немного не понял.

Омега чувствует на своей талии горячие ладони, что бессовестно скользили ниже, сжимали пятую точку, чувствуя уже липкость. Чонгук млеет, вдыхает хорошо уловимый цитрусово-лесной запах глубже в лёгкие, готов чуть ли не вместе с парнем расплыться в лужу. Этот аромат дурманит голову слишком сильно, заставляя впиться нетерпеливо в губы, издавать непонятные науке рыки, пугающие омегу. — С-стой, ах, — Тэхён готов плакать, когда его альфа жадно лижет шею, оставляя на месте этого яркие, уже заметные засосы бардового оттенка. — Боже, какой же ты сладкий, — Чон бережно сажает парня на подоконник, ахает, как только видит за окном нескольких альф, которые с интересом их разглядывали, нервно закрывает жалюзи, покрывая сахарное тело поцелуями. — Какой же ваш первый совет будет, Ким Тэхен? — Чонгук ухмыляется, крутит розовый сосок слишком умело для первого раза, не сдерживаясь, мигом к нему прилегая. Омега крутится в его руках, словно девственник, хотя это давно не так. Краснеет, будто провинился в чём-то, сжимает своими бедрами талию Чонгука, ближе тянет, хнычет ещё больше, когда тот не дает желанный поцелуй, опуская руки. — Скажи мне малыш, давай, — вновь требует. — Шаг первый: чтобы возобновить отношения или поднять их на новый уровень, нужно говорить как любишь и ценишь; показывать заботу, — Ким выгибается в спине, чувствуя длинные пальцы, что считали его позвонки, небрежно снимая вверх. Альфа ставит свои метки везде, толкается пахом в его бедра, блаженно прикрывая глаза, чуть усмехаясь словам омеги. Внезапно, Чон сдирает его брюки, открывая для себя нечто прекрасное. Розовая кружевная ткань еле прикрывает среднего размера аккуратный член. Ладонь накрывает уже возбужденную плоть, крепко сжимая у основания. — Шаг второй, ах: интересоваться, как прошёл день, спрашивать планы на вечер, — жалобно выдает, обнимая вспотевшего парня за шею, толкая тазом навстречу быстрым движениям. — Пожалуйста, быстрее... Чонгук рычит, сжимает кисти рук омеги над головой, жадно хватая ртом необходимый кислород, его член болезненно ноет, требует уже нежное тело, вынуждая младшего перевернуть на живот и надавить на поясницу, заставив выгнуться, словно кота. — Если ты меня сейчас не трахнешь, то это сделаю я! Будь доминантом, — уже злостно говорит Тэхён, после чего хныкает, чувствуя, как игрушку внутри него изумленно проталкивают глубже, он слышит восхищенные вздохи альфы, чувствует всем телом как его желают. И эта мысль заставляет ухмыльнуться. — Продолжай, я сказал! — внезапно шипит Чонгук, ныряя языком в узкий анус, вылизывая парня внутри, заставляя на весь кабинет громко простонать, Чон более уверенно двигает пальцем, массируя простату, в другой руке держа анальную пробку. — Дерьма ты кусок! Это был один из шагов, третий, — кое-как выдал омега, потираясь эрекцией о кофту, желая получить разрядку. — Чонгук, ты так пахнешь, пожалуйста, я так хочу, — ему не дают договорить, грубо схватив и перекинув через плечо. — Тэхён, я хочу… Хочу… — Чону стыдно становится от данной просьбы, как-то неловко жмется к дивану, сажая на себя омегу. А тот без слов всё понимает, опускаясь ниже, сжимая сквозь джинсу большой член, продолжая елозить. Ким приспускает его трусы, припадает губами к красивой головке, довольно языком проходится по ней, слышит сверху томные стоны, чувствует, как бедра альфы сами собой периодически дрожат, а ладони сжимают тэхёновские пряди. Чонгук подминает парня под себя, раскатывает давно лежащий в кармане презерватив, восхищенно вздыхает, чувствуя узкость нутра, как парень сжимает его, поскуливая в ладонь. — Шаг четвертый: двигайтесь в своём темпе… — это не должно звучать так пошло, обычный совет, но к сожалению или счастью воспринимаемый уже по-другому. — Я прирождённый доминант, — делая уверенный толчок, Чон шепчет ему на ухо, лижет выделяющие запах железы, сжимая тонкую талию. Тэхён дрожит, когда альфа находит простату, давит головкой на неё, слышит неприличные хлюпанья своей смазки, дышит выделяющимися гормонами старшего, с нотками хлопка и сырости, верно подмечает, как чонгуковский запах походит к нему. — Глубже, — со стоном вылетает, заставляя Чона толкаться сильнее, с быстрой скоростью, не заботясь о старом диване, что вот-вот готов был проломиться. — Ах, и это, чёрт, всё что ты можешь? — усмехается омега. Ким возбужденный до чёртиков в глазах, красивый, словно ангел спустившийся с небес. Его раскрепощенность восхищает с каждой секунды больше, заставляя дыхание останавливаться, дышать чаще положенного. — Я двигаюсь в бешенном темпе, он подходит тебе? — Чонгук давится слюной, выходя из податливого тела, после с громким шлепком входя до упора. — Я могу кончить тебе на лицо? Какие планы на ужин? — заботливо интересуется, вызывая дикий смех у омеги, который мигом портит настрой. — Боже, Чонгук, ты буквально трахаешь меня, делай что хочешь, — успокоившись, шепчет, продолжая ехидно улыбаться, помогая себе рукой довести до оргазма. Альфа снимает резину, двигает ладонью так же быстро, не сдерживает громкие стоны, со звоном в ушах пуская семя на милое лицо омеги, начиная шептать ему пошлости на ушко, кусать периодически за бедра, ласкать твёрдые соски. Ким кончает бурно, с неким писком, блаженно прикрывая слипающиеся от усталости глаза. — Я переспал с клиентом, — вдруг осознает Тэхён, тяжело дыша, — а он кончил мне на ебало! — Ну типо… — непонимающе шепчет Чонгук, крепко обнимая парня, салфеткой убирая с него сперму. — Но заметь, — вдруг слишком серьезно говорит, — я выполнил все твои шаги, начиная от доминанта и какие планы у тебя на ужин, заканчивая тем, что я убираю с твоего красного лица свою превосходную сперму. Наши отношения могут перейти к уровню один? — Ты не сказал что любишь, — делает замечание Тэхён. — В загсе скажу. Так что насчёт ужина?