Лесничий дельцу рознь

— Так, почистишь зубы и ложись спать, — давала последние наставления Мэри. — А завтра утром я приеду, проверю твои уроки. Все поняла? Ну-ка повтори, что тебе нужно сделать? — Зубы почистить… Спать… Уроки… — смущенно заложив руки за спину, вымолвила Альма. В своей сиреневой пижамке она выглядела просто чудо как хорошо. Впрочем, любая одежда, которую покупал ей Андрей-сэр взамен старых рваных джинсов, желтой маечки и сандалий, что были на ней в день встречи, очень шла ей.       Перед уходом Мэри еще раз прошлась по квартире, проверяя, не оставлен ли где включенным утюг, не горит ли газовая конфорка. В моменты, когда Андрей-сэр отъезжал куда-нибудь по делам, его помощница оставалась полной хозяйкой его квартиры, служившей ему одновременно офисом и главным штабом. Поливала цветы, отвечала на корреспонденцию, вела деловую жизнь. Впрочем, ночевать Мэри предпочитала все-таки у себя дома.       Она уже давно привыкла к странным поступкам своего босса, однако решение взять Альму к себе домой было совсем уж из ряда вон выходящим. Андрей-сэр оплатил лечение для матери девочки, однако, пока та лежала в больнице, малышку нужно было с кем-то оставить. Теперь глава «Российского леса» и его пресс-секретарь не просто присматривали за девочкой, но и занимались ее воспитанием и образованием. Альма уже умела читать по слогам и с каждым днем знала все больше россиянских слов. — Ну, я пошла, — произнесла Мэри и, нагнувшись, поцеловала Альму в щеку. — Будь умницей. — А когда Андрей-сэр приедет? — спросила Альма, и в голосе ее почти не было заметно акцента. Надо же, быстро учится. — Когда закончит все свои дела в лесу, — с легкой улыбкой ответила Мэри. — Так он лесничий? — удивилась Альма. — А мне говорил — бизнесмен.       Только рассмеявшись на это, Мэри покинула квартиру, заперев ее на электронный замок. Она не думала когда-либо заводить детей, но к Альме привязалась по-настоящему, словно к родной дочери. Пожалуй, с ней даже будет тяжело потом расставаться.       Однако уже в лифте, пока Мэри спускалась на парковку, мысли ее приняли более деловое направление. Она принялась обдумывать сюжет книги, которую уже давно собиралась написать. Не хватало только нужного пинка, и вот, совсем недавно Андрей-сэр дал его. Пока что дальше названия, впрочем, дело не продвинулось. Книга должна была называться «Приключения Загаражной Няшки».       Три года назад вся Камерата, родной город Мэри, была потрясена громким убийством. Дэймон Черри, известный певец, был найден в своей квартире с двумя огнестрельными в груди. Мэри тогда подрабатывала внештатным репортером в небольшой местной газете и оказалась на месте событий одной из первых. Однако расследование результатов не принесло: убийцу так и не нашли. Впрочем, вскоре после этого Мэри позвонила какая-то девушка, назвавшаяся странным именем Сова. Глухим срывающимся голосом она объявила, что готова рассказать все об убийстве Черри, только где-нибудь в безопасном месте. Пока сердце у Мэри усиленно прыгало от радости, странная девушка вдруг в спешке затараторила: «Вы главное знайте, тут замешан Брюс Черри, старший брат убитого! Правда, непосредственно к смерти Дэймона он отношения не имеет, но в убийстве Виктора Ассассина виновен именно он, уверяю вас!» А вот это уже тянуло на действительно громкую сенсацию. Убийство в Камерате Виктора Ассассина, мегапопулярного певца, было делом еще более резонансным и также нераскрытым.       Мэри назначила незнакомке встречу в кафе, однако та так и не пришла на нее. А вскоре за гаражами был найдет труп задушенной молодой девушки. Все было бы ничего, но как рассказали друзья убитой, она имела прозвище Сова.       Снежный ком интриг и грязи все рос вокруг Мэри, и она, не имея других зацепок, принялась копать под Брюса Черри, владевшего ночным клубом. Впрочем, тот казался чистым как стеклышко: ни одной улики против него найти не удалось. А вскоре Мэри увлеклась работой у Андрея-сэра и забыла о камератских делах.       Год спустя ей пришлось о них вспомнить: Альта, давняя подруга Мэри, была найдена мертвой за гаражами в небольшом городке Тарабриске. Что она там делала, было непонятно, однако факт остался фактом: ее оглушили ударом по голове, а затем задушили. Неподалеку был также найден труп парня, работавшего в местной строительной компании и убитого точно таким же способом. Как выяснилось, эти два убийства были далеко уже не первыми, а по городу ходила страшная легенда о так называемой «Загаражной Няшке», ведь рядом с местами преступлений часто видели девушку с лицом героини японских комиксов. Чувствуя, что уже вплотную подобралась к разгадке, Мэри разузнала данные о Брюсе Черри, и оказалось, что он (подумать только!) как раз жил в Тарабриске, да еще и работал в той же самой компании, что и найденный вместе с Альтой парень!       Тогда-то у Мэри и возникла мысль написать книгу. Андрей-сэр тогда сказал ей так: «Когда недостаточно данных для журналистского расследования, в ход может пойти художественная литература. Как правило, она имеет даже куда больший эффект. Когда твоя книга станет бестселлером, отрицать очевидное станет уже невозможно». Мэри долго собирала материал, готовясь приступить к написанию, и вот совсем недавно узнала, что Брюс Черри, предполагаемый главный фигурант дела, уже год как имеет собственную крупную строительную фирму и принимает подряды даже у «Арвато». После того как Андрей-сэр уехал в Новосйойорск, Мэри твердо решила: начну писать. И вот теперь, спускаясь в лифте, она приняла окончательное решение написать сегодня ночью первую главу. И она будет посвящена именно нынешнему выгодному положению Черри-старшего. А потом уже Мэри в красках распишет, как он «дошел до жизни такой».       На подземной парковке дома зловеще, как в триллерах, мерцали лампы, и их свет отражался в блестящем от воды полу. Снаружи шел дождь, и машины заезжали сюда мокрыми, а вот вытереть пол было почему-то некому. Проходя мимо будки ночного сторожа, Мэри заметила, что внутри было пусто. Куда-то отлучился, должно быть. Она уже подходила к своей темно-синей «Мэйверли» и доставала ключи, как вдруг за спиной у нее раздался голос: — Госпожа Варт! Мэри оглянулась — из-за ближайшей машины вышел лысый верзила в приличном костюме. — А кто спрашивает? — осторожно поинтересовалась она. — Доброжелатели, — ответил верзила, и Мэри увидела, как из-за других машин выходят люди, все как один с угрюмыми лицами и все на подбор в таких же черных костюмах, как у лысого. — Есть пара минут поговорить?       Понимая, что добра от этих парней ждать уж точно не стоит, Мэри повернулась к машине. Когда прямо у нее за спиной раздались тяжелые шаги, она, еще не до конца развернувшись, рванула руку с пистолетом из внутреннего кармана. Но верзила, оказавшийся совсем рядом, с невероятной прытью дернул ногой. От удара тяжелым ботинком по локтю всю руку Мэри пронзило нестерпимой болью, а в следующий миг ее палец инстинктивно нажал спусковую кнопку. Выстрел ударил в левую ногу Мэри, и она, не сдержавшись, заверещала отчаянно, совсем по-девчоночьи, и упала рядом с колесом машины. Правая рука ее горела словно в огне (не иначе как перелом), а левая штанина была вся насквозь мокрая от крови. В глазах у Мэри яркими пятнами расплывался потолок над головой. Внезапно его заслонила огромная фигура лысого, с нагло ухмылявшейся мордой. В руке верзила держал пистолет. «Врезать ему, что ли, здоровой ногой? — отчаянно подумала Мэри. — Как там меня учил муженек-кикбоксер?» И тут же поняла, что все бесполезно: она от боли ни единым мускулом пошевелить не сможет. — Невежливо, милая, так прерывать разговор, — вкрадчиво заговорил верзила, и вдруг все лицо его запылало гневом. — А ну говори, сучка, где лежат бумаги твоего босса?!

***

      Перед Андреем насколько хватало глаз расстилалось зеленое хвойно-лиственное море. Впрочем, зеленым оно было не везде. Во многих местах бурели прогалины вырубки, от которых тянулись во все стороны дороги-артерии. Грузовики-эритроциты везли по этим дорогам свежеспиленные деревья, обеспечивавшие затем материалом всю страну. «Зеленое сердце Земель», — с воодушевлением подумал Андрей, и его собственное сердце на секунду сжалось, когда он подумал о местах вырубки. Но тут же успокоил себя, говоря, что новый лес в этих местах еще вырастет, все пойдет дальше как по маслу, прибыль будет крутиться, дела — мутиться… — Андрей-сэр… — раздался позади хриплый голос. — Привет, Григорий, — даже не оборачиваясь, произнес Андрей. — Случилось что-то? — Так давно уже случилось. — Подойдя ближе, главный менеджер «Российского леса» обдал начальника стойким ядреным ароматом северной махры. — «Арвато» наших парней прессует, не слышали разве? Вчера вон Сапоржана завернули. А он, между прочим, начальником цеха был.       У Григория была одна не слишком приятная черта: он любил подходить к Андрею в те самые моменты, когда тот был занят созерцанием прекрасного и мыслями о вечном, и заводить нудные разговоры о делах компании. Никакой романтики в нем не было, хотя деловая хватка, безусловно, имелась что надо. — Я уже говорил на эту тему с самим господином Арвато, — нехотя отрываясь от созерцания леса, произнес Андрей. — Но ты должен понимать, что такие дела быстро не решаются… — Так ведь прибыли уже почти нет, — вновь принялся нудеть Григорий. — Все деньги на взятки «Арвато» уходят. Эдак совсем разоримся.       Андрей с мысленным вздохом облокотился на перила смотровой площадки. Вот закроются они и в самом деле, и тогда лес зазеленеет вовсю, уже не избороздят его мерзко-коричневые полосы. Красиво будет, вот только он, Андрей Дневальный, останется без гроша в кармане. — А тут еще Кадулис все лезет, — продолжил Григорий, будто бы не замечая мечтательного выражения лица начальника. — Хочет, тварь такая, себе урвать кусок нашего леса. Ну вот что тут будешь делать, а, Андрей-сэр?       Дневальный повернулся к подчиненному. За годы работы в «Российском лесе» лицо Григория избороздили глубокие морщины, а некогда желтовато-каштановая буйная шевелюра стала полностью седой. А ведь у него семья, которую надо кормить… — Знаешь что, попробуй поговорить с Кадулисом, — произнес наконец Дневальный. — Вы серьезно? — так и вытаращил глаза Григорий. — А что такого? В принципе, он, как и мы, не любит «Арвато», так что можно попробовать объединить силы. Пообещай ему кусок северных концессий. Гектаров десять, не больше. А там посмотрим, что он скажет.       Выражение лица Григория сменилось с удивленного на что-то вроде «Ого, а так можно было?» Андрей же, лишь усмехнувшись про себя, повернулся к краю площадки и стал осторожно спускаться вниз по узким металлическим ступенькам.

***

      Уже позже, в машине по пути к Новосйойорску, Андрей вдруг понял, какую глупость совершил. Нельзя, ни в коем случае нельзя сотрудничать с Кадулисом! Он хуже, чем Арвато — он просто дурак. Отдай ему хоть небольшой кусок концессий — он там мигом устроит такой пожар, что сгорит весь лес целиком. Андрей кинулся было звонить Григорию, дабы отменить свое решение, но, к большому несчастью, хуй-фон как раз в этот момент разрядился.       Город, располагавшийся ближе всех к лесу, стал одной из временных резиденций Андрея. Он не любил Новосйойорск, поскольку тот являл собой унылое индустриальное зрелище посреди чистой природы — и днем и ночью заводы коптили черным дымом небо и создавали вокруг зловещую атмосферу. Иметь собственную квартиру в городе было дорого, поэтому Андрей, бывая здесь, останавливался то в одной, то в другой гостинице (в этом имелось еще одно практическое соображение — врагам было сложнее его отследить). Сейчас он направлялся в «Геймбихнер» — сравнительно недорогой отель, но со всеми удобствами.       В холле было пусто и царил уютный полумрак. Администраторша подняла глаза от стойки и улыбнулась Андрею. Что-то он раньше ее здесь не видел. Белая, идеально выглаженная блузка, большие лучистые глаза, красивый маникюр. На груди — бейдж с надписью «Тори». — Добрый вечер, — мимоходом поздоровался он, беря ключ и направляясь к себе в номер. Должно быть, Тори знала его в лицо, поэтому и не стала спрашивать, от какого номера ему нужен ключ.       В номере Андрей первым делом поставил хуй-фон на зарядку. И как раз вовремя — включившись, устройство мигом завибрировало, принимая входящий вызов. — Андрей-сэр, у нас беда! — зазвучал в трубке встревоженный голос Джавидика. — Мэри нашли на парковке вашего дома! Мертвой! — Как?.. — Андрей едва не выронил трубку, в глазах у него потемнело. — Как это случилось?.. — А еще тут война кругом! — не слыша его, кричал Джавид. — Стреляют все напропалую, ничего не разберешь! Внутри у Андрея все похолодело. — Выбирайся оттуда и двигай ко мне, слышишь?! — крикнул он и внезапно вспомнил об одной важной вещи. — Альма! Что с ней?! — Не знаю! — Голос Джавида звучал глухо, его прерывали помехи, из трубки доносились явные звуки выстрелов. — Как бы самому тут не пропасть! — Держись, Джавидик! — крикнул Дневальный. Он вспомнил про сейф с документами и теперь радовался, что первым у него вырвался вопрос про Альму — так Джавидик наверняка бы посчитал его бездушным. — Двигаю к тебе, прямо сейчас! Жди на вокзале!       Он дал отбой и стремительно сбежал в холл. Тори все так же спокойно обреталась за стойкой, заполняя колонки в какой-то толстой книге. Как будто бы и не было ничего. Оно и понятно — до провинции все всегда с опозданием доходит. — Я уезжаю, — бросил Дневальный, швыряя ключи от номера на стойку. — А что случилось? — невинно вскинула глаза Тори (ну надо же!). — В Монтэге сейчас война идет, вы разве не слышали? — Серьезно?! — Глаза девушки так и выкатились из орбит. Схватив пульт, она включила плазму в углу.       «На северной окраине Монтэг-сити продолжаются ожесточенные бои, — зазвенел с экрана голос корреспондентки новостей. На заднем фоне виднелись сотрясавшие панораму города взрывы. — Силы полиции и спецназа «Арвато» пока что успешно противостоят высадившимся в городе бойцам концерна «Ленский». И, как мне сейчас подсказывают, на южной окраине только что видели людей, чья униформа напоминает солдат концерна «Дин». По-видимому, «Арвато» планирует отправить часть войск на юг для противостояния…»       Сердце у Андрея окончательно упало. Если с Кадулисом, несмышленым младенцем, еще можно было как-то справиться, то Кассио Форест, глава «Дина», имел стальную хватку и всегда умел брать нахрапом (так он когда-то отобрал «Дин» у самого Дневального). Если он высадился в столице, значит, точно быть беде. — Господи, у меня же там, в Монтэге, сестра с племянницей остались! — всплеснула руками Тори. — Так за чем дело стало? Поехали вместе! — без раздумья предложил Дневальный. — Ближайший Вактракс как раз через полчаса отходит! — Спасибо большое! — Глаза Тори прямо-таки увлажнились. — Не знаю даже, как вас отблагодарить… — Потом об этом! Едем, скорее!.. — Сейчас!.. Я только переоденусь…       Она быстро зацокала каблучками в подсобку. Дневальный терпеливо ждал, зная, как долго могут собираться женщины. Однако Тори вернулась на удивление быстро. Вместо юбки и блузки на ней теперь был брючный бордовый костюм, а взамен туфель на шпильках — обычные каблуки средней высоты. Светлые волосы вместо нелепого пучка красиво распущены по плечам. В руках — клатч. — Все, теперь едем.       По счастью, платформа Вактракса располагалась совсем недалеко от гостиницы, в десяти минутах ходьбы. Андрей и Тори в сопровождении двух охранников дошли быстро. Совсем скоро подошел и поезд — длинная голубая стрела, закругленная с боков.

***

      Все время пути до Монтэга Тори металась по спальному вагону (Дневальный на всякий случай заранее выкупил его), картинно заламывала руки и беспрестанно повторяла: «Ну когда уже приедем?!», будто бы не понимала, что поезд и так несется с максимальной скоростью. Дневальный терпел девушку, понимая, что она переживает за родных людей. Хотя у него самого нервы были на пределе.       За окном Вактракса неслись назад горевшие красивыми огнями линии электропередач посреди пустынной степи. Ночь вокруг была тиха и нежна. Словно и не гремела война где-то там, впереди...       На вокзале в Монтэге их уже ждали Джавид и несколько охранников. Платформа была забита до отказа — люди стремились как можно скорее покинуть столицу. Дневальный сотоварищи едва смогли протолкаться к выходу, наперекор движению толпы. — Так, я с Джавидиком еду в офис, — скомандовал Андрей, как только они оказались на более-менее спокойном участке, — а вас, Тори, мой второй водитель с охраной повезет к вашей сестре. Встретимся тут же, на платформе.       Тори лишь нервно кивнула: видать, от волнения спазма сдавила ей горло. Дневальный приставил к ней троих людей, сам же остался в сопровождении только Джавидика и Ратима, начальника охраны. Вскоре обе машины уже неслись по непривычно пустым и тихим улицам Монтэга. Где-то вдалеке гремела канонада, но в остальном складывалось ощущение, что город попросту вымер. И это было страшнее всего. Дневальный еще отчетливо помнил войну на Восточной Окраине и знал: такое затишье никогда не приводит к добру. — Ты с Альмой пробовал связаться? — спросил Андрей, наклонившись вперед, к Джавиду. — На стационарный звонил, нет ответа, — пожал плечами тот. — Мобильный вы ей, вроде бы, еще не купили. — Ну да, — кивнул Дневальный и от отчаяния сжал зубы. — Мэри… Как же так-то?..       Машина с Тори и тремя охранниками ехала позади них, метрах в пятидесяти. Дневальный несколько раз посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что это действительно они, и недовольно нахмурился. — Странно… — произнес он. — Эта Тори мне говорила, ее сестра живет на улице Страйкера. Так почему же они все еще у нас в хвосте плетутся? Уже давно должны были свернуть! — Подозрительно как-то, и правда, — кивнул сидевший рядом Ратим, двухметровый чернобородый верзила. — Я свяжусь с парнями, узнаю, в чем дело? — Конечно, узнай. — Второй, ответь первому! — загремел Ратим в рацию. — Антон, какого хрена у вас там творится?! Почему едете не по адресу? Из рации донеслись лишь помехи. — Твою мать, это ловушка! — выругался Ратим. — Джавид, дави по газам!       Словно бы подтверждая его слова, со стороны водительского сидения задней машины открылась дверь и наружу выпала тощая угловатая фигура Вири, второго шофера. Тело покатилось по асфальту, оставляя на нем кровавый след. — Эта ваша Тори — убийца! — выкрикнул Ратим, извлекая пистолет из-под полы пиджака. — Какого хрена вы ее вообще с собой взяли?! — Я же не знал… — резко севшим голосом пролепетал Дневальный. — Но почему она только сейчас?.. Она ведь могла меня еще там, в гостинице, завалить… — Чтобы подстроить аварию, ясен хрен! — ответил Ратим.       И вновь, словно бы отвечая ему, отчаянно пискнуло заднее стекло, пробитое пулей. Высунув левую руку с пистолетом из окна машины, Тори стреляла по ним. — Она вроде бы правша… — пригнувшись низко к полу салона, отчаянно зашептал Дневальный. — Второй рукой ей управлять нужно… Может, повезет… Хоть бы пронесло…       Джавид гнал напропалую, но и Тори не отставала, каким-то чудом все время умудряясь держаться метрах в двадцати позади них. «Ахиллес никогда не догонит черепаху…» — неслись странные мысли в голове Андрея, и он, сам уже того не замечая, принимался громко шептать: «Хоть бы пронесло, хоть бы, хоть бы…»       Осторожно взглянув в зеркало заднего вида, Андрей смог в деталях разглядеть пистолет девушки. Кажется, это был «Глоссип-75» с глушителем, единственная модель, известная Андрею. Идеально помещается даже в клатче или косметичке… — А ну-ка, Джавидик, сбавь скорость! — крикнул вдруг Ратим, откидывая люк в крыше. — Сейчас я эту сучку завалю как собаку!       И, не успел Андрей его остановить, как он высунулся из люка наружу с пистолетом наготове. Андрей услышал только едва различимый хлопок, а в следующую секунду Ратим свалился на сиденье с дыркой посреди лба и нелепо закатившимися глазами. — Гони, Джавид!!! — завопил Дневальный не помня себя и замолотил кулаком по спинке водительского сиденья. Джавид и так уже выжимал акселератор до предела, и огни по краям слились в сплошные полосы. Андрея замутило.       Тори выстрелила по ним еще несколько раз (пули каждый раз с визгом прошивали салон и каждый раз Дневальный с замиранием сердца думал, что вот эта станет для него последней), а затем рука ее исчезла в салоне. Видимо, меняла магазин. Воспользовавшись этим, Джавид резко свернул влево, едва не врезавшись в дом, через сто метров повернул направо, затем еще раз налево… Устав считать повороты, Дневальный посмотрел в зеркало заднего вида — машины с киллершей позади видно не было. — Уфф, кажется, оторвались! — шумно выдохнул Андрей, откинувшись на спинку сиденья. — Оторвались, да что толку? — вздохнул Джавид. — Нас возле дома наверняка засада ждет. Не говоря уже о том, что эта киллерша может туда раньше нас двинуть. — И то верно, — похолодев, произнес Дневальный. — Так что ты предлагаешь? — Прежде всего — сменить машину. Дальше видно будет. Они остановились у тротуара. Дневальный в последний раз взглянул на труп своего начальника охраны. — Покойся с миром, Ратим, — произнес он, закрыв мертвецу глаза и вынув из его окоченевшей руки пистолет. — Жаль, что не можем тебя сейчас похоронить по-людски.       Они прошли дальше по улице, пока не наткнулись на две припаркованные рядом машины. Между сверхсовременной «Мэйверли» и допотопным «Томом Райаном» Джавидик выбрал, конечно, второй вариант: стекло у него без проблем выбилось локтем, а двигатель завелся двумя соединенными проводками. Через пять минут они уже мчались по улице, на которой стоял дом Дневального. Андрей молчал — попросту не знал, что сказать.       Возле дома, как и на всей улице, царила тишина. Здание черной стрелой пронзало небо, то ли грозя всему сущему вокруг, то ли напротив, предупреждая Андрея и Джавида: «Опасность, не входите!» — Я пойду, — решился Джавид, вытаскивая пистолет. — А вы здесь ждите. — С ума сошел? Я с тобой, — возразил Дневальный. — Ну уж нет, — покачал головой шофер. — Вас легко узнать могут. — Тебя тоже. — А вот и нет, — усмехнулся Джавид. Вынув из бардачка электробритву, он несколькими быстрыми, но точными движениями сбрил всю растительность с щек. Затем достал из кармана очки, нацепил их. — Ну как?       Взглянув на шофера, Дневальный был вынужден признать, что тот и правда теперь стал непохож сам на себя. Казалось бы, такая простая операция, а перед ним уже совсем другой человек! — Ладно, уговорил, иди, — усмехнулся Дневальный. — Код от сейфа запомнил? — А то как же. Если через двадцать минут не вернусь, уезжайте без меня.       Джавидик выскользнул наружу и растворился в темноте. Андрей принялся ждать, изо всех сил сжимая рукоятку Ратимова пистолета. Время тянулось невыносимо медленно. Откуда-то с окраин по-прежнему неслись отзвуки канонады и сверкали всполохи. Кто победил? Кто проиграл? Отсутствие новостей нервировало Андрея больше всего. «Хотя какая нахрен разница? — подумал вдруг он. — Я-то столицу потерял в любом случае». Джавидик вернулся аж через десять минут. С Альмой. — Андрей-сэр! — кинулась девочка ему на шею. Одета она была в серую толстовку, а от волос приятно пахло какими-то восточными пряностями. — Ты моя хорошая… — Андрей со слезами умиления погладил ее по спинке, внезапно осознав, что теперь кроме Альмы и Джавида у него больше не осталось близких людей. — Внутри все вверх дном перевернуто, — докладывал меж тем Джавид. — Такой разгром эти ублюдки устроили… целого места не осталось. Даже электричества не было, пришлось с зажигалкой ходить. — А сейф? — одними губами прошептал Дневальный. — Пуст, — вздохнул Джавид. — Как?.. — опешил Андрей. — Они заднюю теку сломали, — подала вдруг голос Альма. Андрей с трудом понял, что имелось в виду «стенку». — В соседнюю фартиру прошли и раздобали все кудалбой. Все бумаги вытащили и ушли. Меня не тронули. — Вот… нехорошие люди! — произнес Андрей, едва не выругавшись при ребенке. — Я бы ни за что до такого не додумался! Ладно, теперь уже ничего не сделаешь. Поехали отсюда. — Я не с вами. — Альма вдруг резко подалась назад, вылезая из машины. — Я к маме… — С ума сошла? — выпучил глаза Дневальный. — Одна, по улицам, в такое время? — Я ничего, я привыкла, — смущенно улыбнулась девочка. — Я часто по хрущобам одна… Меня не трогают. — И правда, пусть идет, — вступил Джавид. — С нами ей только опасней будет.       Как ни жалко было Дневальному расставаться с Альмой, он понимал, что так, пожалуй, будет лучше для обоих. И потом, у нее и правда мать сейчас в больнице… — Прощай, Альма. — Андрей напоследок крепко обнял девочку, а затем поцеловал ее в лоб. — Береги себя.       Девочка еще мялась на месте, словно забыла что-то сделать и никак не могла вспомнить. Потом вдруг полезла в карман толстовки и извлекла оттуда приятно хрустевший пакетик. — Джелато, — произнесла она с улыбкой, протягивая пакетик Андрею. — Тебе джелато. Вкусное. Тут Андрей не сдержался и уже громко, по-настоящему, всхлипнул. — Спасибо, — сквозь рыдания вымолвил он. — Будь счастлива.       Стукнула дверь и машина помчалась вперед. Очень скоро Альма, как и давеча Джавид, растворилась в темноте, но тут уже окончательно. Родная улица осталась позади, и по бокам вновь замелькали редкие огни и вспышки далеких взрывов. Но теперь Андрею стало чуть поспокойнее. Он машинально развернул пакетик, оставленный Альмой. Джелато внутри оказалось фисташковым, его любимым. — Теперь — на вокзал и в Йойорск, — заговорил он. — Там соберем все и двинем прочь из Земель, как можно скорее. Себе дороже. — Он запустил язык поглубже в рожок, заглатывая весь верхний слой крема.       Стоп, сказал вдруг самому себе Андрей, откуда это у девчонки взялось для него джелато? Она ведь даже не знала, что он приедет! Держала в холодильнике, специально дожидалась? Но ведь Джавид сказал, там даже электричества не было! Как тогда лакомство не растаяло? Ощутив внезапное жжение на языке, Андрей выронил рожок из рук. А в следующую секунду все в глазах у него помутилось. — Джавид… Отравили меня… — едва ворочавшимся языком произнес он. Собственный голос звучал словно чужой. — Останови здесь, помирать буду… — Вот твари! Так и знал, что никому верить нельзя!.. — ругался Джавид, и его голос долетал до Андрея словно сквозь вату. — Андрей-сэр, держитесь! Вам в больницу надо! — Какая больница, они меня только там и ждут… — Теперь слова вылетали из Андрея сами собой, он даже не вдумывался в их смысл. — Останови, говорю… Машину поменяй и драпай из города… Всем про меня расскажи…       Видя, что Джавидик все-таки притормозил (или нет?), Дневальный открыл дверцу и вывалился пылавшим от жара лицом прямо на спасительный холодный тротуар. Нет, похоже, Джавид и не думал тормозить, потому как Андрея знатно приложило о землю, протащив по ней еще метра два.       Джавидик еще что-то там кричал, отказывался уезжать без хозяина, поэтому Андрею пришлось поднять слабевшую руку и пригрозить водителю пистолетом. Сказать он уже ни слова не мог.       Наконец раздался шум двигателя, Джавид все-таки уехал. Дневальный сунул два пальца в рот, с наслаждением изверг на асфальт отравленное содержимое желудка. После этого чуть полегчало, и он, поднявшись на четвереньки, пополз прочь.       «Помру или нет? А впрочем, плевать, — думал он. — Сам виноват, сам дурак». Огни в его глазах расплывались все сильнее, понемногу затягиваясь темнотой…

***

      Беспечно трусившую по темной улице Альму нагнал темно-фиолетовый «седан». Из опустившегося со стороны водителя стекла потянуло дорогим парфюмом. На Альму с улыбкой взирала симпатичная девушка в красном костюме. — Ну как, удалось? — спросила она. — Да, тетя Тори! — с такой же улыбкой ответила Альма и вдруг помрачнела. — Но я все-таки боюсь, что поступила неправильно… — Ты еще новичок в этом деле, — вздохнула Тори, — но поверь, так было надо. Пройдет время, и ты ко всему привыкнешь… — Да нет, я не об этом! — звонко рассмеялась Альма. — Я ведь все сделала так, как ты мне велела, а теперь думаю: может, стоило поехать вместе с Дневальным и проследить, чтобы он съел до конца мое джелато? — Умница ты моя! — лучезарно улыбнулась Тори и внезапно помрачнела тоже. — А ведь это, получается, мой косяк. Если Дневальный выживет, нам обеим несдобровать. — Да не волнуйся, я все уже продумала, — махнула рукой Альма. — Если что, свалим все на мою маму. Скажешь Борису, что это был целиком ее план. Мне она все равно надоела, даже сладкого не разрешает. — А, ну да, так можно, — неуверенно кивнула Тори, и промелькнувшая было на ее лице озабоченность тут же сменилась веселой беспечностью. — Поехали тогда сразу в больницу, — предложила Альма. — Заодно и потренируюсь как следует в своем деле. — Ага, давай. Залезай, только не на заднее сиденье. Там все в крови, я машину пока не смогла поменять. А для твоего стиля кровь не слишком подходит.