По спирали вверх

вся моя жизнь - дорога. начерченная, снюханная и ведущая в никуда, я ращу у себя внутри революции и города, выигрываю битву, проигрываю войну, пью из глубоких стаканов свою излюбленную вину. Виктория Marla Власова

      Сакура была из числа тех, кто обожал заниматься сводничеством. Она считала себя достаточно проницательной для того, чтобы безошибочно угадывать, кто кому больше подходит. Она с точностью до малейшей детали учитывала не только физические данные, но и личные характеристики, присущие человеку. В школе и университете она поспособствовала отношениям многих парочек: без её вмешательства некоторые из них не смогли бы даже догадаться о взаимности чувств. В роли свахи розоволосая девушка была уверена в себе, как ведущая программы «Сердца за любовь»: вершила судьбы влюбленных одним своим словом, которое оказывалось правдивым в четырёх случаях из пяти. Пятый случай она всё-таки оставляла на то, чтобы всё решили они сами. Забавно, что у самой Харуно в личной жизни были такие проблемы, с которыми наивным, безответно влюбленным студенткам оставалось сталкиваться лишь на страницах книг и в сюжете сериалов про безответную любовь. Тем не менее, девушка обладала особенным чутьём на отношения окружающих. И хотя она не владела никакой специфической информацией о возлюбленной Наруто, интуитивно ощущала подвох. Каждый раз, когда она видела их вместе, а недавно прибывшая девушка не отходила от блондина ни на шаг, Харуно неосознанно вздымала тонкие брови и кривила губы, наблюдая за их взаимодействием. Когда они заявились как пара на выставке «Кухни мира», она знала, что это её шанс выяснить подробности этого романа.       Разумеется, Хината несколько раз озвучивала свою просьбу не вмешиваться в личную жизнь другого человека, аргументируя это тем, что Наруто – взрослый мальчик, который брал ответственность за свои решения и поступки. Но она не могла запретить Харуно наблюдать и делать выводы. К тому же, это занятие было гораздо безопаснее и чуть менее интереснее, чем обмусоливать свои воспоминания о прошедшей ночи. Ей хватило утреннего ощущения восторженности и неловкости, отразившихся на её разгоряченных щеках, когда она рассказала всё в мельчащих подробностях своей подруге, которая, как обычно, самозабвенно выслушала её, не сказав ни единого лишнего комментария. Даже в такие моменты Хьюга-старшая не могла позволить себе развалиться на части, что непременно сделала бы Сакура, оказавшись на её месте. Но на этот раз ей повезло немного больше. - Ты уверена в своих чувствах к нему? – спросила брюнетка, потирая уставшие глаза указательным и большим пальцем, после того как Сакура закончила. - Не уверена, но мне так хочется продолжать, - шёпотом призналась подруга, поправляя волосы, которые сегодня с утра легли удивительно идеально, как и макияж, и одежда, которые до этого дня казались совершенно обыкновенным, а сегодня буквально сражали наповал, даже саму придирчивую к своей внешности Харуно. Скорее всего, дело было в том счастье, которое излучали ярко-изумрудные глаза девушки: полученное удовольствие оставило свой неизгладимый след в теле. - Я тебя прошу, будь аккуратнее, - обычные слова, которые Хината говорила ей каждый раз, когда девушка возвращалась к ней с очередной новостью про свою новую влюбленность, из её уст звучали серьёзным предупреждением. - Я постараюсь, и ты тоже, хорошо? – девушка погладила плечо своей подруги, чьи фиалковые глаза затянуло дымкой усталости или же печали. Рассматривать их и лезть тем самым в душу близкой подруги не хотелось. - Я справлюсь, но мне нужно время, - брюнетка решительно обрубила развитие этой темы на корню: были запрещены любые упоминания того, какой Узумаки мудак и что он совершенно не разбирался в девушках. По правде говоря, было запрещено всё, что касалось его. Сакура понимала, что на её плечи легла ответственность анализировать любые поступки блондина без участия Хинаты: и уж теперь у неё точно развязаны руки. Докопаться до истины будет даже проще. Выставка «Кухни мира» являлась одним из центральных мероприятий Фестиваля. В течение нескольких часов повара-участники готовили блюда своих ресторанов, кафе и кондитерских, остальные присутствующие, которые не были задействованы в процессе работы стойки, курсировали между ними, брали блюда на дегустацию, оценивали технологии приготовления и подачи блюд. В свою очередь, к делегации прикреплялся медик Фестиваля на пару с гигантским чемоданчиком аптечки, ломившейся от десятков пачек активированного угля и панкреатина, упаковок энтеросорбентов различных марок, противоаллергенных препаратов. Никто и никогда не мог предугадать, в какой момент у особо неразборчивого ценителя кухни начнутся недомогания во время выставки, поэтому сотрудники медицинского обслуживания обязаны были присутствовать на площадках с самого открытия и до завершения. Вдобавок ко всему, после окончания программы в медицинском отсеке было назначено двойное дежурство, на всякий случай, для тех, кто будет бороться с запором, как пошутил Акимичи на общем собрании, за что тут же схлопотал недовольный взгляд Шизунэ.       После полутора часов с начала работы секции кондитерской «Бьякуган» Сакура так и не смогла увидеть Наруто, хотя знала, что жюри Фестиваля уже отправились по локациям для оценки секций. В голове она прикидывала, захочет ли она выводить Узумаки на эмоции, когда он появится перед ними, периодически поглядывая на сосредоточенную Хинату, занятую готовкой и не обращавшую ни на что внимания. Занимаясь любимым делом, она выглядела безмятежной и удивительно красивой: длинные волосы были собраны в тугой пучок на затылке, волосы покрывала сеточка, поверх которой был надет сиреневый колпак, её фирменный с вышитыми золотыми нитками инициалами. Она нежно улыбалась, мурча себе под нос простую мелодию, замешивая очередную порцию кремовой начинки для торта, предоставляя Сакуре возможность восхититься своей непробиваемой стабильностью. Девушка с радостью бы поменялась с Хьюга-старшей местами, чтобы хотя бы на короткий миг ощутить, каким образом она сдерживала то сомнение, что, наверняка, бушевало у неё внутри. Ощутить и запомнить, чтобы впоследствии применять в своей жизни.       - Привет, - уже в который раз Саске появлялся настолько бесшумно и незаметно, что Харуно на секунду задумалась, не является ли он плодом её воображения.       - Привет, - при виде черноглазого брюнета девушка расцвела: щёки налились розовым румянцем, а глаза сверкнули любопытным блеском. Она была настолько расположена к нему, стараясь казаться отстраненной, что это польстило молодому человеку, внешне сохранявшему образ чемпиона мира по игре в покер.       - Как ты себя чувствуешь? - слова вылетали просто и естественно, словно ещё с самого утра просились наружу. Саске не мог себя остановить, неотрывно с жадностью наблюдая за губами девушки, покрытыми прозрачным блеском.       - Удивительно прекрасно, - прошелестела она так тихо, чтобы её услышал только собеседник. – Сегодня ночью один волшебник сотворил со мной настоящее чудо, - голос стал ещё тише, так что молодому человеку пришлось немного присесть, подставляя своё ухо поближе ко рту девушки.       - Думаю, этот волшебник способен на большее, - напряжение между их лицами зазвенело, заглушая все посторонние звуки, царившие в просторном помещении. Прежде чем Саске успел поддаться искушению, он отстранился, делая тихий, но глубокий вдох, успокаивая беспокойный ум.       - Не знаю-не знаю, - флирт, который обычно вызывал у Саске отвращение и непонимание, из уст Сакуры звучал забавно, нисколько не пошло или неуместно. Она вся излучала искренность и детское любопытство, свет которых проникал в самую вязкую темноту его души. Она была похожа на главную героиню сказки. «Сакура в стране Чудес» или «Сакура и Чудовище». Второе подходило гораздо лучше.       - Узнаешь, - весь воздух выбило из лёгких молодого медика, отчего та замерла на месте, уставившись на тонкие губы брюнета, вытянутыми в идеально ровную улыбку. Исходившая от него уверенность проникала через поры в организм, возбуждая разыгравшееся воображение, затягивая и напряженный узел в животе девушки.       Он развернулся, отошёл подальше от секции и, прислонив камеру к глазу, сделал снимок раскрасневшейся Сакуры, которая всё ещё не дышала, наблюдая за движениями Саске. Он кинул взгляд на экран фотоаппарата и приподнял брови, пока уголки его губ опускались вниз в движении одобрения. Напоследок Учиха просканировал фигуру девушки от тонких щиколоток до розовой макушки, фиксируя малейшие детали её внешности, запоминая её при свете дня, чтобы ещё раз разбить вдребезги этот образ ночью, доводя её до иступляющего оргазма. Харуно слабо улыбнулась и ещё несколько секунд смотрела вслед молодому человеку, в то время как тот осторожно и выверено выполнял свою работу. Примерно в это же время с другого конца коридора послышался громкий женский голос, и мысли Сакуры моментально переметнулись к его обладательнице. Ей до дрожи в кончиках пальцев хотелось знать, о чём говорил Саске, но она понимала, что у неё ещё будет время поразмышлять об этом вечером. А вот с Наруто они вряд ли пересекутся после выставки, поэтому все её органы чувств были мобилизованы для наблюдения. Не стоило даже удивляться тому, что Наруто пригласил свою девушку с собой в качестве жюри. И всё же… Чего он добивается своим поведением? Хотел ли он, чтобы все участники Фестиваля специально видели, что завидный холостяк отдал свою розу Хэнэко?       Первое, на что обратила внимание розоволосая девушка, – внешность. Совершенно точно Харуно знала одно - с Хинатой их объединяло лишь две вещи: цвет волос и размер груди. Не слишком большой, но и не настолько маленький, как у неё самой… Какими лайфхаками пользовались эти двое, чтобы во взрослом возрасте стать обладательницами такого шикарного бюста? Говорили, капусту надо было есть или грустить меньше. В любом случае, на капусту у Сакуры появлялся рвотный рефлекс, а грустила она много. Вот и довольствовалась тем, что было. Негусто...       Хэнэко и Хьюга были противоположностями, которых было трудно сопоставить, настолько они были разные. Издалека можно было рассмотреть только общие черты: невысокий рост, ладненькая фигурка, лёгкие кудряшки на коротких волосах. Она легко заполняла собой всё пространство, озаряя окружающих доброй улыбкой. Сакура попробовала представить свою подругу, идущую рядом с этой девушкой, чтобы сложить их образы в своей голове. Но Хината была девочкой, слепленной из другого теста: статная, спокойная, плавная, нежная. Её поведение резко контрастировало бы на фоне юркой, быстрой и даже несколько тревожной Хэнэко. Жюри остановились около секции с онигири, весело переговариваясь. Сакура обрадовалась, что ей выдалось удачное время, чтобы продолжить наблюдение.       Взаимоотношения с окружающими – пункт номер два в списке Харуно, который был жизненно важен для постановки верного диагноза. Вместе с Наруто и Хэнэко в жюри были ещё два человека – длинноволосый парень с тонкими бровями и серьёзным безэмоциональным лицом и красивая светловолосая девушка на тонких шпильках. Её Сакура видела впервые, но именно она произвела на неё впечатление. Она увлеклась ей, совсем забыв про Хэнэко, чей образ моментально размылся, уступая место великолепной незнакомке. Брюнет с зажатым подмышкой планшетом был выше неё и слегка наклонялся к ней для того, видимо, чтобы дать свои комментарии касательно происходящего. Она небрежно отвечала ему, сводя брови на переносице и почти не улыбаясь. Может, он её раздражал? Хотя нет, он небрежно толкнул её плечом, и она выдавила из себя какое-то подобие улыбки, а вот когда Хэнэко обратилась к ней, выражение её лица снова обрело на секунду утерянную строгость. Смешливая брюнетка явно не вошла в список фавориток роскошной блондинки, с которой шутки были плохи. Прекрасная стрева – это тот типаж людей, к которым в плохие дни можно было причислить и саму Сакуру, поэтому она быстро разглядела в девушке «своего человека».       Увлёкшись наблюдением за новой фигурой на шахматной доске ситуации, она не успела обратить внимание на то, как взаимодействовал Наруто со своей дамой сердца. В узком коридорчике между стойками отчётливо послышался стук каблуков, фигуристая блондинка первая зашагала в сторону секции «Бьякугана», оставив своих спутников позади. В это же время Хината заканчивала с украшением торта, выкладывая ягоды голубики рядом с сахарными серебряными жемчужинами.       - Госпожа Хьюга, - голос у незнакомки был таким же строгим, как и её внешний вид, но выражение лица совсем ему не соответствовало. Губы растянулись в искренней улыбке, а глубокие тёмные зеленовато-синие глаза смотрели уважительно и даже как-то восторженно на молодого кондитера, ответившей ей мягкой улыбкой. – Наконец-таки мы добрались до Вашей секции. Чем сегодня Вы будете нас покорять?       - Сегодня у меня было настроение для черничного кремового торта на морковных коржах с кокосовой стружкой, голубикой и глазурью из белого шоколада, - с неприкрытым наслаждением призналась брюнетка, указывая на самое большое блюдо, которое только закончила оформлять. – Однако для дегустации у нас сегодня есть панкейки с крем-чизом, малиновые турноверы и, конечно, мои личные фавориты – ягодные эклеры. Начинка получилась удивительно вкусной, крайне рекомендую.       - У меня не случится сахарной комы, если я попробую всё? – шутя, произнесла девушка, обращаясь и к Хинате, и к Сакуре одновременно, переводя взгляд с одной на другую. Она покорила Сакуру одной фразой: в голове возникла шальная идея когда-нибудь сходить с ней в клуб.       - От десертов Хинаты – точно нет, - пошутила розоволосая девушка, протягивая руку для знакомства: - Харуно Сакура, медик Фестиваля!       - Темари, просто Темари, я управляющая этим отелем, - девушка легко пожала протянутую руку и постаралась сохранить искреннюю улыбку, хотя видно было, что для неё поддерживать такой образ слишком долго было непривычно. – Я искренне рада, что вы приехали на Фестиваль к нам в отель!       - Темари, можешь не натягивать улыбку, если тебя что-то раздражает, - невозмутимо произнесла Хьюга-старшая, расставляя блюда по столу. Блондинка моментально сменила добрую улыбку на лёгкую насмешку, тем самым демонстрируя свою предельную искренность. Дерзкая.       - Шикамару, сколько можно плестись? Тут пару метров пройти буквально, а ты всё равно еле идешь, - своего коллегу она трепетным отношением вовсе не радовала, насупившись глядя на медленно приближающегося высокого брюнета.       - Я не виноват, что ты такая нетерпеливая женщина, - не менее недовольная интонация молодого человека отражала внутреннее раздражение. Темари всё утро испытывала его терпение, открыто высказывая своё недовольство тем, что Наруто захватил с собой Хэнэко. После ситуации с букетом, она явно негласно приняла сторону Хинаты, и, судя по всему, планировала развязать войну за её честь без предупреждения и целесообразности. И хотя Шикамару подсознательно поддерживал позицию девушки, он не мог ей об этом открыто заявить, потому что нёс генеральскую службу в войсках противника. И даже хуже – был автором плана, о котором он уже успел пожалеть.       - А я не виновата, что «Бьякуган» - единственная достойная кондитерская на этом Фестивале, - цыкнула она, отворачиваясь от молодого человека, складывая руки под грудью, подчеркивая солидных размеров бюст. Да блять, будет хоть одна девушка на этом Фестивале, у которой грудь будет хотя бы того же размера, как у Сакуры? Реально дело в капусте?       Шикамару подошёл к ней и шумно выдохнул, всем видом крича о своём недовольстве, в тайне наслаждаясь скверным характером спутницы, которая не давала ему лишний раз расслабиться. Он испытывал какой-то извращенный интерес ко всем её подколам и даже был уверен, что при желании, мог бы заполучить её. Однако Темари была точно не из тех, кто сдавался слишком быстро, а применять большее количество усилий на то, чтобы развести девушку на секс – лень. Хотя рядом с такой женщиной невозможно было испытывать именно лень, скорее это был безотчётный страх: страх перед безапелляционным отказом. Таким, которому не нужно было звонких пощечин, которому хватало одного слова: «Нет». По спине пробежали мурашки от одной мысли об этом. Его патологическая честность не позволяла ему тешить себя надеждами на то, что она когда-либо обратит на него своё внимание: он явно не дотягивал до её уровня, так что любые мысли о том, как смачно звучали бы её стоны под его шлепками необходимо было отложить в дальний ящик и запереть на замок. И как бы сильно не привлекали его внимание округлые бёдра девушки, плотно обтянутые тканью юбки-карандаша, он больше беспокоился за своего друга, который отвлекся на разговор с Хэнэко и не заметил, что они подошли к секции под руководством Хьюга. Он нервно сжал в руках планшет в попытках сохранить крохи оставшегося самообладания.       - Дорогие гости, добрый день! – тихо начала свою речь Хината, одаривая улыбкой каждого из присутствующих, избегая сталкиваться лишь с голубыми глазами Узумаки, беззвучно тонущим в глубине её голоса.       Она говорила что-то важное, он был уверен, но он не мог сосредоточиться на смысле слов, потому что в голове всё кипело. Она была удивительно спокойна, приветлива, мила, в ней не было ощущения предвзятости, хотя она единственная из всех участников Фестиваля имела право на это чувство. Он наблюдал за тем, как она с интересом рассказывает про технологии приготовления своих десертов, про политику их компании, про то, с какой внимательностью они подходят к обучению и найму поваров. И с каждым её словом ему становилось всё сложнее смотреть на неё: ему было физически больно осознавать, что она рассматривала всех, даже Хэнэко, не обращая должного внимания на него.       - Как Вы чудесно рассказываете! – ворвалась со своим комментарием она, окидывая улыбчивым взглядом окружающих. – Господин Узумаки под впечатлением, стоит отметить!       - Я очень горд, что мы работаем с вами уже не первый год, - прокашлявшись, произнёс блондин, отвечая на улыбку своей спутницы, переводя свой взгляд на лицо Хинаты. – И надеюсь, что мы будем продолжать сотрудничество непосредственно с Вами! – он сделал акцент на последнем местоимении, кивнув головой.       - Я боюсь, что… - Хината неловко заломила руки, не желая выдавать ни одним лишним движением своё волнение. Нужно было как-то вмешаться, но у Сакуры не было ни малейшей идеи, что она могла бы сказать, чтобы отвлечь внимание на себя.       - Она будет работать непосредственно со мной, - предупредив страх Харуно, произнесла Темари, не позволяя продолжать Хинате унижаться перед Узумаки, который щенячьим взглядом вымаливал любую ответную реакцию.       - Ого, - глаза блондина засияли одобрением. – Вы уже обсудили все детали?       - В процессе, - просияв, ответила Темари, глядя тем же одобряющим, но спокойным взглядом на Наруто. Что бы сейчас ни происходило у того на душе, открыто он выражал лишь восхищение и радость, и это подкупало и медика, не сводящего с него глаз, и саму управляющую отелем.       - Коллеги, мы отвлеклись, - напомнила о себе Хината, кожа которой побледнела настолько, что можно было разглядеть синие венки на щеках и шее. Она в бешенстве. – Любые вопросы рабочего характера будем решать в кабинетах, а сейчас – прошу, угощайтесь.       Как и предполагала Харуно, как только блондин оказался в поле зрения Хинаты, Хэнэко тут же перестала иметь для него значимую роль: её веселость куда-то улетучилась, казалось, что она начинала о чём-то догадываться, однако держалась вполне уверенно, нахваливая малиновые турноверы. В то же время блондин, пережевывая кусок торта, который почти полностью засунул себе в рот, напряженно слушал, как Темари обсуждает с Хьюга-старшей планы по делопроизводству в Суне. Периодически Шикамару подавал голос, исправляя формулировки Темари и добавляя ценные комментарии относительно её амбициозных планов. Его уровень образованности в области бизнес-администрирования, к которому он, видимо, относился с лёгким пренебрежением, восхищал. Притворялся безразличным лентяям, хотя сам, скорее всего, был законченным трудоголиком с трудовой книжкой в качестве свидетельства о браке. Сакура со смешком отметила, что дуэт двух недовольных, противоречащих друг другу руководителей отлично взаимодополнял друг друга. Можно было начинать их шипперить уже сейчас? Или лучше всё-таки подождать, пока они сами допрут до того, какая между ними химия?       Шикамару, поглощённый процессом дегустации, вовсе не замечал, как Темари изредка кидает на него любопытные взгляды. Ей явно спокойнее, когда высокий брюнет безмолвно поддерживает её, находясь рядом. Наруто же был предельно тих и не встревал, даже когда активная Хэнэко толкала его локтём в бок, призывая вступить в дискуссию. Девушка, которая до этого момента вела себя естественно, напряглась, что выдавали её большие тёмные глаза. Несмотря на это в компании жюри было на удивление легко: все они быстро перешли на «ты» и, уже не стесняясь, комментировали десерты, нахваливали мастерство кондитеров «Бьякугана» и делились своими вкусовыми предпочтениями. Даже Хэнэко не казалась слишком навязчивой, возможно, из-за того, что вблизи она выглядела более несчастной, чем на фотографиях. Сакура впивалась глазами в её округлое улыбчивое лицо, с большим интересом отмечала, что за задором скрывалось что-то страшное, тревога и неуверенность. Она так легко могла распознать это, потому что видела в её глазах отражение своего обеспокоенного взгляда. Розоволосая влюбчивая девушка разделяла эмоции далёкой Хэнэко вопреки своему желанию, сочувствовала ей, потому что была уверена, что ей больно жить в таких условиях. Сакура не знала, в каких именно, но догадывалась, что дело в том, как вёл себя с ней Наруто.       По прошествии 15 минут члены жюри нехотя засобирались к другой стойке. Между всеми присутствующими установилась дружеская атмосфера, возникающая на праздниках в компании старых друзей, отличавшихся друг от друга кардинально, но не изменяющих себе и своим внутренним принципам. Так случается, когда в одном информационном поле собираются те, кто имеют приблизительно одинаковую скорость развития, амбиции и цели – такие люди моментально становятся соратниками, партнёрами, друзьями. Неудивительно, почти у всех присутствующих был немалый опыт за спиной. Брюнет с хвостом засунул руки в карманы штанов и кивнул головой, в то время как Темари забирала из рук ассистента Хинаты пакет с боксами сладостей «Бьякуган». Она не улыбалась, однако бегающие глаза выдавали её неподдельную радость. Попрощавшись, они одновременно двинулись к следующей локации. Наруто остался, показывая жестом руки Хэнэко идти вперёд, и та послушно последовала за другими членами жюри.       - Если Вы хотите что-то обсудить, пожалуйста, не здесь! У меня есть другие обязанности, - глаза Хинаты не выражали ничего, кроме спокойной уверенности: ни обиды, ни злобы, ничего, что могло бы стать поводом прицепиться. Она умела выражать эмоции, однако сейчас не хотела, чтобы они становились достоянием общественности. Не то время, не то место.       - Я напишу, - тяжелый взгляд упёрся на несколько секунд в макушку Хинату, которая, не обращая никакого внимания на это, прибиралась на стойке. Не дожидаясь ответа, он развернулся и, кивнув Сакуре, поспешил присоединиться к группе.       Розоволосая внимательно смотрела на замершую брюнетку, слёзы которой капали на столешницу. Стоило только ему уйти, как она позволила себе выплеснуть наружу копившееся напряжение. Ожидаемо, черт возьми. Её напарница поспешила её заменить, не задавая никаких лишних вопросов.       Никто за стойкой удивлён такой реакцией не был: именно к ней они готовились с самого утра, когда встретили её потерянный взгляд. Всё же видеть их руководительницу настолько подавленной не нравилось никому из присутствующих, усугублять ситуацию не хотелось. По этой причине все силы были брошены на то, чтобы до конца выставки секция кондитерской «Бьякуган» работала без вынужденных остановок, чтобы минимизировать активное вмешательство Хинаты в процесс. Даже несмотря на готовность персонала работать без участия руководительницы, Хьюга поспешила успокоиться и включиться в работу на маленькой кухоньке. Харуно знала о той силе, которой обладала её подруга, но всё равно не решалась ни на шаг отходить от неё. Она будет рядом, даже в такие моменты, лишь бы не видеть вновь, как та медленно стирает тряпкой солёные капли, падающие на столешницу.

***

      - Что конкретно ты хочешь знать? – Хэнэко вырвала Шикамару на разговор, и теперь тот был вынужден неловко тереться у дверей штаба, чтобы никто из находящихся там не смог услышать предмет беседы. От всей разворачивающейся драмы жутко болела голова, и меньше всего Нара хотел быть вовлеченным в страдания Хэнэко. Ему по горло хватало того, что Наруто был сам не свой, разбираться с кем-то малознакомым сил не было совершенно.       - Не буду ходить вокруг да около, - прямоты и бесцеремонности взбалмошной брюнетке не занимать, это точно, - у Наруто было что-то с этой Хинатой?       - Эм, - Шикамару пришлось одёрнуть себя в последний момент, чтобы не закатить глаза. Ни к чему был этот спектакль и с его стороны, актёров и актрис погорелого театра на этом Фестивале хватало. Его план пошёл совершенно по другому сценарию: и этот геморрой в виде двух карих глаз, умоляюще всматривающихся в его черты лица, был лишним тому подтверждением. – Почему бы тебе не поинтересоваться у него?       - Он сказал, что ничего не было, - как-то разочарованно протянула девушка, покачивая в неверии головой.       - Мне нечего добавить к этому, - Нара скептически осмотрел фигуру девушки, которая в своей тревожности была столь ужасна, сколь прекрасна в моменты лёгкого задора, зачастую сопровождающего её. Она нервно теребила руки и слишком явно демонстрировала эмоции, отчего уже второй раз за разговор брюнет подавил желание закатить глаза. Кто-то выдал ей сценарий при заселении в отель с пометкой «роль душнилы»? – Хэнэко, я напомню, что ты здесь спасаешь репутацию Узумаки для членов Совета директоров, а не пытаешься его же скомпрометировать. По-моему, мы всё обсудили, как только к тебе поступило предложение. У меня нет ни малейшего желания продолжать этот разговор.       - Да, прости, Шикамару, - возможно, девушке было даже стыдно за то, что она решилась завести эту тему, но она настолько была зациклена на Узумаки и их личной драме, что не лишним было надавить на её совесть, чтобы напомнить, зачем её позвали. Да, получилось грубовато, но он не был намерен с ней нянчится. К тому же, после утренней промывки мозгов от Темари, Нара невольно ощущал себя защитником репутации Хинаты, хоть и не хотел в этом признаваться.       Он вернулся в штаб, не желая ни минуты оставаться наедине с девушкой. Хэнэко была милой, правда: и доброй, и хорошей, и смешной и даже не глупой. И ещё Хэнэко была до неприятного сосущего ощущения в груди влюблена в его громкого эмоционального друга, и это мешало ей быть собой. Шикамару долгое время терпел эти отношения, потому что его мало волновала личная жизнь друга, пока та не касалась бизнес-процессов. К тому же, Наруто был достаточно практичным в вопросе отношений, и девушка, которая самозабвенно любила его, была подходящей для блондина, чтобы чувствовать себя довольным.       Работать над отношениями с тем, кто по-настоящему ему нравился, не было времени, а тут Хэнэко, которая сама находила время для встреч и которая готова была в одностороннем порядке вкладываться в их отношения. Это идеальный вариант для холостого и вечно занятого Узумаки. Со стороны, она выглядела жалко, и от этого осознания на душе становилось мерзко. Глупо, что она на такое соглашалась. И лишь из-за этой глупости Нара не мог спокойно с ней общаться: о какой любви могла идти речь, если Наруто воспринимал её как друга, с привилегиями, конечно, но друга.       - Какаши, у нас уже сейчас подводятся итоги выставки. Очень жаль, что Вас не было, конечно, но Темари прекрасно вписалась в нашу компанию, - блондин продолжал докладывать подрядчику о ходе проведения Фестиваля, в то время как Шикамару опустился в мягкое кресло, исподлобья нехотя наблюдая за ним.       Он держался, как умел: не идеально, но и не отвратительно, хотя от всех членов команды невозможно было скрыть признаки волнения. Он был предельно собран и серьёзен, и этих двух факторов хватало всем, чтобы не соваться с расспросами и помогать обеспечивать его жизнедеятельность. В таком состоянии его существование сложно было назвать жизнью. Для обеспечения его комфорта всего-то нужно было молчать и делать свою работу – простые и важные условия для Узумаки в моменты слабости. Моеги непривычно тихо работала над заполнением таблицы протоколов, Конохамару разговаривал с ведущим, обсуждая вечернее мероприятие, Саске втыкал в экран ноутбука, обрабатывая фотографии. Все были на своих местах, и даже парочка кураторов, безмятежно попивающих кофе у кулера, не напрягали Шикамару.       Учиха пересекся с ним взглядом, задавая немой вопрос о том, как всё прошло на Выставке, Нара прикрыл глаза и медленно покачал головой из стороны в сторону: «Пиздец, даже не спрашивай!» Черные глаза понимающе уткнулись в экран, и уже через пару минут на телефон пришли оповещения о новом письме, во вложениях которого были две фотографии Наруто и Хэнэко: милые до неправдоподобности, держались за руки и смотрели друг другу в глаза. Идеально. Скрепя сердце, Шикамару зашёл в Instagram-аккаунт Фестиваля, не позволяя себе остановиться ни на мгновение, чтобы не передумать, и выложил фотографию двоих людей в истории. Этого точно хватит, чтобы какой-нибудь простенький дамский журнал заинтересовался таинственной личностью избранницы. А для Совета директоров любая публикация в СМИ – уже выгодная рекламная кампания, к тому же бесплатная. Обыватели толпами повалят в ресторан, чтобы увидеть ту, ради кого молодой наследник прервал трехлетнее молчание о личной жизни. Кто бы не захотел посмотреть на то, как Наруто сияет счастьем от любви?       Лишь те, кто знали, что это всё ложь и сидели вместе с ним в штабе, пытаясь не погружаться в невидимый туман печали, исходивший от фигуры руководителя. Хэнэко тоже это чувствовала, неловко переминаясь с ноги на ногу на пороге. И снова этот беспомощный взгляд, от которого любому стало бы до дрожи стыдно, только не Узумаки, витавшему где-то в своих мыслях далеко отсюда.       - Хэнэко, - окликнул он девушку, поднимая взгляд от монитора на невысокую фигурку, - можешь посетить мастер-классы, сегодня у нас много площадок параллельно запускается, расписание на двери, - уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке. Даже в такие моменты блондин оставался чертовски заботлив, и это цепляло. Он владел уникальным методом влияния на людей: природа наградила его безграничным обаянием. Конечно, взамен ему пришлось отдать несколько извилин, Шикамару был уверен, но это всё же не так критично. В конце концов, он работал не один.       - Угу, - девушка тут же сорвалась с места, словно ждала команды, подлетела к расписанию и выпорхнула из штаба, не произнеся более ни слова. Шикамару поморщился «АУЧ»: щёки зажгло испанским стыдом, как после звонкой пощечины. И всё-таки как жалко.

***

      Уже ближе к вечеру после вечернего развлекательного мероприятия Наруто решился написать Хинате. Желание поговорить не утихало весь день, а когда пришёл момент что-то сказать, все слова испарились из головы, оставляя лишь слабо видимые размытые контуры. Он стоял перед дверью её номера и не мог найти в себе силы даже постучаться. Ноги сами несли его к этой злополучной двери, которая отделяла его от той, кому придётся смотреть в чарующие глаза и теряться, тонуть, забывать обо всём. Совершить финальный шаг – постучать – было сложным заданием: он медленно занёс кулак для удара, как внезапно дверь отворилась, а на пороге его встретили изумленные изумрудные глаза Сакуры.       - Ты! – слово вырвалось огненным дыханием дракона, испепеляя. По виду разъярённого лица можно было сказать, что у девушки кулаки чесались в надежде выбить всю дурь из головы Узумаки. Он бы даже не сопротивлялся. Было заметно, что ей стоило больших усилий держать рот на замке и не произнести вслух то, что кто-нибудь более чуткий мог прочитать в её глазах.       - Привет, - выдавил он из себя, неловко почесывая затылок. Провалиться бы под землю, и никогда больше не встречаться ни с розоволосой бестией, ни с пугающе холодной брюнеткой.       - Пока! – резко кинула девушка и ловко юркнула за порог номера, минуя высокого Наруто, оставляя его позади себя.       - Эм, привет ещё раз, - мозг молодого человека отказывался передавать вразумительные команды органам чувств. Все ощущения обострились и разрослись настолько, что вытеснили собой здравые мысли. Он смотрел на неё, не отрываясь, запоминая каждую черту. Щёки девушки тут же налились румянцем, придавая особенное очарование. Быть настолько милой – опасно для общественного спокойствия, это точно.       - Здравствуйте, господин Узумаки, - кротко кивнула брюнетка. Она не смотрела ему в глаза, вместо этого она сфокусировала свой взгляд на серых мешках под глазами, едва различимых на лице, но всё же заметных. Если она хотя бы на ненадолго заглянет в голубые глаза, она нырнет в их глубину и не сможет выплыть наружу. Придётся констатировать факт самоубийства по вине голубых глаз. – Проходите!       Он насупился, обиженно глядя на носки своих кроссовок, проходя в глубину комнаты. Девушка следовала за ним, не отставая, но сохраняя дистанцию большую, чем хотелось бы Наруто.       - Хината, - он обернулся и, уличив момент, уставился в её фиалковые глаза. Удивительный цвет: светлый, едва различимый, резко контрастирующий с цветом волос, обволакивающий, нежный. Она отвела глаза быстрее, чем он успел насладиться ими сполна. Он знал, что он не имел права желать большего, но совсем не знал, как себя остановить. – Я чувствую, что я должен объясниться перед тобой, перед Вами… Перед тобой… Блин блять(1), как сложно-то! Можно на «ты»?       - Я слушаю, - она смотрела на него, но её взгляд проходил словно насквозь, не находя перед собой ничего действительно важного, не цепляясь взглядом за блондина.       - Я полный мудень, - он присел на кровать, девушка сделала то же самое, устроившись напротив, - Совсем не такой, каким ты меня представляешь. У меня есть какой-то свой подход к отношениям, и возможно, из-за него я обидел много хороших девушек, - Хината молчала, и это молчание отравляло и пугало даже больше, чем крики Цунадэ после очередной его выходки. – У нас с Хэнэко странные отношения, и это не совсем отношениями-то можно назвать… Я, если честно, никогда не считал наше общение отношениями. Но когда про нас с тобой пошли слухи, я должен был что-то сделать, иначе всё бы зашло слишком далеко.       - Я понимаю, - она отреагировала. От мягкого звука её голоса защемило в груди, стягивая сердце плоскогубцами чувств.       - Нет, послушай, я могу сколь угодно подставлять под удар себя и свою репутацию. Чего только про меня не писали в газетах! Но я не могу не реагировать, когда дело касается общего бизнеса или… тебя, - последнее слово он вытолкнул из себя вместе с тяжелым вздохом, так что трудно было понять, случайно это или намеренно. – Защита нашей репутации для будущей карьеры – это то, что стоит для меня в приоритете. Совет директоров бы резко негативно отнёсся к слухам о нашем романе, лояльность клиентов и партнёров бы снизилась.       - Подставной брак, - еле дыша, произнесла девушка. Она хорошо понимала, какие последствия принесли за собой сплетни по поводу их псведоотношений. По правде, её не беспокоило то, что он принял такое решение, её волновали методы, что были выбраны для его реализации.       - Ну типа, - эмоции подступали к горлу, и громкость его голоса увеличивалась. Он жаждал увидеть хоть какие-нибудь эмоции, но брюнетка не была обижена, не злилась, не ругала его, и это пугало и вызывало недоумение. –У меня в голове полная каша: я не знаю, как правильно поступать. Я тебя обижаю, даже не желая этого!       - Наруто, ты же мне ничего не должен…       - Но ты мне нравишься, - признание обожгло горло и язык, щёки моментально стали пунцовыми, Хината же, напротив, побледнела, растерянно взглянув в потемневшие голубые глаза.       - Это несправедливо, - шепотом произнесла она, и он одним рывком пересел к ней на кровать, чтобы лучше её слышать. Почти вплотную, так, чтобы их колени соприкасались, чтобы тактильные ощущения выбили странное пожирающее его чувство. Вина?       - Что?       - Это несправедливо по отношению к той, кого ты выбрал ранее и по отношению ко мне, - продолжила девушка. Мысли путались с чувствами, не позволяя здравому рассудку говорить: как же хочется пойти на поводу у симпатии и прижаться к его тёплой груди. Он так близко, что она может почувствовать жар его тела.       - У меня не было выбора, - на автомате возразил Узумаки, подавшись ещё ближе, хотя допустимое расстояние уже давно было нарушено, и теперь его дыхание опаляло её кожу. Он балансировал на острейшем лезвии, и любое неверное движение могло стоить ему его самоуважения. До сих пор он слишком болезненно реагировал на отказы и неудачи. Это было третьей причиной, почему он предпочитал веселых хохотушек, соглашавшихся на меньшее – они были безотказными вариантами. Но сейчас недоступная, далёкая, но близкая Хьюга была единственным человеком, от которого он был готов услышать отказ, лишь бы она позволила прикоснуться губами к участку бледной кожи на её шее.       - Ты не прав, - она развернулась лицом к его губам и положила ладонь на его щёку, останавливая от ошибки, которую тот был готов вот-вот совершить. – Ты сделал свой выбор.       Её ладонь, горячая, прожигала щёку, запуская импульс к затылку, спускаясь вниз по позвоночнику. Он мог поклясться, что видел отражение своего взгляда в её светлых глазах, затянувшихся поволокой печали, как водонепроницаемой плёнкой. Слёзы застряли в горле, и она не могла позволить себе ни мгновения слабости, предотвращая ухудшение ситуации. Замерзшие цветы в животе больно царапали рёбра и мешали дыханию. Наруто впитывал каждую новую секунду. Может, догадывался, что он нескоро сможет смотреть на неё в такой опасной близости, может, хотел на всю жизнь запомнить то ощущение несправедливости: он всё сделал неправильно. От этой неправильности сводило скулы и звенело в ушах. Надо было срочно что-то сказать, пока она не отняла руку от его щеки, не отвернула свой взгляд от его глаз, не проводила его до двери и не закрыла её для него навсегда. Он обязан был доказать ей, что он, на самом деле, совсем не тот, за кого себя выдавал, что его образ жизни спасал его от моментов устрашающей слабости, которую он не мог себе позволить. Он должен был оставить её в своей жизни любым способом, но все идеи, как это сделать, моментально вымывались под волнами её чарующего нежного взгляда. Нежного? Неужели она до сих пор испытывала нежность по отношению к нему?       - Хината, у меня для всего есть объяснения, - он накрыл её ладонь своей, опуская глаза первым. Он не мог выдержать то, каким слабым и беспомощным он чувствовал себя перед ней – трус, которому было проще выбрать одиночество, чем кого-то такого же сильного, как он сам. Парадокс. В его силе заключалась его главная слабость.       - Знаю, оставь их себе, - она не смогла удержаться и запустила тонкие пальцы в волосы на макушке: короткая стрижка приятно щекотала кожу. Тактильные ощущения притупляли неприятные остро-режущие кровоточащие раны, оставшиеся после их разговора, на душе девушки. Уже завтра закрытие Фестиваля, и они не встретятся ближайшее время. Стоило с умом тратить оставшиеся минуты, стремительно растворявшиеся в тишине, словно их не было вовсе.       Они сидели друг перед другом. Он – слабый, поникший, полностью осознающий то, что за свой выбор он самостоятельно будет нести ответственность. Она – сильная, печальная, уверенная в том, что этот выбор принесёт ей самое большое разочарование. Что-то в её взгляде на давало ему опустить руки окончательно, что-то, что она так силился прочитать, но никак не мог. Извините, у него эмоциональная дисклексия, можно как-нибудь объяснить на пальцах? Наруто не сдержался и потянул девушку на себя, крепко обнимая и зарываясь носом в макушку, окунувшую его в банановый аромат. Она была своим лучшим кулинарным творением, и он хотел наслаждаться каждым его кусочком. В его объятиях она казалась беззащитной, что контрастировало с образом, что он видел перед собой во время разговора минуту назад. Хината расслабилась, размякла, ослабла. И теперь они поменялись местами. Она – слабая, уставшая, осознающая, что за свой выбор она сама будет нести ответственность. Он – сильный, надёжный и всего лишь немного не смирившийся с тем, что время не повернуть вспять.       Прошло неважно сколько бесконечно коротких минут, прежде чем Узумаки нашёл в себе силы отпустить девушку из своих объятий. Её глаза покраснели от слёз, и он только сейчас заметил мокрые следы на том месте, где лежала голова девушки. Красная до кончиков ушей, она боялась смотреть на него и провожала до двери номера, потупив печальный взгляд в пол. Удручающую тишину номера разрезал рингтон мобильного Наруто, девушка слегка дрогнула.       - Слушаю, - блондин не собирался ни на секунду выпускать девушку из вида, пока она находилась в поле его зрения. Слишком дорого стоили эти мгновения, и он понимал, если продолжит пялиться – обанкротится. Но на это уже было всё равно.       - Наруто, ты где? Подъехал господин Хатаке, ожидает, что ты примешь награды, - голос Нара звучал совершенно спокойно. Хотелось бы Наруто одолжить этот лёгкий похуизм у своего товарища, чтобы пользоваться им в такие моменты, как этот. Хината не произносила ни слова, не поднимая взгляда, обхватив себя руками за спиной.       - Я буду через 5 минут, - тон, не требующий никаких дополнительных разглагольствований.       - А ещё ответь, пожалуйста, Цунадэ, она заебала мне названивать, - беззлобно произнёс товарищ.       - Пока не время, - и он нажал на кнопку сброса и обратился к брюнетке в небольшом поклоне: - Госпожа Хьюга. - Господин Узумаки, - она ответила тем же, наконец обратив на него взор своих фиалковых глаз. Прекрасных фиалковых глаз. «Остановись, пожалуйста, ещё на секунду», - хочет закричать Наруто. «Дай мне посмотреть на тебя ещё один раз», - вторят его мыслям шальные голубые глаза. «Давай я договорюсь с Богом, и время будет двигаться назад», - ещё одна безрассудная мысль мелькает в сознании, прежде чем перед ним закрывается дверь. Узумаки Наруто, таких полномочий у тебя, к сожалению, нет, и время, остановившись буквально на миг, продолжило свой неумолимый бег.