в один из августовских вечеров

      — Кажется, ты с ним слишком жёстко, — смеётся Федя, смотря вслед пареньку, что буквально выбегал из столовки. Никакого сочувствия на лице друга Нечаев не заметил. Его и подавно нет. Только насмешка.       — Так и кто это? — спросил Сиб, разделяя веселье Феди.       — Думаешь, я ебу? — Нечаев поднимает брови в вопросе, — Я вчера такой бухой был, что даже не помню и половины вечера. — говорит он, уныло помешивая кашу. В рот ничего не лезло.       — Бедный пацан, ты ему жизнь сломал! — драматично вкидывает Маслов, прикладывая руку ко лбу, — Ах, Тёмочка, даже парнишкам сердечки разбивает! — говорит он слишком громко, приковывая к ним внимание всех отдыхающий.       — Замолкни, дебил, — усмехается Артём, шуточно толкая его в плечо. Из столовой тем временем выходят ещё двое мальчишек, что сидели за столом вместе с тем чудиком. Нечаев почему-то замечает это, отметив про себя, и вновь возвращает свое внимание к друзьям, — Че, думаешь я реально жестко с ним? — как-то не по своей манере спрашивает Тёма, — Я чё, виноват, что он как дурак подошёл и давай меня благодарить невесть за что?!       — Да хрен с ним. Поплачет чуток и успокоится. — хмыкает Сиб, попивая компот - после вчерашней пьянки самое то. — Сегодня турнир футбольный, среди пацанов, чё думаете? — спрашивает он, поглядывая то на одного, то на другого.       — Я пас, — поднимает руку Федя, — Играть с малолетками не хочется. — кривится он. Сиб лишь глаза закатывает на его заявление.       Тёма неоднозначно пожимает плечами.       — Почему бы и нет. А какие отряды будут? — у парня, в принципе, планов до вечера не было, а просто валяться на кровати до ночи не хотелось.       — Да хрен знает, сходим - увидим, — неопределенно отвечает Сиб, а после и вовсе отвлекается на другую тему в разговоре с Федей. Они обсуждали вчерашний вечер и то, какой вообще алкоголь умудрились смешать.       Нечаев невольно вспоминает мальчишку и его разочарованные глаза.

***

      В Германе кипела злость. Не желая слышать продолжение насмешек, он резко развернулся и быстро вылетел из столовой. Он не слышал, что они говорили ему вслед, смеялись ли, а может им было плевать. Герман оглох на пару секунд, слыша лишь своё учащённое дыхание и громкий стук сердца. Разочарование медленно, словно тягучий кисель, разливалось по всему телу, заставляя непроизвольно сжимать руки в кулаки и до крови кусать губы.       Когда же слух к нему стал возвращаться, парень уже находился далеко от столовой. Кажется, это была спортивная часть лагеря: рядом находилось здание с бассейном.       Усевшись на какой-то валун, Герман уставился в землю, переваривая всё произошедшее.       "Пиздец! Сука! Охуеть можно!" - кричало в нём разочарование.       "Вот же пидор." - это уже говорила личная неприязнь. Герман так надумал об этом старшаке, чуть ли не до идеала вознёс, уже был готов дружить, а тот!.. Эх...       А он думал, что Тёма... пидор этот, а не Тёма, запомнил его и захочет потусить с ним. Как он вообще умудрился забыть его?! Неужели каждую ночь выходит и спасает парнишек в кустах, ну да! У Германа просто слов нет. Точнее есть, только все они нецензурного характера. Хотя разве не похуй?       — Идиот, — парень отрывает отросшую травинку и рвёт её, — Придурок! — разрывает ещё раз, — Пидор! — и кидает остатки травы на землю, затаптывая кроссовком, — Бля... — он даже не понимает, почему так психует по этому поводу. Он просто оказался посмешищем для старших!       — Вот он! — Попков сначала слышит шелест травы и ломающиеся веточки, а потом чувствует на своём плече теплую руку, — Ты как? — Толя обеспокоено смотрит ему в глаза, Женя обходит валун и садится перед Германом на траву.       — Нормально, — произносит он, отрывая руки от лица. Нет, он не плакал, просто охуевал немного.       — Слушай, ты на них внимание не обращай, ты же знаешь - подростки те ещё отморозки, — пытается подбодрить Женя и даже вызывает лёгкую улыбку на лице Попкова. Он кивает. Подростки - отморозки.       — Вот именно, — поддакивает Толя, — Че из-за них расстраиваться? — и Герман снова кивает.       На самом деле он не ожидал, что парни побегут за ним. Он удивлён.       — Да нахуй их, — машет рукой Попков, якобы показывая, что "проехали".       — Кстати, сегодня футбол! — уже веселее говорит Женя, пытаясь отвлечь парня от дурных мыслей, — Типа турнир среди Бэшек и Ашек.       — Но нас же всего шестеро в отряде... — произносит Герман, в уме проверяя, правильно ли посчитал, — Да и с теми придурками я играть не хочу, — он скривился, вспоминая тех самых задир. Их тоже нахуй.       — А мы не отрядом на отряд, нас всех разделят на равные команды... — начал объяснять Женя, — Типа, чтобы в каждой были и мелкие, и старшие. Всего вроде команды три будет, каждая сыграет по одному разу с двумя остальными. — произнес он. Герман же слегка воодушевился, внимательно слушая Женьку. Поиграть в футбол было неплохой идеей, тем более если это какое-то соревнование. Он даже отвлекся от мыслей о Тёме пидоре.       — Наверняка мы в разных командах будем, — грустно говорит Герман, видя кивок Жени, — Толь, ты будешь играть?       — О-о-о, не-ет, нахуй надо, я вообще не умею. Один раз попытался, так в итоге-то со сломанной рукой в травмпункт поехал! — говорит он недовольно, видимо вспоминая неудачную игру.       — Рукой? — спрашивает недоуменно Женя.       — Долгая история, — отмахнулся парень, — Я просто поболею за вас на бровке, — он улыбнулся.       — Как черлидерша? — хмыкает Герман, вспоминая симпатичных девочек в коротеньких убочках. Толя на них совсем не похож, хотя он бы глянул на него танцующего.       — Ага, так и бегу скандировать ваши имена на весь лагерь, — говорит он, пытаясь прыгать и "дёргаться".       Получается отвратительно, но парни смеются.       Обстановка становится немного спокойней.

***

      Жарко. Палящее солнце обжигало, а горячий воздух не давал возможности дышать. Однако это не помешало лагерному руководству поставить турнир по футболу в этот день. На поле, что находилось чуть подальше от бассейна, уже столпились все мальчики отрядов и щурились от лучиков света. Но они не против, им нравится.       Герман на пидора не смотрит. Пидор Германа бесит.       Герман ощущает пидора, когда они всей кучкой прутся на поле, когда разгребаются по отрядам, когда вожатые начинают говорить, объясняя никому не нужные правила, когда говорят, как будут распределять их по командам. Он ощущает его всё время, но не смотрит. Потому что пошёл он нахуй.       Толя с Женькой о чём-то болтают самозабвенно, даже посмеиваются, шутят, и Герману обидно на секунду становится. Но только на секунду, не больше, потому что потом вожатые привлекают к себе внимание всех и говорят о том, что пора на команды разделяться. Делить их должны были так, чтобы ни одна команда не перевешивала в силе другую, поэтому с каждого отряда брали по несколько мальчиков возрастом от 11 до 17.       — Всего будет три команды по пять игроков и каждая сыграет два матча, — говорит тот самый Артемий, — Сейчас скажу, кто в какой.       Разделяли их по цветам: синие, желтые и зеленые. Всего три, потому что мальчишек, как таковых, было чуть больше 20 штук. Герман, если честно, не слушал кто в какой команде, ему было плевать, он даже уже не злился на пидора. Ему просто сейчас хотелось выйти на поле против кого-либо и забить голов так десять, как минимум.       — Ну и в желтой команде у нас оставшиеся: Сашка, Лёша, Толя, Герман, Витя и... — Герман уже хотел было радоваться, что будет играть с Толей, который все же решился вспомнить футбольные деньки, как вдруг... — И Тёма. — заканчивает вожатый, поднимая голову и миленько улыбаясь из под своей кепочки. А вот Герману не до улыбок. Он охуел. Какой раз за сутки он уже охуел? Охуел так, что даже забыл про свой игнор и впился взглядом в Тёму, стоявшего всё это время на другой стороне шеренги. Тот тоже смотрел на него, не смеясь уже, не с усмешкой, в отличие от остальных в его компании, а как-то странно. Но не до этого сейчас.       — Чего..? Блять. — беззвучно произносит он, но пидор, теперь уже подходивший к остальным парням, читает по губам и ухмыляется.       Толя, стоявший рядом с парнем, кажется, тоже охуел. И ему, кажется, неловко.       Нечаев подходит к мальчишкам и пожимает руку каждому, знакомясь. Сашка и Витя дети еще совсем, даже рядом с Германом. Им от силы лет двенадцать. А Леша может слегка старше.       Потом Нечаев пожимает руку Толе, который неловко произносит своё имя, и наконец подходит к Герману.       — Тёма, — он протягивает руку, — Но ты уже знаешь, — говорит он тише. Герман смотрит ему в глаза, не скрывает раздражения, даже ладонь сжимает так крепко, как только может, чтоб больнее было. — И я теперь знаю кто ты, Герман. — он ухмыляется, найдя это забавным. Парень решает не отвечать и поскорее избавиться от его рукопожатий. Но Тёма не отпускает, — И давай без обид. — говорит он это таким обыденным голосом, что Герману обидно. Артёму похуй, это бесит.       — Без обид. — кидает Попков, мысленно посылая его нахуй. Тёма это понимает. Но больше они ничего друг другу не говорят.       Так и начинается турнир.       Герман, всё ещё не пришедший в себя, только сейчас замечает своих новых однокомандников. Ни Лешу, ни Сашу с Витей он не видел ни разу, и как понял двое последних были в отряде 2В, а Леша в 2А.       По жеребьевке их команда первый матч играет с зелеными, в чей состав не входил никто из знакомых парню ранее.       Первые минуты прошли спокойно: мальчики присматривались друг к другу, катали мяч, пытались прощупать слабые места. В общем, профессионально косили под профессионалов.       Герман же дышал полной грудью, несмотря на температуру воздуха. Он забыл даже об обидах на Нечаева, забыл о досадном инциденте за завтраком, отдаваясь мячу полностью. За это он и любил футбол - он помогал забыться.       Игра тем временем начала ускоряться, соперники начали оживляться, строя первые, какие-никакие, атаки, а желтые начинали отвечать. Младшие тоже старались подключаться, пусть это и выходило не всегда хорошо.       У зеленых в команде собрались не столько защитники, сколько нападающие, поэтому всегда, когда идет атака, все игроки в зеленых манишках находятся на чужой половине поля. Герман думает, что им это на руку и на одной из контратак они смогут наконец забить.       Шла 7 минута игры, но счет такой же: 0:0.       Герману хочется верить, что у них команда... сбалансированная. Если считать двух малолеток в защите, Толю, который сосредоточен на том, чтобы опять не грохнуться и не сломать руку, Лёшку с Германом в полузащите и этого вальяжного, строящего из себя невесть что Артёма, который устроился в нападении их команды, то да, сбалансированная...       Тёме же хочется верить, что Герман не сердится. Ему, конечно, плевать, и если Герман не оттаяет, то он не будет настаивать, но обижать малолетку не хотелось. Вспоминая себя в подростковые годы, он думает, что, наверное, был таким же.       Матч продолжался. Шла 10 минута. До конца игры оставалось ещё столько же. Играли они по одному тайму, потому что не привыкшие парнишки выдыхались уже на первых пяти минутах.       К середине матча атаки лились уже с обоих сторон. Играли почти без центра — качелями. Все откровенно забили на тактики и прочее, играя в обычный "дворовой футбол", когда все бегут в атаку, включая вратаря, а роль передач выполняют забросы сразу на нападающих.       Герман немного расстроен: голов всё ещё нет, хоть и возможностей было куча. Как всегда, в самый распоследний момент, мяч то соскальзывает с ноги, то полетит неправильно, то попадет в перекладину. Короче, причин много.       Но как только он думает об этом, Витя убегает от защитников, получив мяч от Лёши, и залетает в штрафную соперников. Вратарь - парниша слегка полненький - выходит на него, пытаясь сбить с ног, но..!       Витя, несмотря на возраст, обыгрывает старшака и закатывает в пустые ворота.       1:0.       С самодельных трибун слышатся возгласы остальных команд, которые, видимо, заскучали за эти пятнадцать минут без голов. Но вот - дождались!       Радостный Витя обнимает подбежавшего Сашку. Оставшийся в обороне Герман просто наблюдает за ними со стороны. Обидно, конечно, что не он забил, но хорошо, что хоть забили. Радость приятно разливается по телу, и он даже позволяет себе улыбнуться.       Вдруг периферическим зрением парень видит, как кто-то приближается к нему, и оборачивается. Это Тёма протягивает ему ладонь, также весело улыбаясь. И Герману кажется, что это самая милая улыбка, которую он когда-либо видел. Он не думает, что всё ещё бесится, что обижен. Он просто даёт ему пять, на секунду задержав руку в его руке, и кивает, поздравляя с голом.       Так они и уходят на бровку — со счётом 1:0.

***

      На поле выходят синие с едва отдохнувшими зелеными. Желтые остаются наблюдать.       Герману жарко. Играть под палящим солнцем оказалось не так легко, как он думал. Парень вспотел и выдохся за эти 20 минут, впрочем как и вся его команда. Толя, явно не привыкший к футболу, валялся на траве и обливался водой, пытаясь хоть как-то освежиться. Витя и Сашка прятались под тенью дерева, что росло около поля, и о чем-то болтали, а Лёша, кажется, единственный из всех выглядел более-менее хорошо, умудряясь даже наблюдать за следующей игрой.       А нет.       Пидор тоже наблюдал.       Герман посмотрел на Тёму, который сидел подальше от них и внимательно следил за игрой. Он тоже такой же вспотевший и красный, как и все они здесь, но даже в таком виде выглядел он "ничё так". И Германа это бесит. Ну не может он быть таким "идеальным" всегда и везде.       "Конечно не может" - иронично проносится в голове, и Герман вспоминает утренний инцидент. Невольно скривившись от воспоминаний, парень быстро отводит взгляд от Тёмы и поднимается с места. Ему здесь не нравится.       Отпросившись у вожатого на пару минут, Герман выходит из коробки. Смотреть за неумелой игрой других удовольствия не доставляло, хоть и счет у них уже был 2:1, но Попков уже уходит по дорожке к деревьям за здание бассейна. На их ветках шуршат белочки, собирая еды в свои норки, слабый ветерок несильно двигает листвой и приятным холодком проходится по икрам парня.       У здания стоит очередная беседка, которых в лагере было достаточно, и он решает, что это идеальное место, чтобы переждать и просто посидеть в одиночестве.       Герман располагается на деревянной скамейке и окидывает взглядом лагерь. В это время почти никого не было на улице: все парни были на футбольном поле, а девочки, кажется, купались на речке, хотя он не уверен, ведь так и не нашел подруг. У них в отряде было всего две девочки, которых он видел только на прошлой дискотеке, но даже их лиц он не разглядел. Этот лагерь отличался тем, что здесь отряды состояли максимум человек из десяти, отчего столпотворений не случалось. Мама хвалила лагерь за это прошлым утром, когда Герман уезжал.       Кстати о родителях. Он им завидовал. Хотел бы он сейчас валяться на берегу моря и попивать какой-нибудь коктейль, а не сидеть в одиночестве на твердой древесине. Иногда они скидывали ему фотографии, делились эмоциями, и Герман рад за них, но с другой стороны он бесится, хоть и не стоило бы...       Тряхнув головой, парень откидывается на спинку скамейки и протяжно выдыхает.       "Ещё тринадцать таких же дней..." - думает он грустно. Наверное, как только родители приедут с отпуска, он тут же домой напросится, и плевать закончится смена или нет. Если вожатый отпустит, конечно... Непроизвольно вспоминается вечно недовольный и нахмуренный Никита. Причинами его настроения Герман не интересовался, но замечал, что иногда веселым он всё же бывает. Например, когда в его компании вожатый 1А. Форза, вроде. Настоящего имени Герман не запомнил, лишь всплывающий в памяти псевдоним остался в голове. В его компании Никита улыбался, да даже этот футбольный турнир они проводят вдвоём.       "Друзья, наверное. Может даже вместе на смены ездили ещё подростками..." - парень не знает, зачем думает об этом, но как-то время коротать нужно было: телефон остался в домике.       Герман хотел бы себе такого друга. Такого, чтобы можно было довериться полностью, чтобы все секреты можно было рассказывать, чтобы настроение при его виде менялось...       Ещё один тяжелый выдох. Герман закидывает голову наверх, убирая руки на затылок и прикрывая глаза.       — Устал? — проносится тихий шепот над ухом. Попков вздрагивает, но, увидев человека перед собой, расслабляется.       — Зачем пришёл? — отвечает вопросом на вопрос Герман, смотря как Тёма заходит в беседку и садится напротив него, положив руку на спинку скамейки. Германа бесит и это.       — Ваш вожатый сказал пойти и поискать тебя, — говорит Тёма с усмешкой на губах. Герман хмурится и складывает руки на груди. — Устал? — повторяет вопрос парень.       Герман отвечать не хочет. То, что он дал ему пять на поле, не значит, что он не обижен. Тёма это понимает.       — Не дуйся ты, — кидает он небрежно, — Неплохо играешь, кстати. — говорит Тёма, улыбаясь, и добавляет: — Для малолетки.       — Чё?! — парень, до этого решивший игнорировать его, недовольно глянул на Артёма.       — Что? — ухмыляется он.       — Иди в жопу. То за завтраком взбесишь, то сейчас... — бурчит Герман себе под нос.       — Да ладно, не обижайся! Утром ты сам подошёл ко мне ни с того ни с сего!       — Так это я виноват? — Попков вскидывает брови, явно офигевший с претензии, — И какая тебе вообще разница? Только недавно вроде пофиг было. — он закатывает глаза, показывая, как ему не интересен диалог.       Тёма хмыкает, внимательно смотря на Германа. Он кажется ему таким мальчишкой, таким ещё совсем маленьким и вспыльчивым, но таким... искренним, что ли?       — Пойдём, раз вожатый зовёт, — говорит Герман, не выдержав взгляда парня.       — Да подожди. — Тёма поднял руку, останавливая его. И Герман останавливается, отчего злится на самого себя. Тёме смешно.       — Ну что ещё? — вымученно спрашивает он, вновь скрещивая руки на груди. Герман также замечает, что ниже Тёмы совсем на чуть-чуть, несмотря на их разницу в возрасте.       — Я вчера напился просто конкретно, — решает сознаться он, — И ничего не помню.       Герман удивляется и даже не скрывает это, поддаваясь вперед корпусом.       — Напился? Прям напился? — почему-то шепчет он, словно боится, что кто-то услышит.       — Прям напился, — отвечает Артём, ухмыляюсь удивлению парня. На лице проскакивает улыбка. Слегка надменная и снисходительная, но Герману почему-то нравится и она. Ему нравится быть причиной его улыбки.       — Короче, я просто не помнил, что кого-то там спасал или ещё чего... — говорит Тёма. Герман вроде и понимает его, но ему всё ещё обидно.       — Тогда можно было и не так грубо отвечать!       И от этого донельзя возмущенного тона Артему хотелось расхохотаться - слишком уж по-детски звучало - но он сдержался.       — Ладно, сорян, — и даже извинился, — Давай, если выиграем турнир, то с собой после отбоя возьму? — и даже пригласил его с собой.       Тёме было интересно. Ему было интересно то, как Герман себя поведёт, пойдет ли вообще и как ему будет со старшими в одной компании. А ещё ему было интересно посмотреть насколько Герман готов унижаться, чтобы дружить с ним. И пусть потом эта мысль ему покажется слишком подлой, сейчас ему интересно.       А Герману было непонятно. Он удивлен? Рад? Озадачен? Наверное, всё сразу. Он просто не понимает, что чувствует, но на лице непроизвольно появляется улыбка. Ему хочется согласиться, ведь он со вчерашнего дня думал о том, чтобы познакомиться с ним поближе. Однако рациональная сторона парня сомневается. Она ещё помнит завтрак и повторять ошибку не хочет.       Но Герман решает её не слушать.       — Я не против, — отвечает он, смотря в его бирюзовые глаза. "На свету они ещё ярче."       — Отлично, — хлопнул в ладоши парень, — Пойдём, скоро наш матч начнется. — говорит он и поднимается с места, протягивая руку и Герману. Герман не против, он уже говорил, поэтому он хватается за руку, тоже поднимаясь.       И всё же, нравилось ему в лагере... нравилось.

***

      Матч зеленых с синими закончился разгромом в пользу последних со счётом 7:1. Герману такой расклад не нравился. Теперь, чтобы выиграть, нужно обязательно вырывать победу у синих, а по словам однокомандников выиграть их будет сложно. У синих был только один знакомый Герману человек - "ирокез", который являлся другом Тёмы. Остальных парень не узнавал.       — Гер, встань на ворота, а? — просит его Толя, который видимо устал играть позади.       — На воротах играют... — и Герман соглашается. Ему кажется, что если ворота будут под его защитой, то шансы, что они пропустят меньше повысятся. Никто не возражает, вопреки дворовым правилам "самого жирного на раму", и Герман начинает матч вратарём. Тёма играет на острие, а остальные в середине.       С самого стартового свистка вся игра пошла по пизде не так, как планировали парни. Синие, несмотря на то, что состав команд был вполне равным, явно были профессиональнее их. Герман думает, что один ирокез - надо бы имя его узнать - много чего стоит.       С самых первых минут игра проходила на половине поля жёлтых, а Герман то и дело, что буквально отбивался от чередующихся ударов. Синие возили их полузащитников, и казалось, что жёлтые даже мяча не получат. Фавориты уже были выявлены, а доказательство этому было то, как "ирокез", обыграв всю защиту, вышел один на один с Германом, финтами обыграл и его, отдал пас на открывшегося паренька, а тот лишь ножку подставил. Секунда и мяч в воротах. 1:0.       И Герман начинал прикипать. Проигрывать не хотелось от слова совсем, но теперь им нужно было забить как минимум два мяча, потому что ничья их не устраивала, а с их составом сделать это было трудновато.       Однако не успел Герман даже отойти от пропущенного гола, как Тёма зарабатывает непонятный угловой. Они разыгрывают его, пока Попков пытается сопротивляться солнечному свету, что бил в глаза. Мяч делает пару отскоков, а потом возвращается к Тёме и тот, видимо решивший не искать подмоги, бьёт по мячу "на авось"... И попадает вратарю между ног!       — Да! — Герман, всё-таки рассмотревший гол, подпрыгивает, начиная улыбаться. Артём довольно показывает ему большой палец вверх. Шла 10 минута игры, счёт 1:1.       Следующие пара минут проходят в стиле "качель". Синие немного поубавили пыл, а жёлтые наоборот воодушевились, отчего игра теперь шла не в одни ворота. Однако Герману скучно на ленточке не было: атаки всё равно продолжались, а удары были всё такими же сильными. Парень, наверное, отказался бы от этой позиции ещё минуте на восьмой, но подбадривание Тёмы заставляло его упорно играть за вратаря.       — Да ты универсал!.. — кидает Тёма как-то после очередного сейва. Герману даже приятно становится.       И кажется эти пять минут для жёлтых были самыми удачными: игра наконец замедлила темп, атаки начали становиться всё опаснее, а Толя, что раньше боялся мяча как проклятый, иногда брал на себя инициативу! Даже Витя вспомнил, что он умеет забивать, и в "соло", пробежав почти всё поле без трудностей, забивает в ближний угол. Этот гол они празднуют все вместе. 1:2. Камбек.       До конца матча оставалось около четырёх минут. Из-за пропущенного гола синие собрались с силами и их капитан "ирокез" был во главе. Началась снова игра в "качели". Как всегда и бывает в конце матча, середину почти не используют для создания атак. Матч проходит от штрафной до штрафной.       Парни старались реализовывать моменты, у Тёмы получалось отбирать мячи и добегать до ворот соперника, но не получалось у них забить. Герман уже изрядно устал и еле доигрывал матч, желая упасть на землю и долго-долго лежать, однако расслабляться было ещё рано, а атаки от синих всё ещё продолжались.       Жёлтые стараются изо всех сил, бегут уже на последнем издыхании, но... индивидуальное мастерство берёт над этим вверх. Ирокез, кажется, недовольный, что они проигрывают "недоигрокам", появляется слишком резко перед парнишкой, уже входит в штрафную, со всей силы наносит последний удар в этом матче и... на секунду Герман теряется в пространстве, закрывает глаза и выставляет перед собой руки наугад. Он чувствует резкий удар по ним, жгучую боль в ладонях, а потом газон под собой. И... тишина.       В следующее мгновение слышится финальный свисток. Попков медленно открывает глаза, жмурясь от солнца и боли, смотрит на ворота, а из них уныло выкатывается мяч, говоря о том, что счёт теперь 2:2.       — Бля... — разочарованно выдыхает Герман, заваливаясь обратно на газон и прикрывая глаза рукой.       "Ничья. А по забитым у них больше..."       — Живой? — слышится над ним. Это Тёма наблюдает сверху-вниз, сочувственно хмурясь. Прилетело ему неплохо так.       — Да живой-живой, — недовольно бурчит Герман, скорее поднимаясь с травы, чтобы вожатые не заволновались. Артём помогает ему подняться.       — Хорошо сыграли, — говорит он.       — Да какая разница, если ничья? — грустно произносит Герман — ему обидно. Казалось бы, победа почти в руках, а тусовка со старшаками уже в планах, а тут ничья!..       — Да ладно тебе, мне понравилось, — пожал плечами Тёма, — Пойдём, вожатые уже собирают...       Церемония награждения прошла быстро. Синие получились своё заслуженное первое место, а их капитан награду "Лучший игрок". Почти сразу после этого все отряды разошлись по своим домикам в ожидании обеда. Но Герман с Тёмой плелись последними.       — Жаль, что проиграли, — говорит Герман, пиная лежащие под ногами камни.       — Чего ты так паришься..? — Артём пожимает плечами, — Было понятно, что Сиб не даст никому выиграть, — он хмыкает.       — Кто?.. — Герман не понимает про кого идёт речь.       — Сиб - чувак, который лучшим игроком стал, — объясняет он. Герман вспоминает того самого "ирокеза".       — Сиб..? Так и зовут? — удивляется парень, отчего Тёма заливается смехом.       — Сам спросишь у него сегодня, — как бы невзначай говорит Артём.       — Что? — Герман хмурится, чуть не спотыкается об ступеньку, но взгляда не сводит с него, — Ты же сказал, что если турнир выиграем...       — Да похуй. Приходи, — кидает Артём, — После дискотеки у южного корпуса, — говорит он, заворачивая по тропинке.       — До... встречи. — прощается Герман, смотря на удаляющуюся спину парня. Тот уходит быстро, идя на встречу к своим друзьям. Попков сначала не понимает, как реагировать, но потом по телу пробегает волна удивления и радости.       — После дискотеки у южного копруса..! — громким шёпотом повторяет парень для себя. Улыбка непроизвольно появляется на его лице.

***

      — Блин, что надеть-то? — слышалось со стороны Толиного шкафа. Парень уже минут десять не мог выбрать наряд на дискотеку. В отличие от него Герман с Женей уже сидели при параде. Если только джинсы с толстовкой можно было считать таковыми.       — Не знаю, да надень уже хоть что-нибудь! — говорит Жека, устремляя взор в окно, за которым уже собирались некоторые отряды, — И так опаздываем... — недовольно бурчит он.       — И чего ты так кипишуешь? — хмурится Герман, но вдруг лицо его озаряет хитрая ухмылка, — Для кого-то особенного наряжаешься?       — Оо-о, — тянет Женя, поднимаясь с кровати и подходя к Толе, — Ну с такой причёской ни одна девушка на тебя не посмотрит! Кто она хоть? Мы её знаем? — парень, до недавнего раздраженный, уже остыл и также хитро лыбился Толе.       — Да ну вас! — смеётся парень немного нервно, — Вы её не знаете... Да и не узнаете! — возмущается парень, надевая клетчатую рубашку и классические брюки. Выглядело немного смешно на его теле, но...       — Сносно! — Герман кивает, подтверждая. — А её мы все-таки вычислим! — парень хмыкает, хватает свой телефон и выбегает из дома на улицу. Свежий летний ветерок окутывает мальчишку. Тот смешно морщится и делает глубокий вдох.       Пахнет ночью.       На дорожках уже горели фонари, освещая деревья и кустарники. Время было чуть больше восьми, поэтому солнце всё ещё стояло над лагерем, пусть несильно, но светя отдыхающим. Герману сумерки нравились, а сегодняшние особенно.       Внутри него появился какой-то приятный мандраж, который не пропадает с самого обеда. Мальчишка связывал это с вечерними посиделками после дискотеки: слишком уж хотелось ему потусить "по взрослому". Однако Артёма Герман не видел ни на обеде, ни в комнате для отдыха, ни на ужине, что его слегка настораживало.       — Блин, точно нормально? — послышалось позади: это Толя с Женей выходили из домика.       — Да все девчонки твои! — подбадривает Женя, на что Толя пыхтит, что-то типа "да если бы..."       — Ну? Так и не раскололся насчёт своей тайной возлюбленной? — хмыкает Герман, подходя к парням.       — Молчит как партизан, — прищуривается Женька.       — Эй, а что насчёт тебя? — лыбится Герман, смотря на Спирякова, — Ты вчера с кем-то танцевал! И она не из нашего отряда! — парень довольно вскидывает бровью, игриво ухмыляясь. Женька, потеряв весь свой пыл, стушевался.       — Да так... просто из отряда постарше... — говорил он так сконфужено, что Герману его даже жаль стало. Он не понимал их смущения. Если бы у него появилась девчонка, он бы им уже все уши прожужжал про неё.       — Тоже постарше любишь? — смеётся осмелевший Толя, видимо подумавший, что про него уже забыли.       — "Тоже"? — хмурится парень.       — Как Герман и его старшак, — поясняет он, переводя взгляд на Германа. И вот сейчас настала его очередь быть смущённым.       — Бред, — хмыкает Герман, отведя взгляд. Он даже не думал о таком. Да ему даже говорить об этом противно!       Сверчки в отросшей траве начинают неловко стрекотать.       — Бред... — повторяет он тише.       Ребята тем временем уже почти добрались до главной площади, откуда слышалась зарубежная музыка, которую Герман снова не узнавал. На танцплощадке царила самая типичная атмосфера лагерной дискотеки, что парень даже почувствовал сильное дежавю - снова те же гирлянды на деревьях, нарядные подростки, кокетливые девочки, смущенные мальчики и вновь не заинтересованный в этом во всём Герман.       Однако в одном он точно был заинтересован: стоящий у трибун парень, вальяжно попивая энергетик, общался со своими друзьями. Тёму Герман приметил почти сразу. На нём были обычные тёмные джинсы и тёмно-синий свитер. Видимо сегодня он решил не привлекать много внимания. Но стоило каким-то девочкам заметить его, как по толпе прошёлся шёпот. Девочка из старшего отряда наклонилась к своей подружке и начала что-то активно шептать ей на ухо. Через минуту рядом со старшаками уже возникла орава девчат.       Герман девочек, наверное, понимал: Тёма красив, обаятелен, посмеяться с ним можно с лёгкостью, да и просто весело с ним. Он ещё мгновение смотрел на то, как его окружают поклонницы, и решил не тратить на него время — поговорить они ещё успеют, а сейчас он не в самой удачной обстановке.       За эти несколько секунд, что Герман провёл в своих мыслях, его соседи куда-то испарились. Искать их смысла не было, потому что парень просто не знал, куда они могли подеваться. Со своим отрядом они редко общались, причиной чему было то, что в их корпусе было лишь двое девчат, а также трое хулиганов, чьи имена Герман так и не узнал. Они оставались для него "Малфоем и его свитой". Поэтому даже не пытавшись искать друзей, Герман пошёл к противоположным от Тёмы трибунам, чтобы посидеть, да позалипать на остальных.       Вечерний ветерок приятно оглаживал кожу парня, когда тот уселся на приподнятую ступеньку сцены. Луна уже маячила на горизонте, собирая вокруг себя звезды, небо красиво переливалось яркими блёстками.       Герману было хорошо. Он лениво болтал ножкой, высматривая всех танцующих, наслаждался погодой вечера, слушая неплохие песни, пусть и непонятные, и ожидал окончания дискотеки. На глаза попался Тёма, общающийся с девочкой из его отряда. "Красивая, повезло." - думает Герман, смотря на парочку. Артём не подкатывает, не пошлит и не зажимает её, он держит дистанцию, лишь иногда вежливо касаясь её руки или поправляя её волосы. Остальные девочки выглядят расстроенно.       Герман решает перевести взгляд от парня на кого-нибудь другого и натыкается вдруг на клетчатую рубашку. В ней он узнаёт Толю, которого они и одели, однако Германа беспокоило не то, что рубашка немного не к лицу ему, а то, что рядом с Толей был... тот самый Малфой! Они общались о чём-то, но парень не смог разглядеть их лиц, и, кажется, Толя был чем-то недоволен. Герману не нравилось это. Этот придурок ещё вчера чуть не избил их, а сейчас общается с Толей один на один? Что-то тут не так. Попков долго думает, стоит ли вмешиваться, потому что получать синяки за тех, кого знаешь второй день всё ещё не хочется, да и везде люди... вряд ли он сделал бы что-то нехорошее... Но окончательную точку в решении парня не вмешиваться поставил начавшийся медляк. В колонках заиграла размеренная музыка и первые слова:       Same lips red, same eyes blue       Same white shirt, couple more tattoos...       Герман ни слова не понимает, но мелодия ему нравится — красивая.       Парень уже хотел вставать и медленным шагом идти к южному корпусу, не дожидаясь окончания дискотеки, так как знал, что после медляка она заканчивается. Но его остановили. Причём очень неожиданно.       — Привет! — из ниоткуда появилась девчушка и миленько так улыбнулась Герману.       — ...привет? — парень нахмурился, слегка испугавшись её.       — Слушай... Не хочешь... Ам... Потанцевать не хочешь? — она захлопала глазками, явно нервничая. Рядом уже собирались парочки.       — Ээ... — не менее растерянный Герман только почесать затылок успел, да на остальных посмотреть. Толя вдруг пропал из виду, а Женя танцевал уже с... Полиной! Надо же! Дальше Герману на глаза попался Тёма, уже обнимавший свою партнершу в танце. В Германе в этот момент что-то вдруг кольнуло.       "Раз он танцует, то и я могу!" - пусть сам Герман и вырос до 180 сантиметров, но мозг его с детства походу так и не вырос.       — А давай! — как-то слишком смело ответил парень, приближаясь к девушке ближе. Та испугалась его резкости, но все же робко положила на плечи свои тонкие ручки. Раньше Герман никогда не танцевал медленные танцы, поэтому немного трусил, несмотря на смелое начало.       — Можно? — неловко спрашивает Герман, чтобы положить руки ей на талию, когда они выходят в центр. Та смущенно кивает.       The fridge light washes this room white,       Moon dances over your good side.       Их танец выходит очень неловким и смущенным, пока Герман не прижимает девушку к себе, пытаясь хоть как-то контролировать ситуацию. Он уже пожалел, что согласился.       — Как тебя зовут? — спрашивает он, чтобы сбавить неловкости, однако кажется, что её становится больше.       — Саша... — отвечает девушка шепотом. От Саши приятно пахнет. Сладким, немного резким парфюмом, но в то же время и нежным. Герману прикольно — другим словом не опишешь.       — Я Герман. — говорит парень. — Приятно пахнешь, — он пытается сказать комплимент, на что Саша ещё более смущённо отвечает:       — Спасибо...       А песня всё продолжается...       Telling those stories we already told       'Cause we don't say what we really mean       Вдруг Герман украдкой решил глянуть на Тёму. Его танец с той девушкой отличался от их с Сашей. Был чувствительнее, что ли...       Герман ловит на себе взгляд Тёмы. Сначала не понимает, а потом вдруг доходит. Артём, поглаживая свою партнершу по спине, наблюдал за ним. Попков же смотрел за Артёмом.       We're just two ghosts standing in the place of you and me...       На секунду парню показалось, что Тёма улыбнулся.       Trying to remember how it feels to have a heartbeat...       Но песня закончилась и Герману пришлось разорвать их зрительный контакт, как и отпустить Сашу.       — Классно... было, — кидает Герман, всё ещё пытаясь сгладить всю неловкость.       — Ага... — кивнула девушка, — Ну... до встречи?       — До встречи... — согласился парень.       Все произошло слишком сумбурно, поэтому он не успел даже понять куда убежала Саша.       Так, в один из августовских вечеров, Герман впервые станцевал медляк.

***

      Герман шёл по неровной лесной дорожке прямиком к южным корпусам. Дискотека уже заканчивалась, отряды начинали расходиться, а вожатые выдыхали с облегчением, дождавшись отбоя. Убежать от их вожатого Никиты было проще простого — за ним даже никто не следил.       Герман был всё ещё немного под впечатлением и с легким мандражем добирался до места встречи. Он поверить не мог, что сегодня он действительно танцевал медленный танец с девчонкой! И не какой-нибудь сестрой или подружкой, а с незнакомкой! Герман надеялся, что Сашка посмелее его будет и ещё раз пригласит завтра, но надеяться не мог, поэтому довольствовался малым. Приятно парню было, ничего не скажешь.       Но ещё приятней было осознавать, что Тёма уже ждал его на месте. В свете фонаря, руки в карманах, сосредоточенный взгляд в мобильник устремленный — таким он его встретил.       — Привет, — Герман улыбается ему.       — Ты кто такой? — спрашивает Тёма, а потом ухахатывается от лица парня, — Да помню-помню. Погнали, — он похлопал его по плечу, развернулся и быстрыми шагами пошёл по тропинке дальше. Герман за ним.       Шли по дорожке они недолго. Почти сразу Тёма свернул куда-то в лес и шли они вдоль веток да листвы.       — Надеюсь ты не заманиваешь меня сюда, чтобы изнасиловать, — зачем-то говорит Герман, теряясь в темном пространстве. Слышит звонкий смех — улыбается сам.       — Думаешь мне недостаточно секса? — отвечает ему Тёма. Герман резко замолкает, смутившись. Улыбка с лица сползает. Нечаева это смешит, — Мы уже почти дошли. — говорит он, слегка успокоившись.       И Герман видит среди темных деревьев огонёк.       "Костер жгут?"       А потом слышит смех и громкие разговоры. Артём делает резкий выпад и оказывается на другой стороне, ограждённой кустом.       — Давай, перепрыгивай, — Тёма поворачивается к нему и протягивает руку. Парень хватается за неё и через секунду тоже оказывается на другой стороне. Он обтряхивает себя от сучков и поднимает взгляд на собравшихся. Это были те самые "Сиб-ирокез-как-тебя-блять-зовут" и Федя, но помимо них был ещё... вожатый Форза! Герман смотрит на него удивленно, немного ошалело, но Артём его успокаивает.       — Познакомься, — говорит он, — Это Сиб, Федос и Тёма Форзяр. Не переживай, он тоже с нами.       Парень жмёт каждому руку, представляясь.       — Садись рядом, — говорит Тёма, садясь на огромный валун. Герман слушается.       Только сейчас он обращает внимание на то, где оказался. Это была местность, окруженная кустами и деревьями. Находилась довольно далеко от лагеря, отчего другие вожатые и кураторы их не слышали. В середине стоял костёр, по кругу были расставлены камни, пеньки и самодельные скамейки. Герману кажется, что всё выглядит так по киношному и так по-американски, что даже странно, но эти мысли развеиваются, когда сидевшие на скамейке Федос с Сибом достают из черного пакета кучу банок "гаража" и пива. Вот так уже больше похоже на реальность.       — Давайте за знакомство! — ухмыляется Сиб, кидая Тёме и Герману по банке гаража.       Герман растерян. Бывало раньше, что он выпивал с отцом пива, но было это с отцом, да и делал он только пару глотков.       — Открыть? — спрашивает Тёма, уже открыв свой.       — Да нет...       — Ну, Герман, — перебивает их Федя, ухмыляясь. Они все делали вид, что не узнают бедного мальчишку, убежавшего от них утром. Тёма предупреждал их о том, что придёт не один, на что они немного напряглись, но парень убедил их, сказав, что будет весело. Федя думал, что под "весело" он хочет поиздеваться над парнишкой.       — Ты с какого отряда? — спрашивает Федос.       — 3А, — отвечает Герман, пробуя гараж, чувствуя фруктовый вкус на языке. А ничего так! Пить можно.       — О! Так значит ещё два года и всё. — парень снова начал лыбиться Артёму, явно пытаясь ему о чём-то намекнуть.       — В каком классе учишься? — слышится от Форзы. Герман замечает, что вожатый совсем не похож на того, кто был перед ними днем. Сейчас он был одет куда более... по-подростковому: широкая толстовка, джинсы с порванными коленками (кто вообще так ходит?!), браслеты на руках...       — В девятый перехожу, — отвечает Герман, садясь удобнее. Рядом с Тёмой ему не так стрёмно.       — Поступать будешь? — спрашивает Сиб, вмешиваясь в разговор.       — Пока не думал... Экзамены бы сдать сначала, — пожимает плечами Герман. Ему начинает нравиться этот "гараж".       — Да сдашь, не ссы! — говорит вдруг Тёма. — Даже Федос сдал... — смеется он.       — На четверку причём! — добавляет Федя.       — А вы сейчас в одиннадцатом все? — спрашивает Герман, правда смотря только на Тёму.       — Мы все в колледже...       — Мы все раздалбаи! — громко отвечает Федос, перебивая Тёму.       — Он-то точно, — шепчет Нечаев Герману на ухо. Они начинают хихикать.       Так и продолжилось их общение. Несмотря на опасения Попкова, он вроде нашел с ними общий язык и даже старался не замечать постоянных переглядок Федоса с Тёмой. Сидели они около костра уже минут тридцать, а банок было выпито уже штук десять. Герману плохо не было, наоборот, весело. Даже если не считать того, что он вообще не пил толком раньше.       Обсуждения перешли от невинного "где/на кого учишься?" до пошлых "а видели ту вожатую...". Герман "ту" вожатую не видел, да и в постельных похождениях не преуспевал, отчасти было неловко.       — Кстати, а с кем ты танцевал сегодня? — спрашивает Сиб у Тёмы, — Из 2А?       — Таня зовут, — просто отвечает Артём, кидая очередную банку пива в костёр, — Просто танцы. — он поднимает руки, заметив взгляды своих друзей.       — Знаем мы твои "просто танцы", — улыбается Федос, — Да тут пол лагеря от тебя эти твои "танцы" хотят. — хмыкает он.       Герман в их разговор не вмешивается.       — Да иди ты, — вдруг смущается Тёма, — О своих танцах там подумай...       — А я уже, — довольно отвечает Федя, следя за охуевшим лицом Нечаева.       — Да ну? — Маслов кивает. — Пиздец... — он откидывается назад, качая головой. Герман же пытается понять, насколько всё тут опошлено, и про какие танцы они говорят.       — А ты, Герман? — спрашивает Сиб у парня, — У вас там есть красивые?       Герман не знает, что ответить. Он совсем не горит желанием рассказывать то, как его, трусишку, пригласила на танец девчонка. Засмеют же.       — Ну... — он замялся. Отвечать, что его пригласили - не хотелось, врать тоже.       — У Германа просто девушка есть, — отвечает Тёма за него. — Он у нас правильный, не изменяет ей, — он хлопает ему по плечу, улыбаясь и подмигивая. В кругу проносится протяжное "у-у-у...". Расспрашивать они про неё не стали, а вскоре вовсе прекратили обсуждать девушек. Герман Тёме благодарен. Герману с Тёмой комфортно.       Обсуждения зашли в музыку. В этот момент Тёма достал гитару из-за камня и начал наигрывать какие-то аккорды. Как оказалось Артём умел играть на гитаре, поэтому следующие полчаса он принимал песни на "заказ". Играли разные, у всех был свой своеобразный вкус, однако самому Герману больше всего понравилась песня, которую захотел сам Артём.       — Ща-ща, наиграю вам любимую, — говорил Тёма, проводя пальцами по струнам. Мелодия, на удивление Германа, оказалась ему знакомой.       — Все вокруг танцуют, пьют и веселятся, — слова слетали с губ парня, Тёма явно кайфовал, — Ты самая красивая, но так не хочешь танцев, музыка ужасная, да и одной так скучно...       — Нет, мы не знакомы, но со мной будет получше, — присоединился Герман, увидев удивленные глаза Тёмы. Тот явно не ожидал, что он знает текст. — Если хочешь плакать, то я буду плакать тоже. Я надену платье – буду на тебя похожий. Можешь не смотреть и называть меня как хочешь, всё вокруг тупое, поэтому я с тобою... — Герман улыбался, пропевая эти сточки. Тёма улыбался в ответ.       Парни пели сбивчиво, иногда фальшивили, но... уютно, что ли. Артём смотрел на него, а в его глазах-океанах было столько восторга и нежности, что Герману на душе спокойно стало.       — ...Единственный случай, Когда тебе со мною точно будет не скучно...

Все вокруг танцуют, пьют и веселятся Ты самая красивая, но так не хочешь танцев. Музыка ужасная, да и одной так скучно. Нет, мы не знакомы, но со мной будет получше, Если хочешь плакать, то я буду плакать тоже, Я надену платье - буду на тебя похожий, Можешь не смотреть и называть меня как хочешь, Всё вокруг тупое, поэтому я с тобою...

      — Можешь не смотреть и называть меня как хочешь, — Артём замолкает. Герман продолжает:       — Все вокруг тупое, поэтому я с тобою... — и последние аккорды играют, и резкая тишина наступает. Тишина, которая нарушается лишь треском веток в костре и очередной банкой пива в руках у Федоса.

***

      — А как твоё настоящее имя? — спрашивает Герман под конец, когда он предлагает обменяться номерами. Называть его Сибом или ирокезом не хотелось.       — Андрей, — говорит он, усмехаясь. А Герман рад: он наконец узнал его имя.       — Хорошо, так и запишу: Андрей 1А?       — Ладно, — пожимает плечами он. Кажется ему похуй. Хотя кому было бы не похуй после 5 банок пива?       — И меня запиши, пацан! — Федос, как всегда самый ужравшийся (по словам Тёмы), подскочил к нему, — Запиши как Боря!       — Что? Почему..?       — Да просто!       — Ладно... — согласился Герман. У него в контактах теперь есть и "Боря (Федя) 1А".       Форзу он записал как "Вожатый Артемий", потому что сам Артемий так предпочитал.       — А тебя... как записать? — спросил Герман, обращаясь к Тёме.       — А? Да как хочешь, — и он снова вернулся к залипанию в телефоне.       "Тёма «Старшак» 1А" - теперь красовалось в контактной книжке.       — И ты меня запиши, — попросил Герман и получил в ответ усмешку.       — Ну давай, диктуй, — соглашается Тёма как-то слишком быстро, но для Германа это плюс.       — Как запишешь? — спрашивает парень, после того, как продиктовал номер.       — Ээ... Герман 3А. — сказал Тёма, быстро пряча телефон в карман.       — ...Клево, — улыбнулся парень, немного удивившись, но внимания не обратил.       Приятно уставший, он плёлся по темноте улицы до своего домика. Свет от фонарей освещал дорогу, чем помог добраться Герману целым и не пойманным. Ушел парень пораньше остальных, уже изрядно уставши. Но настроение его было приподнятым: выпитая банка пива и несколько гаражей сделали своё дело.       Так, в одну из августовских ночей, Герман впервые набухался.       Не только выпитый алкоголь влиял на его настроение. Вспоминался турнир, дискотека, медляк, посиделки у костра и песня Тёмы.       С Тёмой было хорошо.       Вернувшись домой, парень, вновь даже не переодеваясь, свалился в постель. Мягкий матрас тут же обволок его своим теплом. Где-то рядом храпел Женька, а может и Толя — Герман в темноте не видит. Он уже хотел было уснуть, но решил вдруг написать Артёму и пожелать спокойной ночи.

Ахеренно потусили. Завтоа повторим?

***

      Тёма сидел абсолютно бухой и пялился в экран телефона. Буковки на нём начинали расплываться.       — Гера чёт пишет, — говорит он. Сиб смеется, а Федос странно оживляется.       — Чё пишет? — Федос подходит к нему сзади и читает сообщения.       — Удивлен, что он осмелился взять наши номера... — слышатся слова Сибсканы. Малолетка: Ахеренно потусили. Завтоа повторим?       — И чё ответить? — недоумевает парень.       — Напиши, что он ещё не в нашей компании, — откровенно ржет Федос.       — Да ну, грубо как-то...       — Да похуй, зато весело, — парень выхватывает телефон Тёмы и начинает писать. Отнимать свой гаджет Артём не собирался. Ему было слишком лень и слишком похуй.

То что ты побыл с нами на одном дискаче - не значит что ты в нашей компании)

      — Я думал, мы над ним прикольнёмся, а ты его реально привёл потусить с нами? — кажется Сиб, как и Федя, был явно удивлен его решением, — Чё в нем такого?       — Ой, да забейте, я вообще думал, что он не придёт, — Тёма слишком бухой, чтобы отвечать на их вопросы, — Федь, отдай тел, а?       Телефон через секунду летит в Нечаева. Тот ловит его и читает ответ: Малолетка: Ну бляя(( Мне с моими слишком скучно       Тёме вдруг смешно становится. Герман действительно думал, что будет теперь тусить с ними? Тёме было просто интересно то, как далеко этот малолетка зайдет. Не больше. Наверное.

А на что ты рассчитывал, когда в лагерь ехал? Что не будешь с ровесниками, а ьудешь только с нами?

      На ошибку Тёма забивает болт и отправляет как есть. Ему хочется, чтобы этот пацан не привязывался к нему. Грубо? Тёме похуй. Всегда было похуй. Малолетка: Меня родаки отправили в лагерь.       "Точка на конце предложения" - подумал Тёма, усмехнувшись. Осталось лишь написать то, что он думает на самом деле...

***

Тёма «Старшак» 1А: Соболезную, но мне похуй))       Герман лежит неподвижно уже пару минут, агрессивно печатая новые сообщения. От того веселья не осталось и следа. Взамен он снова получил разочарование.       "Охуеть можно..." - проносится в голове.

Я думал, ты нормальный. Спокойной ночи.

      Пишет он, но Тёма уже не читает. Тёма уже вышел из сети.       — Сука..! — Герман старается подавить злость, чтобы не разбудить соседей, но дается это нелегко. Его буквально разъедает от разочарования и обиды. Снова! Он снова ступил на те же грабли? Подумал, что Тёма может быть неплохим другом!       "Тёма..." - презрительно подумал он, а потом резко включил телефон. В телефонной книжке теперь не было "Тёма «Старшак» 1А", заместо него был "Пидор".       Герман злобно ставит мобильник на зарядку, а сам нервно поворачивается на бок. Но сон уже не идет. Идет только нервозность и сильно желание набить ебало пидору...       "Значит ничего и не значила эта песня. И турнир, и приглашение. Ничего нихуя не значило." - думалось ему, отчего становилось неприятно. Он чувствовал себя униженным. Желание съебаться домой усилилось вновь.       Вдруг у входа в дом послышались шаги и мысли его потревожили. Герман весь напрягся, вслушиваясь в звуки. На злость пришёл страх.       "Кто это..?"       Парень слышит, как некто пытается тихо пройти по коридору, а потом... слышит всхлип. И ещё один чуть громче. А потом судорожный вдох и тишина. Некто проходит в спальню и ложится на Толину кровать. Герман всё ещё не шевелится - боится.       "А Толя где..?" — вдруг думается ему. В голове путаются мысли.       И ещё всхлип. Теперь Герман уверен: кто-то плачет. А потом вдох. И снова всхлип. И тишина. Герману кажется, что некто уже уснул, потому что слышно ничего не было. Только мягкий ветерок за окном тревожил тишину ночи.       Но потом...       — В один из августовских вечеров, — вдруг начинает шептать этот некто, сдерживая слёзы. Герман узнает голос Толи. — Ты снова о себе напомнишь, И поцелуи нежные твои Я вспомню с помощью царапин, оставленных мне "на прощанье". А руки сильные твои Я вспомню с помощью "галактик" - непроходящих гематом. — он останавливается, переводит дыхание, пытается держаться. — Обманешь ведь, заманишь снова, посмеешься, А я ведь даже рад. Потому что помню тихий шёпот твой - признание в любви. — на этих словах его голос утихает.       Герман лежит неподвижно, забив на онемевшие конечности. Парень слышит каждое слово, пусть и сказано оно тихо. Герман слышит каждый вздох, каждую слезинку тоже слышит. — В один из августовских вечеров, Ты преградишь дорогу, оскорбишь, ты вновь втопчешь меня в грязь... Ты сердце мне мое вновь разобьешь, Своим "люблю", а после "наебал". — и притихает, а потом говорит громче — А я ведь даже рад! — и голос надрывается, — Какой я долбаеб... — и тихий вздох...       А потом снова тишина. Но на этот раз тишина полнейшая. Казалось, что даже ветер замолчал. Толя больше не говорил, с кровати не вставал. И всхлипов Герман больше не слышал.       Единственный, кто спал спокойно этой ночью — Женька.