Нечего скрывать

Слабый стук в толстую дубовую дверь нарушил тишину в просторном кабинете. Дверь приоткрылась, и в проёме показалось мужское лицо с аккуратными усами, частыми морщинами и проницательными глазами болотного цвета.  — Директор.  — О, Римус, проходи, — радушно улыбнулся Дамблдор, поднимаясь с кресла. — Очень рад видеть тебя.  — Я тоже рад вернуться сюда, — устало улыбнулся в ответ Люпин. Он запахнул выцветшую мантию несмотря на духоту, стоявшую в кабинете, и поставил потёртый портфель на стул возле директорского стола.  — Что ж, смею предположить, что раз ты откликнулся на мой зов, то тебя можно смело называть профессором по защите от тёмных искусств? — директор вновь уселся за свой стол, шелестя рваными пергаментами в стопке писем.  — Вы уверены, что кроме меня нет никого, кто смог бы вести этот предмет?  — Именно так.  — Но… вы ведь понимаете, что некоторые уроки будут пропадать… по фазам луны.  — Да, прекрасно понимаю. Но профессор Снейп любезно согласился готовить тебе зелья, так что полнолуния ты будешь проводить в своём уме, хотя и не в своём теле.  — Северус согласился мне помочь? — лёгкий смешок проскользнул по губам Люпина. — И долго пришлось его уговаривать?  — Я ещё никогда не видел его таким рассерженным, — улыбнулся в ответ Дамблдор.  — Но профессор, ведь Снейп, насколько я знаю, уже давно охотится за этой должностью, почему бы не дать ему попробовать свои силы в Защите?  — Я не могу подвергать его риску быть раскрытым окончательно. Большинство оставшихся Пожирателей и так догадываются, что он шпион. К тому же, Северус— превосходный зельевар. И ещё одна причина, Римус, почему именно ты — это Гарри. Гарри Поттер.  — Сын Джеймса? Он учится здесь? — несколько удивлённо воскликнул Люпин.  — Да, и мальчику сейчас как никогда нужен кто-то, у кого он не просто мог бы научиться различным заклинаниям, но и кому мог бы доверять, — директор на несколько секунд замер, а после продолжил. — Ты, конечно, уже в курсе, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Взгляд Дамблдора внимательно следил за переменами на лице Люпина: сначала его глаза раскрылись в удивлении, потом на лице мелькнула гримаса боли, после чего Римус отвёл взгляд.  — Д-да, я в курсе. Директор снова замолчал, пытаясь поймать выражение глаз Люпина, но тот упрямо оглядывался по сторонам.  — Римус, я понимаю, что он твой лучший друг. Но нет никакой гарантии, что он не будет охотиться за мальчиком. Если то, что произошло в Годриковой впадине, действительно дело рук Сириуса, то Гарри грозит опасность! И ты, Римус, должен быть рядом и охранять его.  — Но это был не Сириус! Он не мог предать Лили и Джеймса, он не мог предать своего крестника! — яростно воскликнул Люпин, вперяясь взглядом в спокойное лицо директора.  — Я тоже не особо верю в то, что Сириус мог поступить так со своей второй семьёй. Но Хранителем тайны был он. И… Петтигрю исчез после…  — Не надо мне говорить про Питера! — перебил директора Люпин. — Это не он, Сириус не мог, не мог… — отчаянно шептал он, закрыв лицо руками.  — Римус, ты нужен Гарри. Сейчас твоя роль в судьбе мальчика — стать верным другом и превосходным учителем. А может, и защитить его от… непредвиденных обстоятельств. Люпин молчал, всё так же пряча лицо в ладонях.  — Джеймс был бы счастлив, если бы ты был рядом с его сыном, — добавил Дамблдор.  — Это точно, — улыбнулся Люпин, утирая дрожащими пальцами покрасневшие глаза.  — Так я могу рассчитывать на твою помощь, Римус?  — Да, конечно, — твёрдо кивнул головой Люпин.  — Тогда прошу за мной: я покажу твой кабинет и спальню, — Дамблдор встал со своего кресла и направился к двери.  — Подождите, профессор!  — Да? — директор отворил дверь и теперь вопросительно смотрел на Люпина, ожидая его.  — Могу я… могу я попросить вас кое о чём?  — Конечно, Римус.  — Я бы не хотел, чтобы кто-то нас услышал, — кивнул Люпин на открытый проём.  — Хорошо, как скажешь, — кивнул Дамблдор, захлопывая тяжёлую дубовую дверь.  — Я… мой сын… — начал Люпин, но тут же замолк, словно не решаясь говорить дальше.  — Твой сын? — удивился Дамблдор.  — Он человек, в нём ничего нет от моей второй сущности, — поспешно добавил Люпин.  — Сколько ему лет?  — Недавно исполнилось одиннадцать.  — И ты всё это время молчал? — улыбнулся Дамблдор. — Ну и кто она, эта счастливая мама?  — Эм… её больше нет. Она почти сразу скончалась после родов, — отвёл глаза Люпин.  — Извини, — посерьезнел Дамблдор. — Так что ты хочешь попросить?  — Я уверен, что из него будет хороший волшебник, и гарантирую его прилежное поведение… поэтому не могли бы вы позволить ему учиться здесь? — робко и тихо закончил Люпин.  — О, Мерлин! Римус, ну что за вопросы? Конечно, да, и это не обсуждается. Хогвартс всегда открыт для волшебников. Я завтра же пришлю вам сову со списком того, что нужно будет приобрести для учёбы.  — Спасибо, профессор, — облегчённо выдохнул Люпин. — Вы прощаете мне слишком много прихотей.  — Нет, Римус. Тот, кто больше всего достоин помощи, всегда её получает, — улыбнулся директор. — А сейчас я всё-таки настаиваю на том, чтобы ты увидел свой кабинет и спальню. —Да, мне тоже не терпится прогуляться по забытым коридорам. Я действительно счастлив вернуться сюда. Профессора́ вышли из кабинета Дамблдора; дверь за ними глухо захлопнулась. Фоукс, мирно дремавший на своей жёрдочке, довольно ухнул: он-то почувствовал ложь в словах нового преподавателя. *** Новый учебный год в Хогвартсе начался хмуро и пасмурно: стихия за окном разгулялась не на шутку, дождь хлестал по окнам школы, словно маленькие беспощадные кнуты, а молния то и дело озаряла яркой вспышкой чёрную ночь. Под потолком Большого зала рокотал гром, прячась в тяжёлых тучах, а ниже, возле столов, стоял ребячий гул: каждый спешил увидеться с друзьями, поделиться приключениями прошедшего лета и узнать новости товарищей. Рон, Гарри и Гермиона заняли свои места за гриффиндорским столом. Друзья то и дело поглядывали на Гарри, что в итоге ему надоело, и он прямо заявил:  — Со мной уже все в порядке, перестаньте волноваться. Рон с Гермионой переглянулись, девочка выдавила из себя улыбку и ответила за двоих:  — Но всё это очень странно. Ведь дементоры не имеют права нападать на тебя, даже если находятся здесь по приказу министерства!  — Хорошо, что профессор Люпин вовремя остановил его, — сглотнул Рон: ему неприятно было вспоминать эту сцену в поезде.  — Гарри, тебе нужно будет зайти к профессору и расспросить его об этом случае! Раз теперь дементоры повсюду, не исключено, что они повторят своё нападение, — добавила Гермиона перед тем, как Большой зал затих: профессор МакГонагалл величественно ввела в зал толпу прижимающихся друг к другу первокурсников. Появился известный всем табурет с покоящейся на нём потрёпанной грязно-коричневой Шляпой. Следом за заново интерпретированной песней Шляпы МакГонагалл объяснила первокурсникам, что надо делать после того, как она назовет их фамилии, затем достала пергамент и принялась объявлять будущих учеников. Каждый факультет поддерживал своего новичка аплодисментами. Гриффиндору пока достались четверо мальчишек.  — Люпин, Оливер! — вдруг громогласно заявила МакГонагалл.  — Это что, сын профессора Люпина? — прошептал друзьям Рон, разглядывая невысокого темноволосого мальчика, поднимающегося к табурету со Шляпой. Его лицо было взволнованно, но светло-серые глаза блестели азартом и предвкушением — было заметно, что ему не терпелось стать учащимся загадочного Хогвартса. Он медленно водрузил потрёпанную Шляпу на голову и замер в ожидании. Гарри взглянул на нового профессора по ЗоТС как раз вовремя: Люпин протиснул свою палочку через золотые кубки с напитками и, направив его на Шляпу, что-то тихо сказал, после чего Шляпа встрепенулась и воскликнула:  — М… что ж, тогда Когтэвран! За столом под синими флагами с золотым орлом уважительно захлопали и, когда улыбающийся мальчик сел за длинный обеденный стол, поздравили его с зачислением на факультет. Далее несколько испуганных девочек были зачислены на Пуффендуй, маленький щуплый мальчик с выпирающей челюстью отправился за стол Слизерина, а Гриффиндору достались брат и сестра Роберт и Ванесса Вильямс. После речи Дамблдора все даже думать забыли о новоиспечённых первокурсниках: весть о том, что школа охраняется дементорами, вызвала всеобщий испуг. После этого кусок в горло не лез, какое уж там пиршество! Тем не менее, Рон упорно съел всё приготовленное эльфами-работягами, аргументируя это тем, что «не пропадать же добру!». Троица вышла из Большого зала, изрядно набив животы, и поплелась вверх, в сторону гриффиндорской гостиной.  — Здорово, когда можно увидеть детей наших профессоров! — вспомнил Рон о юрком первокурснике. — А представляете, если бы у МакГонагалл здесь тоже кто-нибудь учился? Наверное, они бы подружились с Перси.  — Интересно, почему Шляпа сказала: «Что ж, тогда Когтэвран!» — ведь до этого она ничего не говорила про Оливера, — пробормотала Гермиона.  — Я заметил, как профессор Люпин направил свою палочку на Шляпу и что-то пробормотал, — как бы случайно заметил Гарри.  — Ты серьезно? — воскликнула Гермиона. — Профессор заколдовал Шляпу, чтобы отправить сына на приоритетный факультет? Но ведь никто не может принимать решения за Шляпу, это неправильно!  — Может, у него были причины? Во всяком случае, я мог просто ошибиться. Может, профессор добавлял сахар в свой тыквенный сок? Заметили, он был таким горьким, — усмехнулся Гарри, проходя за ребятами в коридор к Полной Даме, за которым пряталась гриффиндорская гостиная. На улице было так же темно, хоть глаз выколи, дождь не прекращался ни на секунду, даже молния почти не ослепляла, прячась за плотным туманом. Но в гриффиндорских спальнях было шумно и радостно: было о чём рассказать, было как повеселиться. Постепенно все улеглись и, несмотря на взбудораженное состояние, кое-как уснули. Даже громовые удары, смешавшиеся со стуком капель по окнам, теперь больше походили на тихую колыбельную. *** Первая учебная неделя, казалось, прошла семимильными шагами. И хотя картину весёлых будней омрачали горы домашней работы, в компании с друзьями даже эта часть школьных дней проводилась с интересом. Настали первые выходные, на которых учащиеся тут же убрались подальше от школы, к озеру или к опушке Запретного леса: погода наконец-то позволила понежиться последними лучами солнца. Гарри с Роном сидели под молодым вязом и расслабленно наблюдали за гигантским кальмаром, выкидывающим свои длинные щупальца прямо к берегу. И хотя на их коленях лежали толстые учебники и пустые пергаменты для эссе и рефератов, ребята явно не торопились начинать эти скучные задания.  — Вы всё ещё ленитесь? Я успела сделать всю домашнюю работу, а у меня предметов вдвое больше чем у вас, — воскликнула Гермиона, подсаживаясь к друзьям.  — У тебя в последнее время появилась привычка появляться из ниоткуда. Ты что, увлеклась маггловскими фокусами? Папа рассказывал мне об этом, — зевнул Рон, укладывая голову на тонкий ствол дерева.  — Я была в библиотеке и запаслась книгами для внеурочного чтения. А ты, Рон, такими темпами скоро разучишься понимать буквы! Гарри, ты поговорил с профессором Люпином? Гарри вспомнил первый урок с профессором: тогда боггарт обрёл форму дементора. Ещё немного, и он снова напал бы. Казалось, это был самый удачный момент, чтобы поговорить с профессором Люпином, но Гарри был слишком подавлен.  — Я его не застал, — отмахнулся Гарри, уставившись в книгу. Повисло неловкое молчание.  — Завтра мы идём в Хогсмид, — оповестила Гермиона, понимая, что стоит перейти на другую тему.  — Мне не подписали разрешения, — откликнулся Гарри. — Разве что профессор МакГонагалл согласится подписать. Гермиона кивнула и раскрыла толстенную книгу «для легкого чтения» на первой странице.  — Кстати, — воскликнула она, — в библиотеке я встретила Оливера, сына профессора Люпина. Он, между прочим, штудировал «Историю Хогвартса». Мы пообщались с ним немного. Мне показалось, что он очень умный мальчик, только несколько необщительный.  — Ты же знаешь этих когтэвранцев — мрачные заучки и ботаники, — пробормотал Рон.  — Мне кажется, у него просто нет друзей. Он живет только с профессором, где-то в маленьком городке — там нет мальчишек его возраста, и общаться ему не с кем.  — Вы уверены, что пообщались «немного»? Ты, похоже, всю его биографию знаешь, — с усмешкой откликнулся Рон.  — Нет, просто в основном спрашивала я, а он отвечал. Ему трудно начинать общение первому. Мы договорились как-нибудь ещё встретиться в библиотеке. Мне показалось, он очень интересный мальчик.  — Просто ты нашла себе такого же друга-заучку, как и ты.  — Рон, ты просто невыносим! Когда я проверяю ваши домашние работы или помогаю их делать, ты мне такого не говоришь, — огрызнулась Гермиона, отворачиваясь от веснушчатого лица. — Я вернусь в библиотеку — там хоть можно спокойно почитать. И если будет такая возможность, снова поговорю с Оливером, потому что мне интересно общаться с человеком, айкью которого не меньше моего собственного. Гермиона удалилась, гордо подняв голову.  — Что такое «айкью»? — спросил у друга Рон и, когда Гарри пожал плечами, фыркнул: — Она совсем сошла с ума — приставать к первокурснику! Да ещё и к сыну нашего профессора. Всё-таки уроки слишком плохо влияют на неё. *** Учёба продолжалась. Приближалась зима, учащиеся наконец влились в учебный процесс и привыкли к постоянным домашним заданиям. Гермиона и Рон часто ссорились по глупостям, но почти сразу мирились, чтобы снова поругаться через несколько дней. Оливер теперь постоянно здоровался с Гермионой, когда они виделись, украдкой смотрел на Гарри и откровенно пялился на Рона, что, конечно, ужасно не нравилось веснушчатому парню. Он то и дело упрекал Гермиону, будто она хочет воспользоваться тем, что Оливер — сын профессора, а когда Гермиона задавала вопрос, как именно она хочет воспользоваться таким положением вещей, Рон надуто молчал. Как выяснилось вскоре, каждые выходные, на которые не был запланирован поход в Хогсмид, она проводила в библиотеке, где они вместе с Оливером читали и обсуждали разные статьи. Гермиона часто приглашала и Рона с Гарри сходить в библиотеку вместе с ней, но они предпочитали быть занятыми другими делами. Спокойную жизнь в Хогвартсе нарушил внезапный набег Сириуса Блэка — только тогда ученики почувствовали близость опасности. Гарри, Рон и Гермиона почти не касались этой темы после вести о том, что Блэк может попытаться убить Гарри. Но они забыли держать ухо востро.  — Профессор Люпин не помогал Сириусу Блэку. Это точно, — воскликнула Гермиона после того, как Гарри рассказал соображения Снейпа по поводу двойной роли профессора, услышанные ночью в Большом зале.  — Почему ты так в этом уверена? — спросил Рон.  — Оливер! Я всё знаю о расписании его отца, о том, чем он занимается в свободное время,  я знаю о каждом его шаге.  — И ты ещё спрашиваешь, как используешь Оливера? — закатил глаза Рон.  — А почему бы не порасспрашивать его? Это же не преступление. К тому же Оливер очень гордится своим отцом. Хотя, наверное, это отчасти потому, что у него нет матери, нет братьев и сестёр или ещё каких-нибудь родственников.  — Они затворники? — вяло поинтересовался Рон.  — Можно и так сказать. Гарри, а почему ты молчишь? Ты хорошо себя чувствуешь? Гарри действительно был на удивление молчалив: он задумчиво смотрел куда-то сквозь учебник и не сразу понял, что Гермиона обращается к нему.  — Ах, да. Все в порядке, все хорошо. Мне просто нужно… да, я, пожалуй, отлучусь в туалет. Он поднялся и поспешил прочь от друзей.  — Ты мотаешься со своим Оливером, а Гарри, между прочим, уже какую неделю ходит как в воду опущенный! — огрызнулся на Гермиону Рон.  — Нет, я заметила. Просто подумала, что мне эти «симптомы» его поведения показались слишком знакомыми, — лёгкий смешок коснулся губ девочки. —Что ты имеешь в виду? — не понял Рон.  — Скоро мы с тобой сами выясним, что не так с нашим Гарри, хорошо? А сейчас мне надо идти в библиотеку.  — Ты пойдешь болтать с первокурсником, когда твоим друзьям нужна помощь с домашней работой? Ты жестокая, Гермиона!  — Тебе надо научиться управлять своим временем, Рон. Я же все успеваю, — девочка загадочно улыбнулась и, поднявшись, покинула гриффиндорскую гостиную.  — Тебе легко говорить, — буркнул ей вслед Рон, утыкаясь носом в учебник. *** После проигрыша в квиддич и повторного нападения дементоров Гарри больше не мог бездействовать. Он попросил профессора Люпина помочь ему бороться с ними, и, к удивлению, тот согласился, несмотря на то, что это высшее волшебство не под силу даже некоторым взрослым волшебникам. Гарри был воодушевлён и ждал зимы и нового семестра с нетерпением, ведь после каникул у него было первое индивидуальное занятие с профессором! Но на него обрушилось ещё одно испытание — вся правда об убийце, которого искал весь волшебный мир. Тот, кто предал его родителей, из-за которого они были убиты, из-за которого Гарри остался совершенно один, — он по-прежнему оставался его крестным отцом. Знать все это было невыносимо. Вскоре Гарри сблизился с профессором Люпином: с ним было интересно беседовать, и он постоянно учил Гарри чему-нибудь интересному. Римусу тоже было занятно общаться с сыном своего друга, поэтому профессор часто приглашал Гарри к себе в кабинет на кружку душистого чая. Гермиона тем временем познакомила Рона с Оливером, и тот убедился, что ему не место среди этих двоих, которые обсуждали нападения троллей на деревни или восстания великанов. Рон только вяло поддакивал и несказанно обрадовался, когда время подошло к обеду и ему можно было покинуть библиотеку. Обед в Большом зале в выходной был, как всегда, шумный. Рону с Гермионой, сидящим напротив, приходилось почти кричать через стол, чтобы услышать и понять друг друга. Гарри ковырялся вилкой в жареном рисе с индейкой, но ни куска не брал в рот. Заметив это, Гермиона шикнула на Рона и взглядом указала на Гарри. Тот кивнул, и дальше они продолжили есть тишине. Гарри же, казалось, даже не замечал, что друзья замолкли. Или не замечал вообще ничего вокруг. Когда он встал, чтобы выйти из Большого зала, друзья поспешили за ним. В холле они подхватили его под локти и потащили прямиком в дальний коридор первого этажа, обычно пустовавший. Ничего не понимающий Гарри даже не пытался узнать у друзей, куда они его ведут. Наконец, возле портрета тучного мужчины, смотревшего на них с неприязнью, они остановились и прислонились к подоконнику.  — Гарри, перестань молчать. Расскажи нам, что тебя мучает, — настойчиво попросила Гермиона.  — Мы волнуемся за тебя, — неловко добавил Рон.  — Это связано с Сириусом Блэком? — напрямик спросила девочка, скрестив руки на груди. Гарри понял, что от него ожидают хоть какого-то ответа, и тихо промямлил:  — Нет… совсем нет.  — Тогда, может, тебе что-то сказал профессор Люпин? — продолжила выяснять Гермиона.  — Нет. Это так, глупости. Просто устал немного. Надо выспаться и отдохнуть, — лепетал Гарри, пытаясь не смотреть на друзей.  — Я так и знала, — севшим голосом проговорила Гермиона. Гарри испуганно взглянул на неё.  — Гарри, ты влюбился, — вынесла вердикт девочка. Мальчик вылупил глаза, рассеянно поправил очки и посмеялся.  — Нет, что ты… тебе показалось, Гермиона. Я действительно просто устал. Все так навалилось и… в общем, мне просто нужно отдохнуть.  — Гарри, лучше ты сам скажи, кто это, потому что моё предположение пугает меня саму.  — Гермиона, все в порядке. Это просто твоё вообра…  — Это профессор Снейп? — перебила Гермиона. В коридоре повисла тишина. Гарри смотрел на девочку с открытым ртом, а она, догадавшись, что права, глядела на Гарри широко распахнутыми глазами. Рон же просто выпал в осадок.  — Что? — первым опомнился рыжий мальчик.  — Гарри… влюблён в профессора Снейпа, — констатировала факт Гермиона.  — Гарри? Она права? — перевёл взгляд на друга Рон. Гарри зарделся и отвел взгляд от друзей. Еле заметно он кивнул в ответ.  — Но… но это же Снейп! Мерзкий, противный, гадкий ублю…  — Я не совсем расслышал, мистер Уизли. Может, повторите? Профессор Снейп возник будто из ниоткуда. Он стоял позади троицы и, казалось, слышал каждое слово. Гарри весь покрылся помидорным цветом и потупил взгляд.  — Минус десять очков Гриффиндору за ваш длинный язык, мистер Уизли. А вы, Поттер, идите за мной. Гарри кинул на друзей взгляд, полный страха и ужаса возможных последствий, но всё-таки последовал за профессором. Рон и Гермиона виновато посмотрели друг на друга и поспешили вслед за удаляющимся другом. ***  — Ну, что? Что он тебе сказал? — воскликнула Гермиона, вскочив со скамейки. Они с Роном ждали его на первом этаже, возле входа в подземелье, в которое Снейп утащил свою добычу. Прошло около получаса, прежде чем Гарри вернулся.На вид он был очень бледен, а лицо как будто было ошеломлено чем-то неведомым ему ранее.  — Рассказывай! — воскликнул Рон, усаживая друга на скамейку. Гарри кивнул и, сглотнув, хрипло начал:  — Сначала он приказал мне сесть на стул. И потом очень долго молчал, только по кабинету метался, всё свои склянки разглядывал. Потом он сел прямо напротив меня и уставился мне в глаза. И очень грозно сказал: «Не смей со мной шутки шутить!» А я…  — Что, Гарри? — подтолкнула друга Гермиона, заметив, что он засомневался, стоит ли продолжать.  — А я выпалил ему, что это не шутки. И прокричал, что люблю его. Гермиона с Роном переглянулись и сочувственно покачали головами.  — Он тебя выгнал, да? — спросил Рон. Гарри отрицательно покачал головой.  — Наверное, он обещал заваливать тебя на всех контрольных уроках! — в ужасе воскликнула Гермиона. Гарри снова покачал головой.  — Он… сказал мне, что ненавидит моего отца. И что глупые шутки и выходки я у него унаследовал. И что мне нужно думать о своей ужасной успеваемости. Но потом он вдруг рассмеялся (Рон и Гермиона удивлённо посмотрели друг на друга — разве такое возможно?) и сказал, что, если я буду твердить ему то же самое после окончания школы, он согласится стать моим… партнером, — выдохнул Гарри. — И то только потому, что я «выгодная партия», — поспешно добавил он. Глаза у Рона с Гермионой как по сигналу выпучились. Они, наверное, так и смотрели бы на друга с удивлением и недоверием, но тут за их спинами возник тёмный силуэт с угрожающей аурой:  — Марш на уроки! — рявкнул Снейп, наградив Рона и Гарри подзатыльниками. Гермиона кивнула и потянула Рона за рукав мантии. Они направились к лестнице, Гарри, немного потоптавшись, — за ними. Снейп удовлетворенно смотрел вслед понуро удаляющейся троице, но ухмылка слетела с его лица почти сразу: Гарри, остановившись, резко развернулся и выпалил во всю мощь своего голоса:  — Не забудьте о своих словах, профессор! Снейп растерялся от неожиданности, а когда сообразил очередную колкость, которой он смог бы поставить мальчишку на место, Гарри и след простыл. *** Время шло, зима полностью вошла в свои права и ежедневно осыпала строгий замок пушистыми снежинками, которые совершенно не вписывались в строгий антураж Хогвартса. Но ученики были рады этому подарку — теперь выходные проводились с бойней снежками, постройками ледяных горок и сооружением огромных крепостей. Пришли рождественские каникулы, школа почти опустела, оставив в своих стенах только закоренелых юных волшебников. Гарри, естественно, проводил каникулы в Хогвартсе, а Рон и Гермиона в этом году остались тоже, за что мальчик был им несказанно благодарен. Друзья только и делали, что играли в снежки, лепили снежных драконов и кентавров, строили ледяные горки высотой в несколько десятков футов. Гарри понемногу приходил в себя, забывая страшные новости, что узнал в «Трёх метлах», в этом ему помогали, несомненно, друзья, а также частые встречи в коридоре с профессором Снейпом. Гарри уже не стеснялся в упор смотреть на преподавателя, прожигая его любопытным взглядом, за что Снейп, как ни хотел, не мог наказать ученика. Кажется, он уже начинал жалеть, что ещё тогда, в подземелье, не выпорол как следует этого наглого мальчишку. Каникулы проходили отлично, ребята довольствовались подарками зимы и наслаждались вечерами возле опустевшего камина в общей гостиной. Эти моменты наполняли душу Гарри настоящим счастьем, и он знал, о чем подумает в следующий раз, когда понадобится вызывать патронуса. В очередной прекрасный заснеженный день, когда даже солнце на пару минут показывалось из-за облаков, троица вышла из замка в замечательном настроении: в их планах была многочасовая война в снежки. Местом проведение единогласно была выбрана опушка возле Запретного леса, но, когда ребята приблизились к ней, стало ясно, что мысль посетить опушку возникла не только у них. Гермиона первой разглядела одинокого учащегося, увязшего в сугробах:  — Смотрите, это Оливер! Мальчик стоял у кромки Запретного леса, сосредоточенно глядя вглубь. Палочка его была вытянута и направлена в деревья.  — Экспекто патронум! — произнес мальчик уверенным голосом. Палочка Оливера цвета светлой древесины несколько секунд тихо вибрировала, после чего выплеснула волнистый поток энергии, превратившийся в светящегося серебристо-голубого пегаса. Конь встал на дыбы, взмахнул широкими крыльями и собрался бежать, но Оливер протянул к нему руку и, улыбнувшись пегасу, стал что-то ему говорить.  — Пошли! — воскликнул Гарри, скользя по крутому склону в направлении Оливера. Рону с Гермионой ничего не оставалось, кроме как поспешить за другом.  — Оливер! — окликнул паренька Гарри, когда ему оставалось дойти каких-то пару метров до Люпина, который, казалось, совсем не заметил приближения троицы. Парень обернулся на зов и, увидев Гарри, удивленно распахнул глаза. Но прежде чем что-то ответить, он развернулся к своему патронусу и с той же улыбкой сказал ему: «Иди!» — после чего пегас, послушно кивнув головой, разбежался и, взлетев в небо, скрылся из виду.  — Оливер, — повторил Гарри, приблизившись к мальчику, — это невероятно! Ты можешь вызывать телесного патронуса!  — Гермиона! Гарри, Рон! Я рад вас видеть, — приветливо улыбнулся Оливер. — Да, мне понадобилось… кое-что поискать. А патронусы в этом деле очень сведущи. Они передают послания любому человеку, потому что могут найти его, где бы он ни был.  — Но как? Это же очень сложно — сконцентрироваться и направить свою силу… — по-прежнему был удивлен Гарри.  — Просто я использую не счастливые воспоминания, а… как бы это сказать… радостные сцены из будущего, — улыбнулся Оливер, пряча палочку в карман мантии. — И они очень счастливые, очень сильные. Внезапно за спиной Оливера послышалось лошадиное ржание, и через пару секунд из Запретного леса вырвался пегас Оливера. Он подошел к мальчику и взглянул в его глаза.  — Значит, нет? — вздохнул Оливер. Патронус тряхнул головой.  — Ну ладно, — как-то погрустнев, прошептал мальчик, и пегас растаял в воздухе. Гарри решил, что больше ничего расспрашивать не стоит, потому что выражение лица Оливера показывало, что он не настроен продолжать разговор на эту тему.  — А почему ты не уехал домой? — перевела тему Гермиона, почувствовав напряжение в воздухе.  — Отцу пришлось остаться в школе по каким-то своим делам, а одному мне жить не хочется. Поэтому я решил провести каникулы здесь, тем более мои друзья с факультета тоже остались. Ах да, — хлопнул он себя по лбу, — мне же нужно спешить к ним! Простите, я должен идти, — и мальчик поспешил вверх по склону, попутно согревая свои замерзшие руки горячим дыханием.  — Вау, он реально сделал телесного патронуса! — воскликнул Рон, открывая в удивлении рот. — Первокурсник! Телесного патронуса!  — Рон, мы это уже поняли. Закрой рот, а то ворона залетит, — усмехнулась Гермиона. — Так… что ты там говорил? Оливер — мрачный заучка и ботан?  — Просто тогда он выглядел именно так, — надулся Рон: он не любил признавать, что не прав.  — Этот мальчик не так прост, как казалось, — вдруг улыбнулся Гарри, глядя Оливеру вслед. — Он такой же добрый и открытый душой, как профессор Люпин, но я будто чувствую в нем ещё что-то родное, только не могу понять что.  — Гарри, этот мальчик вызвал телесного патронуса на первом курсе! Он особенный, как и ты, вот ты и чувствуешь с ним схожесть, — сказал Рон.  — Может ты и прав, — задумчиво пробормотал Гарри, хотя что-то внутри него отказывалось соглашаться с другом. И ребята, решив оставить разговоры на потом, принялись стрелять друг в друга снежками. Окончательно закоченев под вечер, друзья поспешили в замок, чтобы поскорее прильнуть к камину в Общей гостиной и согреться. Но стоило им пересечь входные ворота, как они натолкнулись на профессора Снейпа. Тот был одет в теплую мантию: видимо, собирался отправиться за пределы замка. — Профессор Снейп! — воскликнул Гарри. Радости его не было предела. Рон и Гермиона, смекнув ситуацию, проскользнули мимо и поспешили к лестницам.  — Что, мистер Поттер? — сухо процедил Северус, глядя прямо в радостные глаза ученика.  — Чудесно выглядите сегодня, — улыбнулся Гарри. Снейп чуть не задохнулся от возмущения, но, быстро восстановив самообладание, раздраженно прорычал сквозь зубы:  — Как только начнется семестр, я сниму с вас очки за незнание этики формального общения между профессором и учеником, — и Снейп, яростно взглянув на ученика, протопал мимо него прочь из замка. Гарри глядел ему вслед, загадочно улыбаясь своим мыслям, а когда профессор скрылся из виду, поспешил за друзьями в гостиную Гриффиндора. *** Каникулы прошли достаточно быстро, наверное, потому, что проводить их с друзьями настолько весело, что не замечаешь ход времени. Настал новый семестр, школу снова наводнили ученики. Начались занятия, и Хогвартс погрузился в привычно мирное течение уроков и свободного времени. Январь незаметно сменился февралем, а холода все ещё держались. Гарри научился вызывать телесного патронуса, который принимал форму такую же, как у его отца — оленя, чем юный волшебник очень гордился. Профессор Люпин был невероятно счастлив за Гарри, и даже Снейп сухо прокомментировал оленя Поттера: «Точная копия, как у твоего безалаберного папаши», — за что Гарри только поблагодарил профессора, так что тот был вынужден уйти от дальнейшего разговора с очень сердитым выражением лица. Казалось, ничто не может разрушить эту размеренную жизнь, но всех всполошил новый набег Сириуса Блэка. Теперь Рон с Гермионой ни на секунду не оставляли Гарри, а Перси и учителя постоянно сопровождали его по коридорам школы под какими-нибудь предлогами. Конечно, все это порядком раздражало, но лучше было находиться под такой надоедающей защитой, чем вообще без неё. Однажды, когда Гарри в одиночестве прогуливался после уроков по коридорам, порядком устав от всех сопровождающих, и думал о том, как бы ещё рассердить Снейпа своими намеками так, чтобы остаться безнаказанным, чья-то тень выскользнула из-за поворота и направилась к нему. Гарри не успел испугаться, так как узнал высокую фигуру в потертой мантии — это был профессор Люпин.  — Вот ты где, — устало улыбнулся он, останавливаясь возле ученика. — Профессор МакГонагалл в панике: потеряла тебя и очень волнуется.  — Мне, похоже, лучше просто оставаться в комнате под замком, — пробубнил Гарри, сетуя на то, что нигде ему не дадут побыть одному.  — Ну, учителей тоже можно понять — они все волнуются за тебя, — добродушно улыбнулся Римус. — Зайдёшь на минуту в мой кабинет? Я хочу кое-что рассказать тебе. Гарри посмотрел на профессора, кивнул и направился за ним. Они вошли в кабинет Люпина, по углам которого сидели в аквариумах разные вредные существа, профессор усадил его на стул, а сам пошел к огромной книжной полке и принялся рыскать среди её книг.  — Она была где-то здесь, — бубнил он про себя несколько раз, пока не достал потрепанную книгу и не вытащил оттуда какой-то листок. — Нашел! Он подошёл к Гарри с воодушевленной улыбкой на лице и протянул ему фотографию. — Смотри, это — твоя мама, Лили, — Люпин указал на счастливо улыбающуюся женщину в белом пышном платье. — Это Джеймс, твой отец, — палец профессора переместился на такого же счастливого мужчину в официальном костюме. — Это свадьба твоих родителей. Вокруг молодоженов стояло множество людей, в ярких нарядных платьях или мантиях. А на переднем плане, рядом с Джеймсом, блестящими глазами подмигивал, расплываясь в улыбке, молодой мужчина с кудрявыми черными волосами. Казалось, на его лице счастья ничуть не меньше, чем у новобрачных.  — А это — Сириус Блэк, — закончил Гарри, ткнув пальцем в лицо шафера жениха. Римус сдавленно сглотнул и попытался улыбнуться, но вышло натянуто.  — Гарри, я хочу тебе сказать… — профессор сел рядом с учеником, положив руки себе на колени, — все то время мы проводили вместе: я, твой отец… и Сириус Блэк. Мы с Блэком были лучшими друзьями, я знал его больше, чем кто-либо. Я был ему ближе, чем кто-либо. И с твоим отцом они были неразлучны. Я знаю, что все доказательства против него, но даже спустя столько лет я уверен: твоих родителей предал не Сириус.  — Тогда почему он пытается убить меня? — с иронией поинтересовался Гарри.  — Не убить тебя, Гарри, а попасть в Хогвартс, — поправил его Люпин. — Этого я не знаю, правда. Но если он сбежал и до сих пор остаётся в сознании, то он имеет какую-то цель. Я не знаю, что ему нужно, Гарри, но он бы никогда не стал предавать Джеймса и уж тем более — убивать своего крестника. Я помню его лицо, искрящееся счастьем, когда он впервые взял тебя на руки. Такие эмоции не подделаешь, Гарри.  — Простите, профессор, вы хотите мне предложить, чтобы я чинно-смирно сидел и ждал прихода Сириуса Блэка? — Гарри явно был раздражен.  — Нет, Гарри! — Римус посмотрел в глаза ученика. — Я просто прошу тебя не торопиться с выводами.  — Извините, я думаю, мне пора идти, — мальчик встал с места и направился к двери.  — Прости, если я сказал что-то, что задело тебя, Гарри — добавил профессор. Гарри остановился и, повернувшись, уставился на Люпина:  — Сэр, ваш сын — первокурсник, а уже умеет вызывать телесного патронуса.  — Ах, пегас… — улыбнулся Римус, отводя взгляд от ученика. — Да, этот дар у него от родителей. Осознав, что задал несколько личный вопрос, Гарри поспешил выйти из кабинета и сразу направился в сторону общей гостиной Гриффиндора, но стоило ему только завернуть за угол, как он натолкнулся на профессора Снейпа.  — Мистер Поттер, — как всегда сухо процедил он. — Ищете неприятностей, блуждая в столь поздний час по опасным коридорам замка?  — О, простите, профессор. Я, как всегда, забыл о времени. Но уже спешу в свою комнату, — ответил Гарри, тщательно пытаясь скрыть улыбку.  — Да, мистер Поттер, вам только и остается, что смеяться, когда на вас охотится убийца, сбежавший из самой строгой тюрьмы.  — Сэр, ваши слова меня действительно пугают! — театрально воскликнул Гарри. — Вы не будете столь добры проводить меня в гостиную Гриффиндора? Профессор скрежетал зубами: видимо, отказаться не мог, потому что всем учителям было велено присматривать за этим вечно ввязывающимся в неприятности учеником, но и находиться с ним наедине тоже не горел желанием.  — Профессор, вы же не оставите беспомощного ученика на произвол судьбы? — хихикнул Гарри. — Вы просто чудовищно играете роль беспомощного, мистер Поттер. Следуйте за мной. И взметнув полы своей мантии, словно летучая мышь, Снейп направился в сторону гостиной Гриффиндора. Однако Гарри не собирался следовать за профессором — он нагнал его и шел рядом, иногда задевая Снейпа своим плечом. — Мистер Поттер, то счастье, что вы излучаете сейчас, плохо влияет на мое самочувствие. Не могли бы вы его запихнуть куда подальше на то время, пока мы с вами не расстанемся? — Боюсь, что нет, сэр. Не могу подавить это чувство даже на секунду, — счастливо улыбаясь, ответил Гарри. Снейп противно оскалился, но отвечать ничего не стал. Хотя было видно, насколько он возмущен. Наконец показались портрет Дамы в розовом платье и несколько троллей-охранников, за которыми скрывалась гостиная Гриффиндора. Снейп остановился так, чтобы тролли его не заметили.  — Дальше, я думаю, вы доберетесь сами, — елейным голосом сказал профессор.  — Конечно. Огромное вам спасибо, профессор Снейп, за то, что согласились уделить мне время, — лукаво улыбнулся Гарри. И тут он мгновенно приблизился к профессору и поцеловал его в сжатые губы. О, лицо Снейпа было просто великолепным в своей реакции! Оно стало бледно-зелёным, потом желтым, а потом посерело.  — Вы… Вы!  — До свидания, профессор! — хохотнул Гарри, поспешив ко входу.  — Минус десять очков Гриффиндору! — взревел вслед Снейп.  — Но за что, профессор? — все ещё смеялся Гарри.  — За просто так! — вскрикнул он, разворачиваясь и следуя прочь от хохотавшего Поттера.  — Это не профессионально! — крикнул вслед Гарри.  — Ещё минус десять очков! — рявкнул Северус, после чего чуть ли не побежал прочь. А Гарри ещё долго радовался, не переставая смеяться, даже когда зашел в гостиную. Рон с Гермионой удивленно взглянули на него, но, догадавшись, в чем дело, только улыбались счастливому Гарри в ответ. *** А потом пришли экзамены. Вернее, сначала началась усиленная подготовка к ним, но и это для учеников было настоящей пыткой. Каждый второй был на грани нервного срыва, но прошедшие уроки и некоторые поблажки со стороны преподавателей не прошли зря — все учащиеся с успехом преодолели этот рубеж.Теперь ожидали последних результатов и ужин вручения Кубка Школы, а пока каждый проводил свободное время как мог, но в основном ученики до вечера засиживались возле Черного озера, наблюдая за то и дело выпрыгивающими болотниками и огромными, скользящими по кромке берега щупальцами Кальмара. Только троице было не до веселья в летний вечер — Рон, Гарри и Гермиона спешили к Хагриду, чтобы поддержать друга перед казнью его любимчика — гиппогрифа. Нелегкий вечер был и у профессора Люпина. Уставший от бесконечного гомона учеников, с раскалывающейся головой, он сидел в потрепанном учительском кресле и без особых мыслей пил слишком горячий черный чай из жестяной кружки. За окном становилось темнее, поднимались свинцовые тучи. Ночь обещала быть тяжёлой. Взгляд Люпина упал на потрёпанный пергамент, отобранный у Гарри. Эту карту невозможно было открыть без пароля. Разве что опытному когтэвранцу.  — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептал он, направляя палочку на карту. На пустом пергаменте начали появляться очертания замка и его окрестностей. Да, они с друзьями постарались на славу в своей беспечной юности. Римус стал проглядывать движущихся персонажей. Вот Снейп, как всегда, в своём кабинете. Наверное, вылезает из норы только по праздникам. А это неугомонная троица, снова шастающая вне школы в позднее время. И ещё кто-то, стремительно приближающийся к тройке друзей, и это… не может быть!  — Сириус! — вырвалось из губ преподавателя. Он протёр глаза, но ничего не изменилось — Блэк стремительно приближался к Гермионе и Гарри, Рон же был поодаль от них… вместе с Петтигрю! Большего Римусу и не потребовалось — он вскочил с места, опрокинув кружку с чаем на карту, и рванул к Гремучей иве. *** Люпин почти не помнил тот вечер в Визжащей хижине: как он впервые встретил Сириуса после двенадцати лет разлуки, как они поймали Питера и появилась надежда полностью оправдать Блэка. Всё, что он помнил с того рокового вечера, — ослепляющий диск полной луны и жгучую боль метаморфозы в своём теле. Очнувшись в отдельной палате больничной крыла, Римус оглядел тумбочку возле кровати. Стакан рядом с кувшином с водой (после возвращения в человеческое тело Люпина всегда мучила жажда) и аккуратно сложенная стопка одежды — всё, что нужно. Мужчина уже хотел подняться с постели и одеться, как наткнулся телом на преграду: на краю кровати, положив голову рядом с коленями профессора, мирно дремал Сириус. Он ещё был в старых азкабанских лохмотьях, но умытый и даже кое-как причесанный, хотя кудрявые пряди все равно топорщились в разные стороны. Римус удивлённо сощурился и осторожно коснулся впалой щеки мужчины, на что Блэк сразу распахнул глаза и поднял голову.  — Почему ты здесь? — хриплым голосом спросил Римус, протягивая руку за кувшином.  — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я убегу сегодня же.  — Куда?  — Пока не знаю. Люпин сделал несколько больших глотков и отстранился от кувшина, вытирая губы тыльной стороной ладони.  — Тебе нужно подыскать безопасное место.  — Дамблдор сказал, что поможет на время решить этот вопрос. Люпин кивнул и снова выпил воды.  — Как ты себя чувствуешь?  — Пожалуй, этот вопрос стоит задать не мне, — слабо усмехнулся Сириус, оскалив пожелтевшие зубы. Римус ничего не ответил, лишь слегка поёрзал на кровати, пересаживаясь в более удобную позу.  — Знаешь, тебе не обязательно мотаться по странным местам в поисках убежища. Достаточно просто залечь на дно, — Люпин кашлянул, будто решаясь, стоит ли продолжать. — У меня есть домик в Глухариной роще рядом с Хитфилдом, туда никто не заглядывает, только зверьё разное бродит. Мы живём в нём, как отшельники. Если что, там есть…  — Прости, — перебил Сириус, внимательно вглядываясь в лицо Люпина, — ты сказал «мы»?  — Эм… — Римус замялся и отвёл взгляд от друга, — видишь ли, кое-что произошло, пока тебя не было… Но закончить профессору не дал короткий стук в дверь, после которого она приоткрылась, и в проёме показались обеспокоенные светло-серые глаза. На пороге стоял Оливер со стопкой вещей в руках и школьной сумкой на плече. — Пап, я принёс тебе одежду… — начал было мальчик, но осекся, увидев на тумбе уже готовую стопку.  — Проходи, — широко улыбнулся сыну Люпин. — Как видишь, я в порядке, можешь не волноваться.  — Надо было проследить, чтобы ты выпил зелье. Когда ты уже повзрослеешь и перестанешь забывать о таких важных вещах? — укоризненно смотрел на отца мальчик, совершенно не обращая внимания на постороннего.  — Наверное, никогда. Всё нормально, Оливер, тебе нужно возвращаться на занятия. Не стоит пропускать уроки, — ласково улыбнулся Римус, взъерошив волосы сына. Мальчик, улыбнувшись в ответ, кивнул и вышел из комнаты.  — Это твой сын? — недоверчиво воскликнул Сириус, всё ещё глядя на закрывшуюся за мальчиком дверь.  — Да, — усмехнулся Люпин, поднимаясь с кровати, чтобы натянуть брюки. — Ты много чего пропустил.  — Сколько ему лет? — Скоро исполнится двенадцать.  — … Значит, ты нашёл и обрюхатил подружку сразу после того, как меня загнали в Азкабан? Римус замер, но быстро совладал с собой и, продолжив одеваться, нарочито спокойным тоном ответил.  — Выходит, что так.  — То есть, тебе было неважно, свободен я или гнию в тюрьме. Ты просто завёл счастливую семейную жизнь, — упавшим голосом сказал Сириус, отворачиваясь от друга.  — Давай не будем пока говорить об этом. Придёт время, и ты всё узнаешь. А пока выслушай моё…  — Нет, я не буду ждать, пока «придёт время»! — перебил друга Сириус. — Ты расскажешь мне об этом мальчике прямо сейчас.  — Я не собираюсь в середине рабочей смены беседовать с тобой о своём прошлом. Я всего лишь хотел пригласить…  — Ты не просто умолчал об этом, ты даже сейчас отказываешься просто рассказать мне, кто этот мальчик, — снова перебил Сириус. Его голос больше походил на угрожающий рык. — Хотя что я ещё мог ждать?! За двенадцать лет ты ни разу мне не написал. Ни одного чёртова письма! И зачем тогда всё это? «Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке» — бред! Все надежды, которыми я жил — глупости! — Сириус почти кричал, но вдруг замолк и тихо продолжил. — Да, твои дела меня не касаются. Я ухожу.  — Сириус, подожди! Постой же, — отчаянно крикнул Люпин, но чёрный пёс уже выбегал из отдельной палаты больничного крыла. Люпин без сил опустился обратно на койку. Зверь внутри него, успокоившийся этим утром, что-то рыкнул, но почти сразу замолк. Дрожащей рукой Римус потянулся к кувшину, но, так и не дотянувшись до него, рухнул на кровать и, свернувшись калачиком, тихо заскулил. *** Дамблдор сидел в своём кресле и наслаждался любимыми лимонными дольками под голодные взгляды портретов прежних директоров. Он чувствовал себя как в нирване, лишь редкие звуки различных магических предметов нарушали тишину в кабинете. Тяжёлая дубовая дверь отозвалась кротким стуком, после чего отворилась, пропуская в кабинет темноволосого мальчика.  — Профессор, с отцом всё в порядке. Правда, в палате был какой-то мужчина. Кажется, я видел его в «Ежедневном Пророке», и выставлен он там был не в лучшем свете, — доложил Оливер.  — Что, папа ничего не рассказал тебе про него? — улыбнулся Дамблдор, кидая в рот лимонную дольку.  — Нет. Он сразу сжег газету и весь день ходил очень сердитым.  — Могу сказать только, что они с твоим папой очень хорошие друзья. А если захочешь узнать его лучше, расспроси отца сам. Хотя, я думаю, это далеко не последний раз, когда ты его увидишь. Как знать, может он скоро даже отужинает у вас.  — Отец сказал мне отправляться на занятия. Думаю, не стоит его ослушиваться.  — Да, конечно, можешь идти. Лимонную дольку? — напоследок предложил Дамблдор, протягивая мальчику пакетик со сладостью, но тот только сморщился, словно при виде чего-то неприятного, и, отрицательно мотнув головой, вышел из кабинета. Дамблдор пожал плечами и, протянув пальцы за следующей долькой, удобнее устроился в кресле.  — Когтэвранцы… они знают, как обойти мою горгулью без пароля, — довольно усмехнулся он, разжёвывая засахаренную сладость. Феникс, сидевший на своей жёрдочке, начал тихо щебетать что-то, но не песню, а больше похожее на рассказ.  — Что, Фоукс? — оживился Дамблдор. — Может, подойдёшь ближе? Феникс послушно подлетел к волшебнику и, усевшись на его плечо, продолжил что-то стрекотать, ласкаясь к руке профессора.  — Ты уверен? — удивлённо спросил он у птицы, после того, как та замолкла. Фоукс снова что-то прочивикал, отлетая на свою жердочку.  — Да, а с первого взгляда так и не скажешь. Хотя слишком этот юнец напоминает мне кое-кого другого. Доминантные гены, видимо, — усмехнулся Дамблдор, довольный чему-то своему. Дверь снова разразилась стуком, только теперь более сильным и нетерпеливым. Как и всегда, она отворилась, и в кабинет вошёл Сириус.  — Мой друг, почему вы так сердиты? — улыбнулся Дамблдор, созерцая озлобленное лицо Блэка. — Возможно, ожидаемая встреча состоялась не так, как вы думали?  — Кто этот мальчишка? Он выходил из кабинета, когда я подошёл.  — Я думал, вы уже познакомились, — так же улыбался волшебник.  — Ага. Только я о нём так ничего и не узнал.  — Но у тебя ещё будет время, я уверен. Люпин наверняка уже ждёт тебя на ужин.  — Эм… не думаю.  — Вы умудрились поругаться после того, как не виделись двенадцать лет, всего за десять минут?  — Ну, возможно, больше всего вспылил я, но Римус тоже оказался хорош! — совсем по-детски надулся Сириус.  — Родители становятся очень нервными, когда дело касается их ребёнка.  — Это точно! Но разве я не имею права узнать о сыне своего друга хотя бы немного?  — Ты — очень даже имеешь, — улыбка не сходила с губ старого волшебника.  — Но Римус отказывается говорить мне даже самую малость!  — Ему всегда есть что скрывать. Сириус ничего не ответил. Казалось, он ещё дуется на друга и просто не слушает директора. Блэк пнул ножку стула, на что тот в ответ ткнул мужчину обиженной ножкой в колено, и, шипя от боли, уселся на злополучный табурет. Теперь он был сердит ещё больше. Директор смотрел на него как на простачка-первокурсника и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Сириус шмыгнул носом и уставился на волшебника. —Я имею право знать хотя бы это, Дамблдор: кто мать его ребёнка?  — Никто не знает, — казалось, волшебник догадывался, какой вопрос сорвется с уст Сириуса. — И, думаю, у него есть причины скрывать это. Мальчику всего одиннадцать лет, а на мир смотрит взрослыми глазами. Ты тоже так глядел, когда первый раз в Хогвартс приехал.  — Да уж… а мог бы стать двойным крёстным отцом, — слабо усмехнулся Сириус.  — И правда, ещё каких-то семь-восемь месяцев остался бы на свободе и увидел бы этого мальчика совсем младенцем.  — Даже не верится, что Римус не сказал мне, лучшему другу, что у него есть женщина.  — Он же совершенно не умеет врать.  — Это точно. В кабинете повисло молчание. Дамблдор закатил глаза (чего Сириус не увидел), как-то устало улыбнулся и продолжил:  — Сириус, я думаю, что тебе нужно остановиться у Люпина хотя бы на это лето. Тебя повсюду разыскивают, и, хотя способности анимага — твой козырь, постоянное пристанище где-нибудь в глуши будет хорошим укрытием. Да и Римусу сейчас очень нужен старый друг.  — Но… мы только что поругались. И не думаю, что теперь он горит желанием жить вместе со мной.  — А ты спроси. Кому как не тебе знать, что Римус — самый скрытный из всех твоих друзей. Сириус внимательно посмотрел на волшебника, на что тот хитро улыбнулся в ответ, и, немного подумав, ответил:  — Да, я пойду к нему ещё раз. Извинюсь заодно. Столько лет не виделись, а поссорились по глупости. Дамблдор, спасибо за помощь.  — Лимонную дольку? — вежливо протянул мужчине пакетик Дамблдор. Тот, улыбнувшись, скорчил рожу отвращения, и мотнул головой. В следующую секунду худощавый чёрный пёс уже бежал вниз по лестнице из тайного входа в кабинет директора. Его путь лежал обратно в больничное крыло. *** Римус тяжело опустился на кровать — он не думал, что встреча со старым другом пройдёт так нелегко. Он чувствовал себя разбитым и опустошённым, и по большей части не от того, что только недавно вернулся в человеческое тело — все его мысли занимал Сириус. Римус волновался, что друг может кому-нибудь попасться на глаза или, пребывая не в духе после ссоры с Люпином, натворит каких-нибудь глупостей. Поэтому Римус решил сейчас же покинуть больничное крыло, но не для того, чтобы отправиться на занятия, а чтобы найти друга и помочь ему выбраться из замка незаметным. Но стоило ему собраться с духом и встать с постели, как дверь палаты отворилась и в проём просунулся чёрный собачий нос, а за ними и жалостливые серые глаза. Римус облегчённо улыбнулся, снова опускаясь на кровать.  — А я как раз собирался за тобой. Чёрный пёс зашёл в палату и, затворив лапой дверь, принял человеческий облик.  — Я не мог не извиниться перед тобой, — ответил Сириус. — Если ты нашёл любимую женщину, я не в праве обижаться на тебя из-за этого. В конце концов, никто из нас не воспринимал всё всерьёз. Римус поджал губы, чтобы не позволить вырваться лишним словам, и, резко выдохнув, продолжил с улыбкой.  — Ты так и не высказался по поводу моего приглашения погостить у нас. Мой дом —достаточно безопасное место. К тому же мне будет спокойнее, если ты будешь у меня под носом.  — Ты действительно считаешь, что мне можно вот так просто ворваться в вашу спокойную жизнь в глуши? Ты же меня знаешь, я не смогу сидеть на месте. Тем более твоя семья вряд ли согласиться принять преступника, которого видели все обложки газет…  — Мы живём с сыном вдвоём. Мог бы спросить прямо. Сириус попытался скрыть улыбку, отвернувшись от друга, но Люпин успел заметить, как поползли вверх уголки губ мужчины.  — Ты думал, что за время твоего отсутствия я разучусь читать тебя между строк? Ты для меня как распахнутая книга, и так будет всегда, — усмехнулся Люпин, чувствуя, как возвращается дружеский контакт между ним и Сириусом.  — Нет, я думал, что ты будешь более снисходительным и не выскажешься так открыто, — усмехнулся в ответ Блэк, подходя ближе к кровати Люпина.  — Но любой другой ответ тебя бы не устроил.  — Но тебе бы понравилось мучить меня неведением.  — Садист из нас только ты. Сириус улыбался. Да, это тот друг, которого он так давно знал и которого ему так не хватало. Теперь, рядом с ним, ему казалось, что и не было этих двенадцати лет вдали друг от друга. Словно все вернулось на круги своя.  — Только садисты улыбаются, когда их так называют, — добавил Люпин, притягивая Блэка к себе за руку. Он прижал худощавое тело друга к себе и крепко обнял его за шею. — Мне не хватало тебя.  — Нет, это мне тебя не хватало. А ты просто скучал, — прошептал в ответ Сириус, сжимая руки на талии Римуса.  — Так ты останешься у нас на лето?  — Только после того, как согласится твой сын.  — Я не против, — послышалось возле двери: Оливер стоял в проёме, сжимая ремень школьной сумки.  — Оливер! — воскликнул Люпин, неловко отстраняясь от Сириуса. — Разве я не велел тебе идти на занятия?  — Сейчас у нас защита от тёмных сил. Я пришёл за учителем.  — А, хорошо. Я выйду через минуту, подожди за дверью. Мальчик послушно кивнул, хотя его взгляд задержался на Сириусе перед тем, как он вышел в коридор.  — Оливер, значит? Ты же помнишь того славного малого, который был мне названым братом? Хорошо, что вы успели познакомиться перед тем, как Пожиратели его убили.  — Имя ему выбирала мать. Отец только поддержал, — слабо улыбнулся Люпин.  — Тогда она сделала очень удачный выбор. В палате на некоторое время снова повисло молчание.  — Семестр почти закончился. Так что через неделю я жду тебя в своём доме. Ты же найдёшь дорогу? — наконец, улыбнулся Римус.  — Встречай меня своим фирменным вишнёвым пирогом: я жутко соскучился по нему. Люпин улыбнулся и, неуклюже обняв Сириуса за плечи, поспешил за сыном. А Блэк, снова перекинувшись чёрным псом, направился к общей гостиной Гриффиндора: ему надо было проститься с крестником. *** Погода в день отъезда выдалась замечательная: солнце слепило глаза и обволакивало всех своим теплом, легкий южный ветер щекотал ноздри сладкими ароматами цветов, а безоблачное небо окрашивало все вокруг лазоревым цветом. Профессор Люпин помогал Хагриду рассаживать учеников по вагонам, в то время как Оливер уже мирно посапывал в головном купе своего отца. На перроне стоял гам, ученики толпились возле вагонов, то и дело над головами проносились беспокойные совы, поэтому Хагрид был бесконечно благодарен Римусу за своевременно оказанную помощь.  — Хагрид, ты не видел Гарри? — поравнявшись с лесником, спросил профессор Люпин — его взгляд искал ученика в толпе.  — Пока нет, но он всегда ко мне прощаться подходит — это у нас традиция такая, — гордо прогоготал Хагрид, поглаживая свою густую бороду.  — Что ж, значит, он ещё не сел в вагон, это уже хорошо. Вдруг профессор выловил в толпе знакомую ярко-рыжую шевелюру Рона и скорее направился к нему. Уизли стоял рядом с Гермионой поодаль от толп учеников и, судя по жестам мальчика, о чем-то бурно спорил с подругой.  — Рон, Гермиона, — поприветствовал их Римус, приблизившись к ученикам. Те сразу замолкли и уставились на профессора. — Вы не подскажете, где Гарри? Рон сразу как-то сконфуженно отвел взгляд, а Гермиона, тяжело выдохнув, указала рукой куда-то в сторону. Римус проследил взглядом направление её руки и увидел, наконец, Гарри, стоящего поодаль от перрона. Профессор поблагодарил учеников и поспешил к Поттеру, который, как оказалось, стоял не один, а тихо разговаривал о чем-то с профессором Снейпом.  — О, Северус, у мальчика уже начались каникулы, так что не стоит заставлять его выслушивать ваши нравоучения, — добродушно улыбнулся Римус, обнимая Гарри за плечи.  — Я буду читать ему нравоучения когда пожелаю, Поттер это заслужил, — процедил сквозь зубы Снейп. — Но в этот раз он сам изъявил желание получить выговор, не так ли, мистер Поттер?  — Профессор Люпин, вы не могли бы оставить нас наедине? Мы с профессором Снейпом просто общаемся, — вежливо улыбнулся Римусу Гарри.  — О, — Люпин заметно растерялся, — конечно, уже ухожу. Я только хотел пригласить тебя, Гарри, к нам в гости этим летом. Оливер с удовольствием бы пообщался с тобой поближе, и ещё… Сириус будет жить у нас некоторое время. Он был бы счастлив провести с тобой хотя бы пару дней.  — Спасибо, профессор! — обрадовался Гарри. — Я с удовольствием навещу вас.  — Тогда не буду вам мешать, — улыбнулся в ответ Римус. — И, Северус… Вас я тоже буду рад видеть в нашем доме, — добавил он, уже уходя.  — Конечно, — с сарказмом усмехнулся профессор Снейп.  — Жаль, что я не смогу побывать в гостях у профессора, — печально сказал Гарри, как только Люпин скрылся из виду.  — Почему это? — скорее из вежливости, чем из интереса спросил Снейп.  — Дурсли. Они ни за что не отпустят меня, — тяжко вздохнул Гарри. Северус хотел что-то добавить, но его прервал громогласный крик Хагрида, оповещающий о скором отправлении поезда.  — Вам пора идти, мистер Поттер.  — Я буду думать о Вас всё лето, профессор, — лучезарная улыбка вновь вернулась на губы Гарри. — И с нетерпением ждать нашей встречи. В следующем учебном году, — немного грустно добавил он.  — Идите же, мистер Поттер, — сухо ответил Северус. Но вместо того, чтобы пойти, Гарри вплотную приблизился к Снейпу. Тот, побоявшись, что его поцелуют, мгновенно отпрянул, на что Гарри тихо рассмеялся. — Я люблю вас, профессор, — почти шепотом сказал он, но Северус его все равно услышал. Чувствуя гневную тираду, готовую обрушиться из уст Снейпа прямо сейчас, Гарри поспешил ретироваться к поезду и успел как раз вовремя — состав медленно тронулся. Северус же, готовый взорваться от злости пару секунд назад, вдруг резко успокоился. Он проводил взглядом поезд до поворота, а потом уголки его губ слегка приподнялись в улыбке, и Снейп тихо сказал, будто самому себе: — В следующем году… или раньше.