Mistakes

*Я ломаю все преграды.

Хван нервно грызет карандаш, вчитываясь в задание по истории и пытаясь понять смысл, пока Джисон бегает по залу и обслуживает людей, которых что-то многовато привалило для вечера вторника. Хенджин подпирает голову рукой и украдкой смотрит на друга, который быстро записывает заказ, вырывает листок и отдает бариста для приготовления очередного напитка. Они должны были сегодня сходить в кино на новый фильм, который Хван так сильно хотел посмотреть, однако Хан позвонил и сказал, что его срочно вызвали на работу. На самом деле, Джисон сам попросил себе дополнительную смену. Но Хенджину об этом знать необязательно. Хан снова сбежал из дома. Сбежал от проблемы. Джисон - уже вполне сформировавшаяся личность со своими ценностями и идеалами. А один из них сейчас сидит и искоса наблюдает за ним, между прочим. Джисон не боится отстаивать свое мнение, да и вообще не боится больше того, что иногда оно отличается от стадного, принятого в обществе. Этому его научил Феликс. Джисон прекрасно осознает свою зону комфорта, и его бесит, когда она нарушена. А это происходит буквально каждый день. Дома. Джисон ненавидит себя за свою слабость. Он знает, что сбежав от проблемы, не решишь ее. Но там и решать в принципе нечего. Как оказалось, кодирование не всегда помогает. Оно уже бесполезно, если человек прогнил изнутри. Когда Джисону было 18, он все-таки вразумил маму. Они поговорили весьма спокойно и положили отца на лечение. Хан даже вызвался сам оплачивать половину стоимости курса. Целый год они жили в полном спокойствии, не наблюдая изо дня в день пьянки мужчины и его рассуждения о такой тяжелой жизни, которую он не заслужил. Действительно. Не заслужил. Но все было зря. Если человек самостоятельно не изменит свое мышление - чуда ждать не стоит. Банально, конечно, но доля правды в этом все же есть. Мы - то, что мы едим. Так вот, Хан старший по такой логике на 90 процентов состоял из алкоголя. И его все устраивало. Совершенно неважно, что люди рядом страдают. Сознание повреждено полностью. Принимать в городскую больницу отца отказались из-за нехватки мест, а оплачивать палату в частной клинике, куда обратилась семья Хан, слишком дорого. Джисону с мамой еще Юну поднимать, которой тоже требуются недешевые таблетки на постоянной основе. Только терпеть. Отец сегодня опять навеселе. А Джисону совсем не смешно. Ему нужно отвлечься. Работа - главный помощник для него в такой ситуации. Не Феликс и не Хенджин. Чем больше себя загрузишь делами, тем больше измотаешь себя. Усталость поможет быстрее уснуть и не позволит думать о чем-то тревожащем. Просто не останется никаких сил. Только лечь в кровать и отрубиться. Хотелось бы навсегда. Но нет. Джисон все еще надеется на лучшее. Кому-то живется намного хуже. У него все не так плохо. Но еще не хорошо. - Хан! - из мыслей Джисон отвлекает бариста, - ты свободен. Сейчас уже Суджин придет на пересменку, - парень кивает и плетется переодеваться. Хан выходит из комнаты для персонала и оглядывает Лукаса со спины. Главный бариста был очень крутым. Еще на собеседовании он безумно понравился Джисону. Вроде бы не намного старше самого Хана, однако говорил как самый настоящий взрослый, умело подходил к решению проблем по работе с клиентами и всегда одаривал теплой улыбкой. За 3 года Лукас стал для Джисона самым настоящим старшим братом. Они почти не говорили на личные темы, но им это и не нужно было. Лукас видел, что Хану некомфортно от любых вопросов, касающихся его семьи, и он не лез туда. Джисон был благодарен. А еще чувствовал невидимую поддержку, исходящую от старшего. И слова, от которых у Хана всегда поднималось настроение, придавали уверенность. Даже если что-то получалось не с первого раза, Лукас всегда спешил на помощь и доступно объяснял все заново. "Джисон, ты сегодня молодец". "Хани-и, ха-ха, ты не так это делаешь. Попрактикуешься еще немного и, вот увидишь, все обязательно получится! Не лучше, чем у меня, конечно... Да шучу я, шучу!" "Протрешь те столики - получишь от меня подарок. Эй, как ты угадал! Ну да, чизкейк. Я же знаю, что ты их любишь, мелкий!" - Стой, стой, стой. Вот! За счет заведения, - широко улыбнулся Лукас, впихнув Хану в руки тарелочку с двумя кусочками только что приготовленного брауни, - друга своего угостишь заодно! - На вопросительное выражение лица Джисона ответил бариста, - А то он скоро дыру в тебе прожжет взглядом. Ты и так достаточно задержался. Хан поблагодарил старшего и направился к столику, за которым сидел Хенджин с уже написанным эссе по истории. - До-о-лго ты, я уже заебался здесь сидеть. - Прости, Джинни! В качестве извинений, - Джисон поставил перед блондином тарелку с пирожными и, заметив уже пустой стакан, вернулся за барную стойку, чтобы приготовить новый американо со льдом для Хвана и зеленый чай для себя. - Прощен, - довольно улыбнулся светловолосый, притянув к себе лакомства, - кино же еще в силе? - С щенячьими глазками спрашивает Джин.

***

Парни вышли из зала в приподнятом настроении. Фильм был интересным, но не прям вау. На один раз сойдет. Хенджин бурно делился своими впечатлениями и даже размахивал руками на эмоциях. Он читал книгу, взятую за основу кино, и ему не терпелось высказать все свои мысли по поводу этого Джисону. У Хана в голове только одно: "Как не хочется домой, но надо". А еще телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Феликс: Хани, как ты? отработал уже? Хан: да, Ликс, очень устал( - Джисо-он, ты меня слушаешь? - недовольно ворчит Хван, обращая на себя внимание. - Ох, прости, Ликс написал. - Но сейчас же ты со мной? Можешь убрать телефон, - Хенджин смотрит в глаза пристально, как будто гипнотизируя, - пожалуйста, - давит. - Но это важно, Джинни, - устало трет виски Хан. И чего прикопался. Я вообще не в настроении устраивать разборки сейчас. - Ты заметил, что мы стали меньше общаться? Ты чаще видишься с Ли, чем со мной, - Хван скрестил руки на груди, - хотя он вообще в другом корпусе учится. - Хенджин, не начинай. Прошу. Неужели ревнует? - Ты стал забивать на меня. Но просто не обращаешь на данную проблему никакого внимания, Хан. Это ненормально. Боже, блять, за что... - Я, что, - Хан закрывает глаза и делает глубокий вдох, а потом такой же глубокий выдох, - не должен ни с кем общаться, кроме тебя? - Делает упор на последнее слово, начиная все больше раздражаться. Пиздец, что за бред. Очень хочется спать. Или просто исчезнуть. Прямо здесь и сейчас. - Так и думал, что ты ответишь подобным, - усмехнулся Хван, - но помнишь ли ты, как обещал вытащить меня из ямы? И это осталось всего лишь словами, Джисон, - они уже вышли из торгового центра на улицу и стояли на остановке. Хенджин упорно отводил взгляд и катал носком кроссовка какой-то камешек под ногой. - Но... Я же, - а Хану и сказать нечего. Все правильно. Не вытащил, хотя очень старался. Что поделать, если ты не ходячая энциклопедия по психологии, и не можешь достучаться до человека, который отвергает твою помощь, но в то же время остро просит ее. Какая-то несостыковка выходит. И Джисон голову ломал ночи напролет, пытаясь разобраться. Может, он что-то неправильно говорит? Недостаточно хороших слов? Действительно мало внимания уделяет Хвану? Нет, Хан старается везде балансировать. Пытается убедить себя в этом. Получается с трудом. Каким-то образом они с Хенджином поменялись местами. Вечно веселый Хван, оптимист по жизни, самый популярный парень на потоке, да и на всем факультете, вдруг притих. Постоянно витал в облаках. Похудел, хотя, казалось бы, зачем с такой-то идеальной фигурой. Перестал рисовать. Жаловался Джисону на то, что не получает никакого удовольствия. От всего, что есть в его жизни. Учеба, хобби. Все мимо. Плакал, что не знает, что хочет делать после университета. Кем быть? Эмоциональное выгорание. Творческий кризис. Думал Джисон. Конец жизни. Считал Хенджин. С первого дня знакомства Хан узнал, что Джин очень эмоциональный, может близко к сердцу принять какие-то новости, а еще он часто драматизировал. Но в этот хвановский депрессивный период драмкружок можно было смело отправлять на отдых. Хенджин переплюнул всех известных Джисону актеров. В то время, как Джин рассказывал об утрате интереса к жизни, что, кстати, очень часто преследует творческих и впечатлительных людей, Хан внимательно вслушивался в слова друга и отчетливо слышал крик о помощи. - Нет, ты не понимаешь. Ничего не понимаешь! Ты не можешь прочувствовать это на себе, - с пеной у рта доказывал Хван каждый раз, как Джисон начинал расспрашивать, что его тревожит, и предлагал варианты решения проблемы. Хан за 2 года учебы в университете стал довольно общительным. Ему нравилось знакомиться с новыми людьми и заряжаться от них такой нужной позитивной энергией. Джисон наконец-то чувствовал хоть какой-то прилив сил и положительных эмоций. Хван высасывал все "запасы счатья". Резерв Джисона полностью уходил на истерики Хенджина. - Ты же видишь, что мы изменились? Как раньше уже не будет, Джисон. Понимаю, Хенджин. - Мне жаль, - Джисон коротко кивает и заходит в автобус, так вовремя подъехавший к остановке, напоследок посмотрев на опустившего плечи Хвана. Как я вытащу тебя, если даже себе помочь не могу?

**Все преграды ломают меня.