По спирали вверх

      

ты-как подарок, лучшее из мирского, внезапно подкинутый, брошенный мне судьбой, эти люди вокруг не знали меня такого, заполнить бы всё, каждую часть - тобой!

      Сакура присела на самый край кровати, расположившись рядом с Учиха, глаза которого были закрыты. Его грудь легко вздымалась в такт его дыханию, и Сакура украдкой смотрела на тонкие черты его лица, на бледные губы, на иссиня-черные волосы, которые в темноте казались ещё чернее. Она не понимала, какие эмоции испытывала к нему в этот момент: он заявился без предупреждения почти сразу после того, как она виделась с любовью всей её жизни, по крайней мере, именно так она называла Пейна до недавнего времени. Заявился, нагло прошёл в комнату, не произнеся ни слова. Верх наглости!       На первый взгляд, он был максимально открыт перед ней, подпустил её настолько близко, насколько было возможно: он пришёл с намерением поговорить, не навязывался и не напрашивался, просто спросил. Они впервые оказались в такой опасной близости, когда было слышно размеренное дыхание друг друга, и она чувствовала, что он позволил себе безрассудно объявиться на пороге номера Харуно, поставив на кон своё самоуважение. Розоволосая девушка догадывалась, что он ненавидел проигрывать, и на этот раз его ставка обязана была сыграть так, как тот того хотел. Вопреки всему этому она с горечью осознавала, что он всё ещё до невозможности далёк от неё. Если его душа – карта сокровищ, то она бы заблудилась в морских водах, даже не вычислив верный курс, настолько она размытая и спутанная. Хотя на тот момент его душу она могла представить себе, как чистый лист: кипельно-белый и пустой, на котором, вполне возможно, не было живого места от невидимых чернил. Тем не менее, и это предположение оставалась ничем не подтвержденным.       В этом номере, в эту минуту, при этих обстоятельствах, расстояние между ними казалось неправильным и лишним, раздражало и напрягало, так что, прежде чем Сакура смогла себя остановить, она быстро приблизилась к его лицу с явным намерением поцеловать. Пространство между их лицами внезапно сменило температуру: девушка ощутила, как её щёки вспыхнули. Она протяжно и медленно вздохнула, наслаждаясь лёгким запахом одеколона, притягивавшего её.       -Чего ты ждешь? – он прервал её размышления и распахнул глаза. Белки глаз мелькнули в темноте, и он с детским любопытством заглянул в глаза Сакуры.       -Я… - она запнулась, задыхаясь от невозможности найти ответ. Он подался вперёд, и их губы соприкоснулись. Сердце девушки затрепетало, как загнанная в клетку птичка. Учиха Саске всё-таки поймал её.       Её мягкие губы продолжили исследовать сухие губы Саске, который всё ещё не отвечал на поцелуй, хоть и потянулся первым. Сакура упорствовала и провела языком по зубам молодого человека, после чего вновь повторила попытку, и на этот раз проникла в ротовую полость, резко втянув язык обратно. Ей было важно, чтобы он сам развязал в себе то, что копил в течение нескольких предыдущих дней. Это сработало: брюнет напряженно вздохнул и сел на кровати, притягивая Сакуру к себе. Он с силой поцеловал девушку, сплетая свой язык с её в понятном только им двоим ритме. Позволяя себе расслабиться во время поцелуя, Сакура заметила, как тянет и напрягается низ её живота.       Он докоснулся длинными пальцами до волос девушки на затылке и неожиданно шумно втянул воздух носом, не прерывая поцелуй. При свете дня она выглядела угловатой, жёсткой и строгой, однако в сиянии ночи Саске удалось ощутить мягкую податливость: она подчинялась ему, даже когда проявляла инициативу. Она считывала на интуитивном уровне его желания и подставляла своё тело под его ласки так легко, будто она заранее прочитала инструкцию по его эксплуатации. Она вытянула шею с пульсирующей веной по направлению к губам, и брюнет прижался к ней губами аккуратно, не желая оставлять никаких следов на тех местах, где это могли бы заметить посторонние. Его губы опускались ниже, целуя тонкие кости ключицы. Он настолько погрузился в процесс изучения её тела, что, когда она издала тихий сдавленный стон, от неожиданности резко остановился. Мышцы живота свело едва заметной судорогой, вызванной звуком её желания.       - Сакура? – его шёпот был хриплым и даже немного растерянным. Он понимал, что то, как его тело реагирует на присутствие девушки, совсем не было похоже на его обычное состояние, даже в постели с теми красотками, которых он добивался не один день. Он терял здравый рассудок, и это ощущалось по тому, как звенело в ушах, как тяжело ухало сердце в груди, как опасно жгло кончики пальцев, источая желание прикоснуться к бусине соска, выпирающей сквозь легкую ткань ночнушки. Он оторвал губы от её вкусно пахнущего тела, собрав всю свою волю в кулак, мечтая сбить наваждение, которое лишь увеличилось, когда брюнет услышал её голос.       - Да, Саске? – не слова, а полустоны, в которых интонация крутила кульбиты на пару с гласными, мурашками пробежали по спине. Теперь перед Учиха стояла цель выяснить, как ещё его имя могло бы звучать в её устах.       - Я совсем не тот, кого можно так желать. Ты точно хорошо подумала? – самообладание, которым так гордился черноглазый брюнет, с каждой секундой близости предательски покидало его. И хотя со стороны, голос звучал уверенно, девушка, руки которой ловко касались его спины минуту назад, считывала внутреннее напряжение подсознательно.       - Не уверена, - её честность лишь сильнее подмывала продолжать, - что могу остановиться, - она быстро встала и переместилась на колени молодого человека, позволяя сорочке оголить свои молочные бёдра, притягивающие своей неприкрытостью.       Учиха потерял контроль над собой в ту секунду, когда его грубые ладони дотронулись до нежной кожи ягодиц, поднимаясь по спине выше, натыкаясь на тонкую полосочку ткани трусов. Стринги. Кто бы сомневался? Он хотел ощущать, как его присутствие влияет на неё, поэтому сосредоточился на малейших изменениях в её теле. Его возбуждала любая её реакция: сбивчивое дыхание, томные тихие стоны, цепкие движения пальцев, впивающиеся в его кожу. Она целовала его с жадностью, припав к губам как холодному роднику в пустыне, позволяя языку хаотично извиваться, сталкиваясь с языком партнёра. Он отвечал ей тем же, путешествуя руками по телу, натыкаясь на эрогенные зоны: шея, ключицы, плечи. Когда он с силой сжал её небольшую грудь, девушка вытянулась в его руках натянутой струной, запрокидывая голову, с нетерпением ёрзая на коленях. Воспользовавшись ситуацией, Саске мягко зажал её сосок между двумя пальцами.       - Сильнее, - раздался возбужденный голос девушки. Перед глазами потемнело от осознания того, что она просила об этом сама. Произносила вслух, а не ждала, что Учиха сам догадается. Он немного усилил хватку, боясь сделать больно.       - Блять, Саске, сильнее, - молодой человек сжал бусинку соска, и услышал длинный, протяжный стон. Её тело становилось для него открытой книгой, и он не мог оторваться от чтения. Только не сейчас, когда идёт такая захватывающая завязка.       Он схватил её за талию и положил рядом с собой, развернувшись на левый бок, чтобы наблюдать за выражением лица розоволосой девушки. Как только её спина оказалась прижатой к кровати, она автоматически пригласительным жестом раздвинула бедра в стороны, брюнет усмехнулся её покорности и резко схватил кожу на внутренней стороне бедра, выдавливая очередной протяжный стон из глубины глотки девушки. На его губах заиграла дьявольская улыбка, когда он ощутил жар, исходивший от половых губ Сакуры. Едва его рука дотронулась до них, слегка раздвигая и продвигая один палец в складочку через ткань, девушка захныкала.       - Успокойся, - требовательно произнёс Учиха, желая подначить её, не остановить. При этом он не прекращал движения своей руки, получая извращенное удовольствие от ощущения промокшей насквозь ткани трусов.       Девушка сфокусировалась на своём дыхании, в то время как он искусно двигал пальцами, ощупывая каждый миллиметр чувствительного пространства между ног. В трусах уже давно было слишком тесно и мокро, но он не собирался потакать сегодня своим желаниям, поэтому игнорировал просящий зуд, требующий хотя бы малейшей ласки. Харуно, в очередной раз удивляя его своей проницательностью, обхватила бугорок на его шортах своей маленькой ладошкой, задыхаясь от перевозбуждения. Он еле сдержал стон, после чего почти сразу нащупал набухшую горячую головку клитора, и всё внимание вновь переключилось на девушку. Саске округлым движением пальцев обвёл мокрую ткань: медленно, постепенно наращивая темп. Тёмно-зелёные, пропитанные желанием, глаза уставились в изумлении на молодого человека. Такой реакции он точно не ожидал.       - Что? – он сбавил темп, отвечая на вопросительный взгляд Сакуры.       - Как ты смог подобраться так близко? – Саске ухмыльнулся пьяной улыбочкой, свидетельствующей о том, что он догадывался, что сейчас произнесёт девушка.       - К чему? – признаваться в своих догадках он не планировал, возвращаясь к быстрому темпу.       - Ты понял, о чём я, - не отступала девушка, схватив ноготками предплечье брюнета в попытке остановить его настойчивую руку.       - Да, понял, - он прильнул к уху девушки и, игнорируя её хватку, продолжил движения пальцами. – Но я не собираюсь останавливаться сейчас, - он ускорял темп, чувствуя напряжение, охватившие его предплечье и плечо из-за частых и мелких повторений одного и того же: - Или ты против?       - Я… я… - Сакура задыхалась, выгибая спину, пытаясь оттолкнуться от горячего тела Саске, который лишь с большим усердием продолжал своё занятие, прижимая девушку к себе свободной рукой.       Девушка громко и часто дышала, создавая приятный шум вокруг пары, как внезапно после очередного вздоха, замерла и задержала дыхание. Учиха знал, что ещё рано праздновать победу и продолжал наблюдать, сохраняя быструю частоту повторений. Он отмечал, как все мышцы на её теле напряглись, превратились в твердый камень, недвижимый и плотный. Отмечал, что вместо судорожных и глубоких вздохов она делает короткие, поверхностные, словно с намерением сэкономить энергию, после чего - дыхание прерывает первый громкий стон. Достаточно громкий, чтобы Саске грубо закрыл её рот рукой, нажимая на головку клитора с большей силой до тех пор, пока её тело не забилось в судорогах. Ему пришлось обхватить её ноги своими, чтобы резкие движения случайно не задели его. Её тело била крупная дрожь, а стоны превратились в неясное бормотание. Она тряслась, не замечая ничего вокруг, запрокидывая голову и повторяя имя Саске снова и снова. Наблюдая за этой картиной, молодой человек с удивлением для себя признался, что находился под чарующим гипнозом, не желая упускать ни секунды и отводить глаза от раскинувшихся на подушке розовых волос, от широко раскрытых от удовольствия глаз, от тонкой напряжённой шеи. Он был под впечатлением от какой-то низкой, худощавой, мало знакомой ему девчонки, под впечатлением от того, насколько прекрасно она выглядела во время оргазма. И это напугало его.       Любое прикосновение к члену Учиха вызвало бы моментальное семяизвержение у молодого человека, поэтому он старался не думать об этом, вытирая со лба мелкую испарину. Он неотрывно следил за сменой эмоций на красивом лице девушки после того, как отнял свою руку от её рта. Если бы каждая победа доставляла ему такую радость, он бы продолжал соревноваться со всем миром до конца своей жалкой жизни.       - Ты первый молодой человек, - сбивчиво начала она, хватая ртом воздух, - который довёл меня до оргазма. Я не понимаю, как такое возможно.       - Со мной – возможно, - коротко ответил он, поправляя ткань своих шорт и, наконец, увидел счастливую улыбку на её раскрасневшихся губах.       Решение не трахаться с ней в первую же ночь далось ему тяжелее, чем он предполагал. Член был слишком долго в напряжении, что довело мышечную ткань до болезненных, неприятных ощущений. Однако он решительно отодвинул лёгкое раздражение в сторону: подрочить он сможет потом и сам. Самое главное на тот момент было улыбающееся, по-кошачьи довольное лицо девушки, обмякшей и теплой, расслабленно лежащей в его руках.       - Спасибо, - голос звучал слабо, и Учиха заметил, как глаза девушки с трудом борются со сном.       - Засыпай, - он прижался губами к её лбу и сделал глубокий вдох, получая истинное удовольствие от того, что вокруг них витает аура накрывшего её оргазма.       Он ждал, пока она провалится в глубокий сон, нежно перебирая пряди её волос. Прежде чем покинуть объятия и удалиться в свой номер, он ласково коснулся её щеки, сосредотачиваясь на гладкости её кожи. Эта девушка сводила его с ума, и он ненавидел себя за это. Он жаждал совсем не этого, когда направлялся к ней в номер, но это было даже больше, чем он мог ожидать. Больше, чем секс. Чувства.

***

      Шикамару ни разу не видел Узумаки таким потерянным. Молодой человек сидел на кровати напротив него, обхватив голову руками, запустив пальцы себе в волосы. Спина, обычно прямая, неестественно выгнулась, отчего фигура блондина стала напоминать вопросительный знак во плоти. Когда Нара пришла в голову мысль о Хэнэко, он принял решение, что не будет озвучивать её, потому что был уверен, что Наруто ни за что не согласится на подобное. Он наблюдал его ополоумевшее лицо последние пару дней и понимал, что тот будет не в силах отказаться от общения с его новой знакомой.       Увидев ненормальный блеск его глаз после встречи с Хинатой, он подумал, что он неправильно понял этот взгляд, спутал его с радостью или воодушевлением. Однако в тот момент, когда его друг сорвался с места во время обеда, прочитав сообщение о произошедшем с девушкой ЧП, смутное осознание стало стойкой уверенностью - дружбан его, судя по всему, втрескался и сам этого ещё не понимал. И хотя прирожденный стратег втихую глумился над внезапно вспыхнувшими чувствами товарища, он ясно осознавал, что для последнего испытывать подобное – что-то на грани фантастики. Последний раз Наруто влюблялся ещё в средней школе. Тогда их одноклассница игнорировала паренька больше года, пока тот совершал жалкие попытки завоевать её внимание: приглашал на свидания, дарил букетики и коробки конфет. В конце концов, девочка повела себя, как типичный подросток, – накричала на него при всём классе, послав Узумаки теми дорогами, куда ступали все навязчивые парни. Этот случай сильно зацепил самолюбие блондина и стал очередной причиной его нежелания заводить отношения по зову сердца. Ему было безопаснее руководствоваться исключительно желаниям своей плоти и здравым смыслом, если таковой был в черепной коробке чрезмерно жизнерадостного идиота. Наруто убегал от своих чувств так долго, что те, видимо, решили не только догнать его, но и забить ногами до потери пульса, чтобы он не смог и вздоха сделать без спасительной мысли о прекрасной незнакомке. Нара нахмурился – более неподходящего времени и обстоятельств невозможно было придумать. Она – партнёр по бизнесу, партнёр союза, который заключался исключительно на основе деловых соображений, как показатель того, что на делопроизводство не могут повлиять личные контакты. Она – скромная, достойная, умнейшая девушка, которая точно не согласится с принципиальным Узумаки на пустую «передружбу-недоотношения». Она – полная противоположность развязной и лёгкой Хэнэко, которая удовлетворяла все потребности блондина и являлась живым воплощением той, кто идеально подходил ему согласно поставленным рамкам в его голове. По каким-то причинам, объясняющимися лишь законами Вселенной, он умудрился влюбиться именно в неё. И по тем же, неведомым никому причинам, ему предстояло отказаться от неё в пользу своей и, что самое обидное, её репутации, в пользу бизнеса и его успеха. Нара понимал, что лучше него самого никто не смог бы поддержать его друга в такой момент, но, сука, как не хотелось говорить избитые и замученные миллионами повторений фразы. Он в очередной раз хмуро свёл брови.       - Наруто, - брюнет предпринял попытку разговорить голубоглазого страдальца ещё раз, - объясни нормально, что произошло?       - Я влип, - звук голоса было почти не разобрать, и Шикамару скорее догадался о содержании слов, чем услышал их.       - Это я вижу невооруженным взглядом, - строго произнёс Нара, сводя руки на груди и напряженно уставившись в макушку соседа, который всё так же пялился в пол, не поднимая головы. – Мне нужна конкретика!       - Я не знаю, что со мной, - тыльной стороной ладони он смазал отчаяние по лицу и невидящим взглядом уставился в карие глаза молодого человека напротив. – Когда я рядом с Хинатой, я не могу мыслить.       - Только, когда с Хинатой? – вопросительно изогнув бровь, подколол его брюнет.       - Нет, ты не понял, - он невесело усмехнулся, от чего его собеседнику стало не по себе: сейчас Шикамару, широко распахнув глаза, смотрел туда, куда смотреть ему было до этого момента не положено – в самую суть души. – Я не могу мыслить, я могу только чувствовать. Я могу не смотреть, но, когда я её вижу, я не могу отвернуть взгляд. Я могу не слушать, но, когда голос у неё сходит на шёпот, я стараюсь уловить каждый звук. Я не могу не дышать, но, когда я рядом с ней, я хочу задержать дыхание и не двигаться, чтобы не спугнуть её. Я хочу всё то, что не могу сделать.       - Пиздец, - других слов у вечного спокойного Нара не нашлось.       Они смотрели друг на друга ещё в течение 10 минут в полной тишине. Его друг практически не отводил взгляд темных глаз от застывшего лица Наруто, на котором невозможно было прочитать эмоции, так быстро они сменяли друг друга. Было заметно, что он ведёт сам с собой внутренний диалог, пытается справиться с сомнениями, которые накапливал годами и от которых ему вовсе не хотелось избавляться. Шикамару цыкнул от негодования: Узумаки растрачивал все свои ресурсы, которые необходимы были для принятия решений, следовательно, ему пришлось бы снова брать часть ответственности Наруто на себя, а ему сильно не нравилось лишний раз взваливать на себя непосильную ношу и тащить её в одиночку.       - Ты готов сейчас сделать её счастливой настолько, насколько, в твоей голове, она заслуживает? – вопрос прозвучал внезапно и необоснованно грубо: слишком ломаная интонация строгого голоса испугала блондина, из-за чего он обескураженно посмотрел на друга.       - Это слишком сложный вопрос, - промямлил он, скрывая лёгкий румянец, обхватив лицо ладонями с громким хлопком. Он не хотел признавать, что вопрос был задан прозорливым Шикамару настолько точно, что, если бы был стрелой, молодой человек уже упал замертво.       - Нет, вопрос простой, всего с двумя вариантами ответа: да или нет? – Нара продолжал методично давить на больное место. Его «терапия» у Наруто всегда ассоциировалась с лечением остеопата: больно, неприятно, во время процесса хочется со всей дури ударить его по лицу, но как только процедура подходит к концу – до слёз хорошо.       - Нет, - он озвучил это, а ведь так не хотелось. Он хотел, чтобы все свои сомнения он оставил при себе. Чёртов стратег, когда он так же влюбится, пускай горит в аду переполняющих его чувств.       - Тогда отъебись от неё и следуй нашему плану, - он понимал то, что для Узумаки такая жесткость была привычной, как и то, что сейчас ситуация была особенной для каждого из них, он продолжил: - Братан, я вижу в твоём взгляде что-то изменилось, но пока это самое начало чего-то нового, и ты можешь благополучно проебать даже шанс на то, что когда-то всё станет иначе. Сейчас эта схема будет самой безопасной из всех. Для неё и для тебя.       Последовала очередная длительная пауза, пропитанная невероятным ощущением доверия. Такого доверия, когда ты стоишь у пропасти, подвязанный на тросе, в шлеме, и рядом с тобой стоит инструктор, который объясняет, как нужно прыгать правильно, и ты понимаешь, что обратной дороги нет. Доверия, когда ты едва держишься руками на возвышении спиной к команде людей сзади, складываешь руки на груди и падаешь спиной вниз, задерживая дыхание. Доверия, когда отец раскрывает свои объятия, когда малыш плывёт к нему в совершенно новой, до этого страшной и неизведанной, глубине. Наруто присмотрелся к спокойным чертам своего друга, в котором сейчас он видел квинтэссенцию своего доверия к миру. Всё было в нём: его ум, его желание позаботиться о своём друге, его искренность.       - Ты предупредишь её? – спокойно спросил серьёзный голос брюнета, последние минут пять он крутил в пальцах сигарету, подавляя в себе желание покурить, потакая непродолжительной слабости своего близкого человека – он решительно не мог уйти никуда, пока тот не придёт в норму.       - Да, хорошая идея, - он взял телефон, разблокировал экран, проигнорировав десяток сообщений в Instagram, и уставился в их переписку.

Кому: Хината Хьюга Хината, всё, что будет происходить следующие несколько дней – всё это к лучшему. 01:41 Я все равно очень хочу, чтобы мы общались. Даже не могу объяснить, насколько. 01:50 Прости за столь поздние сообщения. Доброй ночи. 01:55

От кого: Хината Хьюга Вы не обязаны оправдываться, господин Узумаки. Я бы хотела воздержаться от личных контактов. 01:55

Кому: Хината Хьюга Что? 02:00 Мы снова перешли на «Вы»? 02:01 Что случилось? 02:01

От кого: Хината Хьюга Мы слишком рано перешли на «ты». 02:01 Почему Вы раньше не сказали, что у Вас кто-то есть? 02:01 Вложение: *скрин экрана*       -Снимок блядского экрана, понимаешь? – во весь голос выругался Наруто, Шикамару от испуга сломал сигарету, которую до этого момента крутил в пальцах. – Снимок экрана. Хэнэко что, блять, решила раньше времени начать реализовывать этот ебучий план? – резкими движениями он тыкал экраном телефона в глаза товарища.       - Мы договорились, что начнём утром, - вспоминая их разговор, медленно произнёс брюнет, хватая свой телефон и открывая приложение. Первая фотография в ленте: Наруто держит Хэнэко за лицо, сжимая её щеки и целуя в губы на фоне утреннего рассветного солнца, подпись: «Рассвет чего-то нового с любимым мужчиной @naruto_dattebayo».       - Порадуемся, что мы начали пораньше? – с нескрываемым сарказмом произнёс Наруто, злобно уставившись в экран и набирая единственное предложение, которому суждено было остаться неотвеченным, в чат с Хинатой: «Прости, если сможешь».

***

      Это было больно. Нет, даже не больно, а чертовски, до дрожи, до потери здравомыслия обидно. Все цветы, которые едва распустились в душе Хинаты под тёплым, обволакивающим взглядом голубых глаз Наруто, в один момент покрылись толстой коркой льда, царапая внутренности и живот изнутри, причиняя дискомфорт. Руку жгло огнём, в то время как внутри ледяные колючки разрастались, вгрызаясь в мягкую живую плоть. Хьюга-старшая старалась не шевелиться, лежа в кровати, чтобы не зацепить то, что рождалось внутри.       Она не была уверена, что она имела право на такие острые и болезненные чувства, учитывая тот факт, что они были знакомы с Узумаки всего три дня. Он ничего не обещал, он не был ей ничем обязан, он просто был мил, добр и, возможно, лишь возможно, чертовски поглощён ей. Тем не менее, ничто из этого не было доказательством того, что он хотел продолжать с ней отношения в том же ключе, что и она. А она хотела узнать его ближе, она хотела прижаться щекой к его щетинистой щеке, шепча на ухо какие-то мягкие прелести, от которых у того непременно бы темнело в глазах, она хотела видеть его поддерживающий взгляд в минуты слабости, прям как тогда в медпункте, когда он прибежал лишь бы удостовериться в том, что она сильно не пострадала. Она хотела брать его руку в свою тогда, когда тот в очередной раз сомневался бы в себе. Она хотела.       Хината не могла дать себе никакого объяснения его поведению. В голове крутились десятки вопросов, начиная с самого главного «Почему её так тянуло к нему?», заканчивая совсем мало значимыми «С чего бы девушка объявилась ровно в тот момент, когда у них с блондином только-только начали завязываться хоть какое-то общение?» Что-то в голове девушки не сходилось, и она знала, что никто не сможет дать ей ответы на интересующие её вопросы.       Она горько усмехнулась самой себе. Впервые зашла на его страницу в социальной сети, впервые залезла в отмеченные фотографии и впервые почувствовала себя такой тупой. А ведь она уже решилась открыто с ним флиртовать и попробовала дать их общению шанс. «Боже, какая глупость, о каких шансах может идти речь», - вырвался из груди тихий шёпот. Она вновь заглянула в переписку с Наруто и перечитала его последнее сообщение. Снова, и снова, и снова, пока из глаз не потекли тоненькие струйки слёз, давая слабую надежду, что этой ночью она всё-таки заснёт. Она зарылась в длинное отельное одеяло, обняв подушку, и почти бесшумно плакала, пока сознание не провалилось в беспокойный сон, наполненный разными чужеродными образами и фигурами. Она просыпалась каждый час, ощущая боль в руке, пытаясь побороть страшный сон, который раз за разом к ней возвращался. Она ещё долго напряженно вела борьбу с самой собой, пока не настало время подниматься с кровати.

***

      Саске неотрывно смотрел в спину розоволосой девушки, которая о чем-то тихо переговаривалась со своей подругой за завтраком. В голове прокручивались сцены сегодняшней ночи: её горячий язык на его губах, её тонкое тело, извивающееся в его руках в борьбе с неконтролируемыми спазмами мышц, её обескураженное лицо перед тем, как она провалилась в сладкий сон: «Ты первый». Блять, её искренность и прямолинейность не сулила ничего хорошего впоследствии, а последствия обязательно наступят. Учиха не хотел об этом думать, думать о том, что его чувства могут развиться во что-то большее. Он не был готов к такому исходу, потому что его кандидатура меньше всего подходила на роль заботливого и любящего парня. Он успел смириться с тем, что он никогда не сможет находиться с тем человеком, который будет вызывать у него ненормальное желание быть всегда рядом. Молодой человек сомкнул челюсть и на ровно очерченных скулах заиграли желваки от внутреннего напряжения. Сакура слишком быстро проникла в его обыденные мысли, поэтому он заранее начинал готовить себя к печальному финалу. Счастливый конец создан для таких людей, как Узумаки, и точно не для Саске, однако почему-то даже первый сегодня за столом вёл себя подозрительно тихо.       - Своей постной рожей ты портишь весь завтрак, Узумаки, - внимание брюнета переключилось на своего обычно шумного товарища, сидевшего перед ним, излучавшего максимально тяжёлую ауру, которую бы не перебило даже недовольство самого Учиха.       - Отъебись, придурок, сейчас вообще не до твоих подколов, - недовольно отозвался тот, неотрывно глядя в телефон, на который каждые 5 секунд приходили новые оповещения.       - Как грубо, - брюнет картинно прижал ладонь к груди, изображая томный вздох, но, не получив ответной реакции, продолжил более спокойно: - Я бы хотел сделать вид, что меня не волнует, что у тебя происходит, но по какой-то необъяснимой мне причине это не так. Объясни.       Неуместный интерес Саске был самым ярким проявлением его эмоций по отношению к товарищу с первого дня их общения. В первый день в новой школе он ненамеренно обогнал Учиха во время урока физкультуры, а юный брюнет, который уже был покрыт лёгкой аурой загадочности, спокойно подошёл к нему и произнёс: «Где ты научился так дышать во время бега?» Наруто пришёл в восторг от того, что к нему обратился самый популярный мальчик в школе, по крайней мере, именно такое определение он слышал во время беседы их одноклассников. Однако уже позже он понял, что зря, потому что причина, по которой Учиха решил с ним заговорить, обуславливалась тем, что у того были замечания относительно техники бега. После их шумной перепалки, где каждый отстаивал свою позицию, они игнорировали друг друга ещё неделю, картинно и по-детски отворачиваясь в другую сторону, когда их взгляды случайно пересекались. Это продолжалось до тех пор, пока Саске снова не подошёл к нему и не заявил на весь класс: «Какие упражнения ты делаешь на трицепс? Мне нравится твоя техника». И в то время как подростки, окружавшие их, восстанавливали дыхание после взрыва смеха, который вызвала эта фраза, Наруто с серьёзным видом рассказывал про комплекс упражнений, выполняемый им ежедневно. Они даже не заметили, когда стали не просто одноклассниками, но соперниками и друзьями, мотиваторами и вдохновителями друг для друга. Всё произошло само собой.       Учиха обладал невероятной проницательностью и со временем научился понимать своего недалёкого шумного друга без лишних слов: по выражению лица или по громкости его голоса. И глядя на подавленного блондина, он был уверен, что произошло что-то крайне для него неприятное и что это было связано с наследницей Хьюга, излучающей пугающее спокойствие, увлеченно болтающей с Сакурой. Его тупой дружок, конечно, был способен на всё, но Саске верил в него как в самого себя и знал, что он никогда не обидел бы девушку без весомой причины. Тем не менее, интуиция подсказывала ему, что в этот раз Наруто выбрал совсем не подходящий ему путь.       Как только блондин поднял на брюнета печальный взгляд мутно-голубых глаз, все слова стали излишни. Он объебался, Саске был убеждён в этом, объебался настолько, что теперь он не смог бы справиться с этим сам, даже если бы захотел. Брюнет мог с равнодушием и беспечностью смотреть на то, как он сам упускает всё лучшее, что ему дарила жизнь, но не мог вынести, когда его близкие люди теряли ориентиры, плутая в тумане неверных, неудачных, откровенно плохих решений. Наруто был ему не просто близок, он был для него тем лучом света, за который он судорожно цеплялся в самые тяжёлые времена, маяком, освещающим его путь.       - Ты выбрал не ту, - сухо констатировал он, прожигая своими чёрными глазами дыру в затылке Хинаты. Голос его был тихим и несоизмеримо печальным по сравнению с равнодушным выражением лица.       - У меня не было выбора, - с досадой парировал блондин, стараясь не обращать внимания на направление тяжёлого взгляда Саске.       - Выбор есть всегда, - вместо слов поддержки и утешения – сухие факты, раздиравшие от прямоты глотку. Всем своим видом Наруто демонстрировал, насколько сильно претила ему правда, сочившаяся из каждой идеально выверенной фразы его друга.       В одну секунду Хьюга, сидевшая до этого момента сосредоточенно, но расслабленно, напряглась, выпрямила спину и замерла, будто кто-то грубым движением вбил в её хребет острый кол, препятствующий дыханию. Саске ощутил напряжение, волнами расходившееся от фигуры девушки, и перевёл взгляд на Наруто, который тоже замер, уставившись в телефон. Какая-то часть внутри него не могла позволить ему разблокировать телефон, на котором высветилось очередное уведомление, поэтому за него это сделал его сосед по столу.       - Чего нахуй? – Саске молча уставился на сториз, на которой минуту назад был отмечен аккаунт Наруто: фотография отеля, в котором они остановились, в рассветных лучах и подпись «Всегда рядом». – Ты даже тупее, чем я предполагал, - растерянно прошептал брюнет, замечая, как в ресторан бодрой походкой заходит Хэнэко.       - Это единственный способ не проебать уважение, которое я с таким трудом зарабатывал в совете директоров, - дыхание Наруто участилось, отражая подкатывающую паническую атаку. Узумаки был сильным только до тех пор, пока проблемы не касались его взаимоотношений с другими людьми.       - Я понимаю, - он не врал и даже не преувеличивал: он всей душой понимал, в каком печальном положении его товарищ оказался лишь по причине своего социального положения. Он понимал, что быть под постоянным прицелом больного воображения окружающих пагубно сказывалось на его эмоциональном здоровье. Он понимал, что он превратился в заложника своей судьбы, завидной, как могло показаться со стороны. Понимал, но не желал жалеть его или сочувствовать, зато сильно желал помочь, поэтому он коснулся его плеча и тихо произнёс:       - В любой момент на быстром наборе?       - В любой момент на быстром наборе, - сдавленным эхом повторил блондин, сосредоточившись на горячем прикосновении руки к плечу, восстанавливая дыхание. Фраза, действующая лучше любого успокоительного, использовалась каждый раз, когда внешние события переставали поддаваться логическим объяснениям: при драках, спорах, потасовках, конфликтах. Наруто всегда дозванивался Саске в эти моменты, чтобы услышать совет от своего друга. Нередко, Учиха думал, что, оказавшись один на один с трудностями, Узумаки бы просто не смог с ними справиться, но тут же себя одёргивал, ведь тому не нужно было оставаться с этим один на один, он дружил с Шикамару и Саске.       Хэнэко медленно подходила к столу, разговаривая с Шикамару громко, привлекая внимание всех участников Фестиваля, которые находились на тот момент в ресторане. Наруто был в смятении: он хотел подойти к столу, где сидели Сакура и Хината, схватить её за руку при всех и признаться в чувствах, которые только крепли в нём с каждым днём, он хотел забыть про все условности, придуманные кем-то, лишь бы то спокойное и смиренное выражение лица, с которым он столкнулся на входе в ресторан, сменилось на нежное и глубоко признательное, на то, что он запомнил, когда вчера вечером уходил прочь от номера. Он хотел прижаться к её персиковым губам своими губами и не отпускать, пока та не ответила бы на его поцелуй. Он так сильно хотел этого, но вынужден был сделать то, что дОлжно: встал и, насколько мог, радостно раскрыл объятия, приглашая свою «девушку» уткнуться ему в широкую грудь. Уже через секунду его взгляд скользнул по недовольному выражению лица Шикамару, наблюдающего за столиком Хьюги, а руки обнимали знакомую и податливую плоть девушки, источающую привычный сладкий запах, смесь её духов и приторной влюблённости. Узумаки крепче прижал её к себе.       Просто забыть. Вытеснить все образы из головы. Сжечь снимки прекрасного и отныне навечно далёкого существа с большими фиалковыми глазами, впечатанные в память. Закрыть глаза, представляя, что никого, кроме Хэнэко, нет для него в этом мире. Чудесная иллюзия. Жаль, что она уже не могла сработать на нём. Наруто шумно выдохнул.       - Спасибо, что приехала!       - Спасибо, что пригласил, - девушка отстранилась и легко коснулась его губ своими.       Он был уверен, что для всех окружающих мир остался прежним после этого естественного движения, но не для него. И уж точно не для неё. Не для той, кто, хихикая и держась за руку с розоволосой девушкой, выходила из ресторана.