Часть 1
23 февраля 2021 г., 07:18
Примечания:
Я более менее разбираюсь в реальной истории Древнего Китая, но, увы, с жанром сянься познакомилась недавно. Поэтому, прошу, закрывайте глаза на кое-какие моменты.
С самого рассвета в Башне Кои царила жизнь: слуги ходили по резиденции туда-сюда — из зала в зал. Сегодня в Ланьлин на Собрание Кланов должны явиться главы орденов Юнмэн Цзян, Цинхэ Не, Чфэн Фунь* и, конечно же, Гусу Лань. Причина этого относительно внезапного сбора — чересчур разбесновавшиеся в близи населённых пунктов ходячие мертвецы. В принципе, каждый из перечисленных Орденов мог с этим справиться сам, но, увы, количество мертвецов за последний месяц возросло чуть ли не в шесть раз. По началу каждый глава с десятком-дюжиной адептов минимум два раза в неделю выбирался на ночную охоту в пределах своих владений. Но после ситуация стала только ухудшаться. Несмотря на их практически непрерывное уничтожение, ходячих мертвецов становилось всё больше и больше, они даже начали забредать в города и пугать горожан. Ситуация приняла плачевный характер: в каждом, из затронутых набегами ходячих мертвецов, Орденов случились несколько смертельных случаев. Мертвецы, пусть и были слабыми и малоподвижными, но совсем маленькие дети, тяжелобольные, старики никак не могли противостоять им. В итоге, для полного уничтожения тварей требовалась совместная работа всех великих Орденов. Именно поэтому главы, старейшины и большое количество адептов собираются в Башне Кои. Первая ночная охота планировалась в Ланьлине.
Ближе к полудню в Башню Кои начали прибывать заклинатели. Цзинь Гуанъяо радушно всех встречал и сразу направлял в зал для собраний. Первым прибыл Не Хуайсан, глава Ордена Цинхэ Не. Пусть он рьяно пытался отмазаться от поездки в Ланьлин и отправить вместо себя свою "правую руку", но всё равно приехал. Это безусловно порадовало Цзинь Гуанъяо, ведь Не Хуайсан редко принимал участие в подобных мероприятиях с самого своего становления главой Ордена. После него в резиденцию прибыли Цзян Ваньинь, глава Ордена Юнмэн Цзян, Фунь Ди, глава Ордена Чфэн Фунь. Лань Сичэнь, Лань Ванцзи, Лань Цижэнь со своими адептами и Вэй Усянем заранее сообщили о том, что опоздают на неопределённое количество времени по неким причинам, о которых не стали говорить, и просили не ждать их и начать Совет Кланов, как только прибудут остальные заклинатели.
— А-Ир, — Цзинь Гуанъяо обратился к одному из своих приближенных слуг. — Сообщи мне сразу же, как прибудут заклинатели из Гусу Лань.
— Обязательно, господин. — А-Ир поклонился и покинул зал для собраний, закрыв за собой массивную деревянную дверь, с вырезанными на ней пионами сорта «Сияние средь снегов».
Цзинь Гуанъяо окинул присутствующих оценивающим взглядом, брезгливо поморщился. Но практически моментально скрыл неприязнь за добродушной улыбкой. Напоследок слегка поправив покосившийся головной убор, он направился в сторону глав и старейшин. Мужчины стояли за довольно длинным и широким столом, на котором лежала аккуратно разложенная карта местности Ланьлин. Все что-то бурно обсуждали. Темы разговоров, конечно, были разными и ничем не связанные, поэтому Цзинь Гуанъяо посчитал ненужным влезать в чей-либо диалог. Он лишь встал напротив своего трона, не решаясь-таки сесть на него. Разговоры мигом утихли, и Цзинь Гуанъяо, ещё шире улыбнувшись, начал:
— Думаю, все знают по какой причине мы здесь собрались, но для непосвящённых в кратце расскажу. — естественно, все, без исключения знали о ходячих мертвецах, но напомнить всю сложившуюся ситуацию не помешает. — В окрестностях Ланьлиня и городах, относящихся к ордену Ланьлин Цзинь, развелось огромное количество агрессивных ходячих мертвецов. По некоторым данным их более десяти тысяч. — Не Хуайсан шумно выдохнул и прикрыл нижнюю часть лица веером, оставив видными лишь ошеломлённые глаза. Как-никак, а мёртвых тварей он боялся. Да и в Цинхэ их насчитывалось всего две-три тысячи. Цзинь Гуанъяо, подбадривающе посмотрев на него, продолжил: — Надеюсь, сегодняшняя ночная охота поможет избавиться хотя бы от четверти ходячих мертвецов.
Мужчины дружно закивали головами. Один Цзян Ваньинь же гордо ухмыльнулся, сжав рукоять Саньду.
Вдруг дверь распахнулась. В дверном проёме стоял А-Ир. Напополам согнувшись в уважительном поклоне, он чётко произнёс:
— Господин, глава Ордена Лань прибыл. — а после, ещё сильнее поклонившись, скрылся на улице.
В этот момент улыбка на лице Цзинь Гуанъяо увеличилась по меньшей мере в два раза и стала более настоящей. Нужное в данный момент притворство куда-то испарилось.
— Прошу меня извинить. — вежливо склонив голову, он удалился в след за А-Иром.
Если бы за место Лань Сичэна сейчас приехал какой-нибудь другой заклинатель, безусловно, Цзинь Гуанъяо обрадовался бы в разы меньше. Возможно, это даже вызвало бы раздражение. Никого из присутствующих это не смутило. А чему удивляться-то? Просто Цзинь Гуанъяо давно не виделся со своим вторым названным братом, вот и лыбу давит.
В зале снова начались разговоры о том, о сём. С одной стороны бессмысленные темы внезапно переросли в размышления о личной жизни Цзинь Гуанъяо, инициатором которых стал Фунь Ди.
Возле входа в Башню Кои стояло около двух десятков статных мужей и юношей. По их грустным глазам, уставленных в небо, сразу стало понятно, что по дороге сюда случилось что-то неприятное. Но как только адепты заметили улыбающегося Цзинь Гуанъяо, лица их приобрели обыкновенное для Гусу Ланя бесстрастное выражение. Лань Ванцзи с Вэй Усянем стояли поодаль от основной массы заклинателей. Вэй Усянь чересчур наигранно дулся, положив голову на плечо Лань Ванцзи. Его губы двигались в такт рукам, которыми Вэй Усянь вырисовывал агрессивные жесты в воздухе. Спутник же его, второй нефрит клана Лань, смотрел на него влюблёнными глазами, когда все мускулы на его лице оставались в абсолютном спокойствии. Нежно погладив спину Вэй Усяня и шепнув ему что-то на ухо, Лань Ванцзи подошёл к старшему брату и дяде. Лань Сичэнь всё это время смотрел в сторону густого леса, где постепенно собиралась большая тёмная туча, и отвечал на разного рода вопросы Лань Цижэня. Лань Ванцзи тихо сказал:
— Лянфань-цзунь пришёл нас встретить.
Лань Сичэнь дёрнулся и повернулся-таки в сторону главных ворот, где уже стоял Цзинь Гуанъяо. Губы его растянулись в лёгкой улыбке. Цзинь Гуанъяо сложил руки перед собой, поклонился.
— Хангуан-цзюнь. — первый поклон, адресованный Лань Ванцзи, был коротким и сухим. Так, для галочки, для показания уважения. — Цзэу-цзюнь. — второй же поклон вышел шибко долгим, поэтому Лань Сичэнь взял в свои руки локти Цзинь Гуанъяо и чуть приподнял их. Подняв голову, Цзинь Гуанъяо сделал ещё один быстрый поклон: — Лань Цижэнь.
Лань Ванцзи и Лань Цижэнь лишь кивнули головами с присущим их Ордену безразличием, тем не менее показывая своё уважение.
— А-Яо. — Лань Сичэнь повторил действие Цзинь Гуанъяо, но не стал здороваться так, как это обычно делают главы великих Орденов — по титулам. В конце концов, он мог позволить называть своего младшего названного брата так, как захочет. Конечно, в рамках разумного и с разрешения самого Цзинь Гуанъяо. К счастью, Цзинь Гуанъяо был только рад, когда Лань Сичэнь называл его столь тёплой формой имени.
— Собрание Кланов уже началось. Прошу пройти за мной в зал для собраний. Адепты, — Цзинь Гуанъяо наконец обратился к юношам, стоявших позади него. — Могут пройти в подготовленные для них комнаты. А-Джус проводит вас.
Адепты, словно сговорившись, одновременно кивнули. Из территории резиденции выбежал молодой парень, слишком легко одетый для ранней осени, видимо, услышав своё имя.
Бывший и нынешний главы Ордена Лань пошли следом за Цзинь Гуанъяо, адепты — за А-Джусом. Поскольку Вэй Усянь так и остался стоять в стороне, наблюдая за любезностями мужчин, Лань Ванцзи вернулся за ним. И только потом они вдвоём, рука к руке, вошли в Башню Кои.
Лань Сичэнь много раз был в резиденции Ордена Цзинь, но каждый раз восхищался здешней природой и архитектурой. К осени здесь как раз расцветали многие растения: хризантемы, чайные розы, орхидеи. Ему безмерно нравилось сочетание запахов этих цветов. Наверное, когда-нибудь он обязательно найдёт профессионала, что не составит особого труда, и совместит эти столь прекрасные ароматы в свечах для медитации. А после долго-долго будет медитировать, вспоминая чудные дни, проведённые в Ланьлине, и, конечно же, Цзинь Гуанъяо. Но сейчас его довольно чуткий нюх уловил не только привычные ароматы, но и что-то необыкновенное для резиденций. «Это что… слива?» — подумал Лань Сичэнь и чуть прикоснулся к носу, будто это поможет ему с распознованием запахов.
Как только мужчины вошли в зал для собраний, все шумы мигом затихли; заклинатели стали бросать косые взгляды на Вэй Усяня, на Лань Ванцзи боялись даже мельком взглянуть, такие, какими обычно смотрят на людей, чей заговор по уничтожению всей Вселенной внезапно раскрылся. На такое своеобразное приветствие Вэй Усянь взмахнул головой, поправив высунутые из высокого конского хвоста тёмные пряди, и ещё ближе придвинулся к Лань Ванцзи. Не Хуайсан начал гораздо быстрее двигать веером, отчего его передние пряди чуть развивались в воздухе; Цзян Ваньинь недовольно закатил глаза, но, поверьте, в душе он был рад за брата; Фунь Ди прокашлялся, отворачиваясь в сторону старейшины своего Ордена.
Новоприбывшие встали на свои места за столом — как можно ближе к трону главы ордена Цзинь. Всё же Гусу Лань и Ланьлин Цзинь обладали очень хорошими дружескими отношениями благодаря своим главам. Те, кто находился в зале до их появления, молча кивнули головами.
— Что ж, вернёмся к теме нашего собрания — к сегодняшней ночной охоте на ходячих мертвецов. — Цзинь Гуанъяо подошёл ближе к столу. — Нужно составить план по расстановке адептов. Адепты Ордена Юнмэн Цзян будут охотиться в северной и северо-восточной части леса, — Цзинь Гуанъяо провёл рукой по нужной части карты. — Адепты Цинхэ Не — в восточной и юго-восточной, адепты Чфэн Фунь — в южной и юго-западной, адепты Гусу Лань — в западной и северо-западной. — слыша название своего Ордена, каждый глава кивал или отвечал быстрым «хорошо». — Мои же адепты расположатся в центральной части леса. Охотиться можно всеми известными вам способами, главное — уничтожить как можно больше ходячих мертвецов. Всё понятно? Есть вопросы? — закончив свой монолог, Цзинь Гуанъяо задал два вопроса, на которые не ожидал никакого отклика, но Не Хуайсан всё же задал ответный вопрос:
— Цзинь-сюн, — не убирая веер от лица, начал он. — А когда это всё начнётся, закончится?
— Как вам удобно. Главное для начала, чтобы солнце село. А заканчивать можно, как только силы адептов иссякнут. — Цзинь Гуанъяо ответил с доброй, ненаигранной ухмылкой на лице. В любой другой ситуации он бы предъявил заклинателю о его незнании правил ночной охоты — столь важной вещи в жизни каждого заклинатели. Но этот несуразный вопрос задал Не Хуайсан, человек, по-настоящему плохо осведомлённый в таких вещах.
Остальные молчали, поэтому Цзинь Гуанъяо поспешил закончить собрание, но его тут же прервал недовольный вскрик Лань Цижэня:
— Вэй Ин! Чёртов обрезанный рукав! — его разъярённый взгляд был направлен на руку Вэй Усяня, крепко сжимающую ладошку Лань Ванцзи.
Вэй Усянь презрительно фыркнул, положив голову на плечо Лань Ванцзи, что стоял с совершенно обычным выражением лица.
— Гэгэ, — Вэй Усянь обратился к Лань Ванцзи приторно-сладким голосом, словно пытаясь ещё сильнее вывести Лань Цижэна из себя. — Давай по-быстрее уединимся в нашей спальне.
На лбу Лань Цижэна выступила пульсирующая венка, и в Вэй Усяня полетел подсвечники, к счастью, свечки в нём не было. Лань Цижэну определённо не нравилось, когда к его младшему племяннику прямо на его глазах прикасался мужчина. Да не просто мужчина, а сам Старейшина Илин! Лань Ванцзи, обладающий превосходной реакцией, подтянул Вэй Усяня на себя, отчего подсвечник пролетел мимо него.
Только Вэй Усянь открыл рот, чтобы что-то сказать, как его перебил звонкий, но одновременно успокаивающий голос Цзинь Гуанъяо:
— Лань Цижэнь, приумерьте свой пыл, пожалуйста.
Но Лань Цижэнь, не желающий идти на компромисс, лишь окинул взглядом всех мужчин. У большинства из них лица скривились в брезгливой гримасе, остальные же даже не смотрели в сторону Лань Ванцзи и Вэй Усяня.
— Раз уж из-за ходячих мертвецов нам срочно пришлось устроить Собрание Кланов, почему же сейчас не обсудить все темы, волнующие заклинательский мир? — не унимался Лань Цижэнь. — Например, помолвку моего племянника на этом… Выродке!
В глазах Лань Ванцзи вспыхнул яркий огонь вперемешку с бушующим торнадо, тем не менее он остался стоять на месте, не произнося ни слова, и продолжал прижимать к себе Вэй Усяня, словно боялся, что Лань Цижэнь с лёгкостью убьёт его, если его отпустить. Сам Вэй Усянь и не спешил отходить от Лань Ванцзи, всё сильнее и сильнее сжимая белоснежное ханьфу на груди. Кто-то из старейшин подхватил идею Лань Цижэна и быстро заговорил:
— Правильно-правильно. Я считаю, Вэй Ин не заслуживает такого спутника, как Хангуан-цзюнь. Да и вообще, они же оба мужчины! Как можно устраивать брак между двумя мужчинами?
На этот раз обсуждать помолвку начал Фунь Ди:
— Да, Вы правы. Думаю, стоит расторгнуть эту помолвку. Уверен, Хангуан-цзюнь найдёт спутницу жизни получше Вэй Ина.
Лань Ванцзи, недолго думая, прошептал что-то так, чтобы услышал это только Вэй Усянь. Вэй Усянь кивнул ему и остался стоять молча, испепеляя взглядом зачинщика дискуссии, но уже не обращая внимания на выкрики Лань Цижэна и остальных мужчин.
Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэнь переглянулись. В глазах Цзинь Гуанъяо застыл немой крик о помощи. Прочитав это, Лань Сичэнь вернул взгляд в толпу разъярённых заклинателей и твёрдо, так, что все мигом затихли, сказал:
— Дядя, Ванцзи уже достаточно взрослый для того, чтобы решать с кем он проведёт всю свою жизнь. Давай мы не будем сами выбирать его судьбу, а дадим право выбора ему.
Лань Ванцзи посмотрел прямо в глаза брату, что означала одно — благодарность. Лань Сичэнь слегка улыбнулся.
— Сичэнь! — прикрикнул Лань Цижэнь. — Всё же я — ваш дядя, и пока я не умру, мне стоит делать многие выборы за вас двоих.
— А я глава Ордена, дядя, и старший брат Ванцзи. Пожалуй, я сам могу дать разрешение на брак. — губы Лань Цижэна сжались в тонкую полоску, и он рефлекторно начал водить пальцами по своей бороде, от основания до кончиков. Видимо, не найдя больше никаких аргументов, он решил отмолчаться. Лань Сичэнь, удовлетворённый такой реакцией дяди, всем торсом повернулся к Лань Ванцзи. — Ванцзи, я, как твой брат и глава Ордена, в котором ты родился и вырос, даю официальное согласие на вашу с Вэй Усянем свадьбу.
Не Хуайсан, всё это время не произнёсший ни слова, затараторил:
— Да-да, так и стоит сделать.
Цзян Ваньинь поднял брови и чуть заметно улыбнулся. Остальные хранили удивлённое молчание. Даже Вэй Усянь, знающий, что Лань Сичэнь не против их отношений, не ожидал такого действия от него. Застывшее в воздухе напряжение нужно было как-то развеять, поэтому Цзинь Гуанъяо решил, что стоит напомнить о ночной охоте и отправить всех готовиться:
— Господа, сейчас эта тема не самая важная. И, я уверен, Хангуан-цзюнь и Вэй Усянь разберутся в этом сами. А пока что я советую вам пройти в подготовленные для вас комнаты. На этом собрание закончено.
Кто-то из толпы недовольно прорычал, но ослушаться не посмел. Зал для собраний мигом опустел, лишь один Лань Сичэнь остался стоять на своём месте. Цзинь Гуанъяо устало практически упал на трон. Головной убор он снял ещё на пути к трону и положил куда-то на ступени лестницы. По черепу словно били тяжёлым молотком, но он не обратил на это особого внимания: после каждого Собрания Кланов в Башне Кои он находился в таком состоянии.
— А-Яо, тебе стоит пройти в свои покои и поспать. — голос Лань Сичэна после только что прошедшего собрания изменился, стал более тёплым и уютным. Цзинь Гуанъяо словил себя на мысли, что хочет зарыться в него с головой.
— Эр-гэ, я очень устал, боюсь, что до своих покоев самостоятельно не доберусь. Не волнуйся за меня, чуть-чуть посижу здесь и пойду к себе. А вот тебе стоит поторопиться, если тебе потеряют, то Лань Цижэнь устроит проблемы. — после недолгой паузы он продолжил: — Эр-гэ, время для нас двоих ещё останется.
чужой родной рот, ухватываясь за любую мимолётную возможность снова почувствовать этот фрукт всеми вкусовыми рецепторами. Он провёл языком по зубам и нёбу Лань Сичэна, словно на них остались капельки сливового сока, которые ему обязательно нужно было собрать. Лань Сичэнь, не ожидавший такого нетерпеливого действия от Цзинь Гуанъяо, схватился рукой за пояс его ханьфу и потянул на себя, открывая вид на нижние одежды клана Цзинь. Верхние одежды остались болтаться на одних лишь плечах, и Цзинь Гуанъяо, почувствовав прохладу, отстранился от Лань Сичэна, чтобы припасть к нему с новой силой. Но на этот раз он целовал не его покрасневшие от поцелуев губы, а мускулистую шею и часть ключицы, что выпирала наружу из-под одежд. Из горла Лань Сичэна вырвался первый хриплый стон, как только он почувствовал приятный укус, который моментально зализали.
— Яо-Яо. — неторопливо протянул он, окончательно стягивая с Цзинь Гуанъяо торжественное, уже испорченное из-за нескольких рваных дырок на спине, ханьфу. Главная часть одеяния Цзинь Гуанъяо бесшумно падает куда-то на землю. Возможно, мужчины даже пройдутся по ней ногами. Но какая разница, когда в гардеробной Благоуханного Дворца таких дорогих ханьфу, по меньшей мере, две дюжины? Правда, возникнет небольшая проблема, если на светлой жёлтой ткани появится не только пара дырок, но и следы от обуви вперемешку с пятнами от свежей травы, — путь до ближайших покоев главы Ордена Цзинь. Как минимум два человека стоят у ворот сада! А дальше?
Но, получив очередной укус, Лань Сичэнь забыл об этом, запуская руку под белую рубашку Цзинь Гуанъяо, отчего тот обжег горячим выдохом его кожу.
Вдоволь насытившись покусыванием и полизыванием шеи Лань Сичэна, Цзинь Гуанъяо отодвинулся от него, детально рассматривая своё творение: маленькие розовые пятнышки усеивали кожу в тех местах, где их вполне можно было прикрыть. Провёл пальцем по уже покрасневшему следу, по тому, что был оставлен самым первым. Лань Сичэнь снова, схватив Цзинь Гуанъяо за щёки, поцеловал его. Уже без предыдущей аккуратности и нежности, а с нажимом, с силой сплетая их языки. Цзинь Гуанъяо больно ущипнул того за плечо, как бы наказывая за такую дерзость. Лань Сичэнь тут же ослабил хватку, прикусив нижнюю губу Цзинь Гуанъяо.
Уже через минуту Цзинь Гуанъяо отодвинул Лань Сичэна от себя и, будто дразня его, облизнул верхнюю губу. Уголки рта Лань Сичэна дрогнули, изменившись в лёгкую ухмылку, и он наконец скинул с себя голубое ханьфу. Даже в такой момент он аккуратно повесил его на толстую ветку, спугнув рыжую птичку. Цзинь Гуанъяо улыбнулся, показывая две чёртовы ямочки, что сводили Лань Сичэна с ума ещё сильнее, и резко поменялся с ним местами. Теперь Лань Сичэнь был прижат к стволу сливы по самое «не хочу», а Цзинь Гуанъяо играюще свисал над ним.
— А-Яо?.. — вопрос так и не был закончен, собственно, ответа не получил, ведь Цзинь Гуанъяо опустился на колени и, устроив голову прямо напротив паха Лань Сичэна, равнодушно выдохнул.
Лань Сичэнь даже через тань коричневых штанов, что являлись частью одеяния клана Лань, почувствовал опьяняющий горячий воздух, а вместе с ним — тянущую боль, заставляющую протяжно простонать. Цзинь Гуанъяо кончиками пальцев оттянул штаны от живота, к которому они крепко прилегали, но дальнейших действий не последовало.
— А-Яо, не тяни! — в порыве выкрикнул Лань Сичэнь, запуская пятерню в волосы Цзинь Гуанъяо, а точнее — пытается запустить. Мешает высокий головной убор, который — о, Небеса! — всё ещё был на нём. — И сними эту дурацкую шапку! — конечно, Лань Сичэнь не считает эту шапку дурацкой, а даже наоборот — правильным выбором для него, ведь Цзинь Гуанъяо был довольно низким, а головной убор такой формы визуально делал его выше.
Цзинь Гуанъяо возвращает штаны на прежнее место и послушно снимает головной убор, поставив его на скамью. Хищно улыбнувшись, он одним движением стянул штаны до колен, оголяя налившийся кровью член. С него капнула капелька естественной смазки.
— Эр-гэ, вот как ты по мне скучал. — прошептал Цзинь Гуанъяо, закусив губу.
Лань Сичэнь хотел что-то ответить, но горло сдавило, и вместо «Ты скучал по мне не меньше» он смог лишь сипло поторопить его. Цзинь Гуанъяо вмиг стал серьёзным и приблизился к члену возлюбленного. Ловкий язык его чуть надавил на головку, и Лань Сичэнь, выгибаясь в спине, как танцовщицы на сегодняшнем пиру, громко простонал. За долю секунды мир потерял прежние краски, осталась лишь чёрно-белая картинка с нечёткими очертаниями. Единственное яркое пятно во всей этой сумбурной ситуации — тёмные волосы Цзинь Гуанъяо, которые он сжимает в кулаке, не задумываясь о том, что потом ему долго придётся собирать конский хвост обратно. Неужели он и вправду настолько сильно скучал по Цзинь Гуанъяо, по его прикосновениям и ласкам? А ведь прошло всего полтора месяца. Когда-то они и по шесть месяцев видеться не могли. Или, быть может, их отношения постепенно перерастают из обычной «хотелки» в зависимость, которая вечно циркулирует в организме и, если её не поддерживать на постоянной основе, то совсем в беспамятство рухнуть можно? Если это и вправду так, то им придётся несладко. Но сейчас об этом не очень хочется думать, и Лань Сичэнь закрывает глаза, всем телом чувствуя, как его эрекцию обхватывает рот Цзинь Гуанъяо; как он проводит языком вверх, а потом сразу же вниз; как он чертовски болезненно впивается ногтями в бедро Лань Сичэна, стараясь сдержать рвотный позыв; и как он со звонким причмокиванием выпускает член изо рта, чтобы глотнуть чистого воздуха, наполненного ароматом спелых слив.
Лань Сичэнь трётся спиной о грубую кору дерева, оставляя грязные следы на белоснежной рубашке, откидывает голову вверх. На его пульсирующем половом органе не осталось ни единого местечка, где не побывал язык Цзинь Гуанъяо. И ему это определённо нравится. Он готов наслаждаться этим от зари до зари, но, похоже, соитием управляет не он. Как только Лань Сичэнь почувствовал, что близок к разрядке, то на всякий случай сообщил об этом Цзинь Гуанъяо. Ну, как сообщил. Только сильнее сжал его волосы и оттянул назад. Цзинь Гуанъяо, в последний раз лизнув возбуждённый член от основания до головки, отстранился, приняв невинный вид. Лань Сичэнь посмотрел на него с немым вопросом, на что Цзинь Гуанъяо поднялся с травы.
— А-Яо, ты решил п-поиздеваться надо м-мной? — из-за нехватки кислорода в лёгких и способности здраво мыслить Лань Сичэнь запинался, но говорил довольно уверенно для того, кто прямо сейчас извивался в страстных муках.
— Совсем нет, эр-гэ. Я просто не хочу так быстро заканчивать. — в глазах его играл дьявольский огонёк. Цзинь Гуанъяо можно было увидеть таким только в двух случаях: когда по вине Цзян Ваньина что-то случалось с Цзинь Лином — редкий случай. Или во время их соития.
Цзинь Гуанъяо прижался к Лань Сичэну всем телом, впиваясь в губы, на которых вместо сладковатого привкуса сливы присутствовали солёные бусинки алой крови. Похоже, Лань Сичэнь кусал губы от доставляемого ему удовольствия. Сейчас на обоих мужчинах оставались только нижние одежды, и Цзинь Гуанъяо намеревался избавиться от ненужной в данный момент ткани. Лань Сичэнь же был только рад.
Рубашка Лань Сичэна повисла на ветке вместе с его ханьфу, а штаны так и остались болтаться на коленях. Цзинь Гуанъяо мучительно проводил пальцами по обнажённой груди, всем видом показывая, что торопится он не собирается. Лань Сичэнь, порядком уставший от своего бездействия, стянул с Цзинь Гуанъяо рубашку и подхватил за поясницу, оставляя на его шее влажные поцелуи. Цзинь Гуанъяо опрокинул голову назад, открыв больше места на светлой коже ключицы и шеи. Крепко сжав талию Цзинь Гуанъяо, Лань Сичэнь уложил его на каменную скамью, выдавив из него нелепый вскрик. Мало того, что скамья довольно твёрдая, так, по сравнению с разгорячёнными прикосновениями, очень холодная. Неудивительно, что, как только спина Цзинь Гуанъяо легла на неё, его ногти вцепились в плечи Лань Сичэна, оставляя красные неглубокие полоски. Лань Сичэнь, долго не думая, снял с Цзинь Гуанъяо последний элемент наряда — бордовые штаны — открыв тонкие ноги с чуть округлыми бёдрами. Хотелось бесконечно долго рассматривать эту картину, сжимать покладистые ягодицы в своих руках, но недовольный всхлип Цзинь Гуанъяо заставил его выйти из некого транса и придвинуться ближе, касаясь членом фарфоровой кожи. К сожалению, это соитие проходило не в подготовленных заранее покоях, а на улице, где отсутствовало специальное масло. Цзинь Гуанъяо это прекрасно понимал, поэтому, зажмурившись, приготовился ко всему. Проведя ладонью меж упругих ягодиц, Лань Сичэнь окинул взглядом всего Цзинь Гуанъяо, тот лишь молча кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями. Мускулистые руки Лань Сичэна так ровно легли на хрупкую талию Цзинь Гуанъяо, словно они были созданы друг для друга ещё с самого рождения. Лань Сичэнь провёл членом по внутренней стороне бедра Цзинь Гуанъяо, на что он вздрогнул, но двинулся всем телом навстречу. Лань Сичэнь посчитал это призывом к действию. Он подставил головку члена к колечку мышц и аккуратно, лишь на одну треть, толкнулся внутрь.
Местный пейзаж: деревья, пруд, трава, птицы и фиолетовые плоды, по-прежнему оставался чёрно-белым. Но на этот раз ярким пятном являлись не длинные волосы, в которые Лань Сичэнь запускал пальцы, а извивающееся под ним туловище Цзинь Гуанъяо.
Лань Сичэнь с силой держал талию возлюбленного, а Цзинь Гуанъяо — плечи, впуская в них ногти, когда Лань Сичэнь эрекцией касался нужного сплетения нервов. Цзинь Гуанъяо порой сам двигал бёдрами, чтобы получить очередную дозу наслаждения, которая вырывалась из его горла протяжным громким стоном. Лань Сичэнь в такие моменты гладил его по спине, чуть-чуть приподнимая его и входя в него под новым углом, всё выбивая томные выдохи и вздохи.
Так продолжалось не более тридцати минут. Пока Лань Сичэнь, хрипло простонав, излился в Цзинь Гуанъяо. Мир, ярко-ярко вспыхнув всеми цветами радуги, снова приобрёл привычные краски и звуки. Щебетание птиц наполнило слух Лань Сичэна, а вместе с ним — спор слуг. Их голоса были очень тихими, возможно, они находились даже в нескольких десятках метрах от сада, но всё-таки отрезвили его разум. И Лань Сичэнь, вспомнив, что они находятся не в Благоуханном Дворце, посмотрел на Цзинь Гуанъяо, что сжав губы покорно лежал, но окончательно удовлетворён не был. Лань Сичэнь практически сразу припал ртом к его возбуждённому члену, и пусть делать минет так же хорошо, как Цзинь Гуанъяо, он не умеет. Цзинь Гуанъяо снова простонал, подгибая ноги.
***
Положив копну довольно длинных волос на левое плечо, Цзинь Гуанъяо по грудь опустился в деревянную бочку, доверху наполненную горячей водой. Издав приглушённый выдох, он опрокинул голову, всматриваясь в чисто-белый потолок. Ночь, проведённая в лесу за уничтожением ходячих мертвецов, сам Цзинь Гуанъяо по меньшей мере убил три сотни тварей, и день, который он провёл на ногах из-за каких-то незначительных проблем в городе, серьёзно сказались на здоровье Цзинь Гуанъяо. Тело безумно ломило: мышцы пульсировали из-за резко прилившей к ним крови; молоток, бьющий по черепу, увеличился в несколько раз и стал бить с большой силой. А завтра планировалась вторая часть Совета Кланов — пир и разговоры, несильно касающиеся заклинательского мира. Вспомнив это, Цзинь Гуанъяо ещё глубже опустился под воду. Из-за давления небольшое количество жидкости вылилось на пол с звонким всплеском. Единственное, чем Цзинь Гуанъяо мог себя расслабить в данный момент — это принятие китайской бани. Ноги гудели, поэтому он поставил ступни на два самых крупных разгорячённых и хорошенько отшлифованных камня, чтобы хоть на некоторое время убрать тянущую боль. Горячая вода только начала справляться со своими обязанностями и обволакивать Цзинь Гуанъяо аурой спокойствия и безмятежности, как в дверь кто-то постучался. Цзинь Гуанъяо вздрогнул, отчего по воде прошлась рябь. В столь позднее время, было уже за полночь, его могли потревожить только приближённые слуги только по проблеме, которую нужно было срочно решить. Или Цзинь Лин, который сейчас спал без задних ног у себя в покоях. Мысль о том, что это может быть Лань Сичэнь, заставила-таки Цзинь Гуанъяо вылезти из бочки. Комнатный воздух резко врезался в тело, по которому стекали водяные дорожки, отчего по бледной коже пробежался табун мурашек. Цзинь Гуанъяо поспешно накинул на себя заранее подготовленный лёгкий шёлковый белый халат. Чтобы не заставлять ждать человека, потревожившего его, он небрежно обвязал вокруг своей талии пояс, не беспокоясь о том, что он может развязаться и упасть на пол, оставив Цзинь Гуанъяо полностью обнажённым. Короткий стук в дверь повторился, а Цзинь Гуанъяо покинул комнату, предназначенную для мытья. Распахнув дверь Благоуханного Дворца, Цзинь Гуанъяо широко улыбнулся, так, что на его щеках появились глубокие милые ямочки. Ветер с характерным свистом залетел в главный зал Дворца, параллельно подхватив распущенные волосы Цзинь Гуанъяо и растрепав их по воздуху. Любой другой человек сейчас бы обхватил себя руками и вернулся бы в дом, но Цзинь Гуанъяо кинулся в объятия Лань Сичэна, что стоял в дверном проёме. — Эр-гэ, — мелодично протянул он, зарываясь носом в шею Лань Сичэна. — Я так скучал. — Я тоже, А-Яо, я тоже. — Лань Сичэнь, не разрывая объятия, практически втащил Цзинь Гуанъяо в Благоуханный Дворец, боясь, что их кто-нибудь может заметить. И всё же Цзинь Гуанъяо выглянул на улицу через дверь, убедился, что поблизости никого не было. Все, кроме охраны, спали. И только потом заново запер дверь. Только после того, как мужчины оказались в безопасности от внешнего мира, где их с лёгкостью мог увидеть какой-нибудь охранник, Цзинь Гуанъяо снова рухнул в руки Лань Сичэна. Его действия можно было понять, они не виделись полтора месяца, поскольку оба были заняты важными делами своих Орденов. Лань Сичэнь громко вдохнул, когда макушка Цзинь Гуанъяо оказалась прямо под его носом, и, видимо, что-то почувствовав, сказал: — Прости, что отвлёк тебя. — Что ты! Не извиняйся, эр-гэ. Я только рад тому, что ты пришёл ко мне. — Цзинь Гуанъяо не надолго замолчал, хватая кончики пальцев Лань Сичэна своей ладонью. А после повторил: — Я так скучал по тебе. Лань Сичэнь свободными пальцами от крепкой хватки Цзинь Гуанъяо провёл по его мокрым волосам, заправив одну прядь за ухо. — Тебе стоит помыться до тех пор, пока вода не остынет. — Цзинь Гуанъяо же сильнее вжался в Лань Сичэна, словно боялся, что это — всего лишь мираж, который вот-вот рассеется в пространстве и больше никогда не вернётся. — Не волнуйся, я посижу здесь и подожду тебя. Цзинь Гуанъяо, слегка удивлённый тем, что Лань Сичэнь «прочитал» его мысли, наспех кивнул и удалился в другой комнате. Время с Лань Сичэнем хотелось провести как можно больше, поэтому Цзинь Гуанъяо быстро растёр об кожу мыльный корень, ополоснулся и снова надел на себя шёлковый халат, на этот раз крепче закрепив пояс на талии. Лань Сичэнь остался стоять посреди главного зала, осматриваясь в Благоуханном Дворце. Его зоркий взгляд отметил то, что за последние полтора месяца, проведённых вдали друг от друга, здесь произошёл ряд кое-каких изменений. Во-первых, дверь главного входа заменили на более красочную и явно более дорогую: вместо рисунков, нарисованных акварелью и тушью, сейчас были позолоченные резные узоры. «Как присуще Ордену Цзинь.» — про себя подумал Лань Сичэнь, замечая другое изменение. В внутренних покоях определённо стало светлее: по углам стояло большее количество подсвечников в форме девятелистого пиона. Уж человек, проводящий раньше здесь и дни, и ночи, точно заметит это. Третье изменение — запах. Раньше в Благоуханном Дворце стоял терпкий запах винограда и, естественно, пиона, сейчас же по всему помещению был развеян лёгкий аромат сандалового дерева. Неужели Цзинь Гуанъяо так скучал по Лань Сичэну, что даже заменил палочки для благовоний? Возможно, Лань Сичэнь бы нашёл ещё какие-нибудь изменения в столь родных покоях, но из банного зала вышел Цзинь Гуанъяо. На его мокром и розоватым от горячей воды лице красовалась счастливая улыбка. Невольно Лань Сичэнь тоже улыбнулся, встав напротив Цзинь Гуанъяо. — Эр-гэ, — неожиданно начал Цзинь Гуанъяо. — Как ты прошёл сюда мимо охраны? Я же не знал о том, что ты придёшь, и не сообщил им об этом. — Не волнуйся, А-Яо, слуги превосходно охраняют твои покои. Вестимо, ты сам забыл, что ещё в прошлую нашу встречу давал приказ о том, что я могу беспрепятственно ходить по Башне Кои и даже заходить в Благоуханный Дворец. Цзинь Гуанъяо несильно стукнул себя по лбу, вспомнив о своём собственном указе. — Прости. Я совсем забегался и забыл. — Лань Сичэнь встал вплотную к Цзинь Гуанъяо, провёл рукой по его подбородку и чуть приподнял влажную после мытья голову. Цзинь Гуанъяо выдохнул и, не совсем уместно, поцеловал Лань Сичэна в уголок губ. А после добавил: — Эр-гэ, почему же ты пришёл ко мне так поздно? По правилам… Не успел Цзинь Гуанъяо договорить, как Лань Сичэнь притянул его к себе за талию и, прижав к прохладной ткани светло-голубого ханьфу, ответил: — Иногда ведь можно нарушать правила? — Да, — тихо, выдыхая прямо в грудь Лань Сичэна, заговорил Цзинь Гуанъяо. — Но, если Лань Цижэнь узнает, то тебе попадёт. — Лань Сичэнь хмыкнул, ещё шире улыбнувшись. Несмотря на такую реакцию, Цзинь Гуанъяо продолжил: — Кстати, эр-гэ, Лань Цижэнь уже смирился со свадьбой Хангуан-цзюна и Вэй Усяня или всё ещё злится? — Думаю, он никогда не смирится с этим, но уже не кричит на Вэй Усяня, называя его обрезанным руковом. — Лань Сичэнь положил голову на макушку Цзинь Гуанъяо, и только сейчас Цзинь Гуанъяо услышал, как бьётся — о, как сильно оно бьётся! — его сердце. — Но давай не будем вспоминать о нём. Ты, наверное, устал. Может, пойдём спать, А-Яо? Цзинь Гуанъяо что-то неразборчиво промычал, но это что-то явно обозначало согласие. Насколько Лань Сичэнь помнит, спальня главы Ордена находилась в самом конце довольно длинного коридора. Не отпуская Цзинь Гуанъяо из рук, он направился в ту комнату.***
Цзинь Гуанъяо свернулся калачиком, на улице было относительно тепло для ранней осени, но ему было холодно даже при такой тёплой температуре. Зарывшись в одеяло практически с головой, он всем телом прижался к Лань Сичэну, что находился в нижних одеждах. Лань Сичэнь левой рукой обнимал Цзинь Гуанъяо, шепча ему что-то милое на ушко. Правая его рука плотно прилегала к телу. Сам же он лежал на спине. Тем самым Лань Сичэнь и выполнял обязанности заботливого человека, и оставался в благопристойной позе. — Сладких снов, А-Яо. — сказал Лань Сичэнь, чувствуя, как тонкие пальцы сжимают его рубашку, а нога ложится на его бёдра. — И тебе, эр-гэ. — Цзинь Гуанъяо положил подбородок на крепкое плечо Лань Сичэна, вдыхая с его кожи приятный, нежный запах сандалового дерева.***
Солнечный луч попал прямо в лицо Цзинь Гуанъяо, отчего он поморщился и сонно перевернулся на спину. Когда он открыл глаза, то увидел, что вторая половина кровати пустовала. Ну и ничего удивительного в этом не было, ибо Лань Сичэну нужно было вернуться в свою комнату до пяти утра, когда все адепты Гусу Лань просыпаются. Ещё с минуту полежав в постели, наслаждаясь солнечной погодой за окном, Цзинь Гуанъяо заметил что-то блестящее на резной тумбе, и это что-то явно раньше там не находилось. С трудом протянув руку, Цзинь Гуанъяо нащупал какой-то тонкий, но длинный предмет. Подняв руку с зажатой в ней полоской ткани прямо напротив окна, из которого ярко светило солнце, Цзинь Гуанъяо начал рассматривать предмет. Его глаза расширились, как только он узнал у себя в руке белоснежную налобную ленту клана Лань. Первая мысль была о том, что Лань Сичэнь ушёл, забыв её, но не мог глава Ордена так нелепо относиться к символике своего клана. Значит, Лань Сичэнь всё ещё находился где-то в Благоуханном Дворце. — Эр-гэ! — потерев пальцами, закрывающиеся после сна, глаза, шипко громко выкрикнул Цзинь Гуанъяо. Возможно, его было слышно даже за пределами внутренних покоев. В коридоре раздалось тихое шуршание, а в дверном проёме показалась голова Лань Сичэна с растрёпанными волосами. — О, ты уже проснулся. Доброе утро. — Лань Сичэнь вошёл в спальню. Пробежавшись глазами по помятому лицу Цзинь Гуанъяо, он сел на край кровати и поцеловал его в макушку. Цзинь Гуанъяо привстал на локтях, отметив, что Лань Сичэнь всё ещё находился в нижних одеждах и с распущенными длинными волосами. — Почему ты всё ещё здесь? — в голосе Цзинь Гуанъяо присутствовали строгие нотки, и, можно было подумать, что он злится на Лань Сичэна, но как бы не так. Цзинь Гуанъяо прекрасно знал Лань Сичэна. В том числе знал, что что бы он не делал, он знает последствия своих действий и ни в коем случае не сделает что-то, что повредит ему, Цзинь Гуанъяо или кому-то из его Ордена. — Я пытался встать за полчаса до пяти утра, но ты меня очень крепко держал. И я подумал, что не стоит тебя будить. — А, то есть я ещё и виноват? — на этот раз Цзинь Гуанъяо говорил в шутку, чтобы поддержать разговор. Лань Сичэнь улыбнулся, положив голову на наполовину открытую грудь Цзинь Гуанъяо. — Почему же? Я не говорил, что мне не понравилось. Цзинь Гуанъяо радостно рассмеялся, уткнувшись носом в пышную копну волос Лань Сичэна. Оба мужчины клянутся, они бы просидели так хоть весь день, но вторую часть Совета Кланов никто не отменял. Ещё пару минут просидев в таком положении, Лань Сичэнь поднялся с белых атласных простыней, потянув на себя Цзинь Гуанъяо. Тот недовольно промычал, тем не менее послушно выбрался из-под одеяла и даже поплёлся в гардеробную, дабы умыться, переодеться в торжественные одежды и заплести конский хвост, который в итоге всё равно закроется высоким головным убором. Закончив свои сборы, Лань Сичэнь отправился в гардеробную Благоуханного Дворца. Цзинь Гуанъяо стоял около бронзового зеркала и рассматривал свой наряд: светло-жёлтая ткань с вышитыми золотыми нитками пионами сорта «Сияние средь снегов»; воротник, кончики рукавов и подол платья выделялись на общем фоне, поскольку вышиты были из более яркого оттенка жёлтого. На лбу его не красовалась привычная киноварная точка. Всё из-за того, что, когда Лань Сичэнь гостит в Башне Кои, либо Цзинь Гуанъяо в Облачных Глубинах, он сам оставляет киноварную точку на светлом лбу. Цзинь Гуанъяо же в свою очередь одевает налобную ленту на Лань Сичэна. Эти жесты показывали то, насколько они дороги и открыты друг другу. Лань Сичэнь подошёл к Цзинь Гуанъяо со спины и обнял его. Цзинь Гуанъяо видел чуть кривое отражение в зеркале, поэтому не испугался, но слегка вздрогнул. Лань Сичэнь, не отрываясь от объятий, взял в руки коробочку с краской, что стояла на небольшом столике подле зеркала. А после повернул Цзинь Гуанъяо в своих руках так, чтобы они стояли лицом к лицу. Указательный палец правой руки он опустил в красящий порошок и, придерживая голову Цзинь Гуанъяо за подбородок, оставил посередине его лба ровную киноварную точку. Сам Цзинь Гуанъяо взял из левой руки Лань Сичэна белоснежную налобную ленту с вышитым на ней официальным рисунком клана Лань и, подняв обе руки, узлом крепко закрепил её на затылке Лань Сичэна. — Эр-гэ, я бы с удовольствием с тобой ещё постоял, но мне нужно идти и следить за тем, как слуги подготавливают главный зал для пира. — грустно сказал Цзинь Гуанъяо, положив руки на шею Лань Сичэна. — Можно мне пойти с тобой, А-Яо? Вдруг на лице Цзинь Гуанъяо появилась улыбка с ямочками, что обозначало явное согласие. Тем не менее он добавочно кивнул, целуя Лань Сичэна куда-то в щёку.***
— Когда стоит выставить кушанья? — уточнил А-Ир, осматривая почти подготовленный к приходу гостей зал. — Когда все рассядутся по местам. — ответил Цзинь Гуанъяо, повторив действие слуги. — Как прикажете, господин. — А-Ир поконился и, сказав что-то одному из своих коллег, направился к толпе миловидных танцовщиц, стоявших без дела. Проведя зорким взглядом по главному залу, Цзинь Гуанъяо сел на золотистый трон, продолжая делать разного рода расчёты и заметки у себя в голове. «Так, столы адептов Гусу Лань находятся справа от ложи главы Ордена Цзинь; напротив Гусу Ланя, слева от меня, — адепты Цинхэ Не; Юнмэн Цзян — справа от Гусу Ланя; а Чфэн Фунь — слева от Цинэ Не.» — в мыслях подчёркивал он. — Хангуан-цзюнь раньше предпочитал сидеть поодаль от основной массы заклинателей, эр-гэ, как думаешь на этот раз его стоит посадить рядом с Вэй Усянем? — Цзинь Гуанъяо обратился к Лань Сичэну, повернув к нему только голову. — Я не уверен, но думаю, что, если их посадить порознь, они сами передвинут столы так, чтобы сидеть рядом. Цзинь Гуанъяо многозначительно хмыкнул, отварачиваясь обратно в сторону зала. Сейчас, до этого скучающие танцовщицы, репетировали свои танцы, что планировались как развлекательная программа на пиру, под строгим руководством А-Ира. «Стоит повысить ему жалование. Мало того, что он превосходно выполняет свои прямые обязанности, так ещё и успевает за другими вещами следить.» — подумал Цзинь Гуанъяо перед тем, как снова обратился к Лань Сичэну: — Стоит подать выпивку сразу вместе с едой? — на этот раз Цзинь Гуанъяо не стал поворачиваться к Лань Сичэну, продолжая наблюдать за грациозно танцующими девушками. Лань Сичэнь же тоже пристально следил за их репетицией, поэтому ответил немного задумавшись: — Если хочешь произвести хорошее впечатление на Вэй Усяня — да. Но я бы не стал так рисковать. Всё же на Совете Кланов присутствуют старейшины, что, без исключений, чтут этикет. Лучше сделай так: подай алкоголь спустя полчаса трапезы. — оторвавшись наконец от танцовщиц, Лань Сичэнь добавил: — Попадёшь прямо в золотую середину. — Спасибо, эр-гэ. — глянув на его добродушное лицо, Цзинь Гуанъяо поблагодарил Лань Сичэна. — Что бы я без тебя делал? Спустя кое-какой промежуток времени главный зал был полностью готов к приходу гостей: на стенах с яркими фресками, повествующих о жизни клана Цзинь, и Ордена в частности, красовались шёлковые и атласные платки голубых, розовых и жёлтых оттенков; рядом с каждым столиком, предусмотренного на одного человека, стояли девушки и парни — слуги, исполняющие указания гостя, дабы он чувствовал себя как дома; вместо привычного для Башни Кои длинного, от дверей до трона, ковра на полу лежала красная ковровая дорожка, имеющая отступы к каждой группе столов. Цзинь Гуанъяо, подозвав к себе А-Ира, сообщил ему, что гостей можно поочерёдно впускать. Как только А-Ир удалился с хозяйской ложи, он встал с трона и в очередной раз поправил головной убор. Лань Сичэнь же спускался по ступеням к своему столу, который находился ближе всех к ложе главы Ордена Цзинь. Естественно, первыми в зал впустили адептов Гусу Лань, а после них — постепенно, всех остальных. Цзинь Гуанъяо радушно улыбался каждым новоприбывшим, показывая своё уважение. Взгляд его зацеплялся за каждую мелочь, которую Цзинь Гуанъяо хорошенько запоминал. Мало ли пригодится. Вот, на лице Лань Цижэна проскользнуло недовольство, как только он увидел Лань Сичэна, — видимо, сейчас он потребует объяснений от него о том, где он пропадал всю ночь. Но Лань Сичэнь уже что-нибудь да придумал. Вот, Не Хуайсан неуверенно встаёт подле своего стола, теребя рукава серого ханьфу. Вот, Цзян Ваньинь идёт под руку со своей молоденькой возлюбленной, наверное, в этом году они сыграют пышную свадьбу. А вот, Вэй Усянь, назло всем, схватил руку Лань Ванцзи, переплетая их пальцы. На лице Лань Ванцзи ни один мускул не дрогнул, лишь холодный лёд в светлых глазах растаял. Невольно Цзинь Гуанъяо отвёл взгляд, подумав: «Жаль, мы с эр-гэ никогда не сможем открыто ходить за руки, не боясь, что нас могут заметить, а после, на несколько поколений вперёд, оскорблять. Если не ещё хуже — свергнут с престола.» Но, воспользовавшись своими актёрскими умениями, он снова поднял голову, всматриваясь в серьёзное лицо Лань Сичэна, которого прямо сейчас отчитывал Лань Цижэнь. Прошло ещё небольшое количество времени перед тем, как главный зал заполнили заклинатели. Цзинь Гуанъяо прочитал выученную наизусть речь, которую уже, на удивление, забыл. И, посмотрев в светлые родные глаза возлюбленного, от которых так и веяло поддержкой и заботой, наконец-таки сказал: — Объявляю вторую часть Совета Кланов открытой.***
Мужчины и немногочисленные женщины обсуждали многие темы, начиная от новых учеников и заканчивая чей-то женитьбой, но Цзинь Гуанъяо не встревал, а лишь слушал, делая для себя нужные выводы и заметки. Порой к его ложе подходили заклинатели и, кланяясь, предлагали выпить. И Цзинь Гуанъяо провёл бы так весь пир, практически ничего не говоря, молча наблюдая, если бы к нему не подошёл Вэй Усянь с до краёв наполненной вином чаркой: — Славный пир, Лянфань-цзунь. — Вэй Усянь чуть приподнял руку с чаркой. — Окажете мне честь, выпив со мной? Цзинь Гуанъяо махнул рукой в сторону слуги, стоявшего рядом с ним, и тот немедленно налил в его пустую чарку вина. — Мне очень льстит Ваше внимание, и я с удовольствием выпью с Вами. — Цзинь Гуанъяо так же приподнял чарку и, чуть прикрывшись широким рукавом, осушил её содержимое. Вэй Усянь, убрав остатки алкоголя с губ, похвалил вино: — Конечно, это не «Улыбка императора» из Гусу, но тоже неплохо. Пожалуй, я возьму с собой в Облачные Глубины пару кувшинов. — уже поднеся ко рту чарку для повторного глотка, Вэй Усянь, будто что-то вспомнив, поменялся в лице. До этого, не показывающая никаких эмоций, привычная для него ухмылка переросла в улыбку, которой улыбаются люди, хранящие чуть ли не Вселенские тайны, но намеревающиеся вскрыть их прямо сейчас. — Возможно, это не моё дело, но это так терзает моё неимоверное любопытство. — Цзинь Гуанъяо вопросительно поднял брови. — Но я хочу поговорить без третьих лиц. — Вэй Усянь повернул голову в сторону парня, обслуживающего Цзинь Гуанъяо. Сам Цзинь Гуанъяо молча кивнул головой, и слуга удалился. — Что ж, замечательно. Вчера ночью я решил прогуляться перед сном, да более подробно рассмотреть местную архитектуру. Иду, значит, и заметил вдруг Лань Сичэна. Я сразу подумал: «Что он в столь поздний час здесь делает?». И что-то заставило меня за ним проследить. — Цзинь Гуанъяо, догадавшийся, о чём идёт речь, обеспокоено съёжился, но всё равно продолжил слушать монолог Вэй Усяня. — Наконец он подошёл к главному входу Благоуханного Дворца. Стража его сразу же пропустила, он им даже ничего не сказал! Я очень удивился. Но поскольку мне нельзя было так же спокойно войти внутрь, я отправился в свою комнату. А на утро от Лань Чжаня узнал, что Лань Сичэнь так и не появлялся в своей спальне. И вот мой вопрос: что же он делал у Вас ночью? Цзинь Гуанъяо нервно улыбнулся. Уголки его губ дрожали и, на удивление, он ничего не мог с этим поделать. И ответа бы на вопрос Вэй Усяня не последовало, если бы к ложе не подошёл Лань Сичэнь, который одним лишь своим видом успокаивал напряжённого Цзинь Гуанъяо: — Извините, я совершенно случайно подслушал ваш разговор, — начал Лань Сичэнь. — Но я не считаю, что А-Яо обязан отвечать на этот довольно провокационный вопрос. Если тебе так интересно, то я сам могу дать ответ. — Цзинь Гуанъяо сложил руки на коленях, пытаясь успокоить раздражающую дрожь во всём теле. — Как всем известно, у нас с главой Ордена Цзинь очень тёплые братские отношения, но, к сожалению, мы долгое время не виделись. У меня и у него были подготовлены некоторые темы для разговоров, но из-за Совета Кланов мы могли пообщаться только ночью. — Вэй Усянь, явно не довольный таким ответом, попытался что-то возразить, но Лань Сичэнь снова заговорил, не дав ему даже рта открыть: — Думаю, Ванцзи уже соскучился по тебе. Иди к нему. Вэй Усянь обречённо глянул на Лань Ванцзи и, опустив плечи, уныло поплёлся к своему столу. С плеч Цзинь Гуанъяо словно упал многотонный груз, и он, облокотившись спиной о спинку трона, сказал: — Ох, эр-гэ, ты снова меня выручаешь. Спасибо тебе огромное. — Цзинь Гуанъяо склонил голову в знак благодарности и жестом подозвал слугу обратно. — Лань Цижэнь сильно ругался? — Нет. Я сказал ему, что нам нужно было обсудить кое-какие подробности следующего Великого Совета Кланов, который будет проходить в Облачных Глубинах. И, как видишь, — Лань Сичэнь махнул рукой в сторону столов, за которыми сидели адепты Ордена Гусу Лань. — Сейчас он практически спокоен. Цзинь Гуанъяо положил в рот небольшую дольку яблока, рукой приглашая Лань Сичэнь сесть рядом с ним: — Пообедуешь со мной? Лань Сичэнь глянул на чуть замявшегося слугу, что чувствовал явный дискомфорт в обществе сразу двух глав великих Орденов. Цзинь Гуанъяо, тут же сообразивший, в чём дело, снова отозвал слугу: — А-Ом, ты можешь идти, но позови за место себя А-Ира. — Слушаюсь, господин. Лань Сичэнь посмотрел на удаляющегося А-Ома и, повернувшись обратно, ответил: — С удовольствием, А-Яо. — его голос во время обращения звучал с нотками доброй насмешки, отчего Цзинь Гуанъяо невзначай издал приглушённый смешок. Лань Сичэнь, опустив руку на рукоять Шоюэ и крепко её сжав, сел на второй, чуть менее роскошный, трон, предназначенный для супруги главы Ордена Цзинь. Будь у Цзинь Гуанъяо жена или невеста, это действие посчитали бы оскорбительным для обоих хозяев Башни Кои, но пока глава Ордена Цзинь всё ещё холостой, на этот трон, по разрешению самого верховного заклинателя, мог сесть любой его приближённый. Поэтому никто не обратил на это должного внимания, лишь Не Хуайсан прикрылся веером, опрокидывая в себя очередную чарку с вином. К ложе подошёл, практически подбежал, А-Ир и, поклонившись, спросил: — Господа чего-нибудь желают? — но, получив отрицательный жест головой от Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэна, на три-четыре шага отошёл от них, в ожидании какого-либо указания. Оставшееся для пира и разговоров время прошло относительно спокойной. Правда, Не Хуайсан с красными от алкоголя щеками и красными от слёз глазами пару раз подходил к Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэну и плакался о том, что у него случилась какая-то проблема, хоть и сути этой самой проблемы не называл. Цзинь Гуанъяо пытался его поддержать разными успокаивающими словами, а Лань Сичэнь предлагал ему вернуться в комнату и хорошенько проспаться. На что Не Хуайсан всё сильнее рыдал и с протяжным «Цзинь-сюн» падал ему на колени или плечи. В итоге, не без помощи Вэй Усяня и Цзян Ваньина, Не Хуайсана удалось вытащить из главного зала в его спальню. И наконец, когда в зале стало в разы спокойнее, пир подошёл к концу. Цзинь Гуанъяо, держа в обеих руках чарку, встал со своего трона. Все присутствующие, кроме прислуги и танцовщиц, повторили за ним. — Вторая часть Совета Кланов близится к концу. — Цзинь Гуанъяо говорил без тени наигранности, широко улыбаясь. — А мне пришло время рассказать о своей будущей жене. Заклинатели начали перешёптываться, услышав слова «моя будущая жена» от самого Лянфань-цзуня! Глаза Лань Сичэна округлились до размеров блюдца, а пальцы обеих рук сжали ткань ханьфу так, что, если бы оно было сшито из обыкновенной ткани, то точно бы порвалось. Цзинь Гуанъяо посмотрел на него и грустно улыбнулся. Он понимал, что Лань Сичэну с трудом дастся понимание и принимание этой резкой новости. Всматриваясь в его светлые глаза, в которых сейчас бушевало агрессивное пламя абсолютного непонимания; в которых так и застыл вопрос: «О Небеса, за что?»; в которых хотелось утонуть. Цзинь Гуанъяо словил себя на мысли, что хочет кинуться к нему на шею и расцеловать сжатые в тонкую полосочку губы. Но всё-таки вернул взгляд обратно к гостям, сказав: — Не стоит так удивляться, я ведь тоже не железный и нуждаюсь в женской ласке. — он мысленно даёт себе подзатыльник или пощёчину с каждым новым произнесённым словом. Чёрт, Цзинь Гуанъяо всегда хватало одной лишь ласки, заботы и любви, что давал ему Лань Сичэнь. О какой женщине сейчас вообще идёт речь? Тем не менее, с застрявшим где-то в груди всхлипом, он продолжил делать больно и себе, и Лань Сичэну. — Не буду вас долго мучить, моя избранница — Фунь Лан, младшая сестра главы Ордена Чфэн Фунь. С задних рядов встала девушка лет двадцати. Её чёрные, как ночь, волосы, предварительно собранные в несколько косичек, пучком с помощью трёх шпилек с фарфоровыми хризантемами на кончиках были закреплены на затылке; и без того выразительные карие глаза были подчёркнуты небольшим количеством туши и зеленоватыми тенями; надето на ней было бирюзовое платье, облегающее тонкие руки и пышные груди, а на талии был завязан широкий ярко-зелёный пояс, с вышитыми на нём более тёмными нитками цветками, а именно — хризантемами, что являлись символом Ордена Чфэн Фунь. Хрупкая круглолицая девушка с тонкой талией вызвала в зале минутное молчание, а после многие зааплодировали. Как не странно, но, несмотря на своё непонимание ситуации в целом, Лань Сичэнь хлопал со всеми. Ему даже удалось выдавить из себя жалкое подобие улыбки. Фунь Лан села на место, параллельно поклонившись и поприветствовав всех присутствующих, под одобрительные взгляды мужчин и некоторых служанок, всем своим видом показывающих, что они очень сильно хотят быть на её месте. Цзинь Гуанъяо, выпив вино, тоже сел на трон. — Эр-гэ, ты, наверное… — Цзинь Гуанъяо попытался первым начать разговор. Но его перебил громкий звон фарфора, после которого последовал какой-то всплеск. На этот звук обернулись несколько адептов из Цинхэ Не и Гусу Лань. Вэй Усянь, заметив источник шума, коварно улыбнулся, а Лань Ванцзи отвёл взгляд, словно всё понимал, но отказывался и дальше удерживать это в мыслях. Цзинь Гуанъяо тоже повернул голову и увидел такую картину: Лань Сичэнь в кулаке с силой сжимает разбитую вдребезги чарку, по пальцам его течёт густая алая кровь вперемешку с прозрачным крепким вином. — А-Яо, — а голос его стал стальным, каждое слово сейчас не согревало душу, нет. Оно создавало новые и новые глубокие раны, из которых, если бы это было возможным, текла мучительная кровь. — Мне нужно подышать. Поговорим потом. Цзинь Гуанъяо стало ещё больнее оттого, что Лань Сичэнь встал с трона и направился к выходу, даже мельком не взглянув на него. Лань Ванцзи поднялся с места, дабы пойти за старшим братом, но его действие прервала рука Вэй Усяня, что легла на его плечо. Вэй Усянь уже не выглядел весёлым: сейчас на его лице отчётливо читалось беспокойство. Лань Ванцзи лишь кивнул, смотря в глаза Вэй Усяню, а после поднял голову на Цзинь Гуанъяо, смотрящего в след Лань Сичэну. — Прости. — губами, не произнося и звука, сказал он. Люди — зачем? — начали громче разговаривать и пить, и есть. Цзинь Гуанъяо решил, если сейчас он уйдёт за Лань Сичэном, то никто не заметит. Встав с трона, он украдкой, через чёрный выход, вышел из зала. Лань Сичэнь, оперевшись спиной об один из жилых домов, смотрел в безоблачное небо. Подойдя ближе, Цзинь Гуанъяо заметил, что рукав Лань Сичэна были измазан в крови. К глазам подбежали предательские слёзы, и он, не в силах больше сдерживаться, подбежал к Лань Сичэну и упал ему в ноги. Лань Сичэнь опустил взгляд на дрожащего Цзинь Гуанъяо, крепко сжимающего подол его ханьфу. — Эр-гэ!.. — с запинками из-за слёз протянул он. — Прости, прошу, прости! — улица была пуста, в домах никого не было, все были либо на пиру, либо заняты своей работой. В зале их бы не услышали, поэтому Цзинь Гуанъяо, не боясь, что его услушат, чуть ли не кричал. — Небеса, как я виноват перед тобой! Ты мне!.. Я… тебе… — к горлу начали поступать постоянные всхлипы, и он уже не мог сказать даже одного связанного предложения. Лань Сичэнь выдохнул и опустил руки под подмышки Цзинь Гуанъяо. Чуть приподнял его, дабы он не лежал на холодной земле, и более тёплым голосом, чем тогда в зале, заговорил: — Успокойся, потом ты мне всё обязательно объяснишь. Цзинь Гуанъяо энергично замотал головой вверх-вниз. По его щекам текли тонкие солёные ручейки, а такую вещь, как слёзы любимого, Лань Сичэнь вынести не может. Поэтому он прижал его к своей груди, проводя целой ладонью по периодически вздрагивающей спине. В подобном положении они простояли ещё минут десять, пока Цзинь Гуанъяо, успокоившись, без желания не отстранился от уютной груди Лань Сичэна. — Эр-гэ, я очень хочу показать тебе одно место. Пойдёшь? — пальцами вытирая остатки слёз, спросил Цзинь Гуанъяо. На секунду прикрыв глаза, Лань Сичэнь кивнул, чувствуя, как его левую, не раненую руку обхватывает горячая ладошка.***
Шли довольно долго, примерно полчаса. Всё это время Цзинь Гуанъяо, поджав губы, шёл впереди. Лань Сичэнь послушно плёлся за ним, всё отчётливее замечая, что непривычный запах сливы становился сильнее. В одно мгновение он практически спросил об этом, но, увидев вдали, за Храмом Предкам, зелёные верхушки деревьев, которых там раньше не было, посчитал, что этот вопрос может показаться глупым. Подходя всё ближе и ближе, Лань Сичэнь разглядел на ветках деревьев многочисленные фиолетовые фрукты — сливы. Деревья, минимум сто штук, были огорожены красивой, с искусно вырезанными пионами, серебряной калиткой. Возле входа стояли двое мужчин. Одеты они были в лёгкие оранжевые накидки, а руки их были аккуратно сложены на бёдрах. Сразу стало понятно — охранники. «Зачем же охранять обычный сливовый сад?» — подумал Лань Сичэнь перед тем, как мужчины, адепты Ланьлин Цзиня, сложив руки перед собой, дружно поклонились: — Глава Ордена Цзинь. Глава Ордена Лань. — хором поприветствовали они. Цзинь Гуанъяо кивнул головой и указал им: — Напоминаю, никого в сад без моего ведома, не впускать. — Конечно, господин. Концентраты ароматов, исходящих от цветущих слив, сводили Лань Сичэна с ума. И он поклялся бы, если бы по его венам сейчас не текла чистокровная злость, то подхватил бы он Цзинь Гуанъяо и поцеловал его прямо в красные от укусов губы. Цзинь Гуанъяо же, идущий рядом, шмыгнув носом, провёл рукой по воздуху, показывая пышное убранство сада. Деревья росли как можно ближе друг к другу, от этого создавалось ощущение дикой природы. Среди зелёных листьев и широких веток выделялась узенькая тропинка. Цзинь Гуанъяо направился к ней, а Лань Сичэнь — за ним. До ушей обоих мужчин доносились тихое, но не менее радостное щебетание птиц. На одной из веток спокойно, не боясь людей, сидела ярко-красная птичка и с помощью своего чёрного клюва ела ещё не поспевшую сливу. Лань Сичэнь пожалел о том, что не разбирается в орнитологии и не знает, что это за диковинная птичка. «Когда буду в Облачных Глубинах, обязательно зайду в библиотеку и поищу информацию о тропических птицах.» — подумал он, но мысли прервал открывшейся его взору вид. Цзинь Гуанъяо рукой отодвинул ветки, открыв огороженную сливами поляну. Поляна была небольших размеров, но над ней явно работал профессиональный садовод: маленькая свежая травка, несколько каменных скамеек и пруд, заполненный цветастыми парчовыми карпами. Из-за солнечных лучей, играющих с водой, брызги, что создавали карпы, блестели и были похожи на какой-нибудь драгоценный камень. «Красивые, как жемчуг.» — нашёл подходящий эпитет Лань Сичэнь. — Эр-гэ, — начал Цзинь Гуанъяо, вставая напротив Лань Сичэна и хватая того за руки. — Я расскажу всё, но сначала сядь, — он махнул головой в сторону ближайшей скамьи. — Я обработую твою рану. Лань Сичэнь убрал свои ладони из ладоней Цзинь Гуанъяо и послушно сел на скамью. Цзинь Гуанъяо достал из рукавов два бутыля, один сделан из фарфора, другой — из глины. Взяв правую, раненную, руку Лань Сичэна, он открыл первый полупрозрачный бутыль. Окунув два пальца в его содержимое, Цзинь Гуанъяо обмазал вокруг кровоточащих царапин белую мазь. В кожу тут же ударили болезненные иголочки. Лань Сичэнь поморщился, но руку отдёргивать не стал, откровенно наслаждаясь поглаживающими прикосновениями Цзинь Гуанъяо. Тем не менее мелкие ранки моментально затянулись, а вместо глубоких открытых ран остались лишь грубые рубцы. Следующий глиняный бутыль содержал в себе порошок из высушенных лечебных трав. Цзинь Гуанъяо насыпал небольшое количество порошка на рубцы и растёр его о загрубевшую кожу. Наконец, убрав лечебные средства обратно в рукава, он поднял глаза на сосредоточенного Лань Сичэна. Брови его были сдвинуты к переносице, губы и скулы сжаты, а глаза его смотрели прямо на побледневшее от волнения лицо Цзинь Гуанъяо. — А-Яо, я слушаю. — твёрдо, но довольно тепло, чувствуя, что Цзинь Гуанъяо тоже трудно даётся этот разговор, сказал он. Цзинь Гуанъяо, сев на колени подле скамьи, на которой сидел Лань Сичэнь, сложил руки на ногах и, немного подумав заговорил: — Понимаешь, этот брак — чистой воды фальшивка. Всего лишь грязная политика, — последнее слово он практически выплюнул, словно это смертельный яд. — Не более. Цзинь Гуанъяо резко замолчал, заметив как меняется лицо Лань Сичэна: он приоткрыл губы и выпрямил брови. В ожидании ответа, Цзинь Гуанъяо скомкал подол ханьфу, не заботясь о том, что оно торжественное и очень дорогое. Но Лань Сичэнь, как назло, сидел молча, уставившись на киноварную точку на лбу младшего названного брата. Воспоминание о сегодняшнем утре ударило по самому сердцу то ли чересчур ярко выраженной любовью, то ли… Лань Сичэнь не успел додумать мысль, как заметил дрожащие плечи и сложенные домиком брови Цзинь Гуанъяо. Вот-вот и он снова заплачет! Лань Сичэнь опустился со скамьи на колени, полностью повторив позу Цзинь Гуанъяо, и взял в свои ладони бледные дрожащие щёки. — Ты знаешь, у меня прекрасное отношение со всеми Орденами. — почувствовав себя в большей безопасности, чем раньше, Цзинь Гуанъяо решил продолжить. — Но Чфэн Фунь — исключение. Его новый глава, Фунь Ди, всегда недолюбливал меня и мой Орден в частности, а когда занял место отца, то наши и без того хрупкие торговые отношения тут же рухнули. Эх, единственный способ сделать нам хотя бы приятельские отношения — наше с его сестрой бракосочетание. Но о фиктивности этого брака не знает никто, кроме меня, тебя и самой Фунь Лан, и узнать не должен. — А-Яо… — Лань Сичэнь провёл большими пальцами по нежным щекам Цзинь Гуанъяо. — Почему ты не рассказал мне раньше? Заломив пальцы на руках и опустив голову на предплечье Лань Сичэна, Цзинь Гуанъяо ответил: — Договор был заключён относительно недавно, а если точнее — неделю назад. Я много думал о том, как расскажу тебе. Не спал ночами, перестал есть, проводил свободное время в этом саду — всё боялся, что ты, эр-гэ, разозлишься. И вот настал день, когда я спокойно могу рассказать тебе заранее продуманную речь, но у меня язык не повернулся испортить тебе настроение. — Цзинь Гуанъяо замолчал, а после совсем тихо, почти шёпотом, добавил: — Ты выглядел таким счастливым, когда обнимал меня. — Поэтому ты посчитал, что лучший вариант — это если я узнаю о твоей женитьбе на пиру? — Лань Сичэнь чуть поёрзал, подгибая ноги под себя. — Да… Но!.. — Цзинь Гуанъяо оборвал свою речь, придумывая, что же последует за этим резким «но». И всё-таки ничего придумать в своё оправдание не смог: — Эр-гэ сильно злится на меня? Немного подумав, Лань Сичэнь обхватил подбородок Цзинь Гуанъяо пальцами и поднял его голову на одном уровне со своей. — Ничуть. Я, конечно, недоволен твоим поступком, но до злости ещё далеко. И всё же, надо было рассказать мне прошлой ночью. Я бы выслушал и спокойно принял. Цзинь Гуанъяо облегчённо выдохнул и прикоснулся к руке, державшей его подбородок. Сейчас он воистину был рад тому, что его возлюбленным являлся именно Лань Сичэнь, такой рассудительный и понимающий, совершенно не импульсивный, а спокойный, и никто другой. Лань Сичэнь встал с травы, параллельно подав руку в приглашающем жесте Цзинь Гуанъяо. — Этот сад? Как давно он здесь находится? — внезапно сменил тему Лань Сичэнь. — Его посадили три года назад. В этом году на деревьях впервые появились плоды. — с некой ноткой гордости ответил Цзинь Гуанъяо. — Тебе нравится? Лань Сичэнь кивнул, дотрагиваясь пальцами до одного из спелых фруктов. Цзинь Гуанъяо, заметив его заинтересованность, сорвал сливу, что своим ювелирным взглядом долго рассматривал Лань Сичэнь. На лице Цзинь Гуанъяо расцвела игривая улыбка, граничащая с лёгкой похотью. Он поднёс сливу ко рту Лань Сичэна, и тот послушно откусил от неё небольшой кусочек. Сочный плод брызнул сладким соком, отчего по нижней губе Лань Сичэна потекла тонкая светло-фиолетовая струйка. Цзинь Гуанъяо несколько секунд рассматривал нижнюю часть лица Лань Сичэна, его шею и два раза забавно дёрнувшийся кадык, когда он проглотил сливу. Но после, взмахнув головой, положил к себе в рот остатки фрукта, не отрывая взгляд от возлюбленного. Прожевав сочную мякоть, он выплюнул косточку и максимально близко, практически касаясь носом его подбородка, предвинулся к Лань Сичэну. — Многие считают, что этот сад — полнейшее расточительство, бездумная трата денег. — в его голосе отсутствовали привычный огонёк и некая искринка, а их место заняло что-то наподобие томного желания. — Но они просто не знают, что этот сад их и кормит, и защищает от ветра. Да и мне нужен свой личный уголок, в котором я могу отдохнуть, подумать, и в котором никто меня не смеет тревожить. — Цзинь Гуанъяо легонько коснулся липкой дорожки, оставленной сливой. — Эр-гэ, а ты как считаешь, я правильно поступил, высадив этот сад? Лань Сичэнь притянул Цзинь Гуанъяо к себе за талию, невесомо прикусив его тонкий пальчик, отчего с губ того слетел быстрый стон. — Думаю, не мне судить. Но если ваша казна позволяет — почему бы и нет? Ведь все всё равно остаются в плюсе. — закончив, Лань Сичэнь грубо прижал Цзинь Гуанъяо к ближайшему и, на удивление, довольно широкому стволу. За спиной его послышался недовольный треск ткани: всё же ханьфу порвалось. Но обоих мужчин в данный момент это волновало не больше миграции африканских слонов. Цзинь Гуанъяо хрипло выдохнул, словно комок углекислого газа уже давно застрял в его лёгких и никак не мог выбраться. — И то верно. — Цзинь Гуанъяо подвёл итог, положив руку на крепкое плечо Лань Сичэна. Палец его наконец отодвинулся от розоватой губы Лань Сичэна, но вместо того чтобы вернуть его на место, Цзинь Гуанъяо языком убрал с него подсохший сок. Лань Сичэнь, не в силах больше сдерживать своё желание, потёрся возбуждённым членом о бедро Цзинь Гуанъяо. Возможно, через несколько слоёв ткани это ощущалось не должным образом, тем не менее на бледном лице Цзинь Гуанъяо появился лёгкий румянец, а уголки губ поползли вверх. Сейчас не стоило этого делать, определённо. Ведь в главном зале сидели гости, а Цзинь Гуанъяо просто обязан, как Верховный заклинатель и глава Ордена Ланьлин Цзинь, присутствовать там. Конечно, возможно, пьяные люди, любящие поболтать и так одурманенные новостью о том, что Лянфань-цзунь женится, даже не заметили их ухода. Разве что А-Ир, искренне беспокоясь о своём господине, будет интересоваться, где тот пропадал. Да и Вэй Усянь, имеющий столь великое любопытство, задаст парочку двусмысленных вопросов. В данный момент никого из мужчин это не особо волновало. Во всяком случае потом они придумают, как ответить. А сейчас в их головах место было лишь для животного желания после долгой разлуки; для страсти, окутавшей их с головой; для болезненного возбуждения в области паха. Лань Сичэнь телом чуть навалился на ствол, прижимая Цзинь Гуанъяо к нему ещё крепче, и поцеловал. Совсем не глубоко, нет, всего лишь оставляя практически невесомые мокрые следы. Не отрываясь от поцелуя, Цзинь Гуанъяо положил правую ладонь на грудь Лань Сичэна, отодвигая светло-синий воротничок и оголяя небольшой кусочек светлой кожи. Губы Лань Сичэна всё ещё хранили привкус спелой, немного терпкой сливы. И Цзинь Гуанъяо не удержался, протолкнул свой язык в***
…В тот же день Цзинь Гуанъяо издал указ о том, что Лань Сичэнь — единственный, кто, кроме него самого, может гулять по сливовому саду.*Чфэн Фунь — выдуманный автором орден.
