в один из августовских вечеров

      Солнце медленно уходило за горизонт в десятом часу очередного дня, оставляя за собой красивый закат. Первые звёзды начали появляться, а оранжевое небо медленно перекрашивалось в темно-синее. Температура воздуха в этот тёплый августовский вечер была за двадцать градусов по Цельсию, как передавали новости.       Герман, сильно вспотевший и приятно уставший, плёлся на забитых ногах домой, блаженно думая о душе и прохладной кроватке. Всё лето парень провёл на футбольном поле, уходя туда пораньше утром и приходя только под вечер. Этот день не стал исключением.       Вернувшись домой, он оповестил об этом родителей и сразу же отправился в душ. После расслабляющей воды Герман уже не мог думать ни о чём, кроме как о еде и мягкой постели.       Мама, которой Герман руки был готов целовать, наложила ему тарелку борща и ждала его на кухне. За еду парень взялся сразу же, изрядно проголодавшись за весь день.       — Если что, можешь не ждать. Я сам посуду вымою, — говорит Герман, поднимая глаза на маму.       — Знаю я, как ты посуду моешь, — хмыкает женщина, — Да и кое-что сказать тебе хотела, — увидев заинтересованный взгляд напротив, она продолжила: — Мы с отцом уезжаем в отпуск на десять дней, а ты поедешь в лагерь на оставшиеся две недели, — произносит она. А Герман даже есть перестаёт, замерев с протянутой ко рту ложной.       — Чего? На всё оставшееся лето? — парень в ступоре и пытается разобраться. — Когда? — он откладывает суп и теперь уже внимательно смотрит на маму.       — Мы уже взяли путёвку на завтра. Утром отвезём тебя, а сами в аэропорт. — улыбается она. Но Герману не весело. Он не планировал проводить последние мгновения своих каникул в компании совершенно незнакомых ему людей. Да и само осознание того, что его буквально "сбагрили", чтобы не мешал, немного удручало. Уезжать ему совсем не хотелось.       — Я не хочу! — протестует он. Он даже представлять не хочет, как будет просыпаться в 9 утра, делать зарядки, общаться со сверстниками и ходить на дурацкие дискотеки. А если медляк танцевать заставят?!       — Герман, ну ты чего? Найдешь себе друзей новых, развеешься, а то дальше своего футбольного поля ничего не видишь. — сказала она это с неким осуждением. Герман же с матерью согласен не был. Ему и здешние друзья нравились. Те были старше его на три-четыре года, потому что с ровесниками общение у парня не задавалось, и находить новых не хотелось совсем.       — Но... — парень хотел было продолжать спорить, но не видел в этом смысла. Путевка уже была куплена, места забронированы, да и родителям портить настроение своим недовольством не хотелось. — Ай ладно... Поеду я в ваш лагерь. — кивает парень, видя улыбку на лице мамы, и продолжает хлебать борща. Правда уже не с тем аппетитом.

***

      Герман уже лежит в своей кровати, вдыхая свежего воздуха из открытого окна. Теплый ветеррк приятно поглаживал по коже. Поужинав с мамой, парню пришлось начать собирать чемодан в неожиданную путёвку, и он уже стоял в углу комнаты. Герман не особо парился насчёт одежды. Взял мяч, несколько футболок, штанов, джинс и толстовок, остальные необходимые вещи ну и плавки, естественно. Пока единственное, что его радовало, так это наличие речки на территории лагеря.       "Эх... Буду скучать по тихим вечерам в своей комнате..." - Герман осмотрелся, думая о том, что в домике, где их будет как минимум трое, в тишине посидеть не получится. Да и вечера его, скорее всего, будут проходить на разных дискотеках и других мероприятиях.       "Не так я хотел провести август... Не так..." - с этой мыслью парень засыпает.

***

      Проснувшись ранним для подростка утром, Герман полностью оживляется только минут через десять, когда отец начал говорить что-то о сборах. Завидев чемодан в конце комнаты, парень вспомнил о вчерашних событиях и невольно скривился.       Сборы прошли резко. Герман помнил, как спешно натягивал на себя свои джинсы, как попрощался со своей комнатушкой, как надевал кроссовки и как тащил свой чемодан до машины. И вот он уже заспанный и немного опухший ехал на заднем сидении авто и слушал музыку в своих наушниках.       Кивая под бит "Civilian - Wye Oak", Герман провожал взглядом сначала свой двор, футбольное поле, а потом уже свой город. Покидать его, конечно, было грустно, но парень пытался подбодрить себя тем, что едет купаться и, может быть, даже найти друзей, в чём он правда сильно сомневался. Радовало то, что в чемодане сейчас валялся его футбольный мяч и если уж друзей не будет совсем, то он будет пинать мячи с утра до ночи, чем и занимался до лагеря.       Всю дорогу до автобусной станции, что находилась за городом, Герман прослушал в наушниках. Парень не мог представить себя без музыки, она уже стала с ним одним целым.       — Давай, удачи, сынок. — говорит мама, когда машина останавливается. Отец кивает, тоже желая хороших каникул.       — И вам! — улыбается парень, выходя из машины, — До встречи! — кричит он, уже закрывая дверь.       К остановке автобус подъехал почти сразу, забирая с собой паренька в последнее летнее путешествие. Герман садится на место у окна в начале салона и даже не рассматривает никого, включая музыку погромче. В автобусе находилось ещё несколько подростков, видимо ехавших туда же, куда и он. Знакомиться с ними у парня не было никакого желания.       Смотря на то, как луга сменяют леса и наоборот, Герман ненадолго задумался.       В этом году он уже поступает в девятый класс и, скорее всего, это его последний учебный год, а это означает — экзамены. Только при одном упоминании у парня неприятная дрожь проскальзывает по телу. Герман не отличался большим умом, он был средним во всём, и лишь футбол вызывал у него интерес. Этим он и планировал заняться в будущем, однако точного плана у него не было.       — Привет, — вдруг слышится под боком. Рядом с Германом, когда автобус останавливается на очередной остановке, садится какой-то паренек. Попкову приходится отвлечься от своих мыслей и снять наушники.       — Привет, — кивнул он, осматривая парня. Он был примерно такого же роста, наверное, такого же возраста, но прическа его выглядела странно. Это был едва отросший зализанный ирокез.       — Я Толя, — улыбается парень, протягивая руку.       — Ээ... Герман. — отвечает он, пожимая руку в ответ.       Вдруг в конце автобуса слышится чей-то громкий смех, на который парни сразу же оборачиваются. Взглядом Герман утыкается в троих подростков, что выглядели явно старше их с Толей.       "Старшаки?" - думает он, смотря на них. Те их даже не замечают. У одного из них была такая же странная причёска, как и у сидящего рядом, отчего Попкову становится смешно. Второго, как Герман расслышал, звали Федей и выглядел он страннее всех. Имя того, кто сидит в середине парень не услышал, но отметил, что его смех был звонче всех и именно он ржал на весь автобус. Этот парень привлёк внимание Германа сразу же: простой, без стеснений и, кажется, неплохой собеседник. Подумав о том, что с ним можно будет познакомиться, Попков отворачивается от них и устремляет взгляд в окно.       "Улыбка красивая..." - думает он. У паренька, наверное, от девчонок отбоя нет. Герману бы хотелось быть как он.       — А тебе сколько лет? — вдруг спрашивает Толя, про которого Герман и забыл.       — А?.. Э... 14. — немного потупив, отвечает он.       — О! Мне тоже. Может быть в одном отряде будем. — сказал Толя, улыбаясь.       Герман лишь кивает для приличия. На этом их диалог заканчивается и парню снова можно было засунуть наушник в ухо и бездумно продолжить пялиться в окно.       Примерно через полчаса автобус, забитый детьми, переехал границу лагеря. Пассажиры тут же прилипли к окнам, разглядывая сам лагерь.       Корпуса были не в виде панельных домов, как представлял Герман, а в виде аккуратных деревянных домиков, по 3-4 на каждый корпус.       Проехать дальше автобус не мог, поэтому, подъехав ко входу, он остановился, и дети начали копошиться, выгружая вещи и стараясь выбежать из транспорта быстрее всех. Герман решил дождаться, пока никого в салоне не останется и выйти последним.       — Ну че, пацаны, последний год! — вдруг проносится рядом с Германом и тот вскидывает голову наверх, замечая того самого старшака, который тоже старался выйти побыстрее из автобуса. Его друзья о чём-то тоже шутят и следуют за ним. Герман лишь взглядом их проводит.       "Последний год? Значит действительно уже старшие... Прикольно, наверное..." - думает парень, представляя о буднях подростков постарше в лагерях. "После отбоя гуляют... тусят... веселятся... целуются с девочками... а может и не только целуются" - на этом предположении мальчишка смутился и решил не развивать свои размышления дальше.       Как только из автобуса вышла последняя группа подростков, парень поднялся с места, накинул свой рюкзак на плечо, схватился покрепче за ручку чемодана и тоже выпрыгнул из машины.       Взору парня тут же предстал пляжик, скрывающийся за зелёной листвой дуба. Находился пляж метрах в двухстах от места, где они остановились. В следующее мгновение Герман увидел красиво оформленную деревянную арку с надписью из дерева потемнее: "СОКОЛ".       Этот лагерь оказался не такой "дырой", как изначально думал парень: уютные домики, возвышающиеся над травой, высокие деревья, от которых исходил запах леса, ухоженная площадь чуть дальше входа и уже видневшиеся спортивные поля, у которых Герман уже заприметил футбольное. Вполне сносно.       — Прибывшие! — вдруг послышался чей-то голос со стороны входа, — Все за мной! — прикрикнул он. Как понял Попков, это был старший вожатый. Так как из знакомых у него никого не было и даже Толя куда-то пропал, парень просто следовал за остальными ребятами, иногда посматривая на них.       Все они были примерно одного возраста. Лет по 14-16, совсем мелких и вовсе не было, чему Герман был рад. Не любил он находиться рядом с детьми, что уж сказать, да и сдружиться с кем-либо было легче.       Когда вожатый довёл их до главной площади, где видимо и должны проводить все мероприятия и дискотеки, он остановился и попросил встать в шеренгу.       — Добро пожаловать в наш летний лагерь "Сокол", — начал он, сияя улыбкой. Дальше пошли слова приветствий, объяснения и, кажется, распределения по отрядам. Но Герман все это прослушал, осматриваясь. Сама площадь была окружена стульчиками в семь рядов, образующих трибуны, хвойные деревья возвышались над ними и словно закрывали от палящего солнца своими ветвями, только изредка позволяя лучам дотронуться до них.       — Я называю ваше имя и номер домика, а после вы проходите к своим вожатым и заселяетесь! — слышится на фоне, пока парень клюёт носом. Скучно. И жарко. Очень жарко.       Вожатый, вспотевший, кажется, не меньше их, начал называть имена и раздавать номерки.       Услышав свое имя, Герман встрепенулся, оживился и вышел из шеренги, показываясь вожатому.       — Восьмой домик, — улыбается он, показывая рукой направление. Герман кивает и идёт к указанному месту. Домик оказывается самым обычным, деревянным, не удивительно. Взяв у куратора ключик, парень уже плёлся к нему и устало тащил за собой свой чемодан.       Дверь в комнату оказалась открытой, и перед собой Герман увидел своего нового соседа. Это был худощавый паренек, раскладывавший свои вещи в шкаф, которых, кстати, было три. Как и кровати. Сам домик внутри выглядел уютно: широкое окно с большим деревянным подоконником, тумбочки у кровати и вышеупомянутые шкафы. Только туалета с ванной не было. Они находились на улице в отдельном месте.       — Привет, — здоровается он первым, привлекая внимание паренька, — Герман.       — Женя. — сухо отвечает он и продолжает перебирать вещи. Выглядит он более чем сосредоточенно. Герман решает отсрочить общение на неопределенный срок.       "Эх, вот как получается... Только вчера пинал мячи во дворе с друганами, а сейчас торчу тут..."       — О, Герман! — слышится в проёме двери, и Попков видит в нём Толю. — Вот повезло.       "Ага, повезло." - Герман натянуто улыбается "другу" и переводит взгляд на Женю. Вот в таком составе они и проведут следующие дни: молчаливый ботан, фрик с ирокезом и Герман. Просто Герман.       После того, как они познакомились со своим вожатым и разобрали все свои вещи, Толя умудрился уговорить Женьку и Германа сходить прогуляться, пока не начался обед.       Выйдя из своего домика, Герман потянулся и принялся осматриваться уже внимательней. Сама территория лагеря была большой, на ней находились площадь, столовая, бассейн, спортплощадки, куча беседок пляж и корпус младших, где были дети от 6 до 9. Их называли отрядами "С". Были еще середняки, которым было от 10 до 13, они были "Бэшками", а Герман и остальные дети возраста от 14 до 17 были "Ашками". А сам отряд, в котором были сверстники парня, назывался 3А. Постарше были в 2А, а те, кому уже за 16 в 1А.       Всё же, солнышко приятно грело парнишку, чем немного поднимало настроение. Погода в этом году не подвела, и всё лето термометры показывали температуру выше 20 градусов.       Приятный запах, исходящий от цветочков, которые были засажены по всей территории, успокаивал, а безмятежная музыка, игравшая из колонок, заставила парня задуматься над тем, что всё не так уж и плохо.       — А вы откуда? — вдруг спросил Женька, когда они дошли до какой-то беседки. Вся она была исписана типичными "А+Н", "Л+Е" и т.д.       — Из Москвы, — ответил Толя, садясь на брусья.       — Подмосковье, — сказал Герман, пиная камушки. — Ты?       — Из Москвы. — ответил Женя.       — Чем вообще занимаетесь? Чем живете? — поинтересовался Толька.       Как оказалось, Женя не был ботаном, а, на глубочайшее удивление Германа, был вратарём в местной футбольной команде и сам по себе был интересным человеком. Правда правильным до ужаса. В зал ходит, занимается. Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу, короче.       А вот Толя, наоборот, балду гонял да девочек за косички дёргал все своё детство. А сейчас вдруг ирокез отрастить приспичило, да стишки писать начал. И оказывается он здесь не первый раз. Фрик, в общем. Не повезло Герману с соседями, если подытожить.       — Эй, а как вам вожатый наш? — спрашивает Толька, когда они уже все перезнакомились.       Герман, вспомнив угрюмого на вид вожатого в розовой футболочке и синих шортиках, тихо хихикнул. Скорее всего он был студентом, пытающимся хоть как-то заработать, но, кажется, эта работа ему была не по душе.       — Как его? Никита, да? — спрашивает Женя, отвлекаясь от рассматривания лагеря.       — Странный он. — говорит Герман. — Злой какой-то.       — Зато у первого отряда какой! — Толя хмурится. Ему кажется это несправедливым.       Герман тут же вспоминает вожатого отряда 1А. На лице улыбочка, волосы идеально приглажены, сам высокий, опрятный, подтянутый, весь из себя пай-мальчик. Наверное, даже идеальней Жени.       — Его это "можете звать меня Форза" насмешило, — хмыкает Герман, вспоминая парня. Это был тот, кто как раз и встречал новоприбывших у входа.       — О, вот этот фрик, — вдруг послышалось за их спинами. Парни, до этого отвлеченные, синхронно повернулись. Это были совершенно незнакомые Герману трое парней, может немного старше его самого. Выглядели они смешно: спортивка, трико, кроссы "ABBIBAS" и в довесок кепки из 2017.       "Гопота какая-то прям."       — Ну привет, — парень, что был их "главарём" смотрел только на Толю, который сразу переменился в лице. Кажется, он их узнал, — Помнишь нас? — противно ухмыляется он.       Герман сразу понял, что парни-то не с благими намерениями к ним приебались, поэтому был готов дать дёру. Нет, он человек дружелюбный, конечно, но за того, кого он знает пару часов, драться не собирался.       — Стишки ещё пишешь? — он подошёл поближе к Толе и улыбнулся, — А стукачить продолжаешь? — уже с какой-то злобой произнес он. Но эта злоба так не вязалась с его низеньким ростом и высоким голосом, что Герман не сдержался и хихикнул. Парни тут же повернулись к нему.       — Чё смешного, носатый? — парень щурится, а его друзья, которые уже были крупнее его, начали ржать.       Герман тут же нахмурился, напрягаясь и приподнимаясь со скамейки.       — Что ты сказал? — парень подошел к ним поближе и сжал кулаки. Герман драчливым не был, но постоять за себя должен был. Хотя бы словами.       — То, что слышал, носатый. — хмыкнул он. — Отвали.       Герман шумно выдохнул. Злость и раздражение начали накапливаться в нём.       — Хорошо, низкорослый, припизднутый Драко Малфой. — язвит он. Почему-то сравнение его со слизеринцем, а его двух "телохранителей" с Крэбом и Гойлом показалось парню правильным в этот момент. Но он не учёл, что их, во-первых, трое, а он один, а во-вторых, даже если Женька с Толей помогут и не свалят, то им все равно не выйти победителями. Поэтому он уже готовился к пиздюлям.       — Охуел? — "Малфой" вцепился ему в футболку и притянул к себе. Его телохранители зашевелились, а Толя попытался выхватить Германа из хватки парня.       — Гера, не надо... — конец фразы перепуганного Толи обрывается, когда по колонке на весь лагерь объявляют об обеде. Тут же начинают собираться толпы детей и вожатых со всех корпусов.       — Сука, — ругается хулиган, — Повезло тебе сейчас, носатый. — кидает он и разворачивается, чтобы уйти, — Пойдём, парни, они подождут...       Герман, немного охуевший, поправил свою футболку и смотрел вслед уходящим хулиганам. Раздражение потихоньку спадало, но неприятный осадок оставался.       "Вот придурки. Не хватало в первый день подраться... Хорошое начало, не поспоришь."       — Ты как? — спрашивает Толя немного напуганно.       —Да охуенно, — бурчит парень, начиная двигаться в сторону столовой.       Толя и Женя плетутся за ним. Всем им стоит поесть и успокоиться.

***

      После обеда в корпус к отрядам пришли вожатые, которые должны были поведать им о расписании и правилах. Перед отрядом 3А стоял тот самый вожатый, явно не очень довольный своей должностью. Однако сейчас он выглядел вполне приветливо. Он рассказал о расписании работы столовой, о том, как расплачиваться специальной картой лагеря, объяснил, как будут проходить различные конкурсы и пожелал всем хороших каникул. До ужина время считалось свободным.       — А! Сегодня дискотека с 9 до 11, не забудьте! — говорит он, уже после того, как попрощался. Отряд кивает ему, показывая, что помнит, и вожатый отходит недалеко к домам, где находился 1А.       Герман же садится на ступеньки своего домика и начинает рассматривать своих новых соседей по корпусу. В самом отряде их всего восемь человек. Это он сам, Толя, Женька и ещё два домика.       В одном из домиков было то трио, которое они встретили у беседки. К сожалению, они оказались их соотрядниками.       "И всего две девчонки..." - грустно подумал паренёк, хоть и с девочками у него никогда не ладилось. Да что уж там, он и не целовался ни разу. Просто девчонок на него как-то не тянуло да и он к ним не приставал.       Из домиков, к которым пошёл их вожатый, послышались голоса и через секунду из дальнего, что стоял подальше от остальных под вишневым деревом, вышли пятеро парней. Двое из них были вожатые, их — Никита, и 1А — Артемий. Вслед за ними вышли ещё трое парней, и Герман узнал их. Это были те самые, которых он увидел в автобусе. Взгляд Попкова сразу же уткнулся в того парня, который сидел посерёдке. Его кудрявые русые волосы развивал душистый ветер, приглаживая их, а сам он расслаблено шёл по дорожке, смеясь с какой-то шутки Феди. Парень уже переоделся в широкую футболку, что делало его визуально ещё худее, и такие же широкие шорты. А ему шло, думал Герман.       Двое вожатых уже ушли куда-то восвояси, а этот старшак, Федя, - единственного, чьё имя он запомнил - и странный парень с ирокезом, напоминающий Толю, направлялись по дорожке в сторону сидевшего на ступеньках Попкова.       "Интересно, когда вырасту, буду таким же?" - думалось ему. А ему хотелось быть таким же. Этот старшак действительно был красивый и, вроде, прикольным.       Пока Герман думал, старший отряд уже прошел мимо него.       "Познакомлюсь на дискотеке." - в итоге решает он.       Парень с протяжным выдохом поднимается со ступенек, намереваясь зайти домой, и не замечает, как тот самый Драко Малфой и его шестёрки грозно смотрят ему вслед.

***

      Всё свободное время парень провёл на футбольном поле в одиночку.       Ужин прошёл довольно быстро. Герман с соседями не спешил дружить, поэтому просто поел, запихнув в себя макароны, и отправился к домикам, чтобы начать собираться на дискотеку.       Когда он выходит из столовой, парень замечает, что уже довольно сильно потемнело, а солнце уходило за деревья, оставляя такое же красно-оранжевое небо за собой.       Вот так да. Герман и представить не мог буквально сутки назад, что проведёт следующий день в лагере и чуть ли не станет участником драки. В его планы не входило знакомиться с новыми людьми или танцевать на дискотеке. Однако родители все же отправили его сюда. Он уже не злился на них. Было плевать. Они позвонили ещё днём, когда слезли с самолёта, и поинтересовались его настроением. Конечно же, ни про какой конфликт Герман не говорил. Не хотелось, да и он сам мог решить эту ситуацию. Оказывается, что эти задиры Толю недолюбливают ещё с прошлой смены, когда он настукачил на них. Насколько Герман помнит, дело было в сигаретах, но ему интересно не было, поэтому дальше об этом они не говорили.       Герман возвращается в домик, надевает свитер с любимыми джинсами, потому что к ночи температура опустилась до пятнадцати градусов, и выходит, оглядываясь по сторонам.       Пока он переодевался ночь полностью опустилась на лагерь, а дорожки освещали лишь фонари, что висели на деревьях.       На главной площади всё уже было готово. Гирлянды висели на трибунах и декорациях, украшая и освещая темноту ночи. Из колонок уже доносилась зарубежная музыка. Подростки уже начинали танцевать, а вожатые следили за ними. На дискотеке были все отряды, начиная с Бэшек заканчивая Ашками. Совсем малыши уже спали в своих домиках.       Мальчишки и парни стояли нарядные, веселые, надушившиеся так, что даже Герман, находившийся подальше, почувствовал запах. Девочки же были накрашенные, красивые, кокетничали и строили глазки.       Герман не сильно разделял всеобщее настроение. Ему вообще не нравилось танцевать, да и не умел он. Просто стоял в сторонке и смотрел, как его соседи пытались дергаться под музыку, а девчонки флиртовать со старшими.       Кстати, о старших. Того парня Герман с самого обеда больше не видел и даже не был уверен, что тот придёт. Уж очень сильно ему хотелось с ним познакомиться. С ровесниками было слишком скучно, а он был бы приятным собеседником на оставшиеся дни. Почему Герман думает, что тот хороший друг, он не знает, но от парня так и прёт весельем и жизнерадостностью. Попкову такие нравились.       Но стоило только подумать о том, что он уже возможно не придёт, как в поле зрения Германа появляется он.       Причёска красиво зализана назад, но маленькие прядки всё же сползали на лицо, придавая образу игривости. Сам он был в клетчатых штанах, подчеркивающих его худые ноги и полосатом оранжево-синем свитере.       "Красивый. Завидно даже." - улыбнувшись, подумал Герман, видя, как девочки оживились, когда он появился на площади.       Старшак же даже не стеснялся такого количества внимания со стороны, сразу же вливаясь в атмосферу вечера и начиная танцевать.       Герман смотрел на старшего с неким восхищением и завистью. Однако познакомиться уже как-то не горел желанием. Вокруг него тут же столпились девушки, а быть среди них и делаться его "фанатом" в его планы не входило. Правда ему даже стало интересно, как поведет себя этот парень во время медляка. Скорее всего выберет самую красивую. Вон ту, например, из его отряда. На глаза Германа попадается девчушка, танцевавшая чуть поодаль от толпы. Девушка выглядела старше своих сверстниц, взрослее, что ли, да и фигура её, если уж быть честным, вызывала заинтересованные взгляды и других девушек. Красавица, в-общем. Хорошая партия для него, думается Герману.       А может он никого не позовёт, посчитав правильным не испытывать терпение других девочек. Герман бы на его месте, наверное, не стал никого звать. Хотя с чего бы ему быть на его месте. И вообще, какая ему разница?       Решив оставить размышления о нём, Герман встал с трибун и пошёл "дергаться" под музыку со своим отрядом. Сидеть и пялиться на других уже становилось скучно, поэтому парень решил отдаться какой-то зарубежной песне, которую слышал впервые в жизни.       — Слушай, ты тех дураков, что днем приебались к нам, не видел? — обеспокоенно спросил Женька, осматриваясь.       — Нет, а что? — Герман и забыл о них.       — Да они то и дело кидали на меня злобные взгляды, а сейчас и вовсе куда-то делись!       — Да забей ты! — кричал Герман, чтобы тот расслышал. Но в следующую секунду кричать уже не пришлось. Бешеные биты песни закончились, а их сменили мягкие ноты пианино. В заигравшей песне Герман узнал "Мокрые кроссы".       — О, медляк! — Женя улыбнулся, тут же забывая про парня и начиная искать кого-то глазами. Герман лишь усмехнулся, смотря, как тот ищет кого-то, и отходит в сторону, не желая принимать участие в "сопливых танцах".       С началом медляка подростки зашевелились: кто-то набирался смелости, кто-то уже танцевал, кто-то только приглашал девчонок танцевать. Кто-то, как и Герман, стоял в сторонке. Почему-то взглядом парень искал именно того старшака, который куда-то делся. Он всматривался в каждую спину, пытаясь найти его кофту, но так и не нашел.       "Танцует, наверное, с кем-то" — думает Герман, уже собираясь уходить. Наблюдать за смущенными и счастливыми парочками надоело, да и спать уже хотелось. День долгим был.       Идя сквозь людей, парень думал о том, какие-же подростки шустрые и в первый же день танцуют с кем-то медляки. Герману, наверное, не хватило бы смелости. Хотя он и не пытался.       Когда все преграды в виде толпы танцующих были преодолены, а до домиков оставалось всего несколько метров, Германа кто-то резко хватает за шкирку и затаскивает в кусты. Парень даже пискнуть не успевает, как его валят на землю.       — Ну привет, носатый. — мерзко хихикает "Малфой". За ним его двое бугаев. Герман смотрит на него с легким испугом и толикой раздражения.       — Иди нахуй, — коротко отвечает Попков, резко поднимаясь на ноги, — Чё тебе надо?       — Я же сказал, что тебе просто повезло днём. Сейчас же ты ответишь за свои слова, — и тут же этот задира толкает Германа в грудь так сильно, что он падает на спину, больно ощущая под задницей землю. А хулиган всё надвигался на него, явно получая удовольствие.       Герману же нихера не в удовольствие. Ему пиздецки стремно, да так, что дыхание сшибает к чертям. Парень сейчас совсем один, один на троих, да и все остальные сейчас находились как минимум в метрах двадцати от них.       — Пизда тебе, — говорит главный задира, когда его шестерки хватают Германа за руки и поднимают. Прям как в гребанных сериалах. Пиздец, думает он, пытаясь освободиться. Но, конечно, ничего не выходит.       — У тебя талант, носатый, я тебя знаю первый день, а ты уже меня бесишь, — говорит он ему в лицо, мерзко скривившись.       — Взаимно, — дерзит Герман в ответ. Дебил? Да. Но что поделать? Он уже смирился с тем, что получит пизды.       — Вот пидор, — слышит Попков, закрывая глаза и уже предчувствуя удар на своём лице. Но... не ощущает. Как-то больно долго не ощущает.       — Какие смелые, — кто-то произносит со смехом. Германа вдруг отпускают, и тот падает навзничь, полностью пачкая любимые джинсы. Сука.       — Двое держат, один пиздит, — продолжает говорить некто. А потом Герман поднимает свой взгляд наверх и... его удивлению нет придела. Перед ним стоял тот самый старшак и держал уже замахнувшийся кулак задиры в своей руке, не прилагая особых усилий. Даже посмеиваться успевал. — Какие вы благородные, — парень отдергивает задиру за руку, слегка заламывая её, а тот болезненно вскрикивает. Шестерки хулигана уже давно убежали, испугавшись, что их запалят. А Герман продолжал пялиться на парня, что только что его спас. И, блять, вблизи он ещё красивее. Казалось, что он весь искрился.       — Гуляй, мелкий, — наконец он отпускает руку мальчишки и посмеивается, смотря на то, как тот впопыхах даёт дёру.       Когда парень подходит к Попкову и протягивает ему руку, Герман даже теряется на секунду, но, спохватившись, принимает помощь. Рука старшего сухая и крепкая. Приятная — одним словом. Герман на мгновение смотрит на парня, откровенно пялясь, всё ещё не понимая происходящего. Но тут же приходит в себя.       — Тёма?! Ты идёшь? — кричит кто-то с тропинки. Парень оборачивается на звук и отвечает:       — Иду! — и в следующую секунду рука Германа больше не чувствует ладонь старшего, а сам он уходит также быстро, как и пришёл, так и не взглянув на Германа. В этот момент его пробирает одинокий ветерок, вызывая рой мурашек.       Следующая минута прошла для парня, словно в тумане.       Как только Герман очнулся, он понял, что находится уже в своем домике на своей постели, сильно замерзший и уставший.       "Что. Это. Было?" - паузами проносится в его голове, а потом сразу же ответ: "Он. Тебя. Спас."       — Охуеть. — Попков плюхается на кровать, даже не переодеваясь, и глупо пялится в потолок. Осознание приходит не сразу, но всё же приходит.       "Меня чуть не побили! Но он пришёл и разогнал их!" - восторженно думал Герман. "Прям как герой какой-то..." - он всё еще тяжело дышит, поэтому думается ему пока сложновато.       — Тёма... — одними губами произносит парень, глупо улыбаясь.       "Прикольное имя. Хорошо звучит. Надо будет поблагодарить тебя, Тёма." - Герману нравилось. Ему нравилось, что у него теперь есть причина, чтобы познакомиться с ним и может быть даже попасть в его компанию.       "Прямо утром и поблагодарю. Прямо перед всеми!" - подытоживает он. Герману хочется выделиться, хочется показать всем, что "смотрите, а мы с этим крутым чуваком друганы!". И Герману уже даже не жаль, что эти задиры на него напали. Он даже рад.       Хихикнув в подушку, парень наконец успокаивается и с разными мыслями проваливается в сон, так и не переодевшись.

***

      Утро следующего дня приходит быстро. Герман просыпается одним из последних, прямо перед завтраком, поэтому он успевает только ответить на мамины сообщения и умыться в ледяной воде, что простояла всю ночь.       Спал Герман чутко. Он помнил, как к двенадцати ночи пришли его соседи, а к часу как они похрапывали. Но несмотря на это, ночь прошла спокойно.       Утро второго дня оказалось слегка прохладным, а ветерок пронизывающим, поэтому испытание "добежать до столовой" оказалось сложнее, чем предполагал Герман. Когда он забежал внутрь, он сразу увидел сидящих Толю и Женю, что что-то активно обсуждали. Взяв еды, он присел к ним.       — Доброе утро. — довольно поздоровался Герман. А все потому, что увидел Тёму из 1А за столиком подальше. Тот выглядел заспанно и, вроде бы, счастливо.       — Привет. — синхронно произнесли его соседи.       — Ты чего вчера так рано ушёл? — спросил Женя, — Было весело... — говорит он с улыбкой на лице.       — Кстати, да, ты рано свалил. — поддерживает Толя.       — Помнишь, ты спрашивал у меня насчет того придурка, что с нами поругался? — начиная есть свою кашу, рассказывал Герман, обращаясь к Жене.       — Ну?       — Так вот, я ж вчера пошел к домикам, а они меня хвать! И в кусты! — продолжал Герман.       — Чего? И как ты свалил? — недоуменно спросил Толя. — Синяков-то нет...       — Да слушай! — перебивает Герман, — Я уже думаю, всё, пиздец мне, но тут приходит тот старшак, который вчера на дискаче в самом центре крутился, и раскидывает их!       — Раскидывает прям? — удивляется Женя.       — Ну раскидывает или нет, какая разница? Я так охуел, когда он появился. — хмыкнул Гера, выпивая немного сока.       — А с чего это он вдруг тебя спасает?       — Да хрен знает, я сейчас хочу пойти, короче, и поблагодарить его, — улыбается Герман, откладывая кашу.       — Стой, прям сейчас, что ли? — Женя тормозит его, непонимающе глядя.       — Ну да! А когда ещё? В остальное время хрен найдёшь его.       — Подожди, но он же в компании, может лучше по... — не договаривает Женя, когда Герман встаёт из-за стола и направляется к старшим.       И он шел настолько уверенно и смело, что даже те, кто сидел рядом с Артёмом, вдруг повернули головы к нему, вопросительно глядя на мальчишку. А это были те самые пацаны: Федя и "ирокез"       Когда же парень подошел совсем близко, разговоры за столом притихли, и Федя что-то шепнул Тёме на ухо, отчего тот резко повернулся в сторону Германа, вцепляясь в него взглядом. И взгляд его был не таким, как ночью, не веселеньким с искорками и заботой, а с каким-то отчуждением и холодом, что Герман кажется, будто он всё напридумывал. Но назад пути уже не было. Парень набрался смелости и заговорил:       — Привёт, Тём, — начал он, пробуя на звучание имя парня. Ниче так. Ему нравится. — Спасибо большое, что помог мне вчера. Правда, я благодарен тебе, может быть мы... — Германа вдруг обрывают на полуслове.       — Подожди-подожди, — Тёма хмурится, поднимая руку и оглядывая этого странного пацанчика. — Ты кто вообще? — друзья начинают хихикать и сам парень тоже еле сдерживает смешки.       — Ээ... Ну, вчера... мы же... ты мне помог от задир... — Герман теряется в словах, смотря в яркие бирюзовые глаза парня напротив. И мальчишка готов был услышать любые его слова, но только не оскорбительное:       — Ты че несёшь, пацан? — а после они и вовсе перестают сдерживать себя, заливаясь смехом...