Красные фонари

В безмерном пространстве что-то звонко и громко разбилось. В доме было темно, жаркое дыхание испуга дунуло в него и тело словно парализовало на мгновение. Со сна звук показался намного громче, чем он был на самом деле, и Крис какое-то время пытался прийти в себя, прогоняя остатки марева. Он задремал в кресле, убитый тревогой и горем, обвитый плетивом мыслей о будущем. С кухни снова раздался какой-то лязгающий звук и Крис подскочил, кинувшись туда в слепую, и только заметив свет ночной длинной лампы на стене над плитой, наконец стал бежать уверенней. Из-за столешницы показался Робби, он сидел на корточках перед разбитой тарелкой и собирал мелкие осколки голыми руками, загипнотизированный таким скурпулезным занятием. – Робби! – хрипло гаркнул Крис и опомнился. – Ну что же ты так? Как ты так? – ласково, страшась задеть ещё больше чувства ребенка, пролепетал он, принимаясь помогать собирать осколки. Он несколько раз пытался рукой показать Робу, чтобы тот отошёл, но пацан, словно видя в осколках минувшие картинки, тянулся навстречу, собирал их в пластмассовую жёлтую миску, и горевал, что так вышло с тарелкой, уж больно она была красивая. На самом деле это было обычное белое блюдо, и Крис не мог понять, не то это в ресторанах считается хорошей посудой, не то Робби это добило. И только когда с большого пальца подростка просочилось достаточно крови, чтобы заляпать другие осколки, мужчина спохватился. Кристофер ускорился, собрал остатки мелких кусочков и подхватил подростка, чуть ли не на руки, подгоняя его сесть на стул. – Ну что же ты так, сынок? – мельтешливо вторил Крис, но на лице Робби всё так же пустовал взгляд и кожа его была вымученно-бледной. И пока он обрабатывал порез, сын ни на минуту не изменился в лице, и когда дело было сделано – тоже. Крис уже не знал, как ему привести в чувства мальчика, всё в нём пугало с каждой минутой сильнее, и понимал он всё, только смотреть было больно. Темные волосы пожирнели от подушки, пота и слёз, а пригладив их рукой, Крису показалось, что сделал он только хуже и вид у сына теперь стал ещё более нездоровый. – Нет, приятель, ну так дело совсем не пойдёт. Тебе поспать нужно, глаза красные, как в твоих этих вампирских фильмах, – красные глаза были из-за слёз включительно, но с этим что делать, Крис точно не знал, а вот с бессонницей он мог ещё побороться. И он торопливо стал рыться в антресолях в поисках нужных банок. – Сейчас я тебе трав запарю, выпьешь, и я положу тебя спать. Буду рядом, обещаю, если вдруг кошмары приснятся. Робби тогда вряд-ли нужно было, чтобы кто-то сидел рядом, пока он спит – так думал Кристофер. Только ему нужно было так сильно, как никогда раньше. Если бы смерть Брайана была единственной причиной для боли, если бы Робби неосознанно не думал о вещах иных – жестоких и эгоистичных; вещах, которые заставляли его чувствовать себя ещё хуже. Он прокручивал в голове раз за разом эти выстрелы, слышал их ежеминутно, чуть ли не так же реально, какими они были там, в лесу. Он слышал их, воспроизводил, вспоминал... и думал, как хорошо, что он выбежал на поляну и его перехватил отец. Что в траве с пробитым черепом лежал Брайан, а не его папа. Как же он ненавидел себя за эти мысли, но так же сильно он был рад. Брайана было жалко, хотя чего его уже жалеть? Кого тогда жалко? Себя? Да, себя. Никакой интерес к расследованию не заставил бы его тогда пойти к Мартину на экспертизу. Он не готов был, и вряд-ли когда-то будет. Как ему теперь с этим жить? Как воспринимать то, что человека больше нет? Он больше не придёт в отдел шерифа и не встретит при входе его, не услышит «эй, Робби, как дела?», и не угостится бургером. И куда затолкать боль и страх? Пока сын сидел за своей любимой стойкой и клеил пластырь на пораненную руку, Крис возился с травами. Он запарил лаванду, мелиссу и чебрец, пять минут понаблюдал за тем как Роб играется с пластырем и вручил ему чашку прямо в руки. Робби охотно выпил, даже не стал ждать, пока остынет. Он не знал что больше на него подействовало: эффект трав, или их запах. Его мышцы расслабились, и пусть ком в груди всё ещё никуда не делся, Робби, по крайней мере, теперь удалось заснуть.

***

Рассвет на глазах постепенно наполнял гостиную теплом и стены с оливковым оттенком питались им, будто изо дня в день только и ждали встречи с солнцем. Крис так и не сомкнул больше глаз. Когда Робби уснул, он спустился вниз и просидел в кресле несколько коротких часов. Ни одна хорошая мысль не пришла в его голову, будто разом всё забылось. Его мучила совесть, но он никого не подвёл (если посмотреть на ситуацию со всех сторон)! То, что он подверг опасности сына – это одно, а сердце болело совсем за другое. Что он теперь скажет семье Брайана? Что скажет отделу, Люси? И что он будет говорить людям, о чём предупреждать? Мысли варились в его черепушке и уже давно кипели, только сил выключить их не было. Крису хватило смекалки позвонить Рене и попросить её остаться с Робом на день, пока он разберётся с делами. Оставлять их снова одних было страшно, но брать сына в отдел – идея не из лучших. Уходить на работу никогда не было так трудно. Отдел его встретил почти пустой. Люси не было на месте и Крис не спешил её искать. Ночные дежурные ушли сразу после появления шерифа, а офицеры то и дело обсуждали случившееся. Их шёпот жутко отзывался в голове, не давая грамотно составить отчёт. Раз за разом рука выводила какие-то эмоциональные предложения и Крису четырежды пришлось переписывать всё, прежде чем сконцентрироваться на обязанностях. По дороге в суд Крис выкурил подряд две сигареты, а переходя дорогу до администрации, ещё и таблетку успокоительного проглотил. Его телефон разрывался от сообщений и звонков, и когда позвонил Мартин и вызвал его к себе, Крис даже как-то успокоился, так как это был знак того, что вскоре всё закончится. Нельзя было так думать, всё-таки Брайан заслуживал куда большего, чем лежать на столе судмедэксперта с дыркой в черепе. Шериф даже вникать себе запретил в то, что ночь тот провёл в одной комнате со своим убийцей. Люси уже ошивалась у дверей центра, словно беспризорница, которая не решается войти и что-то украсть. Ей совсем это не шло, помощница всегда отличалась стойкостью характера. Видеть её такой было нестерпимо больно и очень странно, интимно. Её душа оголилась в тот момент настолько, что и близко стоять казалось нарушением прав. Крис аккуратно подобрался поближе, сунув руку в карман и вытащив оттуда почти полную пачку сигарет. Протянул её Люси, большим пальцем открыл. Девушка отказалась с сомнением, но всё-таки не взяла. Крис стоял рядом и в голове у него, будто в игре, открылся выбор на время: "Стоять с Люси"; "Зайти в центр". Только подсказки не было, что из этого повлияет на его историю в лучшую сторону, а что в худшую. За что он получит плюсик к профессионализму, и за что не потеряет хороших отношений с помощницей. – Ты... – хотел было спросить Крис, но она его опередила. – Не могу. Иди без меня. Голос Люси дрогнул, он совсем не был похож на привычный. Будто другой человек с ним разговаривал. – Пожалуйста, – скрестила она на груди руки, защищаясь от этой ужасной обстановки. Открыв дверь черного хода и пройдя через неё, мужчина всё-таки выглянул обратно, окликнув снова помощницу. – Люс! Она устало обернулась. – На втором этаже есть столовая, подожди лучше там, – Люси помедлила так же, как и он минуту назад. Пришлось прибегнуть к её приему: – Пожалуйста. Помощница подчинилась и скрылась за дверями главного входа. На территории судмедэксперта изменений никогда не происходило, не считая огромное живое растение, которое он когда-то принёс. Крис всегда старался воспринимать этот этап в своей работе не серьёзно. Не в том смысле, что он шутить приходил, а в том, как он чувствовал это. В этот раз у него этого не получилось. Но он не знал, кто вместо него должен пойти, кто должен своими глазами всё увидеть и собственными ушами услышать. Он сильно хотел в отпуск, хотел проспать несколько дней, чтобы стереть из памяти хотя бы часть воспоминаний. Даже самое ужасно рано или поздно становится не таким ярких и громким. Мартин долго в морге его не держал. Указал на видимые детали, и они вышли из его обители, направляясь к экспертам. Вначале пошли к баллистикам на первом этаже, затем к микробиологам на четвертом. Так они пробегали около полутора часа – невыносимых и таких вязких, как в фильме ужасов. Несколько раз Крис, мимоходом замечал в окне столовой Люси, и все эти разы она сидела нерушимо. Когда квест закончился, шериф зашёл за ней, присев рядом на край жёсткого диванчика у стены. Стол помешал вытянуть ноги, но всё-таки одну ему удалось выставить с краю. – В следующий раз, когда Мартин решит побегать по этажам, напомни мне, что я старый. – Вы оба старые, просто кому-то не помешало бы вспомнить что такое "спорт". Ты становишься дряхлым. – Я?! – подтянулся на месте Крис. Люсинда, наконец, слегка улыбнулась. – Что узнал? – Что регистрация оружия – полезная штука. Ну и анализ ДНК, конечно же, – Кристофер встал с места и повернулся на свет, чтобы прочитать данные при потребности. – В общем, убийцу звали Кэлвин Портер, сорок семь лет. Местный, родился тут и вырос. Судимостей нет, штрафы не получал с девяносто пятого... бла-бла-бла... Святоша прямо – в прямом смысле. Числился в какой-то церковной программе..., – Крис прищурился, разглядывая название, – что-то на латыни. "Очиститель" что-ли...? Как Люси отреагировала на слова про церковь он не заметил, поэтому аж дёрнулся, когда она оказалась рядом и вырвала из рук лист бумаги. – Чёрт, фанатики, – побледнела она. – Что ещё за фанатики? – В городе есть церковь, небольшая, людей не так уж и много, но некоторые приезжают даже с соседних округов. Паства такая себе, приход. – Я видел их, кажется. Крутились у школы. Думал, что это обычная секта. Ещё Робби сказал, чтобы не вздумал вникать. – Нет. Не обычная, – Люси положила листик на стол и потёрла руками лицо. – Мы давно за ними смотрим. Джон должен знать побольше, он тогда был помощником. Но никто не знает, где они собираются, и кто их пастор. Возможно, они его даже и не называют так. Странные ребята, всех не вербуют, высматривают, проверяют на верность, и только потом забирают. Но обратного пути оттуда нет. Видимо, сильно мозги промывают. – Говоришь так обыденно. – Чёрт, Крис! – Они Брайана убили! Просто так! Господи, он был самым светлым человеком из всех, кого я знаю! Обыденно говорю?! Да я бы убила того подонка на месте, если бы он сам этого не сделал! – выплюнула Люси, и отведя голову через пару глубоких вдохов подытожила: – Черт! – Ну всё... Невысокий (по сравнению с ним) рост помощницы позволил Крису без усилий притянуть её к себе в объятья. Девушка не сопротивлялась, только нервно дыша пожелала в ключицу шефа злобное: – Чёрт бы подрал этот город. – Он уже это сделал, – вздохнул Кристофер, потрепав её по спине.

***

«– Кто? Почему? Какая цель? – думал Крис вечером по дороге домой. – Зачем кому-то привлекать к себе такое внимание и не оставлять после этого возможности узнать мотив?». Прошёл не один час, прежде чем мужчина смирился, что не будет никакой записки, звонка, попытки связаться. Но и ждать следующую жертву – плохой сценарий. А какой выход? Крис хотел записать обращение горожанам. Узнать хоть что-то связанное с культом, или как это, чёрт подери, называть? Кто-то ведь должен иметь хоть какую-то информацию. Но Люси заверила его, что эта спешка до добра не доведёт. И как бы она не гневалась, как бы не хотела найти виновников (а хотела она этого больше всех них), девушка убедила Криса дождаться утра. Такие вещи не происходят просто так, и лучше будет подыграть временно больной фантазии, нежели сделать свой ход, успехи которого имели настолько мизерный процент, что равнялись глупейшему риску. В магазине миссис Молли Крюз показалось как никогда уютно. Старые стены, отшелушенная бутылочно-зелёная краска на деревянных косяках шелестела каждый раз, когда открывалась дверь. Лёгкий ветерок просачивался через форточку под самым потолком, беспорядочно облетал торговую комнату, выискивая потоки сквозняка, и не находя, смешивался с общей массой молекул. Цветы на подоконниках больших окон расцветали с ленивой охотой из-за маленького количества света, зато клумбы во всю уже играли красками ранние растения. Почему-то Крис почувствовал себя в безопасности. Особенного чего-то в магазине шериф не искал – пачку Parliament Silver Blue (потому что от старой, которую он растянул на несколько месяцев, почти ничего не осталось) и немного яблок (попросила Рене). Неплохой вышел комплект. Для полной абсурдности не хватало попросить киндер-сюрприз. Как и всегда в трудных обстоятельствах, Крис домой не рвался. Он будто оттягивал неизбежные разговоры, взгляды, всплески. Но он должен... обязан был действовать, прежде чем снова случится непоправимое. Прежде чем решиться зайти в дом, Крис застрял в гараже, оставляя машину и засмотревшись на настенные украшения – резьба по дереву, которую оставили прошлые владельцы. Ему нравилось рассматривать бессюжетные барельефы цветов, животных и каких-то мандел. Они напоминали ему дом, а точнее его теплую сторону. Напоминали об отце, который брал отпуска, наверное, только для того, чтобы застрять в мастерской с напильником в руках; напоминали маму, которая и без отпуска никогда не выходила надолго из дому, зато всегда знала где муж и в какую очередную задницу залез сын. Крис вдруг осознал, насколько сильно он избегал той жизни, но как это глупо было, потому что не бывает "иной" жизни, все мы делаем одно и то же (по большому счёту), лишь примеряя на себя другие цвета, чтобы создать иллюзию индивидуальности. Он убежал из дома, города, штата... сразу, как подвернулась возможность. Наверное, и на Джессике женился только, чтобы поскорее появился повод слинять. Тихий маленький городок, в тени которого скрывалось самое настоящее зло приходил к нему в кошмарах. Крис всегда искал правосудия и справедливости, боролся за безопасность, сам себя подставляя. Он хотел стоять на этой стороне с самого детства, но вместо поддержки получал только выговоры... да и не только. Трудно было после стольких лет осознавать, что он вернулся к той же жизни, и не важно сколько ему лет, и что роли немного поменялись. И почему теперь нет необходимости, нет желания бежать? Оторваться от таких важных размышлениях оказалось тяжелее, чем казалось. Крис несколько раз отходил и возвращался, заметив какую-то мелочь на полу, чтобы поднять её; вспомнил про забытую на заднем сидении экипировку – снова вернулся, переложив ее в багажник от любопытных глаз подальше. Когда по мелочам возвращаться больше не пришлось, мужчина вдруг подумал, что стоило бы действительно навести порядок в гараже, но это уже было через чур и он всё-таки убежал оттуда, неравно опуская двери. На крыльце игрался с бабочкой Виктор. Он скакал и уворачивался от странного существа и ничуть не пытался ему навредить. Кажется, нашёл нового друга. Завидев старшего Роуза, котёнок дал почесать себе за ушком, за тем попытался словить огромную ногу мужчины, и когда он не подал реакции, вернулся к игре с бабочкой. Прежде чем переступить порог, Крис продышался. По телефону Рене предупредила его, что атмосфера дома странная, поэтому найти её на террасе со стаканом виски было вполне ожидаемо. Она поцеловала его и отстранилась. Кристофер может и казался всем холодным и строгим, но рядом с любимым человеком он был очень мягок и пушист. Ели бы Рене позволила положить себе на плечо голову, мужчина бы так и прилип к ней. Думать ему нужно было о другом – том, что с ночи не покинуло свою комнату. Робби лежал на своей кровати разбитый, Рене не преувеличила, употребив эту литературную аналогию, когда они говорили в последний раз. Он подобрал к животу ноги и, наверное, смотрел в окно, уж вряд-ли спал. Крис надеялся, что не спал, потому что день выдался трудным и единственное разумное решение, которое пришло ему в голову, ожидаемо, не должно было понравиться сыну. Старший Роуз присел на кровать за спиной младшего, хотел было погладить его по голову, или по спине, но одёрнулся, страшась напугать. Он подумал, что вряд-ли мягкость была в уместной в тот момент, решил прибегнуть к настойчивому тону. – Роб, – пробасил он в тишине комнаты, – наверное, ты поедешь к маме. Но даже это не растормошило сына. – Что? Избавляешься от меня? – сквозь сжатые зубы прошипел он, так и не повернувшись к Крису. – Я не избав... – А что делаешь? – Робби вначале подскочил резко, но энергии его больше не хватило на подобные движения, и дальше он развернулся вяло. Бледное лицо как-то позеленело и сложилось такое впечатление, будто у подростка впервые сильное похмелье. – Мне больно предлагать тебе это, – Кристофер сложил в замок руки, – я лишь хочу, чтобы ты был в безопасности. – А я хочу быть рядом, – заявил подросток. – Меня мучит не только то, что случилось с Брайаном, но и то, что когда раздались те выстрелы, я испугался, что пострадал ты. Я не хочу уничтожаться от каждого звонка, от каждого сообщения и стука в дверь. – Робби... – Нет! Я весь день только об этом и думаю. – Младший зло прищурился. Его красные глаза устрашающе блеснули. – И я никуда не уеду отсюда, хоть силой увози, понятно? Ответа не последовало, а грустная улыбка отца вернула Робби относительное самообладание. Хорошо, что они друг друга поняли, в тот раз взаимопонимание было как никогда необходимым. – Завтра будет прощание с Брайаном, – перескочил Крис, чтобы не сидеть в неловкой тишине. – Говорю, чтобы бы знал, идти не обязательно, если ты не готов. Он бы не обиделся на это. Крис не нуждался в незамедлительном решении и не ждал, что Робби ответит на это что-то. Он запустил руку в волосы сына и задумчиво пригладил их. – Ты ел что-то? Робби положительно промычал, но это была неправда. – Вперёд на кухню, – мужчина поднялся, хлопнув себя по ноге. – Я не голодный. – А я и не спрашиваю. Тебе нужно поесть, это не обговаривается. Рене приготовила ужин. Пацан аккуратно встал, позволил отцу бодряще хлопнуть его сзади по плечам и повести в таком положении вниз. Идти было трудно, поесть действительно не помешало бы.

***

В жизни Кристофера часто всё складывалось неоднозначно. Он не любил сюрпризы без повода и отвечать на неизвестные номера. Казалось бы, вполне обычные вещи для любого человека, смотря как на них реагировать. Крису с трудом давалось спокойно перенести как плохие новости, так и хорошие. Но существовала одна простая закономерность: если его телефон звонил до шести часов утра – это что-то, что создаст ему хлопоты. После всего случившегося прошлым днем, Крис хотел покоя, выспаться (насколько это возможно, учитывая обстоятельства) и собрать себя в кучу. Телефон противно зазвонил когда свет с улицы только-только стало просачиваться сквозь ткань штор. Не сориентировавшись сразу, Крис ступал звук с будильником и чуть не отключил его, вовремя спохватившись. Мужской голос по ту сторону линии сообщил о весьма занимательном, но ничуть не удивительном факте: тело Кэлвина Портера исчезло из похоронного бюро, куда было доставлено вечером для подготовки его к погребению. И пока шериф пытался собрать по кусочком самообладание, Вселенная будто бы извиняясь за укол в спину, подкинула следом новость поприятнее. Люси выдали ордер на обыск дома Портера. Пока Крис сходил в душ, привёл себя в порядок и спустился вниз, у него трижды чуть не случились панические атаки. Отвлек горячий чай и кусок холодной лазаньи, которую мужчина съел прямо не доставая из холодильника. В гостиной спасла таблетка успокоительного, и если бы не появившийся на ступеньках Робби, Крису бы полегчало быстрее. Подросток спускался постепенно, деля паузу через каждые два шага. Он был похож на чёртика. Чёртика с растрёпанными во все стороны волосами, красными от бессонницы глазищами, помятыми щеками, но зато в чистой белоснежной рубашке. Подбородок его почти сросся с шеей, пока он пытался завязать галстук. Как бы он не старался и как бы не ругался, успехов не наблюдалось, поэтому когда мальчик миновал финальную ступеньку, ему почти сразу пришёл на помощь папа. Пытаясь скрыть улыбку, он в несколько ловких движений завязал идеальный узел. Роб успел только глаза протереть, а его проблема уже была решена. Отец поправил ему воротник и ожидающе посмотрел в глаза. Когда пояснения не последовало, спросил сам: – Ты точно готов? – Да, – ложь. – Точно? – намекающе переспросил Крис. – Нет, – потупился малой. – Но я хочу! То есть, это ведь правильно... Да? С осознанием гнетущего факта, старший кивнул и Робби побежал расчесываться. Он бы рад был распорядиться оставаться дома (желательной с Рене), но отказать в таком деле он не имел права. К общему списку нерешённых проблем добавился ещё и сын, которого теперь придётся всё утро таскать с собой, потому что оставлять его одного – худшее решение.