого Кейтлин пыталась спрогнозировать дальнейший разговор, то теперь даже не хотела пытаться.       — Девочки сказали, что у тебя какие-то трудности с чарами. Я думал, ты чего-то не знаешь, но у тебя, вроде, очень приличный анализ, и своя схема составлена хорошо. Так в чём дело?       — Спасибо, конечно, — Кейт попыталась забрать у него тетрадь, но парень увернулся, и она не смогла сдержаться, чтобы не закатить глаза, — но «хорошо» — громко сказано. Я вообще плохо понимаю, что делаю.       — Не понял, — передразнил её Джордж, скорчив недоумённое лицо и заставив её хмыкнуть. Он сложил руки на груди, и тетрадь оказалась недосягаемой в объятиях рыжего юноши.       — У меня не получается колдовать по этим схемам, — констатировала волшебница, указывая на заложницу в руках однокурсника. Девушка боролась с этим весь день, но от себя не убежишь. У неё не вышло прыгнуть выше головы. — Я прекрасно понимаю, что у разных движений своя сила, но с палочкой у меня просто не получается. Я бездарность.       Джордж прыснул, быстро прикрыв рот рукой.       — Хватит! — она толкнула его. Он выпустил ещё один смешок, и в её груди заклокотала ярость. Она доверяет ему свой провал, а он смеётся ей в лицо.       — Прости. Прости! — он завопил, делая шаг назад. Весёлая улыбка всё ещё сияла на его физиономии. Кейтлин хотела стереть эту ухмылочку кирпичом. — Просто это смешно. Ты не похожа на бездарного человека, вот и всё. Взять хотя бы вот это.       Он помахал перед ней её же тетрадью, и снова убрал себе под руку. Кейтлин даже не дёрнулась, чтобы её выхватить.       — Тогда почему у меня не получается? — она спросила, совершенно забывшись в своей усталости. Вопрос получился чуть ли не хныкающим. Она почувствовала, как щёки начинают гореть от смущения, но уже не могла ничего исправить. Джордж поджал губы и смотрел на неё с сочувствием. Ей хотелось поскорее уйти куда-нибудь. Сбежать от этого чувства унижения, съедающего её изнутри. От неудачи. От этого взгляда.       — Я не знаю, — честно ответил юноша. — Но я точно знаю, что одна неудача не делает из человека бездарность. Некоторым не страшны и сто. Так что ты в порядке.       Он открыл её тетрадь и внимательно полистал, остановившись на понравившейся ему странице.       — Вот. Давай попробуем вместе, — он с энтузиазмом показал пальцем на одну из схем, описанных у Кейтлин в тетради. Она взглянула на свои каракули: стрелки, случайные пометки и капли чернил почти слились в единое бессмысленное пятно. Она нахмурилась. Колени гудели от недосыпа, спина ныла, голова едва начинала болеть, а рука и вовсе норовила вот-вот отсохнуть. Кейтлин ужасно хотелось поскорее убраться из этого класса, переписать тупую домашку в чистовик и забыть о ней как можно скорее. Принять унизительное поражение своего единственного таланта и двигаться дальше.       Она посмотрела на Джорджа, собираясь как можно вежливее отказаться от его помощи. Улыбка едва тронула его губы, пока он терпеливо наблюдал за её ментальными дебатами. Как будто он знал, что она будет делать дальше, пока она сама даже не догадывалась о своём следующем шаге. Ей снова захотелось его ударить.       Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на своих каракулях, и они постепенно обрели вид членораздельного письма. Она мысленно уговаривала себя продержаться ещё немного, пока эта академическая пытка не кончится. Зная, что именно она оркеструет эти мучения, она всецело возложила ответственность за их продолжение на однокурсника. Не давая себе шанса одуматься, Кейтлин кивнула, переворачивая на себя тетрадь.

***

      — Ты себе глаз выткнешь, — прокомментировал Джордж, наблюдая за рывками девушки. Её руки тут же упали, а голова откинулась назад. Она взвыла. Надо было отказаться. Надо было бежать отсюда.       — Что ты хочешь от меня, если движение должно быть резким?       — Резким, а не припадочным. Давай ещё раз.       Джордж показал ей выполнение чар. Объяснил, как лучше переходить от плавных движений к отрывистым. В голове даже начала складываться какая-то картинка. Кейтлин очень обнадёжилась новыми инструкциями и с заискрившейся верой взялась за палочку. Она попробовала сделать так, как сказал однокурсник, но его помощи тоже оказалось недостаточно. Кейтлин снова облажалась.       И ещё раз. И ещё. Эта затея с каждым промахом казалась всё менее привлекательной, но Джордж ободряюще улыбался, наблюдая за каждым её действием. Может, со стороны ему было понятнее чуть больше, чем ей.       Волшебница тяжело вздохнула, но взяла себя в руки и попыталась снова. Часть заклинания, требующая спокойствия и грации, выходила просто изумительно. Несмотря на усталость, Кейтлин сосредоточенно вела палочкой в воздухе, и Джордж одобрительно кивал. Но после наступала часть с несколькими отрывистыми взмахами, и здесь Кейт сыпалась из раза в раз. Она то ли билась в конвульсиях, то ли испытывала предсмертные спазмы, но юноша всякий раз снисходительно хихикал и останавливал её. Дальше этого они не продвинулись. С каждой попыткой Кейтлин старательно контролировала каждый мускул, выводя палочкой нужные взмахи, и всё равно её тело непроизвольно дёргалось, бракуя всё заклинание.       — Ладно, это никуда не годится, — заключил Джордж и подошёл к девушке. Она не знала, что есть ещё расслабленные мышцы в её теле, но, как только юноша оказался у неё за спиной, и они пришли в боевую готовность. Ни одна клеточка её тела не осталась безразлична к его возмутительному поведению.       — Что ты делаешь? — неуверенно спросила Кейт, с опаской смотря через плечо. Джордж лишь улыбнулся ей.       — Помогаю, — сказал он и взял её за плечи. — Я возьму тебя за руку, и ты сделаешь всё точно так же, как до этого.       Кейтлин было недостаточно полувзгляда из-за плеча. Она развернулась к нему целиком, всем своим видом требуя объяснить цель сего аттракциона.       — Пожалуйста, доверься мне, — попросил волшебник. Она разглядывала его лицо, прокручивала то, как он произнёс свою просьбу, и отчаянно пыталась отыскать повод не выполнять её. Не без раздражения она повернулась к нему спиной. Она какое-то время собиралась с духом и, когда наконец подняла палочку, Джордж приблизился к ней. Он нежно взял её руку в свою, и Кейтлин отдёрнула её в сторону. Джордж не пошевелился, но она чувствовала его взгляд на своём затылке. Сглотнув, она вернула руку в его ладонь, и он едва сжал её.       Надо было возвращаться в общежитие. Это худший день в её жизни.       Краем глаза она видела его позади себя. Она видела, она чувствовала его руку на своей, и пусть теперь она не узнает, как будет выглядеть его лицо, когда она в очередной раз налажает, ей всё равно было в разы беспокойнее.       Бежать уже некуда. Она зажмурилась, стараясь изолироваться от ощущения его ладони на своей, и повела палочку в воздухе. Джордж не мешал, но внимательно следовал за ней. Она снова дошла до надрывистой части заклинания, и, когда её рука вновь начала вздрагивать там, где не нужно, Кейтлин хотелось заорать. Мало того, что он это всё видел, так теперь он ещё и на своей шкуре прочувствовал, насколько ей трудно. Следующим шагом было бы поселить его в своё тело и дать прожить самому. От этой идеи рука Кейтлин вновь содрогнулась. Она довела заклинание, заканчивая его такими же грациозными па, и только тогда Джордж освободил её. Он сразу отошёл в сторону, заглядывая ей в лицо, и Кейтлин разрывалась от чувства благодарности и стыда. Ему не нужно было вторгаться в её личное пространство так безжалостно, чтобы чему-то научить. Пока всё, что она вынесла, это новые способы смиряться с унижением. И то не благодаря рыжему.       — О чём ты думаешь?       — Что я неудачница, — честно призналась Кейтлин. — Что я устала, что мне это всё надоело, особенно то, что у меня ничего не получается, и что ты придурок, который меня дурит. Джордж рассмеялся и кивнул.       — Хорошо, хорошо, — он улыбнулся ей. — Этот придурок только что узнал, насколько сильно у тебя зажаты мышцы, когда ты припадочно машешь палочкой. Так напрягаешься, что у тебя чуть ли вена на шее не вздувается.       — Джордж, я просто устала… — спорила Кейтлин.       — Но ты ведь сама сказала, что днём было то же самое. Ничего не изменится, если ты отдохнёшь. Ты продолжишь зажимать руку, а мышцы продолжат непроизвольно сокращаться.       — Ты чё, самый умный?       — Ну конечно нет, это ты ведь тут всезнайка, — он самодовольно ухмыльнулся, вставая перед ней спиной. — Теперь ты.       — Я?!       — Сделай так же, как я. Можешь положить вторую руку мне на плечо.       — А ты точно меня колдовать учишь?.. — уточнила волшебница, но Джордж даже не рассмеялся. Она сжала губы в тонкую линию и сделала так, как её просили. Когда парень поднял руку, Кейтлин едва дотягивалась до его запястья. — Ну и длинный ты.       Она не видела, но хорошо представила, как он закатил глаза. Джордж повёл рукой, следуя схеме из тетради, и Кейтлин отчаянно пыталась найти причину, по которой она занимается этим бредом. Она представила, как кто-нибудь заходит в класс и лицезреет это зрелище, и поморщилась от ужаса. Воистину ночной кошмар.       Джордж опустил руку вниз, и Кейтлин сжала пальцы на его предплечье, чтобы ладонь не соскользнула. Так она лучше чувствовала его мышцы, которые вот-вот должны были содрогнуться во время резких взмахов. Но вместо этого они немного напряглись. Ощутимо. Так, что Кейтлин смогла почувствовать. Но больше ничего. Всё его тело, плечо, рука — были расслаблены, будто он не занимается чем-то важным. Просто рисует в воздухе.       Джордж трижды сделал нужные взмахи и, не закончив, опустил руку. Он повернулся к ней, его брови вопросительно вскинуты вверх. Она кивнула. Теперь поняла.       — Хорошо, а делать-то мне с этим что? — Кейтлин обхватила своё правое плечо, медленно массируя его. Когда она надавила большим пальцем, искры полетели из глаз, но она старалась сохранить лицо. Слегка отвернувшись в сторону, она распахнула глаза, прогоняя проступившие слёзы. Вот дерьмо. Он был прав.       — Принять горячую ванну для начала, — пожал плечами юноша, задумчиво облокачиваясь на стол. Он смотрел в пол, перебирая в голове возможные варианты, и уже собирался что-то сказать, но будто прикусил себе язык. Кейтлин стало любопытно, о чём он подумал, но она не успела спросить. — Разобраться, что вызывает напряжение. Ты вроде железо не жмёшь, так что проблема явно не внешняя.       — Очень интересно… — Кейтлин бездумно всхлипнула и попыталась замаскировать это в смешке. — И откуда, по-твоему, взялось это напряжение, если не извне?       Джордж молча поднял руку и мягко коснулся пальцем её лба. Он надавил указательным пальцем выше её бровей, куда-то в середину, и опустил руку. Волшебники долго смотрели друг на друга. Джордж — в ожидании реакции. Кейтлин — в её поисках.       Идея, будто что-то внутри неё борется за право выйти наружу и раздирает себе путь через её мышцы, казалась глупой. Как минимум глупой и как максимум компрометирующей. Если болит не тело, а что-то менее осязаемое, почти неуловимое, то и проблема становится грандиознее в своих масштабах. Кейтлин не готова разбираться ещё и с этим. Она протестующе корчит лицо от растущего недовольства, и Джордж сжимает губы в тонкую линию. Он сочувствующе глядит на неё. Ей снова хочется спрятаться. Она распахивает глаза и поднимает брови. Это заставляет юношу вскинуть руки и капитулировать.       Он не давит, не пытается пробиться сквозь фасад, который она старательно удерживает вокруг себя. Только смотрит, как конструкция расшатывается. В его светлых сочувствующих глазах то и дело виднеются черти. Они хотят как можно скорее уничтожить всё вокруг, включая её ветхое убежище. И если ей самой вдруг этого захочется, он первым пустит всё на воздух. Но она отчаянно прячется за стенами того, что ей кажется безопасным, и он не трогает её. За одно это она может забыть ему все обиды, которые могли накопиться за недолгое время их знакомства.       — Покажи Флитвику заклинание, которое у тебя точно получится, — предложил Джордж. — Забудь пока о дебильной схеме, возьми что-то плавное и покажи это. Флитвик будет в восторге, ты получишь хорошую оценку, а с остальным разберёшься позже.       Кейтлин не знала, говорит ли Джордж только о домашке, или же о том, что им удалось обсудить, играя в гляделки. Джордж однозначно понимал, что дело уже не столько в домашке. Победить это колдовство — дело принципа. Но она не могла этого сделать, пока не решит свою проблему, какой бы она не была. Наверное, он прав. Ей действительно лучше вернуться к этому всему позже.       Она нехотя кивнула.       — Тогда давай свалим отсюда.       Ей не нужно было говорить дважды. Спустя несколько минут в классе не осталось и следа двух гриффиндорцев. Они уже направлялись в сторону общежитий, не планируя где-то задерживаться.       Как бы она не старалась держаться от этого подальше, чувство разочарования мерзко растекалось в груди. Настроение было, мягко говоря, хреновое.       — Эй, ну не грусти, — толкнул её плечом Джордж. — Подумаешь, не получается глупая схема. Зато ты без палки фокусничаешь. Это же намного круче! Кейтлин пожала плечами.       — Не знаю… Нас с детства учат этому, и я даже никогда…       — Что значит «с детства»? — скептично скривил бровь Джордж.       — Ну, с младших классов… С малых лет…       — Сколько тебе было, когда ты впервые смогла колдовать сама?       — Девять.       У Джорджа вытянулось лицо. Он высоко поднял брови, а глаза расширились от изумления так, что Кейтлин даже слегка испугалась.       — Ты в девять лет уже управляла магией без палочки?       — Но это всего лишь одно маленькое заклинание! И не то чтобы у нас много кто колдует с палочкой. Мы тоже направляем магию, просто через другие амулеты.       — И чем же ты обычно колдуешь?       — Я тебе не скажу, ты будешь смеяться.       — Ну скажи!       — Нет.       — Да я не буду, честное гриффиндорское.       Она пожевала нижнюю губу, раздумывая, стоит ли ему верить. Ну что ж, ладно.       — Это посох.       Джордж прыснул.       — Что, как у Каркарова? Ты им тоже яростно стучишь по полу?       Кейтлин закатила глаза. Джордж радостно смеялся.       — Я не представляю, как ты им колдуешь, — он вытянул руки, удерживая воображаемое бревно. То, похоже, старательно тянуло юношу к земле. Джорджу быстро надоело таскать эту тяжесть, и он её небрежно бросил. — Это же неудобно!       — Жить с твоим лицом неудобно, а посохи вообще-то очень… прикольные, — девушка пыталась найти подходящие слова, но чужое веселье сбивало её с толку. В голове всплывали только всякие глупости. — И вообще, я не только им колдую, ясно?       — И чем ещё? Веслом и табуреткой?       — Нет, вообще-то… А знаешь что? — она вдруг очнулась, нахлынувшее возмущение заставило её остановиться. Джордж тоже замер в ожидании. — Я больше ничего тебе не скажу.       Всю оставшуюся дорогу до башни Джордж уговаривал её рассказать, чем ещё она колдует.       — Ну подумаешь, что колдуешь ты целой берёзой. Ну не обижайся… — успокаивающе сюсюкал парень. — Ну чем вы ещё балуетесь, а?       — Отвали, — отвечала Кейтлин, заставляя Джорджа придумывать новые способы её достать. Когда они уже приближались к Гриффиндорской башне, Кейтлин божилась, что лично продемонстрирует Джорджу каждый известный ей артефакт в действии на его собственной шкуре, если он не замолчит. Но ему такая опция, кажется, была неподвластна.       — Какая же ты бываешь неприятная, — скорчил ей лицо Джордж. — Вот обнесём библиотеку без тебя, и уже ты будешь меня уговаривать отдать тебе твои книжки. Хотя бы рассказать, что там в них!       — Ты их даже не откроешь.       — Нет, конечно, но тебя ведь бесит.       Сжав губы в тонкую линию, она согласно кивнула, и он довольно улыбнулся.       Они были совсем близко к порталу. Коридор был безлюден, и поэтому Кейтлин решилась спросить там.       — Насчёт библиотеки… — начала она, но не смогла договорить.       — А, я же забыл тебе сказать, — Джордж шлёпнул себя по лбу. — На следующей неделе идём в библиотеку.       — Погоди, что?       — Я думал, ты будешь рада, но твоё лицо сбивает меня с толку. Ты не рада?

***

      Как бы она не старалась, однозначный ответ всё не находился. В тот день она думала, что вырубится, как только голова коснётся подушки. Но стоило её академическим пыткам закончиться, Джордж скинул на неё новую бомбу. Она безысходно пялилась в потолок, пытаясь понять, что же всё-таки чувствует.       Конечно, она была рада! Она так долго этого ждала. Каждый раз, сидя в библиотеке, она то и дело томно глядела в сторону запретной секции, ожидая, когда уже близнецы созреют для вылазки. После всех приготовлений оставалось только договориться о дне. Выбрать день. День, блять. Но Фред и Джордж всё отнекивались. Ещё не время! Ещё рано! Мы ждём нужного момента. Вот только когда он наступил, они забыли сообщить об этом ей. Именно поэтому она узнала о главном событии в семестре за несколько дней. Прекрасно.       На носу первое испытание Турнира. Через пару дней вся школа и её гости, замерев дыхание, будут наблюдать за дебютом юных волшебников на смертельной арене. Это значит, что накануне все преподаватели вместе с людьми из Министерства уйдут из школы для приготовлений к испытанию. Пара оставшихся дежурить профессоров не станут значительной проблемой, а с мантией-невидимкой они вообще могут не бояться поимки. План действительно не глупый. Кейтлин сомневалась, что школа совсем опустеет от взрослых. Но, пока не закончится этап, внимание будет приковано только к турниру, и это безусловно играло им на руку. Тот самый момент, которого они так долго ждали. Вот он — хватай и беги.       Кейтлин была готова к этому. Она так долго ждала. Ей хотелось закричать — так сильно она рада, что этот день вот-вот наступит. Её глупая обсессия наконец-то разрешится. И всё же в груди склизкими пальцами всё пачкала обида. Злоба. Почему парни с самого начала не объяснили, чего именно они ждут? Это же было так просто. «Хэй, Кейтлин, мы уже готовы вынести твои книжки, но надо дождаться подходящего момента, когда все будут отвлечены! Например, какого-нибудь происшествия или большого события, которое перетянет внимание!» — и этого было бы достаточно. Но вместо этого они кормили её завтраками, избегая темы. И когда момент наконец-то настал, они обрушили на неё эту новость. Ведь это совсем ничего не значит. Так, обычная шалость.       Поэтому, конечно, она была вне себя от радости. Но в то же время её переполняли другие эмоции, которым не должно быть места в её сердце. Её не должно расстраивать то, что они не доверили ей такую мелочь. Что они даже не подумали, что ей вообще нужно это объяснить. Что нет ничего такого в том, чтобы между делом вбросить эту новость. Ей должно быть плевать, она хочет, чтобы ей было плевать, но она чувствует, что это не так, и это определённо мешает ей испытать и тем более выразить свою радость. Только в двух словах этого не объяснить, и она только кивнула Джорджу перед порталом. На большее ей не хватило сил.       Она смотрела в потолок своей кровати, представляя, как вскакивает и кричит на всю комнату, заставляя дребезжать каждый камень в этом грёбаном замке. Она бы кричала и рвала на себе одежду от досады, потому что происходит всё то, чего она боялась. Кейтлин привязалась к этим мальчишкам. И вместо того, чтобы кричать, она продолжала смотреть куда-то перед собой. Она дура, которая сама допустила эту ошибку. Она всё реже вспоминала, как началось их общение и на чём оно построено. Теперь же обида никак не даёт ей об этом забыть. Через пару дней они обнесут Запретную секцию, близнецы выполнят свою часть уговора, и на этом всё.       Конечно, Кейтлин предстоит выполнить любое одолжение, о котором они попросят, но вряд ли это на что-то повлияет. Им больше не нужно проводить столько времени вместе. Им больше не нужно общаться. Она привязалась к ним, а они запросто забудут о ней.       Кейтлин сложно вспомнить, как она заснула, и ещё сложнее понять, как у неё хватило сил встать. К утру она переживала уже обо всём сразу: как она сдаст задание Флитвику, как теперь вести себя с близнецами и как скрыть эти ужасные синяки под глазами.

***

      Уже через день в школу стали стекаться люди из Министерства. Они как мухи вились по школе — слишком блёклые, чтобы обращать на них внимание, но слишком назойливые, чтобы не замечать совсем. Кейтлин с замиранием сердца наблюдала за их фигурами. Вся школа считала часы до состязания. Парни из Дурмстранга ходили мрачнее тучи, тихо переговариваясь между собой о том, что могли слышать от своего ментора. Девушки из Шармбатона обменивались нервными взглядами, стараясь не шептаться в коридорах. Только Хогвартс и без них гудел — от разговоров о предстоящем испытании невозможно укрыться. Каждый школьник считает важным высказать свои подозрения, что за ужасы ожидают чемпионов. Только самих их не видно. В преддверии первого состязания им совсем нечем дышать — публика беспощадно душит.       Кейтлин старалась держаться особняком, избегая лишних встреч с близнецами. Она садилась подальше от них на занятиях, прятала нос в учебниках и всеми силами делала вид, что действительно их не замечает. Она просто так сильно занята учёбой, что совсем нет времени пообщаться. Просто не успевает посплетничать о турнире. Вот так просто, понимаете?       На самом же деле Кейтлин до конца не понимала, как себя вести. Вспомнив условия этой дружбы, ей стало невыносимо общаться как раньше. Будто это взаправду. Она вспомнила, что они не товарищи, а напарники, и теперь она со стыдом вспоминала каждое их взаимодействие, которое приближало её к этому обрыву. Она подошла слишком близко и теперь чувствует, как стремительно летит вниз, и уже ничего нельзя сделать. А любая встреча с Фредом и Джорджем станет ударом о землю — болезненным и кровавым. Он неминуем, но она постарается проболтаться в воздухе как можно дольше.       На обеде она задумчиво листает книжку, которую привезла из дома. Никто не разберёт, что в ней написано, и потому не поймёт, что она вовсе не читает, а бездумно переворачивает страницы — голова занята совсем другими вещами. Она слышит, как близнецы весело раскручивают идею ставок на победителя, и другие студенты активно подхватывают эту мысль. Кейтлин сложно не смотреть в их сторону, но она продолжает хвататься за шершавую бумагу, как за спасательный круг.       Она бегает пальцем по строкам, совсем не замечая, что на них сказано. Вместо этого в рисунках типографических чернил она ищет покоя. Ей не совсем понятно, от чего. Она чувствует столько эмоций сразу, что ей трудно увидеть среди них причину.       Почему ей так сложно хотя бы взглянуть на близнецов? Она злится. Они договорились помочь друг другу, и она забыла, что это всего лишь уговор. Её душит злость, ведь она позволила себе забыться настолько, что теперь не знает, что скажет, если вдруг они застанут её врасплох своей болтовнёй. Она не знает, как себя вести и что делать, когда они наконец-то пойдут в Запретную секцию. Как притвориться, что для неё это совсем не важно, если всё оказалось совсем наоборот? Ей обидно. Ведь для неё это, кажется, значит больше, чем для них.       Она с мучением вспоминала, как всё началось Как они планировали прогулки по школе, как парни рассказывали ей то, что сами исследовали и изучали годами, как встречи больше стали походить на дружеские посиделки, чем на стратегические планёрки. Воспоминания всплывали одно за другим, каждое вызывало волну стыда. Ей стыдно, что она размякла рядом с ними. Потеряла бдительность. Ей больно, потому что вот-вот что-то хорошее закончится. Оно всегда заканчивается.       Слыша будто вдалеке смех Фреда и Джорджа, она падает куда-то очень глубоко. Там совсем темно, и потому туда слишком страшно заходить. Там спрятаны все неудачи, все комплексы и раны. Там воспоминания, как умерла мама, и тремор от очередной панической атаки. Там крики журналистов, косые взгляды одноклассников, залёгшие под глазами мешки в лицах родных. Там всё, что делало Кейтлин больно, всё пугающее и страшное, чего бы ей никогда не хотелось испытать. Там, в кромешной темноте, Кейтлин находит себя совсем одну. В незнакомой стране, оторванной от любимых людей, одинокой и потерянной. Она чувствует, будто осталась совсем одна, и это никогда не изменится.       Ей страшно. Она боковым зрением не перестаёт ловить очертания знакомых фигур. Фред и Джордж продолжают балаганить с идеей про ставки. Рядом Анджелина и Кэти весело переговариваются о чём-то своём. Она не видела его, но знала, что в конце стола Оливер с однокурсниками тоже что-нибудь обсуждает. Может, если она поднимет голову от книги, она сможет поймать его взгляд, и они обменяются улыбками. Ей страшно, что это всё разрушится, как разрушилось дома. Что-то заставит их отвернуться от неё, и она снова останется одна. Что поможет ей избежать этой участи? Она металась как запуганный зверь в поисках ответа, но ничто не защитит её от разбитого сердца, если кто-то из этих людей захочет раздавить его в своих руках. Может, это смело, что Кейтлин всё равно решила им всем довериться. Ей же казалось, что это самая большая глупость, на какую она способна.       Ей почти удалось пережить обед. Кейтлин собиралась сбежать куда-нибудь, но Анджелина потянула её за собой в сторону теплиц — излюбленное место Кэти и других студентов для перекуров между занятиями. Девочки услышали новости о грядущем испытании, и их срочно требуется обсудить.       Кейтлин старалась поспеть за подругой и уже подходила к выходу из Большого зала, но замедлилась. К горлу подступил ком, и она закатила глаза. Посмешище. Кейтлин хотелось поскорее убраться оттуда, но тихий трусливый голос внутри просил её взглянуть на друзей хотя бы издалека. Никто не сможет ранить её издалека. Она неуверенно развернулась, чтобы мельком посмотреть на близнецов. Всего секундочка, и она скроется в коридоре.       Джордж будто ждал её. Они встретились взглядами, и Кейтлин замерла у громадной деревянной двери, не в силах пошевелиться. Чёрт.       Она смотрела на Джорджа, всё ожидая, когда небо свалится ей на голову. Когда в лице юноши отразится всё то, чего она так боялась. Сейчас он должен сморщиться от отвращения, ведь она — дура, что поверила в их дружбу. Он должен издеваться над ней за наивность. Должен разозлиться, что она ведёт себя как ребёнок.       Джордж лишь хмурил брови. Не от злобы, но от чего — Кейтлин не знала. Ей не удавалось прочесть эмоцию на лице парня. Она поджала губы, боясь, что сделает ещё какую-нибудь глупость. Ей хотелось поговорить с ним. Забыть, что их дружба — всего лишь игра, и рассмеяться вместе с какой-нибудь дурацкой шутки, доставать с ним Фреда и носиться втроём по школе. Ей очень хотелось притвориться, что между ними всё как раньше, но одна мысль приносила боль и страх, что дальше будет только хуже.       Она сделала над собой усилие и двинулась дальше. Анджелина уже наверняка потеряла её на пути к теплицам. Кейтлин завернула в коридор и не смогла сдержаться, чтобы не взглянуть на стол Гриффиндора в последний раз. Джордж пытался протиснуться между однокурсницами и выйти из-за стола. Девушка в ужасе заторопилась подальше оттуда. Что бы он не собирался сделать, это может подождать. Она не готова. Ей нужно больше времени.       Правда, кажется, его почти нет.