Министерство Магии

***

      — Ты сделал что?! — Астория подалась вперед на кресле в своем кабинете. — Попытался залить ей его силой, — будничным голосом протянул Малфой. — А она? — Пыталась выкрасть палочку у Поттера и заавадить меня, — закатил глаза Драко. — Давай-ка проясним, ты, — она ткнула пальчиком в Драко, — в попытке вернуть своей девушке ее человечность, где-то откопал сомнительное зелье, которое даже не протестировано толком, и попытался ей его подлить. Когда она тебя раскусила, начала конечно же брыкаться, и ты завалил ее и попытался залить зелье ей в рот? А после она попыталась вытащить палочку из кармана Гарри, и от зеленого луча тебя спасло лишь то, что палочка ее не послушалась? — Да, — Драко коротко кивнул и прищурился. — Должен признать, из твоих уст это звучит как-то дико. Умеешь же ты преподнести ситуацию вопиющей. Астория скептически на него покосилась. — Ситуация так и обстоит. Знаешь, я вовсе не удивлена, что Грейнджер заехала тебе по морде. И конечно же, я хотела бы сказать, что удивлена тому, что Гермиона взорвала твою машину у дома Уизли, воспользовавшись твоим полным баком бензина и спичками. Но… Это Грейнджер без человечности. Да еще к тому же и злая Грейнджер без человечности. Драко поджал губы и вздохнул. — Это точно, — буркнул он и уставился в окно. — И тебе не стоит забывать о ее угрозах, Драко, — продолжала Астория. — Как бы она не воплотила их в жизнь. Если уж она уже пыталась тебя убить, а после еще и взорвала твою… — Поттер отвез жену и дочку на Гриммо 12, туда Грейнджер не попадет. Уизли переехал к Флоре, а Артур и Молли поставили охранные чары на Нору. — Так где она сейчас? — не поняла Астория. — Она у себя дома, в компании Пэнси и Дафны, — усмехнулся Драко. — С абсолютно не работающим, для Грейнджер, камином. — Ты уверен, что они справятся с… Драко вопросительно изогнул бровь, и Астория тут же кивнула. — Ну да, Пэнси точно справится. — Лучше всех, — усмехнулся Драко.

***

      — Подъем, красотка без человечности, — Пэнси резко сдергивает одеяло с Гермионы и направляется на кухню. — Кажется, ты без нее всю жизнь живешь, и ничего, — бурчит Грейнджер, сползая с кровати. — Тебя никто не стережет и не пытается изменить. — Как она сегодня? — спрашивает Дафна, стоящая у плиты. Пэнси, ухмыляясь, подходит к девушке. — Не знала, что ты умеешь готовить, — бормочет Паркинсон, утыкаясь носом в шею Гринграсс. — Ну, я любила крутиться на кухне с эльфами, — пожимает плечами Дафна. — Так как она? Пэнси выдыхает и отходит к кофеварке. — Все такая же… бесчеловечная, если ты об этом. Дафна поворачивается лицом к Пэнси. — Джинни заходила рано утром, — сообщает она. — Да? Зачем? — Пэнси ставит на стол кружку кофе. — Сказала спрятать все острое, Драко зайдет к ужину. — Джинни его секретарь? Мы теперь ждем его высочество только с предварительным извещением? — съязвила Пэнси, ставя на стол вторую кружку кофе. Дафна разложила по тарелкам тосты и поставила на стол. — Ты злишься на него? — тихо спросила Дафна. Пэнси поставила на стол последнюю чашку кофе и села на стул. — Нет, — она вздохнула, — просто я считаю, это он должен быть рядом с ней. Я, конечно, не против лишний раз надрать ей задницу, когда она бывает особенно сукой, но… Просто он гоняется за какими-то зельями, а она торчит тут и окончательно слетает с катушек. — Ну спасибо, Паркинсон, — Гермиона выходит на кухню, на ходу натягивая майку. — Ты такая проницательная. — Ничего не попишешь, ты и правда становишься только злее, — пожимает плечами Дафна и садится за стол. — А еще стала много пить. — Ну, даже не знаю почему, — Гермиона картинно призадумывается. — Может потому что меня держат тут без моей новой палочки? А нет, постойте, наверное это потому что ваша подружка, блондиночка, заявляется сюда раз в пару дней и нудит тут по часу, а то и больше, в надежде вернуть меня старую. И я уже молчу о том, что не выходила из дома неделю и застряла тут с парочкой лесбиянок. Гермиона плюхнулась на стул и взяла кофе и тост. — Алкоголь меня успокаивает, — пожала плечами Гермиона. Дафна переглянулась с уже закипающей Пэнси и опустила руку на руку своей девушки. Гермиона тут же закатила глаза и впилась зубами в тост, нарочито игнорируя злющий взгляд Паркинсон.       В тот день Малфой так и не зашел, как и на следующий. Как и всю неделю после. Зато в камине то и дело появлялись другие волшебники, что только больше раздражало Пэнси. Сначала чуть ли не весь состав рыжего семейства, Уизли. Которые то и дело бегали вокруг да около Грейнджер. На что она лишь хмурилась и закатывала глаза, а спустя час вообще встала с диванчика и стремительно покинула гостиную, заперевшись в своей комнате и крикнув оттуда, чтобы все выметались нахрен из ее дома.       Следом были Поттеры с вечно орущим чадом, будто это хоть как-то могло помочь Грейнджер. Напротив, девушка вытерпела друзей еще меньше, ее хватило на полчаса. После чего она снова убежала искать спасение в своей комнате.       К концу недели Паркинсон думала, что ее уже ничем не удивить. Но из камина вдруг появилась чета Малфоев, естественно за исключением своего старшего наследника, который только и делал, что бегал по миру и искал какие-то призрачные надежды на спасение человечности его подружки.       Когда Люциус важно сел на диванчик, а Нарцисса уселась в кресло напротив, Грейнджер все же соизволила выйти к гостям. К удивлению Паркинсон, этот визит она выдержала до конца. Возможно потому что среди этих людей никто не носился вокруг Гермионы и не пытался быть мягче. Напротив, Люциус, перешедший в твердую решительность, сообщил Грейнджер, что Драко отсутствует, потому что ищет выход. На что Гермиона лишь фыркнула, но с места не сдвинулась. А может, поводом тому была Лукреция, что тихо сидела подле тёти и держала ее за руку. И если первые две попытки ухватиться за руку тётушки были пресечены со стороны Грейнджер, то на третий раз она лишь закатила глаза, но руки не выдернула. Тут же Лу возбужденно поведала всем, что со следующей недели она начинает заниматься с личными учителями по магии. Девочка поведала тёте, что бросать маггловскую школу она не намерена, а будет обучаться волшебству на дому, в Мэноре. Грейнджер неуверенно улыбнулась, и Пэнси показалось, что в ее глазах на миг, всего на краткий-краткий миг, отразилась гордость. Затем Лу поделилась, что планирует продолжать жить с Гермионой, а на каникулы переезжать в Мэнор, от чего Грейнджер сначала слегка встрепенулась, затем побледнела и снова стала непроницаемой. Паркинсон наблюдала, как Грейнджер изредка кидает косые взгляды на лицо Лу и хмурится. И Пэнси была достаточно умна, чтобы понять, Грейнджер начинает что-то чувствовать, и ей это определенно не нравится.       К середине второй недели Грейнджер вдруг заявила, что хочет выйти на работу. Рональд (тупица) Уизли заявил, что она вряд ли справится, так как скорее бросит человека в беде, потому что ей попросту все равно. За что тут же получил раздраженные взгляды от остальных друзей. Грейнджер же невозмутимо усмехнулась, но принялась доказывать, что ее нахождение в четырёх стенах и под круглосуточным наблюдением двух, постоянно лижущихся девиц, вряд ли поспособствует делу лучше. Никто и не придал значения тому, что Грейнджер как бы намекнула, что ее нахождение взаперти не поможет ей вернуться. Кто-то среди друзей решил, что это хороший знак, что она созрела. А кто-то, точнее только Пэнси, что это блеф. А в этом деле Паркинсон была лучшей, посему и раскусила неумелую игру Грейнджер сразу. Да, Гермиона лишилась человечности, да, она обладала острым умом. Но вот врать и блефовать она начала лишь в своем новом образе, она еще не набила руку, так сказать. А Паркинсон была изворотливой всю жизнь, поэтому раскусить ее игру, одного актера, не представилось сложным. Однако остальные лишь поддержали Грейнджер, за исключением почему-то Уизли. И Пэнси решила, что с этого дня будет следить за Грейнджер еще внимательнее.       К концу второй недели Дафна уехала домой к Астории, а Пэнси осталась одна у Грейнджер. Этим утром Гермиона должна была отправиться на работу, и Пэнси, как ее личная нянька, должна была отправиться с ней. Чему была ужасно не рада, хоть и понимала, что оставить это дело просто так она не сможет. Несмотря на то, что они с Гермионой неплохо ладили, то было до того как она превратилась в стерву, у которой диапазон эмоций был как у дементора.       Первую неделю Паркинсон неизменно таскалась всюду за Грейнджер, проклиная всех и вся. На вторую неделю, когда прошел уже почти месяц с последнего визита Драко, Паркинсон слегка расслабилась. Грейнджер спокойно таскалась с бумажками, работала с Лавгуд и Невиллом в их кабинетах. Консультировала стажеров и иногда выезжала на трупы. Она притаилась, и Пэнси это видела. Грейнджер всем своим видом показывала, насколько она покладиста. Джинни тихо радовалась, Рональд даже взял свои слова о том, что не верит, назад. Поттер вообще не проронил ни слова на тему ее возвращения, будто бы стоило ему ее похвалить, как все рухнет словно карточный домик. Забини старался просто обходить ее стороной.       Веселье началось в начале осени. Лукреция вернулась в школу и снова переехала к Грейнджер, но Люциус приставил к дочери постоянного эльфа. Чета Поттеров и Уизли спокойненько работали и продолжали изводить работников Св.Мунго расспросами, не нашли ли они решение их вопроса. Малфой наконец объявился, исхудавший, с впалыми глазницами и этой густой обреченностью в глазах. Явился домой к Грейнджер и отпустил наконец Пэнси с ее привычного поста няньки. И, возможно, что-то произошло в этот вечер между этими двумя, но со следующего дня все полетело к дементору в задницу. Начиная с утреннего визита Поттера в кабинет Грейнджер, где Пэнси теперь заняла стол Малфоя, а сам Драко, угрюмее обычного, развалился на диванчике у стены. — В маггловском районе, образовалась преступная группировка. Возрастной контингент, разношерстный. В том числе и малолетние бродяги, которые являются волшебниками, но пока об этом не знают. Однако, — Поттер прошелся по кабинету, — сами понимаете, магические всплески и все дела. Ваша задача – найти притон и забрать волшебников. Доставите их в Хогвартс. — Хорошо, — бодро подскочила Грейнджер, — давненько я не была в школе. — Э… Я имел ввиду Малфоя и Паркинсон, — промямлил Гарри. — А с каких это пор Гарри, Малфой и Паркинсон стали аврорами? — Гермиона сузила глаза, однако в остальном ее лицо не тронула ни одна эмоция. — Гермиона, у тебя все еще нет палочки, и пусть там одни магглы, это может быть небезопасно для тебя, — торопливо пояснил Поттер, передавая папку Паркинсон. — Поттер, ты не можешь уволить меня без причины, я тебя засужу, — равнодушно начала Грейнджер, выходя из-за стола. — Но пока я являюсь действующим аврором Министерства, ты не можешь просто оставлять меня на скамейке запасных из раза в раз. Я и так отсиживалась слишком долго, Гарри. Больше не намерена. Я подберу себе палочку среди вещдоков у Луны. С этими словами Грейнджер пролетела мимо Пэнси, выдернув из рук той синюю папку, и скрылась на выходе из кабинета. — Малфой, иди с ней, — Гарри опустил глаза в пол, напряженно прикидывая последствия его послабления и вовремя спохватившись, отправил Патронус Лавгуд. Драко лишь кивнул и поспешил за Грейнджер. А Пэнси вздохнула и уже тогда почувствовала легкий укол настороженности. К чему такое рвение, Гермиона?

***

      Говорят, есть несколько стадий принятия. Первая стадия, конечно же, отрицание. После того как Драко пришел в себя в белоснежной, скудно обставленной палате Мунго, он ринулся на поиски Грейнджер. Увидев ее такой, в полном отрицании каких либо эмоций, Драко не опустил руки. Ее выходка с выкручиванием кожи на еле заживающих ранах не заставила его поверить в происходящее. Он убрался прочь, но лишь для того чтобы вернуться. Мало по малу в его голове зрели мысли, планы, догадки и последующие шаги Малфоя. Это было полное непринятие ситуации, как таковой.       Далее шел гнев. Злость на Паркинсон, что бесследно пропала с Делией, а потом заявилась уже без нее. Убила единственного человека, кто мог пролить хоть какой-то свет на ситуацию. Гнев на себя, что был недостаточно ловок и недостаточно наготове, чтобы избежать этой ситуации в целом. Гнев на работников Св.Мунго, которые не прилагали абсолютно никаких усилий, не взирая ни на статус Героини войны, ни на гневного Поттера, ни на деньги Малфоя. Гнев на всех и вся. Даже гнев на саму Гермиону, которая упорно игнорировала его попытки все исправить. Ее колкие фразы, холодность. То, что она даже не позволяла ему пытаться.       Торг. Драко объездил всю Британию, аппарировал в Америку. Побывал везде, куда только вела хоть малейшая ниточка надежды. Но кроме старика, что он нашел на юге Аргентины, который поведал Драко, что его ситуация безнадежна, пока Грейнджер сама не изъявит желание вернуться. Чего уж точно от нее ожидать не следовало. Вернулся в Лондон он измотанным, с слегка пошатнувшейся надеждой.       Депрессии как таковой не было. Драко пару дней просидел в Салазаре, опустошил бар, а затем собрался и отправился к Грейнджер. Где его все так же не ждала равнодушная и холодная Гермиона.       А вот последнюю стадию Драко решил пропустить. Принятие. Его не будет. Он ни за что не опустит руки и не смирится с тем, что его Грейнджер утеряна навсегда. Да, перед ним есть Гермиона. Та же улыбка, те же глаза, те же жесты. Но как бы обманчиво все не напоминало о старой Гермионе, это было не так. В Грейнджер без чувств не было абсолютно ничего знакомого и близкого. Поттер и вся их славная команда нянькались с Грейнджер в его отсутствие. Звонили ему и сообщали, что сдвигов нет, как, в общем-то, и ухудшений. Но что больше удивило Драко, так это то, что Люциус старался поднять все свои старые связи, родовые дневники, даже семейные портреты подверглись его расспросам. Люциус наряду с сыном искал выход. И Драко искренне не понимал, что руководит его отцом. Не понимал до недавнего времени, пока не посетил Мэнор и не встретился с Лукрецией. Его сестра сидела в гостиной подле длинноусого мужчины лет пятидесяти. Как Драко позже понял, мужчина был личным учителем по зельям у Лу. — Драко, — девочка соскочила со стула и понеслась на встречу Малфою, от чего он слегка растерялся. Она плюхнулась в его слегка расставленные руки и прижалась щекой к солнечному сплетению Малфоя. — Как ты? — тихо спросила она. И Драко понял, острее, чем он сам, помимо друзей Грейнджер, конечно же, потерю переживала Лу. А он эгоистично бросил сестру, даже ни разу не подумав о ее моральном состоянии. — Нормально, — так же тихо ответил Драко, будто боясь, что учитель Лу станет невольным свидетелем их разговора. Лу отошла на шаг и снизу заглянула в его глаза. — Есть новости? Драко покачал головой. — Пока она сама не решит вернуться, ничего не выйдет, — сокрушенно ответил Драко. И, кажется, впервые за все время он позволил себе ослабить маску решительности на своем лице. Перед Лу можно было не храбриться. Эта маленькая девчонка заслужила его доверие еще задолго до того, как они узнали, что она его сестра. — Она справится, — Лу слегка вздернула подбородок и сжала губы. Вся ее поза говорила о решительности и полном веровании в ее собственные слова. И Драко невольно передался ее настрой. Он подобрался и твердо кивнул сестре.       Однако его решительность пошатнулась спустя неделю, когда он все же пришел к Грейнджер. Паркинсон временно жила с Гермионой, и Драко, отпустив подругу, решил поговорить с Грейнджер с глазу на глаз. Попытаться еще раз. Она ведь что-то чувствовала к нему тогда, неужели в ней не осталось абсолютно ни капли?       Разговор не задался с самого начала. Они просто сидели в гостиной за чаем, Грейнджер делала вид, что сильно увлечена пейзажем за окном. Драко вовсю разглядывал Гермиону. Разглядывал ее кудри, которые она вернула, и которых ранее ему так не хватало. Разглядывал ее закрытую позу, то как мышцы ее лица были напряжены рядом с ним. Он видел это, чувствовал, что дай ей волю, она бы прямо сейчас подорвалась и унеслась от него прочь. Ей было с ним неспокойно. Потому что Грейнджер всегда была умна, вот и сейчас она понимала, Малфой не отпустил надежды. Малфой тут, чтобы рано или поздно вернуть ее назад. И после того случая, когда он насильно пытался накачать ее каким-то зельем, от него можно было ждать всякого.       — Мне стоит ждать от тебя какой-то пакости, Малфой? — словно прочитав его мысли, спросила она, по-прежнему не сводя взгляда с окна. — То, что я хочу вернуть тебе человечность, ты называешь пакостью? — нахмурился Драко. — Так или иначе, против моей воли, — она все же повернулась к нему лицом и красноречиво его оглядела. — Я кое-что узнал, — начал Драко. Грейнджер вскинула брови, давая понять, что она ждет продолжения. — Мы не сможем вернуть тебе человечность, пока ты сама этого не захочешь, — озвучил он мысль, что так давно крутилась в его голове. Гермиона фыркнула и снова уставилась в окно. — И это все? — скривился Драко. — Все, что ты можешь сказать? — А чего ты ждал, Малфой? Фанфары? Может, музыкальную подводку? — Гермиона оскалилась и пригубила чашку чая. — Что… Твою мать! — Драко отшвырнул от себя блюдце с чашкой чая и подорвался на ноги. — Какого хрена ты не хочешь хотя бы попробовать?! Ты же помнишь все, что было до, неужели тебя ничего не держит? Гермиона медленно перевела на него незаинтересованный взгляд. — Успокойся, кажется, тут только тебе нужна помощь с эмоциями, — ухмыльнулась Гермиона и закинула ногу на ногу. Драко больше не мог совладать со своими эмоциями. В отличие от Грейнджер, у него их было в избытке. Он схватился за журнальный столик и отшвырнул его к стене. Грейнджер даже не шелохнулась, продолжая таращиться в окно. — Неужели в тебе нет воспоминаний о нас? О Лу? О твоих друзьях, с которыми я, твою мать, стал ближе, чем ты сейчас?! — Драко шагнул на нее, и Грейнджер, дабы быть на одном уровне, встала с диванчика и посмотрела прямо ему в глаза. Вот только ни одной эмоции Драко так и не разглядел. — В этом твоя проблема, Малфой? — протянула Грейнджер, не сводя с него холодно-карих глаз. — Не хватает рядом теплого тела? — Грейнджер, — прошипел Драко, поджимая губы. — Что? — она невинно похлопала глазами и опустила ему на грудь ладони. — Спрашиваешь, не помню ли я этого? С этими словами Гермиона слегка приподнялась на носках и легко, почти невесомо, коснулась губ Драко своими. Драко застыл. Касание ее губ подействовало на него не хуже Остолбеней. Такие горячие, мягкие. — Или этого, — шепнула она, медленно проводя рукой вниз по его животу. Кожу Драко слегка опалило огнем, то ли от ее касаний, то ли от еще ноющих шрамов. — Я все помню, Драко, все до мелочей, — шептала Грейнджер, опуская свои губы ему на шею и медленно сжимая кожу губами. Драко слегка откинул голову назад, позволяя себе насладиться этим чувством. Позволяя себе почувствовать и вспомнить, какой она была раньше. Всего секунду. Еще немного, и он остановится.       — Я помню все до мелочей, — продолжала шептать Гермиона, расстегивая его рубашку ловкими пальчиками. — Жар твоего тела. Твои грубые, но в то же время такие нежные, руки. Твой чарующий голос, с хрипотцой. Гермиона стянула рубашку с плеч Драко, и это было последней каплей. Драко поддался. Он стиснул ее талию в своих руках и резко притянул к себе. Гермиона резко выдохнула и впечаталась в его губы поцелуем. Ее туника тут же полетела на пол, оставляя Грейнджер в одних шортах и черном бюстгальтере. — Помню все, Драко, — продолжала шептать она. — Вот только… — Гермиона сильно прикусила кожу на шее Драко, что послужило Малфою моментальным ледяным душем. Он резко отпрянул от нее и проморгался. Твою мать! Как он мог поддаться, как мог дать такую слабину? Это ведь Гермиона. Та Гермиона, которую он отрицает и так рьяно желает вернуть прежнюю. А теперь он стоит перед ней без рубашки. В его брюках уже слишком тесно, а в голове слишком не ясно. Гермиона оскалилась и облизнула губы. — Вот только все эти воспоминания, как просмотренный фильм, не более, — продолжила она. — Я ничего не чувствую, вспоминая все это. Остановись, Драко. Оставь свои чувства, потому что мне плевать на них. Признаюсь, я была влюблена в тебя. Но сейчас, — Гермиона приложила пальцы к подбородку, — сейчас меня тошнит от тебя и от всей этой тоскливой комедии. Грейнджер пожала плечами и поплелась в свою комнату, оставляя Драко, задержавшего дыхание, в гостиной. — Держись от меня подальше, Малфой, — на ходу бросила она, — со своими детскими травмами и жаждой к чему-то светлому. Так и закончился его последний визит.       И вот теперь, следующим утром, они вдвоем отправляются на задание. Грейнджер упрямо молчит всю пешую дорогу до притона. Малфой молчит так же, но не забывает кидать на нее тоскливые взгляды, хоть и старается делать это незаметно. Он уже понял, что разговорами делу не поможешь. Как и понял, что слишком размяк с ней.       Уже на подходе к задним воротам склада, Драко замечает, что Грейнджер хмурится и будто слишком сильно погружена в свои мысли. — Драко, — нерешительно начинает она. Гермиона вдруг останавливается и поворачивается лицом к Малфою. А он сам вздрагивает, потому что слышит в ее голосе, ее. Его Грейнджер. — На днях у меня была Лу… — неловко мямлит она, теребя руками край своей джинсовой ветровки. И Драко хватается за эту ниточку. Лукреция. Малфой был уверен, что именно племянница пробудит в Грейнджер хоть что-то, поэтому он с нетерпением ждал, пока она закончит. — Я хочу вернуть ее, — Гермиона резко хватает Драко за руку и заглядывает в его глаза. И на миг, всего на краткое, мимолетное мгновение, Драко замечает в ее глазах тоску. И это дает ему такой пинок под зад. Такой решительный и крепкий. И он понимает. Все было не зря. Он сильнее сжимает ее горячую руку. — Человечность? — все же зачем-то спрашивает он. Гермиона кивает и тут же отворачивается от него. Драко опускает ей руку на плечо и поворачивает обратно к себе лицом. — Закончим задание и поговорим, идет? — он улыбается и нежно проводит пальцем от скулы к подбородку, остановив взгляд на ее розовых губах. — Хорошо, — Гермиона позволяет себе легкую улыбку и шагает к воротам. А Драко выдыхает. Самое тяжелое позади. Она готова. И именно сейчас, в эту секунду, в нем не осталось не единого сомнения. Грейнджер скоро будет дома. Его Грейнджер. Elvis Presley-Devil In Disguise В сыром помещении склада полная тишина, за исключением тихой музыки, раздающейся из старенького, маггловского приемника на окне. Гермиона идет немного позади Драко. Палочки наготове. Они проходят ряд маленьких кабинок. — Я рад, что ты передумала, — тихо шепчет Драко. — Я тоже, — так же тихо отвечает Гермиона, идя почти в шаг с ним. Пройдя еще пару рядов, помимо музыки они слышат голоса. Приближаясь все ближе к магглам, Драко улавливает шаги позади него, и это не Грейнджер. Шаги тяжелые, и их много. Он резко оборачивается, и последнее, что он видит перед непроглядной темнотой, пара здоровых парней, а следом удар и искры в глазах.       Придя в себя в маленькой кладовке, Драко все еще слышит музыку из приемника. Либо он пробыл без сознания слишком мало, либо песня играет по кругу. Что удивляло Малфоя, так это то, что его не связали. Магглы все же понятия не имели, что он волшебник, а потому не могли знать, что он придет в себя так быстро. Потрогав ушибленную голову, Драко тяжело поднялся на ноги и покинул кладовку. Тут же его внимание привлек смех, доносящийся из соседней кладовой. Все слилось в кучу. Смех, музыка, гомон бродячих парней. Он не нашарил палочку, поэтому попытался призвать ее с помощью Акцио. К счастью, сработало.       Уже подходя к двери кладовой, Драко понимает, смех принадлежит Грейнджер. И ни секунды не мешкая, Драко врывается в комнатушку и быстро вырубает троих парней, и совершенно не заметив четвертого, стоявшего по правую руку от двери, проходит к несвязанной Гермионе. И это становится его второй ошибкой.       Грейнджер безостановочно хохочет. По ее щекам текут слезы, на щеке ссадина. Драко быстро осматривает ее, понимая, что серьезных ран нет. Но на сгибе ее правой руки, Драко замечает маленький след от укола. И он понимает, что Грейнджер накачали наркотой. Его поглощает такая ярость, что он сжимает палочку и уже разворачивается к дверям, как ему снова прилетает по голове. Но не достаточно сильно, потому что Драко остается в сознании. Он оборачивается и видит перед собой невысокого паренька. Тот снова замахивается, и Драко его связывает магией. Ему плевать. Плевать, что нельзя демонстрировать магию. Плевать на все. Он возвращается к Грейнджер, однако она уже стоит на ногах. И направляет на него палочку. На ее щеках по-прежнему дорожки от слез. Губы по-прежнему растянуты в улыбке. Из приемника долетает та же песня. И Грейнджер вдруг начинает подпевать. — Ты словно ангел. Ходишь, как ангел, говоришь, как ангел… — тянет она и ухмыляется, делая шаг вперед. А Драко догадывается быстрее, чем с ее губ слетает Остолбеней, но все равно не успевает отбить. Он падает на пол, лицом в потолок, а Грейнджер подходит и нависает над ним. Сохраняя какую-то совершенно безумную улыбку на губах. — Но теперь-то я поумнела: ты — замаскировавшийся дьявол, — хохочет она, однако с ее глаз срывается слезинка и падает на лоб Драко. — О, да, ты дьявол под прикрытием. Она допевает строчку и отступает. И это было его первой ошибкой. Поверить Грейнджер и в спешке не проверить территорию. Позволить себе этот приятный мандраж. Позволить себе находиться в волнующем предвкушении. Ведь он был уверен, что она отступила, она дала свое согласие. Но он рано поверил ей. Размяк. Допустил ошибку. И он за нее поплатился, потеряв то, что так и не успел обрести. Грейнджер левитирует его в маленькую кабинку склада и запечатывает дверь с оглушающим лязгом замка.

***

      Выйдя на улицу, глаза Гермионы резанул яркий свет. После полутьмы на складе, глаза достаточно долго привыкали к яркому свету дня. Однако ей было плевать, она без разбору шла вперед, спотыкаясь о камни и корни деревьев. Скорее, главное подальше. Заклинание скоро спадет с Малфоя, и он тут же отправится следом за ней. Спасибо, не нужно.       Гермиона достаточно быстро поняла, что будет дальше. Много слез, сопливых речей и слишком много тошнотворного участия друзей. Но Малфой побил все рекорды. И все их такие неумелые манипуляции с Лу так рьяно бросались в глаза, что Гермиона поняла: ждать больше нельзя. Нужно бежать и как можно скорее. Пока эта кучка идиотов не запудрила ей мозги. Она слишком не хотела возвращаться к постоянным переживаниям, волнениям и всем прочим ненужным эмоциям. Без них лучше, и проще. Даже дышать стало легче. Если бы еще не мелькающие перед ее глазами скорбные лица, было бы вообще прекрасно. Однако, выбирать не пришлось. Пришлось взять все в свои руки и, наконец-то, решиться на перемены.       И вот она стоит на маггловской остановке. В ее заднем кармане джинс волшебная палочка. Голова совершенно не обременена ненужными мыслями и чувством вины. Все так легко и просто. Вдохнув полную грудь прохладного, уже осеннего воздуха, Гермиона слегка жмурится на тусклом солнышке. Подальше от них, будет лучше. Вот только осталось решить одну проблему, перед тем как покинуть город.       Гермиона примечает дорогую иномарку на парковке неподалеку. В машину садится седовласая женщина, чьи руки метают отблески драгоценностей на ее руках как лазеры. Гермиона быстро идет в сторону машины и, молниеносно распахнув дверцу, опускается на заднее сиденье. — Что за… — начинает женщина, вглядываясь в лицо Грейнджер в зеркало заднего вида. — Империо, — звонко восклицает Гермиона. Почти как на уроках в Хогвартсе. Только заклинание слегка… Непростительное. — Я хочу всю вашу наличку и, если есть, кредитку, — добавляет Гермиона, уверенно глядя на женщину. Та, не мешкая, распахивает сумку на коленях и вытаскивает черный кошелек. Гермиона принимает с рук дамы пачку банкнот и пересчитывает. Двести фунтов. Тут же женщина протягивает серебристо-зеленую кредитку, оповестив, что она без лимита. Гермиона, вглядевшись в дизайн карточки, закатывает глаза. Малфой бы бился в истерике от счастья от набора цветов на пластике. Гермиона сует карточку и банкноты в карман джинсовки. — Обливейт, — Гермиона взмахнула палочкой и уже потянулась к ручке дверцы, как тут же натыкается взглядом на лицо в окне. Гермиона с раздражением толкает дверцу, от чего та едва не вписывается в лицо Паркинсон.       — Не рада видеть старую добрую подругу, Грейнджер? Решила уехать, не попрощавшись? — Пэнси отходит на шаг назад, сунув руки в карманы брюк. — Следила? — Гермиона захлопывает дверцу и облокачивается на машину, скрестив руки на груди. — Мимо проходила, — махнула рукой Паркинсон, не сводя внимательного взгляда с Гермионы. А Грейнджер уже порядком надоело играть в эти игры. Ей уже осточертели все эти люди, что так носятся вокруг нее, теша себя воспоминаниями о старой Гермионе.       — Разумеется, — кивнула Гермиона, сосредоточив свое зрение на носках своих кроссовок. — Ты одна? — Разумеется, — отвечает Паркинсон. Гермиона думает. Прикидывает с минуту, как выйти сухой из воды. В том что Паркинсон не даст ей уйти, не было ни малейшего сомнения. Она подруга Драко, Драко послушный щенок Грейнджер. Два плюс два, все просто.       — Это Матильда, — кивнула Гермиона на вылезающую из машины, женщину. — Старая подруга моей матери. Я случайно увидела ее и решила… — С человечностью ты утратила и свой острый ум, Грейнджер, — снисходительно усмехнулась Пэнси, бегло оглядывая даму. Значит, Пэнси следила за ней и следила достаточно, чтобы заметить, как Гермиона села в машину. Значит, и смысла устраивать цирк нет.       — Я уезжаю, — объявила Гермиона. — Вот уж не думаю, — пожала плечами Пэнси. — Что происходит? Кто вы? — залепетала растерянная женщина, держась за дверцу машины.       — Ты не остановишь меня, Паркинсон, — вздернула брови Гермиона. — Да и вообще, что тебе за дело? Развернись и уйди, скажешь Малфою, что не видела меня, по головке не погладит конечно, но все же. — Думаешь, я тут из-за него? — Паркинсон сделала шаг вперед, и Гермиона молниеносно выставила палочку вперед. — Давай, упрости мне задачу, Грейнджер, — засмеялась Пэнси. — Я вытащила Драко из той конуры, где ты его заперла. Он наверняка уже с Поттером. И наверняка они уже ищут тебя по всплескам магии в маггловских районах. Пэнси повернулась боком и сделала медленный шаг вперед, не сводя глаз с Гермионы.       — Наверняка на твоей палочке какие-нибудь чары слежки, — протянула Паркинсон. И Грейнджер вспоминает, как Малфой наложил подобные чары на палочку бродяги, которого они отпустили. — Давай, выпусти заклинание, и через секунду все твои друзья будут тут. Ты же наверняка хотела пышные проводы? Паркинсон язвила, глумилась. И Гермиону посетила мысль, а что если она тянет время? Возможно, вся их геройская шайка уже в пути, возможно, стоя тут и слушая ее бредни, Гермиона теряет время.       — Ты права, — поджимает губы Гермиона и пожимает плечами. — Пышные проводы, это то, что нужно. Гермиона резко оборачивается и видит сначала бегущего через дорогу Малфоя с Уизли, а затем все еще перепуганные глаза женщины. — Авада Кедавра, — стремительно зеленый луч пронзает тело седой женщины, и та, не издав ни звука, падает на асфальт. Малфой и Рон замирают, Гермиона смотрит в глаза Драко, что стоит всего в трех-четырех метрах от нее. — Это первая. Дальше будет вторая. И десятая. Ну и… Вы умеете считать, — Гермиона, не оборачиваясь, кидает в Паркинсон наугад Остолбеней и бежит. Отбегая всего пару метров, она представляет картинку и аппарирует. Но в последний момент, когда ее уже подхватывает вихрь, она чувствует на своей руке железную хватку. А по прибытии она падает на землю плашмя и утыкается носом во что-то влажное и хлюпающее. Она морщится и на руках приподнимается с земли. Распахивает глаза, и ее рот приоткрывается от удивления. Она аппарировала не одна. Ей не показалось.       Грейнджер трогает лицо и, опустив взгляд на руку, видит кровь. Смотрит перед собой и видит кровь. Вдыхает воздух, а чувствует лишь запах крови. Везде лишь кровь. До ее сознания долетает сдавленный, но протяжный стон. И она видит шевеления, видит, что тело еще не полностью обескровлено, а, значит, живое. Дышит. Хрипит. Просит помощи. Она прикидывает в голове, сколько еще пройдет времени, прежде чем последняя капля крови покинет тело, а вместе с ней и жизнь. Минут двадцать, не больше. Нужно просто заткнуть уши. Просто подняться на ноги и уйти. Просто зажмуриться и убежать. Но вот она чувствует, что что-то в ее голове напирает, сбивает ее с толку, а вместе с тем и каждая клеточка ее тела буквально вопит об опасности. Нужно бежать. Убираться как можно скорее. Иначе грядет неизбежное и непоправимое.       Она встает с колен и делает шаг назад. Крепко жмурит глаза и закрывает руками уши. Шаг. Еще шаг. Резко крутанувшись на пятках, она оставляет тело и бежит прочь. Бежит, не разбирая дороги и изо всех сил пытаясь противостоять жгучему рою пчел в своей голове. В глазах искрит, а ноги натыкаются на мелкие камешки, которые даже сквозь подошву кроссовок впиваются в ноги. Гермиона спотыкается и кубарем прокатывается по пожелтевшей лужайке. Она замирает, и тут же содержимое ее желудка выходит на газон. Она ищет свою палочку, шарит по карманам и понимает, что ее нет. Она забыла ее на точке аппарации, там где оставила истекать кровью тело. Поднимается на ноги и идет назад, изо всех сил надеясь, что смерть уже полностью вступила в свои права.