Не убегай от меня

Малиновск. Четыре года спустя Выйдя на балкон, Степан облокотился на перила и окинул рассеянным взором родной, но одновременно с этим чужой город. Давно он сюда не наведывался, так как работа отнимала практически все его время. На этот раз причина, которая заставила Степана вернуться в родной город, оказалась весьма неприятной — скончалась его мать. Они никогда не были особо близки, но все же она его воспитала, вложила в его голову моральные ценности, и пусть она не была самой лучшей матерью на свете, все же он ее любил. Возможно, если бы не тяжелый характер матери, Степан по сей день маялся бы неприкаянный в этом мире, не зная, чего хочет. Мать заставляла его учиться, все время твердя, что не хочет, чтобы ее дети были неучами и бездарями. Она лично контролировала как сначала он, а потом уже младшая сестра готовятся к экзаменам. Света не выдержала материнского напора и в десятом классе сбежала к отцу в другой город. С тех пор брат и сестра практически не общались, про мать Света вообще не вспоминала. На похороны она не приехала, сославшись на то, что не с кем оставить маленького ребенка. Стёпа не винил сестру в черствости. Сейчас, когда прошло много лет, он понимал, что Свете нужна была просто мама, а не тюремный надзиратель. Когда у Светы случилась первая любовь, а мать прознала об этом, случился жуткий скандал. Мать кричала, что не допустит того, чтобы ее дочь стала проституткой, а Света наговорила матери кучу гадостей в ответ. Да что там! Их со Светой отец тоже не смог ужиться с властной, деспотичной женой. Родители развелись, когда ему едва исполнилось пять, а сестра только научилась ходить. Тяжело вздохнув, Степан перевел взгляд на соседний пятиэтажный дом: его отстроили совсем недавно, еще четыре года назад на этом месте располагались старые гаражи, за которыми он и его компания зависала всю юность. Курили, били бутылки, пили дешевое пиво или палёный самогон, взятый в долг у деда Матвея из четвертого подъезда. С тех пор прошло много времени, все изменилось, так же как и сам Степан. — Привет, — услышал Степан рядом знакомый голос. Развернувшись, он увидел Леонида, замершего в дверном проеме. Сердце в груди забилось быстрее. Перед Степаном стоял не сопливый мальчуган, с разбитыми коленками и содранными в кровь локтями, а красивый, высокий молодой человек, с искрящимися голубыми глазами. Лёня сильно изменился с тех пор, как они виделись в последний раз, и уже мало что в нем напоминало того напуганного пацаненка, отбивавшегося в одиночку от хулиганов. Парень заметно вытянулся, раздался в плечах, оброс мясом и, судя по красивому рельефу мышц, активно занимался спортом. Степан весь вечер косился в сторону Леонида, ощущая волнение и возбуждение, что было совершенно неправильным. И вот теперь Леонид стоял перед ним и гипнотизировал своими колдовскими глазами, от чего сердце Степана билось часто, неровно, то и дело спотыкаясь. — Привет, Храбрый портняжка, — выдавил Степан, пытаясь скрыть волнение, нахлынувшее на него. — Помнишь, да? — фыркнул парень, протискиваясь сквозь узкую балконную дверь. — Соболезную, Стёп. Надолго к нам приехал? — Спасибо, — кивнул Степан. — Завтра утром уже уезжаю. Продажей квартиры займется тётка. — Я думал, ты подольше задержишься, — произнес Лёня, и Степан уловил в его голосе разочарование. — Увы, не могу, — вздохнул Степан, пробежавшись взглядом по лицу собеседника. — Я рад тебя видеть, портняжка. Смотрю, немного подрос. Как у тебя вообще дела? Хулиганы больше не донимают? — Все хорошо, — пожал плечами Субботин, покосившись на Степана. — Теперь уже не я боюсь хулиганов, а они меня. — Это еще почему? — усмехнулся Данилов. Его со страшной силой тянуло к этому парню, и ему становилось все страшнее от этих внезапно пробудившихся чувств. — Мало кто захочет связываться с чемпионом района по рукопашному бою, — ответил Лёня с неким самодовольством в голосе. — А ты чем занимаешься? — Работаю, — коротко ответил Степан. — Чем еще увлекаешься? Ну, кроме запугивания хулиганов, конечно. Леонид улыбнулся, и Стёпа непроизвольно залюбовался его улыбкой. — Перешел в одиннадцатый класс. Нужно усердно готовиться к экзаменам, чтобы поступить на бюджет. — Куда планируешь после школы идти? — поинтересовался Степан. — А ты не помнишь? — Лёня склонил голову набок и внимательно посмотрел в глаза Степана. — Я же еще тогда все решил, после того случая. Защищать слабых, быть грозой бандитов и все в таком духе. В общем, Московская школа милиции. — Я не думал, что ты тогда говорил серьезно, — улыбнулся Степан. Ему было очень приятно, что он своим примером помог парню выбрать путь в жизни. — Уверен, ты станешь отличным полицейским. — Я люблю тебя, Стёпа! — неожиданно выпалил Леонид скороговоркой, словно опасаясь того, что передумает. — Помнил все эти годы, надеясь, что ты когда-нибудь приедешь. Завтра ты вернешься в Москву и мы можем больше никогда снова не встретиться, поэтому я должен был сказать тебе о своих чувствах. Степан утратил дар речи. Признание парня совершенно сбило его с толку. Через несколько секунд, показавшихся Данилову вечностью, он все же нашел в себе силы чтобы ответить: — Ты еще очень молод, Лёнь… Это не любовь, а всего лишь увлечение. Ты видишь во мне героя из детства и восхищаешься придуманным образом. —  Ты не прав, Стёпа, — губы Лёни дрогнули. — Увлечением это было четыре года назад. Но сегодня, когда я вновь увидел тебя, понял, что детская влюбленность никуда не исчезла. Тогда я был слишком мал и не понимал, что чувствую к тебе. Я наблюдал за твоей компанией, бегал за тобой по пятам, желая одного — чтобы ты обратил на меня внимания, заметил, подарил мне хотя бы одну улыбку. И я безумно ревновал тебя к твоим друзьям, к твоей чертовой компании, злился, когда замечал девиц, вьющихся вокруг тебя. Как же меня это бесило! Ни одна из них не была тебя достойна! Стёпа непроизвольно улыбнулся, погружаясь в пучину давних воспоминаний. Он вспомнил мелкого пацаненка, который таскался за ним повсюду, куда бы он не пошел. Стёпу это забавляло, не более. Он прекрасно знал, что у каждого мальчишки в детстве непременно был свой кумир. У кого-то таким кумиром являлся Рэмбо, кто-то хотел походить на Джона Коннора и иметь собственного Терминатора. Степан в детские годы фанател по Брюсу Уиллису. Ему нравился этот суровый мужик, способный в одиночку перебить толпу террористов и даже спасти весь мир. Время летело, Степан рос, и вот уже он сам стал кумиром для мальчишки. Данилов хмыкнул себе под нос и постарался отогнать непрошенные воспоминания. — Но сейчас я точно знаю, что люблю тебя, — продолжил Леонид, не сводя пристального взора со Степана. — И я безумно скучал по тебе все эти годы, Стёп. — Лёнь, — вздохнул Степан и потер опухшие от бессонной ночи глаза. — Я слишком взрослый для тебя. Если бы ты родился хотя бы на пять лет пораньше… Тогда возможно что-то и вышло бы. Но сейчас между нами огромная пропасть. — Это все ерунда! — возразил Лёня, крепко сжав руки в кулаки. — Мне не всегда будет шестнадцать. Просто дождись моего совершеннолетия! — Нет, Лёнь, — Степан ощущал во рут привкус горечи. — Это правда жизни. Тебе шестнадцать, мне двадцать шесть. Между нами огромная, непреодолимая бездна, длинною в десять лет. Через два года тебе исполнится восемнадцать, а мне будет двадцать восемь. — Но я же видел, как ты смотрел на меня сегодня весь вечер, — сделал Леонид еще одну слабую попытку вразумить Степана. Сделав пару шагов вперед, он оказался практически нос к носу с ним, жадно шаря взглядом по его губам, находившихся в опасной близости от его губ. Данилов нервно дернулся и отступил назад. — Ты тоже ко мне неравнодушен, я знаю это. — Не важно, что я к тебе испытываю, — отрезал Степан. — Завтра я уеду из этого города навсегда, и ты совсем скоро забудешь обо мне. Больше не сказав ни слова, Степан покинул балкон. Выбежав в прихожую, он схватил ключи, куртку, и, под недоуменные взгляды собравшихся людей, выбежал из квартиры. Лёня сполз по стене, уткнулся носом в колени и, вцепившись пальцами в волосы, всхлипнул. «Ушел», — пульсировало у него в голове. Где-то в области груди невыносимо болело, но теперь Леонид знал — зеленка не поможет. Так же как и подорожник.