Лисы влюбляются лишь раз

Совет племен – единственное событие, на котором духи могли не прятаться, как делают это, находясь в мире людей. Можно не скрывать свою духовную силу и особенности, проявляющиеся в виде хвоста или ушей, а кто-то вообще спокойно разгуливал в зверином обличьи. Племена, не смотря на существенные различия, существовали в мире и сообща охраняли мир людей от других, более озлобленных духов. Например, от водяных навок или призраков, которые ради физической оболочки не стеснялись разорять могилы и присваивать себе тела мертвецов. Каждое племя, хотя в последнее время в обиходе чаще стали называть их Орденами, со злым духами справлялось по разному и не всякий способ поощрялся другими духами, которые использовали совершенно противоположный метод. Например, Лисье племя с горы Луаньцзань, которые ради борьбы с темной нечистью использовали темную энергию. Они издавна полагали, что злых духов легче побороть их же силой, поскольку к этой энергии злые духи легче тянутся, а значит и приманить их не составить труда. К тому же, если два захваченных призраками мертвеца встретяться, то начнется схватка, которая всегда оканчивается победой одного и уничтожением другого, тут уж все зависит от того, в ком больше темной энергии и затаенной злобы.Поэтому, лисы накапливали в себе темную энергию достаточно мощи всю жизнь. Чтобы темная энергия приняла тебя, достаточно лишь того, чтобы в твоих жила текла кровь духа-лиса. Вот только, если, например, обездвижить духа они могут, то изгнать – нет. Поэтому, если дух с Луаньцзань выходил в мир с целью избавиться мир от духа, то с ним всегда был представитель другого племени, который будет в состоянии создать талисман изгнания. Изначально, лисы пытались совмещать в себе две энергии, но их тела долго не выдерживали накапления двух противоположных сил. И, будучи на грани вымирания, они отдали предпочтение темной энергии, чем обеспечили дальнейшее существование, однако оттолкнули от себя некоторые другие племена. И, привыкшие к кочевому образу жизнь лисы, чтобы не пугать и не отталкивать от себя других духов еще больше, заперли себя на горе, столетиями копившей в себе темную энергию. Благодаря этому, к источнику своей силы они стали еще ближе и не давали ему вырваться в мир, обеспечивая всем безопасность. Изоляция не помешала племени разрастаться. Они, пусть и жили обособлено, редко заявляя о себе миру, но найти спутника на тропе самосовершенствования считается долгом каждого представителя этого ордена. Их единственное правило гласит: "Отдать свое сердце ты можешь лишь тому, кого оно выберет само". Именно из-за того, что в этом плане они доверяли сердцу, то, разумеется, и племя было самым разношерстным. Лисы никогда не были помешаны на чистоте крове, как волки из Цишаня, поэтому среди их членов часто встречались полукровки, рожденные от союза духа и человека. Везет единицам, которые нашли своего спутника или спутницу в племени, как родители Вэй Усяня. Если дух выбрал человека, то ждать приходилось долго, поскольку людям всегда нужно время, чтобы влюбиться. Лисам было легче – достаточно одного взгляда. Мать Вэй Усяня, Цансэ Саньжень, рассказывала о том, что для лисов в этом мире есть лишь одна душа, которой они посвящают всего себя. Но человеческой душе нужно время, чтобы любовь проснулась. Вот и получается, что ты и предначертаннае тебе душа обязательно полюбите друг друга, просто нужно время. Вэй Ину отчего-то хотелось, чтобы его душа находилась далеко, чтобы в ее поисках он посмотрел мир, которого никогда не видел. И в то же время, было желание, чтобы она был рядом с ним и ему бы не составить труда оберегать ее. Одно он знал точно – никто в деревне не был ему предначертан. Значит, он должен найти свою предначертанную любовь. Но, будучи наследником и будущим главой племени, уйти он не мог. А значит, что к Луаньцзань он привязан навечно. Но где-то в сердце теплилась надежда, что он сможет найти свою судьбу даже находясь в мире духов, не пересекая границы с миром людей. Вэй Ин не желал быть повязанным с человеком. Их век слишком короткий, по сравнению с бессмертием духов. Поэтому, они проводили специальный обряд, чтобы душа человека переродилась вновь. Вот только неизвестно, сколько ты проживешь в несчастье и тоске, дожидаясь следующей жизни своего человека, а потом снова искать его. Ведь человек всегда перерождается человеком. Хорошо, если он сможет вспомнить свою прошлую жизнь, а если нет, то придется ждать еще больше времени. Тяжело также приходилось детям, рожденным от такого союза, которые столетиями ждали одного из родителей и часто даже забывали, как он выглядит. "Пусть человеческий век короток, но их любовь вечна и бесценна" – повторяла одна из старейшин и бабушка Вэй Ина Баошань Саньжень, которая уже тридцать лет ждет восемнадцатое воплощение своего возлюбленного. Одно из немногих событий, помимо парада духов, когда о жителях Луаньцзань вспоминали, были Собрания Племен. И в этот раз решено было провести его в Облачных Глубинах, где осели духи драконов. Для Вэй Усяня это было первое собрание в качестве наследника да и в принципе присутствующего. Его отец, Вэй Чанцзэ, нынешний лидер лисов, не спешил посвящать сына в межплеменные дела, давая ему время на себя и свои исследования. К тому же, он был еще молод, чтобы встать во главе клана – всего пятьсот лет отроду. По меркам духов, он только-только вышел из юношеского возраста и еще сто-двести лет может не волноваться о том, что неожиданно наденет на голову заколку, которую издавна носили лишь главы кланов. Вэй Усянь стоял перед зеркалом, оглядывая свой внешний вид. Сегодня он впервые предстанет перед другими кланами и их наследниками, поэтому сильно волновался. Отец успокаивал тем, что, когда Вэй Ин станет главой, он все равно будет безвылазно сидеть на горе, так что волноваться о первом впечатлении не стоит. Но он волновался, ведь, как известно, если сказать "Не думай о белой водяной навке", то будешь думать о белой водяной навке. Там, во внешнем мире, совсем другая жизнь, незнакомая и полная приключений. В жизни самого Усяня из приключений был только побег от ожившего по его вине редиса. И он жаждал увидеть то, чем живут другие кланы и, возможно, люди. "Прелюбопытнейшие создания, которых просто невозможно понять" – так про них говорил Цзян Чэн и в основном раздраженно. – А-Сянь, – в комнату вошла Цансэ Саньжень, держа в руках алую ленту, – я пришла за тобой. Мы выдвигаемся, чтобы успеть к рассвету. – она протянула сыну ленту и тот подвязал ею волосы, собирая их в растрепанный хвост. Все лисы, выходя за пределы территории, носили эти ленты. Они служили своеобразным маячком, чтобы остальные, связанные такими же лентами, знали, где находятся их сородичи. Эта мысль пришла в голову Цансэ Саньжень, когда однажды, будучи еще в положении, она забеспокоилась о том, что будет, если ее чадо потеряется. Поэтому, с помощью своей матери она сделала длинную алую ленту и разрезала ее на четыре части – для себя, мужа, Баошань Саньжень и самого Вэй Ина. Части всегда хотят собраться воедино, поэтому найти и ленту, и носителя было легко. Со временем, их стал носить каждый член клана, а значит каждый знал о том, где кто находится и в каком состоянии. – Когда мы прибудем, нужно будет снова обернуться человеком, чтобы никого не запугать темной энергией. – сказала Цансэ, поправляя верхнее черное ханьфу на плечах Вэй Усяня. – И хорошо контролируй ауру, когда будем сидеть в зале на Совете. Постарайся не привлекать к себе внимания. Мы пробудем там всего лишь три дня, а мне не хочется, чтобы тебя оставили на обучение. – Брось, матушка! – повернулся к ней Вэй Ин, лучезарно улыбаясь. – Чему приверженцы светлого пути смогут меня научить? *** Отец и Баошань Саньжень ждали их у выхода из деревни, стоя перед аркой, созданой природно, из ветвистых деревьев. Луна еще не вышла из-за горизонта, поэтому с запада на гору падал золотисто-розовый свет. На Луаньцзань было пусто и безжизненно, темную траву, много лет впитывающую темную энергию прямо из недр земли, не мог укрыть даже слой снега зимой. А вот на охоту приходилось посылать отряд охотников, за пределы горы, где есть хоть какая-то живность. Очень часто Вэй Чанцзэ сам возглавлял охотничий патруль, потому что как Главе лисьего клана ему нужно было лишь следить за порядком в деревне, время от времени одобрять брачные союзы и посещать Советы, проводимые раз в пятьдесят лет или в случае серьезной проблемы. Никаких дел с другими кланами они не имели, кроме письменного соглашения о мире, поэтому с документами никто здесь не возился. Луаньцзань не являлся портом, как Пристань Лотоса, поэтому торговых отношений тоже не вели. Это была просто черная гора на окраине Илина, где в добровольной изоляции жили "опасные" духи. Вэй Чанцзэ прервал беседу с Баошань, когда в поле зрения попала Цансэ. Родители Вэй Усяня не могли протянуть друг без друга больше суток, поэтому стрались не разлучаться на долго. Пожалуй, большим минусом была сильная сердечная боль, когда долго не видишь свою вторую половинку. Но Вэй Ин, будучи таким же открытым к новому, как мать, и любопытным, как отец, хотел познать эту боль. Это не то чувство обиды, когда родители оставляют своего ребенка на чужое попечение, а самая настоящая тоска, которая дает о себе знать лишь раз в жизни, когда встречаешь свою любовь, судьбу, вторую половинку. Боль в сердце и покалывание в кончиках пальцев. Баошань держала в правой руке бумажный фонарик-проводник, отдающий холодным голубым сиянием. Это был специальный артефакт, которым пользовались все кланы, когда получали известие о Совете. Стоит получить приглашение, нужно зажечь фонарь-проводник определенным светом, извещая принимающий клан о своем прибытии. Голубой – цвет Гусу Лань, желтый – Ланьлин Цзинь, фиолетовый – Юнмэнь Цзян и далее по списку. Лишь черный – Илин Вэй – не зажигался никогда. – Хоть бы причесался, А-Сянь. – мягко упрекнула Баошань, вопреки своим словам, потрепав внука по макушке. – Матушка, А-Сяню не нужно притворяться перед другими тем, кем он не является. – довольно заявила Цансе, как бы невзначай продемонстрировав криво заплетенную косу, в которую была вплетена лента-маяк. Цансэ всегда любила свободные и легкие прически, поэтому, даже когда вышла замуж, продолжала оставлять волосы распущенными. Общественное мнение она умело игнорировала, даже сейчас, когда ей предстоит предстать перед другими кланами да еще и являясь женой Главы. – Можем идти. – Сказала Баошань, когда на горизонте показалась выглядывающая луна, и первая скрылась в туннеле из плотно растущих деревьев. И Вэй Ин пошел и не остановился даже тогда, когда почувствовал странный трепет в сердце, словно предчувствуя что-то хорошее.