Министерство Магии

***

      Блейз устало потянулся на стуле перед рядом дверей. Три нужные двери. В одной – большая потеря крови. Во второй – медленно затягивающиеся раны, ввиду не полного оказания помощи. Но все это было делом на пару дней, в отличии от того, что таилось за последней дверью. — Ты еще не входил? — из потока мыслей Блейза вырвал такой же как у него самого усталый голос. Мулат поднял глаза и, едва Джинни Уизли-Поттер успела присесть рядом, заметил темные круги под глазами девушки.       Двое суток. Ровно столько он находился в Мунго. Ровно столько там, за дверями, лежал Поттер, потерявший много крови. Драко, чьи раны Грейнджер не залечила до конца. И, собственно, сама Гермиона, от которой теперь мало что осталось.       — Лекарь сказала, что Поттер скоро очнется, — ответил Блейз. — Напичкали его нужными зельями и ждут пробуждения. — Кровь восстановилась? — взволновано спросила Джинни, крепко ухватившись за боковушку стула, но упрямо глядя на дверь палаты. — Да. Раны Драко тоже затягиваются, они пришлись почти по старым шрамам. Свести не получится, но разницы особо не будет, — продолжал Блейз. Повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием и редким шарканьем ног по полу за третьей дверью. — А она? — тихо спросила Джинни. — Ты был у нее? — Нет, — так же тихо ответил Блейз, и они оба, не сговариваясь, уставились на третью дверь. Казалось, там в палате она прильнула к дверям, в надежде услышать хоть что-то. Уловив тишину, шаркающие шаги возобновились.       — Что говорит лекарь? — продолжила расспрос Джинни. — Ничего, — просто ответил Блейз. — Они занимаются этим вопросом, но ранее с таким не сталкивались. Сказали лишь, что многочисленные проверки ее мозгов ничего не дали. Разницы по показателям ее тела сейчас и до… Всего этого, нет. — То есть, мозг не поврежден? — с надеждой спросила Джинни, заглядывая в глаза мулату. — Физически нет, но это не значит, что… — Я хочу к ней зайти, — Джинни встала со стула и направилась к нужной двери. Блейз рывком поднялся следом. — Может, подождем Поттера и Драко? Они замерли напротив дверей. Джинни колебалась лишь пару секунд. — Хрень собачья, — ругнулась она. — Она моя подруга. Дверь… Не заперта? Блейз уставился на позолоченную ручку двери. — Заперта заклинанием. Но те, кто в списке, могут пройти спокойно. — Мы… Мы там есть? — с запинкой спросила она. — Попробуй, и узнаем, — он указал взглядом на ручку. Джинни кивнула, и к их удивлению дверь поддалась.

***

      Джинни, затаив дыхание, переступила порог палаты и тут же встретилась взглядом с двумя карими, с любопытством смотрящими на нее, глазами. Она подавила в себе подступающую настороженность. В конце концов, у Гермионы не было даже палочки. И за два дня в больнице она ни разу не пыталась сбежать или напасть на кого-то. А она ее подруга, значит, все же ей ничего не угрожало. Джинни выдавила из себя улыбку и, прикрыв за собой и Забини дверь, прошла и опустилась в кресло у стены. — Привет, Гермиона, как ты? — первое, что пришло в голову. Забини остался стоять у дверей. Гермиона не сводила с нее любопытного взгляда. Джинни стало неуютно, она почувствовала себя как в свой первый выход на поле для квиддича. — Присядешь? — Джинни кивнула на расправленную кровать Гермионы. Грейнджер ухмыльнулась, но прошла к кровати и присела на край. И все это по-прежнему не сводя взгляда холодно-карих глаз с Джинни. — Я привезла тебе… — начала Джинни. — Надеюсь огневиски, — перебила ее Гермиона. У Джинни мурашки прошли по спине. Тон Гермионы был совершенно ей не свойственен. Голос стал слегка ниже и с легкой хрипотцой. Тон прохладным, скучающим. Настораживающим. Джинни подавила в себе желание посмотреть на реакцию Блейза. И пока все эти мысли крутились в голове Джинни, взгляд Гермионы превратился из любопытного в насмешливый.       — …Вещи, — опомнилась Джинни. — Я хотела сказать, что привезла тебе твои вещи. Гермиона как-то странно дернула носиком и закатила глаза. — Когда я смогу уйти? — вдруг спросила она. Джинни, еще не привыкшая к новому голосу подруги, слегка вздрогнула. Гермиона, заметившая это, снова насмешливо ее осмотрела и снова встала на ноги. — Придется задержаться, Грейнджер, — Забини облокотился о стену у дверей. Гермиона, будто только заметившая присутствие Блейза, повернулась в его сторону и закусила губу. — Блейз, — протянула она. — Волнуешься обо мне? Джинни перевела взгляд с нахмуренного Забини на широко улыбающуюся Гермиону. Лицо подруги стало практически прежним. Та же широкая улыбка, те же глаза и мимика. Вот только в глазах не было былой искры жизни. Там вообще ничего не было. Если бы сейчас прикрыть широко улыбающийся рот Гермионы, по одним лишь глазам было бы не понять, что она улыбается.       — Предписание врача, — пожал плечами Блейз. Гермиона притворно надула губы и понимающе закивала. Она медленно двинулась в сторону Блейза, от чего тот в момент напрягся. — Боишься меня? — весело спросила Гермиона. — А стоит? — серьезно спросил Блейз, но позы не изменил. Гермиона вплотную подошла к Забини и принялась лениво водить пальчиком по его синему галстуку. — Не знаю, — сквозь улыбку протянула она. — Зависит от того, на чьей ты стороне. Блейз нахмурился. — О каких сторонах ты говоришь? — не понял он. Гермиона вдруг резко перевела взгляд с галстука прямиком на глаза Блейза. Ее улыбка вмиг исчезла, оставив лишь ледяной взгляд и более никакой эмоции. Гермиона резко отпрянула от Забини и лениво пошла в сторону кровати. — Не держите меня за идиотку, — безэмоционально протянула она, плюхаясь на кровать и сложив ноги по-турецки. — О чем ты? — встряла Джинни. Гермиона поочередно заглянула посетителям в глаза. — Лекарь сказала, я утеряла свою человечность, хотя я это и без нее поняла, — поморщилась Гермиона. — Судя по тому, что тут еще не маячит ни Гарри, ни Драко, они еще в отключке. Вы, — Гермиона ткнула пальчиком в Джинни, — попросту не знаете, что со мной еще делать. Ведь моя рана зажила еще в первый день, а вот человечность, увы, — Грейнджер пожала плечами, — не вернулась. Значит, она и не вернется, а значит, мы ждем важную шишку Поттера, Джинни, прости за каламбур, — Гермиона ухмыльнулась, подмигнув подруге. — И вы, конечно же, все в полном составе отправитесь искать способ вернуть прежнюю Гермиону, я права? Не отвечайте, я знаю, что права. Я, может, и лишилась человечности, но вот мозги еще при мне. Мне не нужна человечность, напротив, я открыла для себя за эти два дня только плюсы. Тишина.       — Ты хочешь сказать… Ты хочешь остаться такой? — решила прояснить Джинни. — Какой такой? — покривлялась Гермиона. — Насколько я могу судить, я осталась все той же Гермионой. — Да но… Твои эмоции, чувства… И…Ты уже… — лепетала Джинни. — Уже не та? — подсказала Гермиона. — Ну, спешу вас расстроить, обсуждениям это не подлежит. Исходя из этого, я и затронула тему команд. Вы либо со мной, с новой мной. Либо держитесь от меня подальше, со своим синдромом спасателей. Мне жаль, что я теперь не такая удобная, как раньше. Гермиона хмыкнула и, спрыгнув с кровати, подошла к подоконнику и села, уставившись в окно. — Если кому-то не понятно, разговор окончен, — Гермиона посмотрела на друзей и широко, почти приветливо, им улыбнулась. Джинни поднялась на ноги и вышла из комнаты, следом за ней вышел и Блейз.       — Думаешь… Она серьезно? — нахмурилась сбитая с толку Джинни. — Серьезней некуда, — вздохнул Блейз. Джинни пошла в сторону каминов, Блейз плелся рядом. — Делию так и не нашли? — спросила Джинни. — Нет, и Пэнси тоже, — хмурый Блейз еще больше насупился. — Думаешь, она ее… — Возможно. Джинни кивнула. — Что насчет смерти Чарльза? — Пэнси прислала каких-то ребят, они избавились от тела. Ничего не было, — Блейз остановился у камина и выразительно посмотрел на Джинни. Та снова кивнула. — Его магия? — Передали в Отдел Тайн, сказали, что изъяли при очередном рейде подпольного магазина Тула, — пожал плечами Блейз и зачерпнул в руку порошка. — Те воспоминания, что Грейнджер собрала у Чарльза перед тем, как… Убить его. Я уничтожил. Там нет ответов на наши вопросы. Они переглянулись, кивнув друг другу, и Блейз тут же скрылся в зеленых языках пламени. А Джинни осталась, раздумывая, куда отправиться. Малфой-Мэнор или Нора?

***

      Рональд Уизли очень сильно переживал за лучшего друга. Но он знал, Гарри поправится, не пройдет и двух дней, а Поттер уже вернется на свое рабочее место. Разумеется, если его жена, сестра Рона, методом шантажа не заставит Гарри отлежаться дома денек другой. В большом и искреннем сердце Рона даже хватило места для переживаний за Малфоя. Да, он по-прежнему заноза в заднице, к тому же заноза, ворующая еду Рона, но все же. Рон не мог не признать, что ему даже как-то не хватало его самодовольной морды. Флора говорит, что Рон слишком хорош для этого мира, и Рон не спорит с любимой почти невестой.       Но куда больше Рон переживал за Гермиону. Если характер ран и восстановления у Гарри и Малфоя были понятны, у Гермионы все было в точности до наоборот. Никто ничего не знал. Человек, что мог ответить на их вопросы, был мертв. А его подельница пропала. Вместе с Пэнси, которая в ту ночь аппарировала вместе с Делией сначала в Министерство, к аналитикам по определению магии, а потом в неизвестность. Никто так и не смог связаться с Паркинсон. Даже Дафна. Хотя у Рона закрадывались подозрения, что Гринграсс прекрасно была осведомлена о местонахождении Пэнси, но хранила молчание.       Врачи в один голос твердили, подобного ранее не видели. Что делать, не знают. И вместо того чтобы быть рядом с подругой, пока Гарри еще без сознания, Рону досталась вся волокита в Министерстве. Он рука об руку с Флорой улаживал восстановление отдела и заметал следы их ночного рандеву. Его сестра, Джинни, так же не находила себе места. Ее муж и лучшая подруга делили этаж в больнице Св.Мунго. Она в компании мамы справлялась с малышкой Лили и иногда вырывалась в больницу. Но если насчет Гарри врачи могли утешить миссис Поттер, то насчет ее подруги лишь разводили руками. Ничего не попишешь, решения нет.       Рон отпил глоток ненавистного ему кофе из автомата на этаже и убрал все бумаги по этому делу в стол. Что не говори, а проблема решена. Делии нет, Чарльз мертв. Лукреция, как того и хотела Гермиона, в полной безопасности. Прошлым днем к нему в кабинет заходил Люциус Малфой, он как-то с натяжкой поблагодарил Рона за помощь его сыну и дочери и даже попытался дружески потрепать Рона за плечо. Что, конечно же, сбило Уизли с толку, видеть Люциуса в другом амплуа, помимо Пожирателя Смерти, было непривычно. Даже для его огромного сердца это было дико.       Утром четвертого дня с момента встречи в Грин-парке в его кабинет вошла сестра и сообщила, что Гарри наконец-то пришел в себя и уже (как предсказуемо) рвется вон из больницы. Что-что, а это больше всего и объединяло Гермиону и Гарри. Рон – другого склада, он предпочитал полежать в больнице, под круглосуточным наблюдением. С трёхразовым питанием и бесплатным кабельным (новое введение Мунго).       Он отдал Забини распоряжение о выезде с командой Гермионы на труп и аппарировал с сестрой в Мунго. Где застал картину, как его лучший друг терпеливо, но уже довольно напряженно, спорит с лекарем. Они позавтракали в буфете Мунго, надо сказать, довольно скудно и отправились в Нору. Решено было подготовить семейный дом для переезда туда Гермионы. Никто, конечно же, не задумался о том, чего захочет она. Там она будет под круглосуточным присмотром, и им всем не придется бросать работу.       На следующее утро они втроем отправились в Мунго, где все так же без сознания лежал Малфой, и забрали Гермиону. Она, однако, отказалась после больничной палаты аппарировать сразу в Нору. Решено было, что Гермиона и Джинни отправятся в квартиру Грейнджер, закончат какие-то свои женские штучки и прибудут в Нору. Так они и сделали.       Мама Рона хлопотала на кухне, отец был на работе. Гарри и Джинни помогали миссис Уизли накрывать на стол к завтраку. Еле слышно перешептываясь о состоянии Гермионы. Рон мялся с ноги на ногу в проходе в гостиную. Гермиона поднялась на второй этаж в уборную и не спускалась уже минут пятнадцать. Рон все стоял и думал, стоит ли подняться и узнать, как у нее там дела. И вот он уже делает шаг к лестнице, как Гермиона сама спускается ему на встречу и, слегка пихнув плечом, проходит мимо.       Все в ней не так. Точнее, все необычно. Гермиона, которую он знает, не носит на повседневку такие наряды. Она предпочитает удобство. Новая же Гермиона предпочитала яркость. Она облачилась в брючный костюм красного цвета, черные босоножки на огромном каблуке и вернула свои кудри. Сейчас, глядя на ее шевелюру, Рон даже поразился, что настолько привык к ее прямым волосам, что даже и забыл, что она когда то была кудрявой.       — Гермиона, помнишь, мы говорили? Мы все на своих местах, и ничего это не изменит, — жарко начал Уизли. — Мы с тобой, и мы решим это… Вместе. То есть, я хочу сказать, — сбивчиво продолжал он, — чтобы ты не думала, что мы опустим руки. Малфой не опустит. Мы не опустим. Гермиона развернулась к нему в полоборота, стоя в гостиной у диванчика. — Что ты там бормочешь, Рональд? Плесни мне вина, раз вы затащили меня в такую рань в эту дыру, хотелось бы закинуться хоть чем-то, — Гермиона плюхнулась на старенький диванчик и закинула ноги на высоких каблуках на стол. — Гермиона… Просто знай, мы рядом, — не сдавался Рон, в голове прикидывая, стоит ли выполнить ее просьбу о вине. Стоит ли давать ей алкоголь в таком состоянии? — Ну, видимо, не достаточно рядом, раз в моей руке все еще нет бокала гребаного вина, — фыркнула девушка и окатила Рона раздраженным взглядом. И в этот момент Рон понял, будет намного сложнее. Все его хрупкие представления о решении проблемы посыпались на глазах. И пока Рон застыл, стоя в проходе, и перед глазами его мелькали образы старой Гермионы. Новая Грейнджер снова раздраженно его оглядела и, поднявшись, направилась к маленькому бару мистера Уизли.

***

      Дафна залезла на маленькую софу вместе с ногами и пригубила чашку кофе. Раннее утро, небо озарено ярко-алыми тонами. Она снова посмотрела на часы, и беспокойство начало подниматься от ее живота, вверх к горлу. Где ее носит? Словно в ответ на ее немые вопросы, лифт издал писк, и двери медленно распахнулись. Дафна встала с софы в комнате Драко и быстро направилась к лифту. Застыла. На пороге лифта стояла Пэнси. Грязное лицо, руки, местами оборванная одежда и пятна крови вперемешку с грязью. — Пэн… — Нет, мы поговорим после того, как я приму душ, — отчеканила Паркинсон, не глядя в глаза своей девушке. Дафна лишь кивнула и направилась в сторону уборной Малфоя. Однако Пэнси с места не сдвинулась, а лишь бросила в спину Дафне. — Одна. Дафна застыла как вкопанная. Одно такое короткое слово, но… Такой тон. Будто Пэнси изо всех сил пытается что-то сдержать внутри себя. Как поврежденная плотина. Малейший тычок, и ее прорвет. Вода сметет все на своем пути.       Дафна, не глядя на Пэнси, кивнула и села на кресло у окна. Паркинсон зависла на пару секунд, глядя в пол, затем быстро рванула в душевую. А младшая Гринграсс осталась сидеть в гостиной, не зная, что делать. Стоит ли позвонить Забини? Астории? Хоть кому-то? Они все ее давно ищут. Дафна и сама сутки не знала, где ее девушка. Пока среди ночи ей не пришел патронус Пэнси, сообщив лишь, что она жива и скоро вернется.       Дафна встала с кресла, не находя себе места, и прошла к мини бару Драко. Она плеснула два стакана огневиски и уже было направилась назад к креслу, как услышала звон стекла, а затем звонкий всхлип. Она быстро рванула к душевой и наткнулась на преграду – запертую дверь. Постучала. Раз, другой. — Пэнси? Все в порядке? — сквозь стук спросила она. Молчание и тихие, сдавленные всхлипы. — Пожалуйста, открой, — Дафна снова подергала за ручку. Тишина. Тихий надрывный вдох. Дафна знала ее. Пэнси не плачет, никогда. И если сейчас там она давится слезами, то ни за что не откроет дверь. Она предпочитала справляться с эмоциями в одиночку. Радость, веселье, задорное настроение и страсть — это те эмоции, что Паркинсон делила с Дафной. Но в периоды апатии, тоски или осознания чего бы то ни было, она предпочитала закрываться. Уходить, чтобы вернуться в хорошем расположении духа.       Дафна присела у двери и оперлась головой о косяк. — Я знаю, что ты не откроешь, — тихо начала она. — Знаю, что тебе чуждо это, проявление эмоций с другими. Но это ведь я, Пэнси. Тишина, только частое дыхание. — Я не уйду, ты знаешь меня, я буду сидеть тут, пока ты не выйдешь или не откроешь мне. Я должна убедиться, что ты в порядке… Насколько это возможно в данной ситуации. Шмыганье носом и сбивчивые ругательства. — Я не знаю, что произошло, ты не подпускаешь меня к своим делам, но… Я хочу, чтобы ты понимала, я не отвернусь от тебя. Чтобы не случилось, я… Дверь резко распахнулась, и Дафна едва не ввалилась внутрь комнаты. Она подняла глаза, Пэнси, словно дикая, широко распахнув глаза смотрела на Дафну. На ее лице все еще были разводы грязи, видимо, Паркинсон лишь умылась. Дафна поднялась на ноги. — Не отвернешься, Дафна? — истерически начала Пэнси. — Да ты ни черта не знаешь, Гринграсс! Пэнси истерично рассмеялась и вышла из ванной, направляясь к бару. — Тогда просто расскажи мне, — Дафна пошла следом за Пэнси. — Просто рассказать? — Пэнси проигнорировала налитый огневиски в стакане и вытащила полную бутылку водки. — Пэнси, не надо так… Не со мной, — взмолилась Дафна, подходя ближе. Она уже видела, Пэнси закрывается. И пусть она не знала ее причин, но она знала, что именно станет делать дальше девушка. Она выбирает злость, всегда. Она хочет, чтобы Дафна сама отвернулась от нее. Хочет ее отгородить от себя, потому что ошибочно считает себя недостойной Дафны.       — Как так? — Паркинсон сделала большой глоток из бутылки. — Ну прости, что… — Заткнись! — рявкнула Дафна, преодолевая между ними расстояние. — Можешь играть в эти гребаные игры с кем угодно, но не со мной! Я уже сказала тебе, Пэнси, я не уйду. Я буду тут, рядом с тобой. Ты правда думаешь, что я идиотка?! Да, может, я вся такая веселая и воздушная, но ты правда думаешь, что я не знаю, чем ты занимаешься? Мы спим, мать твою, в одной постели. Я слышу, как ты воешь по ночам в своих снах, вижу, как по утрам вместо кофе ты хватаешь свои клинки и держишь их всегда при себе. Вижу, как ты волком смотришь на всех чужих и даже мне полностью не доверяешь. Дафна перевела дыхание и смерила Пэнси долгим взглядом. Паркинсон откинула пол бутылки водки на пол и вплотную подошла к девушке. — Ты и понятия не имеешь, — прошипела она прямо в лицо Дафне. — Думаешь, я сраный супергерой? Очищаю улицы от злых Пожирателей и прочих ублюдков? Думаешь, когда я возвращаюсь к тебе заполночь, иду в душ смывать с себя ручьи крови, это я бабульку от грабителей спасала? Дафна сжала челюсть и стойко выдержала холодный взгляд Пэнси. — Тогда просто скажи мне, — тихо попросила Дафна. Пэнси рассмеялась и покачала головой. — Поверь, ты не хочешь этого знать. — Это не тебе решать, просто расскажи, я не ребенок, думаю, справлюсь, — твердо потребовала Дафна. Она не уступит. Пэнси сломает свою стену, которую обвесила колючей проволокой и поставила вокруг церберов. — Да? — с издевкой усмехнулась Пэнси и снова подошла к Дафне. — Хочешь знать? Считаешь себя достаточной сильной, да? Справишься с тем, с чем блядь, даже я не справляюсь? — Я разделю это с тобой, и вместе мы справимся, — Дафна вздернула подбородок и решительно посмотрела в глаза Паркинсон. — Знаешь что, плевать, — развела руками Пэнси и, не произнося более ни слова, выдернула из заднего кармана Дафны ее палочку и вложила в руку девушке. Дафна послушно направила свою руку с палочкой на голову Пэнси и тихонько кивнула девушке. Однако Пэнси молча прикрыла глаза и застыла. — Легилименс, — прошептала Дафна, и ее сознание полностью погрузилось в сознание Паркинсон.       Картинки быстро сменялись одна на другую. Вот Пэнси выслеживает своих родителей. Отец насмехается над слабостью дочери, мать гневно упрекает Пэнси в предательстве их рода. — Работаешь на тех, кто хочет нашей смерти, глупая идиотка! — орет отец, падая на колени перед Пэнси. — Я работаю на себя, и это я хочу вашей смерти, — рычит Пэнси и связывает мать и отца. Она левитирует их в маленькую, душную комнату. Ободранные обои, хлипкая дверь. Однако это совсем не играет никакой роли. Родители падают на пол, Пэнси достает клинки и крепче сжимает палочку. Дальше только крики и много крови. Кровь. Лечащее заклинание. Выкручивание пальцев рук. Лечащее заклинание. И так по кругу. Пока Пэнси не получает нужную информацию, а родители отправляются позже в Министерство.       Дальше сотни тел. Кто-то погибает от ее руки быстро, стоит информации сорваться с их уст. Кто-то умирает в муках, так ничего и не сказав. Куски плоти, кровь, раскрытые раны, что видно даже внутренности. Два паренька, вечно приходящие после того, как Пэнси закончит. Запах гари, рвоты и истеричный смех Паркинсон. Хищное удовольствие на ее лице, стоит первому крику сорваться с губ пленных.       Одним из последних Дафна видит мужчину с шрамом на лице. Слышит смех Пэнси, видит нечеловеческий страх в глазах мужчины. — Тебе понравилось? — шипит Пэнси. — Юное тело. Мужчина начинает плакать, из его ноздрей течет кровь, смешиваясь на подбородке со слюной. — Я спрашиваю, — орет Паркинсон, наставляя на его оголенную, напоминающую кровавое месиво, грудь, раскаленный клинок, — тебе понравилось?! — Прошу, — надрывно орет мужчина, — хватит! — Она просила? — тут же в ответ орет Пэнси и делает надрез на надрезе. — Она просила остановиться?! Отвечай, иначе я выпотрошу тебя и заставлю прочувствовать каждую нотку боли. — Да! Она просила, — глаза мужчины закатываются, и он начинает хрипеть. — Не так быстро, мы еще не закончили, — улыбается Пэнси и залечивает его грудь, а после медленно вводит острие клинка под ноготь на руке мужчины. Снова крики, стоны и запах крови.       Незнакомое поместье. Пэнси аппарирует сюда с девушкой, Дафна понимает, что это сестра Гермионы. Она рывком хватает девушку за плечо и залечивает рану на ее горле. Девушка хрипит пару минут, а затем ее взгляд проясняется. — Ты спасла меня? Зачем? — удивляется Делия, падая на мраморный пол. Пэнси кидает клинок к ногам Делии и вытаскивает свою палочку. Она швыряет палочку в Делию. — Палочкой ты не воспользуешься, я тоже. У тебя будет клинок, у меня ничего. Вокруг особняка – лес. На мили и мили вокруг. Глухой, пустой лес. — Я не понимаю, — лепечет Делия. — Я не спасла тебя, — вкрадчиво шипит Пэнси, присаживаясь у ног Делии. — На самом деле лучше бы тебе умереть там, в парке. — Тогда зачем я тут? — Устроим охоту, — ухмыляясь, шепчет Пэнси, и ее шепот отдается от стен полупустого поместья. — Ты – жертва, я – охотник. Делия пытается подняться на ноги. — Я пропущу пару стаканчиков огневиски наверху, дам тебе фору. Паркинсон поднялась на ноги и пошла к лестнице. — Что… какого черты ты просто не убьешь меня? — не понимает Делия. — Ты этого не заслужила, — пожимает плечами Пэнси. — Быстрая смерть. У тебя нет ни единого шанса спастись, Делия. Я хочу, чтобы ты это понимала, чтобы ты чувствовала себя как мышка в клетке с змеей. Я хочу, чтобы ты сралась при малейшем звуке, шорохе. И даже этого будет недостаточно для меня. Даже это не сравнится с тем, что пережила Лу из-за тебя.       И вот Пэнси вся грязная, в крови, стоит посреди глухого леса и истерично усмехаясь копает могилу в сырой земле. Она, конечно, могла просто сжечь тело или попросту бросить его. Но это означает не довести до конца. А парни, которых она всегда просит, заняты. Она оглядывается назад и видит кровавые прозрачные пакеты. Много пакетов. Где-то проглядывает рука, вот Дафна видит приоткрытые в немом крике губы. Дафну тошнит, она хочет выбраться из сознания Пэнси, но та упрямо не дает. Она хочет, чтобы Дафна прочувствовала все то же самое, увидела, с кем она так просто засыпает рядом. Кого она пытается спасти.       Пэнси втыкает лопату в зарытую могилу и возвращается в поместье. Поднимается на второй этаж, открывает дверцу шкафа и отодвигает секретный проход. Там стена, голая, ободранная стена. А на ней черные строчки, одна за одной. В глазах Дафны начинает рябить. Пэнси достает палочку и пишет новое имя. Корделия. Дату. И Дафна понимает, вся стена исписана именами жертв Пэнси. — Моя личная стена памяти, — усмехается голос в сознании Пэнси. Дафна выныривает из головы Паркинсон и встречается глазами с Пэнси. Она безумно улыбается, но глаза ее наполнены слезами.       — Что скажешь? — тянет Пэнси. Дафна видит в ее глазах страх. Она скрывает его за безумной улыбкой, но она боится. Боится, что Дафна сейчас развернется и с криками убежит от нее. Но Дафна не того кроя. Она делает шаг к Пэнси, и Паркинсон хмурится, не понимая, что еще задумала Дафна. И Дафна, пользуясь секундным замешательством Паркинсон, впивается в ее губы поцелуем. Сжимает ее руки и мягко берет ее за подбородок. Отрывается и натыкается на ошеломленный взгляд Пэнси. — Я же сказала, — твердо начинает Дафна. — Я не уйду, Пэнси. Мне плевать, скольких ты убила. Я вижу, тебе это нравится, но ты стараешься это отрицать и избавиться от этого. И я помогу тебе. Ты не одна. Пэнси молчит. Ни одна эмоция не трогает ее лицо, лишь пара слезинок скатывается по щеке. — Я не боюсь тебя, и тебе не стоит, — продолжает Дафна. — Но я… Я монстр, убийца, — нерешительно шепчет Паркинсон. — Тебе это нравится? — Да, — быстро и без колебаний. — Тогда просто направим это на благо, — Дафна сжимает плечо Пэнси. — Как? — Хочешь поработать в Азкабане? — Не знаю, там есть для меня работа? — Уверена, они найдут, — улыбается Дафна. Пэнси резко выдыхает и оседает на пол. Плечи девушки сотрясают рыдания. Дафна присаживается рядом и обнимает Пэнси за плечи. — Я думала, ты испугаешься… Думала, ты уйдешь, — давится слезами Пэнси. — Я никогда не уйду, Пэнси, я всегда буду рядом, — обещает Дафна и целует Пэнси в макушку. — Да ты поехавшая, тащишься от девчонки, которая почти кончает от вида крови, — смеется Пэнси. Дафна улыбается в волосы Пэнси. — Точно, — соглашается Дафна. Пэнси изворачивается и заглядывает в глаза девушки. — Ты сумасшедшая, Гринграсс, — Пэнси слегка улыбается и рассматривает лицо Дафны. — Как и все мы, Пэнси, как и все, — Дафна целует Паркинсон в лоб. — А теперь идем в душ и потом напьемся. Пэнси уже не может скрыть улыбку, встает и рука об руку идет с Дафной в душевую. Думая о том, что мир все-таки чертовски странный. Как такая светлая и чистая Дафна могла остаться рядом с такой как Пэнси?

***

      — А когда она придет к нам? — Лу откусила булочку с маком и выжидающе уставилась на отца. — Лукреция, с набитым ртом говорить неприлично, — мягко поправил ее Люциус. Лукреция закатила глаза и проглотила кусок выпечки. — Когда Гермиона придет к нам? — повторила она свой вопрос. — Ты, кажется, совсем не расстроена тем фактом, что твоя мать пропала, и не известно, жива ли она, — заметила Нарцисса. Лу поерзала на стуле и поняла, действительно, она даже не придала этому никакого значения. Должно ли было быть так? Наверное да, судя по тому, что мать пыталась продать ее и все время думала лишь о выгодной позиции для себя. Уже не говоря о том, что пришлось Лукреции пережить из-за нее. Гораздо важнее для нее был тот факт, что Драко и Гарри пострадали в схватке с Делией и ее другом. А про Гермиону вообще ничего не известно. Отец уклончиво отвечает на вопросы о тёте. К тому же, Пэнси пропала. Все один к одному. А они интересуются, не пугает ли ее мысль о том, что ее мать пропала. Да к черту Корделию, сейчас она хочет знать лишь о том, когда сможет увидеться с тётей.       — Я хочу знать, что с Гермионой, вы сказали, что Гарри в порядке, а Драко тоже скоро будет дома. Но на счет Гермионы, вы опускаете глаза и слишком дергаетесь. Что с ней? Люциус тяжело сглотнул. Видит Мерлин, он не ожидал, что девочка так быстро освоится и проявит свой характер. Хотя Астория и говорила, что это напротив, плюс. Это говорит о том, что Лу доверяет своей новой семье. А Люциус совсем не хотел потерять это доверие. С Драко он до сих пор расхлебывает плоды своих неверных решений и старается все исправить. Посему он решил последовать совету Астории и начать воссоединение с дочерью с честности.       — Она в порядке. У нее была рана на руке, но та быстро зажила, и сейчас мисс Грейнджер с Гарри и Рональдом в их доме, — опередила его жена. Лу переварила информацию и тут же посыпала новыми вопросами. — Почему она не пришла сюда? — Не взирая на то, что физически мисс Грейнджер в полном порядке, есть другие проблемы, — начал Люциус. — Мне не пять лет, пожалуйста, можно поконкретнее, — фыркнула Лу. Люциус поджал губы и посмотрел на Нарциссу. Жена ухмыльнулась и наградила его взглядом «так тебе и надо», уткнулась в чашку кофе. — Видишь ли, — мягко начал он, — во время битвы Гермиона использовала палочку Чарльза. Он пользовался доселе неизвестной нам магией. Магия сильная и требующая платы. Лу нахмурилась, уже понимая, к чему ведет отец. — Что магия отобрала у Гермионы? — прямо спросила она. И Люциус на пару секунд позволил себе возгордиться. У него определенно умная дочь. Девочка далеко пойдет, а еще и под крылом своей семьи… Ее ждет великое будущее. — Ее хорошую сторону, дорогая, — ответила Нарцисса и опустила руку на руку Лу. Девочка опустила глаза в стол. — Значит, она больше не чувствует… — Да, — тут же ответил Люциус. — Но мы сделаем все, что в наших силах и постараемся вернуть ее. Лу подняла на него глаза. — Но гарантий нет. — Нет, — честно ответил отец. — Значит, есть вероятность, что она больше не полюбит меня? Люциус, не найдя слов, кивнул. Он ожидал, что Лу выскочит из-за стола, психанет или убежит в свою комнату в слезах. Но девочка лишь снова откусила булочку и задумчиво отпила чай. Он поймал растерянный взгляд Нарциссы, а затем твердый взгляд дочери. — Значит, мы сделаем все, чтобы она вернулась. Не взирая на вероятности, — Лу слегка вздернула подбородок, и Люциус еще больше загордился дочерью. Истинная Малфой.       После завтрака Люциус попросил жену приглядеть за Лукрецией, а сам отправился в Мунго. Там он проведал сына, поговорил с лекарем и убедившись, что сын медленно, но верно идет на поправку, отправился в Нору. Он знал, что Драко после того как очнется, кинется искать мисс Грейнджер. К тому же, Лукреция также потребует от него подробностей. Посему решил сам лично, своими глазами убедиться, что мисс Грейнджер действительно не в своем уме.       Нора встретила его гнетущей тишиной. Но тут же в дверях гостиной появилась хозяйка дома, миссис Уизли. Она сначала оторопела, затем, видимо, взяв себя в руки, пригласила Люциуса к столу. На маленькой кухоньке, за маленьким столом молчаливо восседали Гарри Поттер со своей женой, у которой на руках была темноволосая малышка. Рональд Уизли, увлеченный куриным стейком, и собственно сама мисс Грейнджер, что, отодвинув тарелку, потягивала вино. — Кофе, мистер Малфой? — вежливо поинтересовалась Молли Уизли. — Прошу, Молли, просто Люциус. И да, не откажусь от кофе, — он так же вежливо улыбнулся хозяйке и опустился за стол, оказавшись прямиком напротив мисс Грейнджер. Девушка тут же осмотрела его прищуренным взглядом и уткнулась в свой стакан.       Спустя половину чашки кофе Люциус понял, никто не решится заговорить и поднять эту тему. Поэтому взял эту роль на себя. — Итак, у кого-то есть предположения, как нам вернуть мисс Грейнджер назад? — громко поинтересовался он. От его тона Рон выронил вилку, Гарри тут же выпрямил спину, а Джинни принялась увлеченно укачивать малышку. — Мне стоило приглашать тебя на семейные ужины, Люциус, — усмехнулась Молли. — Если от твоего голоса в комнате вмиг становится тихо, мне бы пригодились твои навыки. — Ну, теперь ты знаешь, — усмехнулся Люциус, — я в вашем распоряжении. — Я все еще здесь, Люциус, и меня никуда не нужно возвращать, — нарушила молчание Гермиона. Люциус усмехнулся. Подобной дерзости он как раз-таки ожидал. Даже интересно. Девчонка со стыда сгорит, если вернет свою человечность.       — Мисс Грейнджер, вас сложно не заметить в подобном одеянии, — он осмотрел ее ярко красный костюм. — Однако, вынужден заметить, вас глупо подключать к разговору, так как я скажу, что вы не заинтересованы в подобном, и не ошибусь. Гермиона выдержала его прямой взгляд и вздернула подбородок. Ее прищур превратился в насмешливый, а губы изогнула легкая ухмылка. — Вы правы, сэр, не заинтересована. Да и вам какое дело до этого? Коллекционируете грязнокровок? Или сынишка устроит истерику, если не достанете то, что ему нужно? — она говорила твердо, даже слегка грубовато, и неотрывно смотрела в глаза Люциусу. За столом повисла тишина. Рон уткнулся в тарелку, Гарри недоумевающе пялился на Гермиону, а Джинни поднялась из-за стола и передала малышку Молли, попросив ее унести девочку наверх.       Люциус слегка улыбнулся, он не мог винить девчонку в подобном тоне и словах. Как бы там ни было, это не ее вина. И говорит в ней не она, а ее темная сторона. То, что от нее осталось. — Мисс Грейнджер, мои взгляды касательно крови давно изменились. О чем свидетельствует моя любовь к моей дочери, полукровке. Лукреция, ваша племянница, помните такую? В ее холодных глазах что-то мелькнуло, губы слегка вздрогнули. Она часто заморгала, но быстро взяла себя в руки и, склонив голову на бок, улыбнулась. — Пришли сюда, чтобы манипулировать мной с помощью племянницы? — Гермиона притворно тяжело вздохнула. — Не хочу вас огорчать, но мне плевать на нее. Гермиона поднялась из-за стола, Джинни и Гарри машинально сделали тоже самое. — Успокойтесь, Чип и Дейл, я хочу сходить в уборную. Или это теперь тоже под присмотром? — Гермиона обогнула стол. Стоило ей поравняться с Малфоем старшим, она ему почти приветливо улыбнулась и направилась к лестнице. — Мисс Грейнджер, вы не глупая ведьма и, конечно, понимаете, что мы не оставим все вот так. Ваши друзья не оставят, я не оставлю. У меня дома, меня ждет моя дочь, ваша племянница. Ждет, пока я вернусь и сообщу, как ее тётя, и когда она сможет ее увидеть. А в палате св. Мунго лежит мой сын, который очнется и первым делом поскачет искать вас. Поэтому, как вы поняли, я попросту не смогу сидеть сложа руки. У меня нет выбора. — Выбор есть, — Гермиона резко развернулась и вперила взгляд в Люциуса. — Пусть научатся принимать меня такой. Либо вы всегда можете подтереть память своему сыну, найти ему чистокровную, безмозглую дурочку и поженить их. А что касается Лукреции, девчонка скоро окунется в мир магии, она быстро забудет обо мне. Люциус на миг застыл от ее слов. Затем собрав волю в кулак, он поднялся из-за стола и подошел к Гермионе. — Мне жаль, мисс Грейнджер, — картинно грустно начал он, — Но мой сын похоже любит женщин с мозгами, как и я. А моя жена уже настроилась на внуков полукровок. Люциус удовлетворенно оценил удивление на лице Гермионы и, запахнув полы своей бархатной мантии, направился к камину. — Значит, вам придется перестроить ваши планы, — долетел до него голос мисс Грейнджер. Он обернулся у камина. — Ну… Или вам придется вернуть вашу человечность. Ставлю на второе, — Люциус ухмыльнулся, наблюдая раздражение на ее лице, и бросил под ноги летучий порох.

***

      Шесть долгих дней Драко был в отключке. Так много времени потерял. Однако очнувшись, он тут же влился в общий гомон и суету. Все ради нее.       Первая их встреча состоялась сразу же после того, как он очнулся и сбежал из Мунго. Он по каминной сети переместился в дом Уизли и тут же обнаружил ее, спокойно листающую книгу, с бокалом виски в руках. — Спиваешься, Грейнджер? — сипло поинтересовался он. Шрамы от порезов все еще болели. Грейнджер замерла на пару секунд, и Драко даже засомневался, что с ней что-то не так. Вот ведь она тут, сидит перед ним и удивленно смотрит ему в глаза. Но пару секунд спустя он понял, что ошибся. Это не она. Не его Грейнджер.       Гермиона поджала губы и окатила его незаинтересованным взглядом. — Пришел почитать мне о важности человечности? Встань в очередь, Малфой, — Гермиона уткнулась в книгу и сделала крупный глоток виски. Драко проковылял к диванчику и опустился напротив нее, в кресло. Она даже и бровью не повела. — Я верну тебя, — тихо пообещал он. — Я знаю, где-то внутри тебя есть моя Гермиона, и, возможно, она меня слышит. Я верну тебя, домой. Гермиона подняла на него злой взгляд, и ее лицо исказила холодная улыбка. — Заплачь, Малфой, — злобно кинула она. — Уверена, это поможет пробудить во мне жалось, может, даже прошибешь меня на слезу. Драко сокрушенно выдохнул. — Злись сколько влезет, Гермиона, я знаю, что прав. И я верну тебя, чего бы мне это не стоило, — он твердо устремил свой взгляд в ее глаза. Гермиона швырнула стакан на пол и рванула к Малфою. Секунду спустя она уже оседлала его и запрокинула его голову на спинку кресла. Она приблизилась лицом к его лицу и бегло осмотрела его. — Ты не причинишь мне вреда, все вы, — прошипела она. — А я могу, Малфой. Я могу перерезать им глотки, пока они беззаботно спят. Я могу задушить малышку Лили подушкой. Могу пробраться в твой дом и перерезать глотку твоим родным. Могу убить тебя, пользуясь твоими чувствами ко мне. Пользуясь чувствами всех вас. Вот мое преимущество, — она схватила его за волосы и откинула его голову еще сильнее. — Никаких эмоций, чувств и прочего. Вы либо принимаете меня такой, — Гермиона разрывает рубашку Драко на груди и хватается за повязку на его животе. Запустив пальцы под повязку, Гермиона ногтями проходится по заживающим швам его ран. В глазах Драко тут же мутнеет и искрит, но он слышит ее вкрадчивый шепот у уха. — Либо оставьте меня в покое, потому что меня все устраивает, и я не хочу менять ничего. — Гермиона, — хрипит Малфой. — Я все сказала, Драко, — рычит она и соскакивает с него. — Либо закончим эту хрень, либо я стану опасной. По-настоящему опасной. В ее глазах блестит нездоровый блеск, а в следующий момент она, как ни в чем ни бывало, наливает себе стакан виски и садится назад на диван, возвращая свое внимание книге. А Малфой, прижав бинты к начавшим кровить ранам, встает и отправляется подлататься домой, с твердым решением больше так самонадеянно не приходить. Он вернет ее, пусть болтает, что хочет. Но нужно обезопасить остальных и придумать план. И уже переступив порог дома, Драко понимает, Гермиона открыто угрожала Поттерам, Уизли и его семье. Однако ни слова не проронила о Лукреции. Быть может его сестра и будет тем, кто сможет вернуть Гермиону назад. А быть может Драко потерял ее навсегда.