Бракованный Хьюга

Глава 1       Очнулся я от ужасной головной боли. И почему все всегда начинается именно с нее? Возможно, потому что ни одна хорошая история приключений не начинается с молока. Хотя, есть те, кто с этим поспорит. И все же, почему так невыносимо больно, аж до рези в глазах?! Или проблема как раз в них?       Резко вскочил с кровати и на заплетающихся ногах прошествовал к зеркалу. Вгляделся в изображение. – Да вроде бы все нормально… Только вены на висках как-то вз…Эй, стоп, минуточку! – пронесся по комнате тонкий детский голос. – Кхе-кхе… Минуточку… Мииинуууточку. Да что за напасть, это же не мой голос!       И не только голос! Вместо привычной заспанной рожи среднестатистического невыспавшегося школьника из зеркала на меня таращился какой-то пятилетка с огромными белыми глазами без зрачков. Да еще и вены как-то неестественно то вздуваются вокруг них, то приходят в норму. И волосы длинные… и худющий весь какой-то. Да еще и почему-то краски мира скачут от черно-белого к цветному спектру и обратно… Что-то явно не так. – Так, ну давай рассуждать логически. Может ли это оказаться розыгрышем? Да ну, бред, кто, как, почему и зачем мог сделать с человеком такое. А даже если и мог, то на кой ему я дался? Похищение? Да ну нет, опять же – кому я нужен? Блин, грустно звучит так-то... Сон? Бредовый сон. Звучит как рабочая версия. – Ущипнул себя за руку, надеясь проснуться и… ну, как и ожидалось, не произошло ничего. Оно и логично – голова и раньше болела, и ничего, не просыпался.       Раздосадованный тем, что догадка ускользает все дальше, совершенно по-детски помотал головой и чуть не сел там же, где стоял. Голова закружилась, как при сильной умственной усталости, хотя вроде ничего такого я не делал. Придя немного в себя, интуитивно вновь посмотрел в зеркало. Голова уже не болит, вены у глаз сгладились. Да и мир приобрел привычные краски. Только усталость навалилась.       Краски, да, но не формы. Я стоял в углу совершенно незнакомого небольшого помещения прямоугольной формы. У дальней от зеркала стены лежал футон, рядом с ним стояла тумбочка, на ней будильник, а внутри моя повседневная одежда… Ну вот опять. С чего я взял, что это все мое? Ладно еще будильник – вон он, стоит, вполне можно разглядеть даже при неверном свете луны, пробивающемся через занавески. Ладно футон – японскую анимацию я смотрел, знаю, что это такое. Но с чего я решил, что там одежда, да при том моя? – Вот сейчас открою, а там игрушки какие-нибудь. Или принадлежности канцелярские. Или вообще бензопила. – пробубнил я, решительно направляясь к предмету мебели и стоически игнорируя вновь усилившуюся головную боль. Резкое движение рукой, и жестом заправского фокусника со дна ящика извлекается… Извлекается толстовка. Детская. С каким-то странным рисунком, кажется, огонь стилизованный или что-то такое. – Мда…       Настороженным взглядом еще раз прошелся по всей комнате. Вон – полка, на которой лежат какие-то пыльные железки. Память услужливо выдает, что это не просто куски металла, а вполне себе смертоносное оружие – сюрикены и кунаи. Отец подарил на шестой день рождения. Что за отец? Так вот же – возник образ мужчины средних лет с холодным, аристократичным выражением на лице, длинными волосами до середины спины, в домашнем белом хаори и с такими же белыми, без зрачков, глазами, как у меня. – Во что же я вляпался-то… – протянул я. Стало трудно дышать, сердце забилось чаще, грудь словно тисками сдавило, а в голове застучали барабаны. На подкашивающихся ногах добрался до занавесок, попытался их резко раскрыть, но запутался и упал. Скуля что-то невразумительное от боли в отбитом затылке, упираясь в стену руками, пересилил-таки себя и выглянул в окно. – Вот это, конечно, попадалово…       Вы не подумайте – вид открывался замечательный. Залитый светом полной луны японский сад, виднеющаяся где-то вдалеке пузатая башня, возвышающаяся над всеми остальными зданиями поселения. Линии электричества, сплетающиеся в паутину. И огромных размеров скала, нависающая над деревней, а я оказался именно в деревне, причем далеко не простой, с величественными лицами четырех великих людей.       От осознания того, куда же меня занесло, из тела ушли последние силы – хватило их только на то, чтобы доползти до футона и залезть под тонкое одеяло с головой, застыв в позе эмбриона. Мысли скакали как бешеные, но тело было резко против подобной активности, и вскоре я просто отключился. Последней связной мыслью почему-то было: «А Луна тут, кажется, побольше. И очень красивая…»

***

      Пробуждение вышло… обычным? Другого слова просто не подобрать – я даже не сразу вспомнил, где нахожусь. Привычно открыл глаза, щурясь от так некстати попавшего на лицо лучика солнца. Единственного, пробившегося сквозь занавески. Обидно, блин… Потянулся, зевая, поднялся с мягкой кроватки, побрел к тумбочке с одеждой. Пока на автомате одевался, почему-то думал о том, что надо бы повторить формулы по тригонометрии. Давно не решал задач на нее – выветрилось уже все, поди.       Воспоминания о том, что было перед тем, как уснул, вернулись после пары минут безуспешных попыток открыть дверь. И толкал ее, и на себя тянул, а она все не давалась. В какой-то момент дернул рукой, словно на огромном сенсорном экране пытался перелистнуть страницу, и, о чудо – проход открылся! В первое мгновение даже решил, что продолжаю спать – не замечал раньше за собой способности двигать реальность, листая ее, словно книгу на телефоне.       А потом мозг удивленно выдал, что ничего сверхъестественного не произошло, просто тут не европейского типа дверь, а сёдзи. Да и к тому же нет нужды готовиться к тригонометрии, поскольку ее только в академии проходят, а мне туда не попасть – слабоват для этого. Вот тогда-то меня и накрыло. Быстро закрыв дверь, отступил на несколько шагов, запутался в ногах и упал, отбив задницу. Схватился за голову, неверяще уставившись в потолок. – Вот же влип! Это не было сном, это не розыгрыш, я в долбаной Конохе! А как же учеба, родители? – в голове, словно отвечая на прозвучавший вопрос, опять всплыл образ того холодного мужика… Не мужика – отца… Начал чесать голову. Будто это могло помочь. – Аааа, биджу, изыди! Да блин, что за биджу, черт возьми. Вот! Черт, черт, черт! Никаких биджу!       Так, мои родители, мои настоящие родители, которые остались там, в нашей… Эм… Нашей… А где мы жили? В квартире? А это наша была квартира? Или съемная? Или мы жили в собственном доме? Опять, как ночью, началась одышка, не хватало воздуха. Были ли у меня вообще родители? При любой мысли об отце появлялся только знакомый длинноволосый мужчина с холодным взглядом. Мысль о матери вообще никакого отклика не давала. Ни лиц, ни имен, ничего. Только размытый образ из двух темных силуэтов, растворяющихся в белых лучах… Луны? – Ничего не понимаю. Хоть свое-то имя я помню? – вновь прозвучал заданный вслух вопрос. И вновь в ответ получил совсем не то, что хотел бы. Джуничи. Так зовут парнишку, в чьем теле я сейчас сижу. – Не понимаю… Ничего не понимаю! Почему я помню так много и одновременно так мало?! Я помню сюжет Наруто, я помню сотни мемов, что смотрел, листая ленту соцсетей… Черт, а название сети не помню! Да биджу с названием, я не помню собственного имени!       Я помнил, что ходил в школу. Помнил, что у меня были друзья. Помнил, что ходил с ними в кино, в кальянную. Помнил, как просил какого-то мужика в очереди в магазине купить сигарет. Помнил, что они мне не понравились ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза, хоть я и не кашлял. Я помнил лицо продавщицы и даже того отзывчивого мужика, но не лица своих друзей. Они все были смазанными, словно кто-то пытался сделать фотографию и в последний момент дернул рукой.       И в то же время я предельно четко знал, что меня зовут Джуничи и мне уже семь лет, мой отец – Кеншин, мы живем с ним вдвоем. Мать никогда не видел, в доме даже нет ее фотографий. Я помнил многочисленных людей, что приходили к отцу по делам, помнил и тех, к кому водили меня на осмотры. Помнил, что они говорили, будто бы я родился дефектным, больным. Слишком мало Ян и еще меньше Инь. Из-за последнего я… хотя вернее будет сказать, что то был прошлый Джуничи. Он был кем-то вроде аутиста. Недоразвитый ребенок. Дурачок. Блаженный. Тик-токер…       Меня пробило на истеричный смешок. Надо же, такая ситуация, а я умудряюсь шутки шутить. Похоже, меня начало отпускать. Все же, в том, что я не помню многого из своего прошлого, есть и светлые стороны. Не зная, что потерял, гораздо проще отпустить… Биджу, теперь вообще на философию потянуло. – И уже даже не дергаюсь, используя местные словечки, забавно. Хм… А если Джуничи был таким уж дурачком, как же я сейчас разговариваю? – только теперь пришло осознание, что весь тот поток мыслей, что роились у меня в голове, и все, сказанное вслух, было не на… Ну да, не помню же, биджу побери. В общем, язык, на котором я думаю и говорю, точно не был мне знаком прежде. – Пожалуй, остается только принять это…       Да и в целом в какой-то мере мне даже повезло. Наверное. Столько людей мечтают попасть в иной мир – я даже помню, что не только аниме смотрел с таким сюжетом, но и мангу читал, и книги. Что за избирательная потеря памяти-то такая, что весь этот исекай я запомнил, а собственное имя умудрился забыть? – Ксо. О, вот и ругательства пошли. Где только малец их подслушал? Или это из моих знаний из прошлой жизни? Пожалуй, значения не имеет.       И вот пришел черед сладенького, того, что было оставлено напоследок. Фамилия. Семья, которой я принадлежу. На лицо сама собой наползла предвкушающая улыбка. – Раз уж я тут, и раз уж знаю все наперед, то грех будет этим не воспользоваться, верно? Наруто Узумаки, Сенджу Хаширама, Саске, Обито и Мадара Учиха, Нагато… Мудрец Шести Путей и Кагуя Ооцуцуки… Те, кто в каноне заставляли мир дрожать в страхе и трепетать в восхищении. Они были, либо станут сильны, как полубоги. Но Кишимото не учитывал, что в описанном им мире появится попаданец. И теперь мир ниндзя будет содрогаться от еще одного имени. Моего имени! Я, Джуничи Хьюга, еще покажу чего я стою!       Кхм… Интересно, будет ли уместным сейчас злодейски рассмеяться? Пожалуй, все-таки удержусь…       Что ж, теперь, когда я более-менее пришел в себя, собрал воедино все свои мысли, можно, пожалуй, и к отцу выйти поздороваться. Хотя… Сомневаюсь, что прошлый Джуничи выбегал из комнаты с криками «Здравствуй, папка!» – и кидался родителю на шею. А значит, соблюдая осторожность, молча иду завтракать к отцу и делаю вид, что я абсолютно такой же, как был. А потом, когда Кеншин уйдет по своим делам, можно будет спокойно покачаться и поупражняться. Раз уж я попаданец, то наверняка у меня есть какие-нибудь плюшки, надо только их хорошенько поискать будет.       Так, цепляем на лицо немного рассредоточенное выражение, делаем заспанные глаза и идем в… А как у них тут комната для приема пищи называется? Вряд ли столовая. Да и память этого тела подводит – видать, не интересовался мальчик такими вещами. Да и на кухню забредать не доводилось никогда. Может, слуги носят еду? Мы же аристократы, в конце-то-концов. Ладно, разберусь по ходу.       Окинул себя взглядом в последний раз – вроде все правильно, и, смело отодвинув сёдзи, перешагнул порог. Так, сейчас направо, потом еще раз, и… вот оно что. Память услужливо выдала несколько воспоминаний о том, как Джуничи завтракал вместе с отцом. Это было что-то вроде большой веранды, выходящей на красивый сад, через который вилась мощенная камнем дорожка. Чуть в стороне был небольшой прудик с бамбуковой колотушкой – сиди-оси. Забавная штука, медитативная такая. Знакомой по аниме и фотографиям в интернете классической сакуры не было, зато присутствовали несколько миниатюрных деревьев-бонсаев.       На самой веранде, буду так ее пока что называть, находились только низкий столик с едой да пара подушек. Минимализм, однако. За столиком сидел никто иной как Кеншин Хьюга. Мой новый отец любовался садом и попивал исходящий паром чай. – Джуничи, ты сегодня поздно. Подойди. – ой, заметил. А что делать-то? Джуничи с ним вообще разговаривал? Вроде не особо, только на вопросы отвечал, и то односложно. – Джуничи?       Похоже, я слишком долго не реагировал… Молча подошел, автоматически сел на подушку по правую руку от отца, осмотрел стол. Прямо передо мной стояли какие-то рисовые треугольники. Онигири? Сам Джуничи, видимо, не задумывался никогда над тем, что это такое, поскольку ни утвердительного, ни отрицательного ответа от памяти я не получил. Он что, всегда так питался? А задница не слипнется? – Ешь, – веско припечатал отец. Скептически осмотрев рисовые кулинарные поделки, осторожно взял рукой один треугольник и начал есть. А ничего так. Интересный вкус. Вроде внешний слой немного пресный, но с начинкой весьма неплохо. Сам не заметил, как расправился со всем лежавшим передо мной угощением. – На удивление хороший аппетит, – донеслось бормотание со стороны отца.       Бросив на него взгляд, заметил задумчивость в глазах Кеншина. Память привычно уже выдала, что это не совсем нормально, поскольку отец редко проявляет какие-то эмоции. Это что же, его так удивил мой аппетит? Так я голодный, да и вкусно же. Задумчивость тем временем приобрела новый оттенок – недоверие. Ой-ой, надеюсь, он меня не спалит. Эм… Так, что бы сказал немножко недоразвитый голодный ребенок? – Еще? – вроде нормально. Нормально же? А почему взгляд отца стал еще более удивленным? Джуничи, выручай! Да какого биджу, неужели такого совсем никогда не случалось? Судя по тому, что никаких воспоминаний или образов не всплыло, мальчик никогда не заговаривал с отцом первым. Похоже, я влип…       Отец тем не менее как-то странно качнув головой, положил было мне на тарелку еще парочку онигири. Потом, видимо, передумал и передал тарелку с каким-то легким супом. Это чтобы у меня запора не было? Ну, выглядит интереснее комочков риса, так что попробую… Эм, а чем есть-то? Поднял на отца вопросительный взгляд. Судя по тому, что в ответ получил какую-то странного вида маленькую фарфоровую ложечку, он меня правильно понял. Пальцы не очень хорошо меня слушались, поэтому ел я неуклюже – похоже, Кеншин раньше не пробовал давать мальчику такую пищу. По крайней мере, не для относительно самостоятельного питания. Он, кстати, все еще напряженно смотрит на меня – у меня аж зачесалось все от пристального взгляда.       Когда я доел, отец молча поднялся, протянул мне свою большую руку и повел обратно в мою комнату. По крайней мере, я так сперва подумал, но, не доходя до нужной двери, мы повернули направо и оказались в весьма просторной комнате. Там я был посажен в какой-то вольер, чем был несказанно оскорблен – не годовалый же я малыш, в конце концов! Впрочем, я промолчал, как и отец. Он только снова окинул меня цепким взглядом своих холодных глаз, кивнул едва заметно каким-то своим мыслям, развернулся и пошел на выход из комнаты. – Никуда не уходи. – уже у самого выхода сказал Кеншин как-то странно сощурившись, и, наконец, ушел.       Когда его шаги стихли, я уселся на пол, привычно обхватив колени, и молча уставился на перегородки вольера. – Кажется, я крупно попал, – пробормотал я едва слышно.       Все боги… хотя вернее будет сказать, Ками. Так вот, все Ками мира, а я знаю, что вы существуете, как можно было так спалиться?! Ну вот как? Мне всего-то и надо было, что изображать из себя недоразвитого ребенка. Сидеть молчать, вести себя смирно и тихо, не высовываться и качаться. А я умудрился накосячить еще в самом начале!       Столько книг перечитал про попаданцев разных и даже помню все эти истории. Главное правило: если ты оказался в другом мире – не отсвечивать и не выделяться, слиться с толпой, насколько это возможно, ассимилироваться в местные культуру и традиции, укрепить свое положение и только потом пытаться влиять на окружение. Каждый раз после прочтения представлял себя на месте главного героя и размышлял о том, как бы поступал на его месте. И каждый раз мне казалось, что уж я-то точно справился бы гораздо лучше. И тут такой облом!       От досады и злости на самого себя схватился за голову и выдал какие-то нечленораздельные звуки, которые можно было бы при желании принять за ругательства. Хотя я точно уверен, что ни в прошлой, ни уж тем более в этой жизни по-настоящему не ругался. Так, чертей да всяких биджу поминал только. Ну, может, еще на хлебобулочные изделия грешил, но не более. – Ааа, не отвлекайся! Надо срочно придумать, что делать! – так, точно, верно. Надо успокоиться. Давай же, ну! – Вдох. Выыыдох… Вдох. Выыыдох… Посчитать до десяти, да? Ну, раз…два…три… Так, вроде, немного полегчало. Руки от головы – убрать! Задницу с пола – поднять! Головой – усиленно думать! Выполнять!       Ух, легко сказать – думай. А сделать сложно, когда не представляешь, как вообще можно поступить. Даже теоретически. Нет, если брать совсем уж невероятные варианты действий, то можно придумать, как я гипнотизирую Кеншина и убеждаю его, что все нормально. А если не только он знает, как себя раньше вел Джуничи? Добавляем плюс сто к нереалистичности и гипнотизируем всех знакомых отца. Что дальше? А дальше облом – гипнозом я не владею, возвращаемся к началу.       Что еще? Перебить всех и сбежать? Ну да, а потом и всех охотников за головами прибить тоже. А потом основать собственную деревню и править ей. Отличный план. Просто замечательный, если я правильно понял. Надежный, как швейцарские часы! Осталось только стать настолько сильным, чтоб с полпинка побеждать весь местный ассортимент ниндзя. Ага, бегу и падаю прям. Тоже отметаем.       Думай, голова, шапку куплю! Или смастерю. Тут вроде только соломенные шляпы в ходу, ушанок не водится. С другой стороны, и климат иной… Так, опять не о том думаю!       Надо постараться проанализировать обстановку. Итак, я нахожусь в весьма просторном помещении. Вон там – в противоположной стене два широких окна. Справа вход, опять сёдзи, слева – весьма массивный стол. Наверняка там куча ящичков со всякими интересными бумажками… Но это вряд ли мне поможет, да и не выглядит Кеншин как важная шишка. Хотя аристократичностью от него так и сквозит, это да.       Так, ладно, идем дальше. Рядом со столом парочка здоровых шкафов. Некоторые из полок открытого типа – видны какие-то свитки. Что лежит на столе отсюда не разобрать, но вроде виднеются кисти. Не признает ручки и карандаши? Или они нужны по работе? Кстати, а что там у моей стены?       Обернулся и даже отступил на пару шагов назад. Надо мной висел огромный такой свиток с картиной. Я не помню, чтобы был каким-то особенным ценителем изобразительного искусства, но тут я был впечатлен. Синее небо, бамбуковая роща и огромная яркая луна. Красиво… – Да-да, красиво. Но бесполезно, блин! – тряхнул я головой, отгоняя наваждение. Что еще тут есть?       Просторный огороженный вольер с высоким ограждением – ну, для шестилетки высоким, чтоб не сбежал – покрытый каким-то мягким ковром пол. Хотя не уверен я, что правильно определил это мягкое пушистое нечто. Мало ли, вдруг у местных обитателей какое-то свое название подобным предметам есть? Тут же, буквально в метре от меня, лежат всякие игрушки. Какие-то фигурки, не особо детализированные, кораблики.       Память подсказала, что тут я играл, когда отец работал. В принципе, логично – кто же будет отпускать, скажем, на прогулку по деревне, болезненного отстающего в развитии ребенка? Если сам не убьется, то дети другие поколотят. Память моя как-то не удосужилась об этом сообщить – видимо, Джуничи во время игр не особо обращал внимание на творящееся вокруг. – Мда уж. Удружил так удружил, приятель, – пробормотал я, бродя из стороны в сторону в своем вольерчике. – Так, а может, у меня какие-нибудь плюшки есть, раз уж я попаданец?!       Если подумать дольше секунды, то можно вспомнить, что я тут не просто погулять вышел! Я, чтоб меня, Хьюга! Да еще и попадун! Да еще и знающий наперед канонные события! А это значит что? А это значит, что я должен быть в заведомо выигрышном положении. В первую очередь стоит озаботиться самым основным оружием любого Хьюга – глазами! Что там было нужно для активации? – Бьякуган. Не сработало? Может, надо громче? Бьякуган! Бьякуган! – не то. Ну, вероятно, я делаю что-то не так. А, точно, может, печать концентрации надо сложить? Ну-ка… Как-то так вроде? – Бьякуган!       Задумчиво почесал затылок. Не работает. Почему не работает? Ладно, хорошо, попробую что-нибудь другое. Что бы такого… А, точно, теневые клоны! Как там Наруто делал? Просто сложить два пальца на обеих руках и скрестить. – Теневое Клонирование! Да что такое, снова ничего! – от досады я даже пнул ближайший кораблик. – Что я …       Послышавшийся откуда-то из глубины дома звук заставил меня резко замолчать. Похоже, отец вернулся. Биджу… А плана-то как не было, так и нет. И что теперь делать? Как говорится, если начал врать, то ври до конца, да? В принципе, для мира ниндзя вполне себе подходит.       Постаравшись успокоиться, я сел обратно, взял первую попавшуюся игрушку и начал ее гипнотизировать. Придумать, что еще с ней можно сделать, либо вспомнить из опыта прошлого обладателя тела, я уже не успел.       Сёдзи с тихим шорохом отъехали в сторону. В комнату вошли двое мужчин – какой-то длинноволосый Хьюга с пробивающейся сединой и Кеншин, вежливо пропустивший гостя перед собой. Зайдя в комнату, отец прикрыл сёдзи и направился прямо к вольеру. Гость следовал за ним, с интересом вглядываясь в мое лицо. Я же старательно подражал отцу, изображая ледяное спокойствие: боялся выдать себя мимикой. Ну и от себя добавил немного расфокусированный взгляд, насколько смог. Вроде пока получалось хорошо держаться. Может, гены клана помогают? Опять не о том думаю… – Сэберо-одзи-сан, вот, знакомьтесь. Мой сын Джуничи. Джуничи, это один из старейшин нашего клана, Сэберо Хьюга. Он признанный мастер ирьендзютсу и сейчас тебя осмотрит, так что не пугайся, – привычным холодным тоном представил нас друг другу мужчина. Хотя, справедливости ради, на моей памяти, да и на памяти Джуничи, это была одна из самых длинных речей из уст Кеншина. Обычно он куда менее словоохотлив.       Я принялся осматривать нового знакомого, при этом стараясь смотреть как будто сквозь него. Он отвечал мне тем же, разве что взгляд был цепким и даже… любопытным? Половина волос седая, но видно, что раньше цвет был насыщенно-черным, белые глаза без зрачков, спокойное аристократичное лицо, странная печать на неприкрытом лбу. Задумавшись, вспомнил, что и у отца такую видел. Печать побочной ветви клана. Ну что ж, логично предположить, что и я не из главной ветви. Обидно. – Ну-ну, а мальчик-то любопытный, похоже, – усмехнулся дедок и тихонько выдохнул. – Ладно, сейчас мы тебя осмотрим. Кеншин-кун, выведи, пожалуйста, его ко мне.       Пока отец поднимал меня через ограду и ставил перед Сэберо, а тот приседал на корточки и отряхивал с колен невидимые пылинки, я несколько заторможенно думал. Получается, я все-таки не спалился? Отец решил, что мне нездоровится? Не сходится – вызывать из-за такого аж целого старейшину, мастера медицинских техник, как-то… Попахивает перебором, либо паникой. Паникером и перестраховщиком Кеншин точно не является. Значит, тут что-то еще. Но что?       Сэберо тем временем уже вполне приготовился и положил засветившиеся мягкой зеленью руки мне на лоб. Чувство было странноватое, но приятное. Как будто прохладный поток чего-то сносит все плохое, что успело в тебе накопиться. Очищает что ли… Старик тем временем водил руками вокруг всего моего тела. В какой-то момент я почувствовал, что синяки, что я набил, только осваиваясь с телом, полностью сошли. – Ну что, сказать, что мальчик здоров, я не могу. Ты и сам понимаешь, почему. Мальчик болен, и это вряд ли получится изменить. Точно не медицинскими техниками. Телесной энергии, Ян-чакры, в его теле очень мало, – старик тяжело вздохнул, поднимаясь, а я слушал, приоткрыв рот. Знание канона - это, конечно, хорошо, но вот такого я, например, там не помню. – Я понимаю, старейшина. Я… водил его на обследование. Еще давно, лет пять-шесть назад. – Кеншин замолчал. Видимо, вспоминает что-то. Может, как раз про результаты того обследования? Врать не стану, интересно будет узнать, что там наизучали в моем теле тогда. – Дежурный ирьенин тогда сказал, что Инь-чакры у Джуничи еще меньше, чем Ян, и что он в принципе не представляет, как ребенок еще жив. – Хм… Вот как, – Сэберо хитро улыбнулся. А он на удивление активно выражает свои эмоции. Ну, для Хьюга – активно. – Что ж, сейчас у ребенка с Инь-чакрой проблем нет. Я бы даже сказал, что ее побольше среднего. Выглядит так, будто у него недавно случился резкий скачок в качестве, но не в количестве – чакра в нем все еще не успокоилась, потому даже примерно не могу сказать, сколько ее у мальчика. – Но откуда? – холодная маска Кеншина пошла трещинами. Уже в который раз за сегодня. Ох, чувствую, отец запомнит эту знаменательную дату, как день потрясений. – Ты так сильно удивлен, Кеншин-кун? – а дедуля-то, оказывается, веселый. От его слов отец аж словами поперхнулся. – Прошу прощения… – начал было мужчина, но был остановлен спокойным жестом. – Не стоит извиняться. Я и сам впервые встречаюсь с такой ситуацией. Подозреваю, что твой сын так называемый поздний ребенок. В одной из книг Хаширамы-сана, что мне довелось когда-то давно читать, упоминался такой феномен. У ребенка с момента рождения были заблокированы несколько на первый взгляд не таких уж важных каналов чакры. Обычно это не было бы проблемой – источник выработал бы чакру и со временем каналы очистились бы, но в случае, если чакры изначально мало, это оказывается невозможным. – Получается, и у Джуничи были заблокированы каналы? – Верно. Причем, я подозреваю, в мозгу. Болезнь его тела имеет другую, чисто генетическую природу. С возрастом он накопил достаточно опыта, чтобы его Инь-чакра смогла резко прорвать барьер. С одной стороны, развитие пошло поздно, зато с другой, духовной энергии у него теперь будет весьма много, – очень… интересная теория. Судя по всему, старик прав. Единственное – вместо опыта самого Джуничи затор прорвали мои знания и опыт… Знания об аниме и опыт чтения книг о попаданцах. Честно говоря, без понятия, как к этому относиться – вроде и хорошо, и в то же время как-то грустно и смешно. – Если так подумать… Похоже, вы правы – я часто работал в его компании, да и встречи устраивал в этом же кабинете, – задумчиво пробормотал Кеншин. – Могло ли это повлиять на… прорыв? – Верно-верно, – покивал старейшина, поглаживая подбородок. – Пусть и не зная об этом, но ты очень помог своему сыну. О… Если у него появилось достаточно чакры, то, может, он сможет Бьякуган пробудить? Попробуем? Так, а вот этот азартный блеск в глазах у дедули мне уже не нравится… – Бьякуган… Было бы замечательно, Сэберо-одзи-сан, – и ты туда же?! Я доверял тебе! Отец чуть нахмурившись повернулся ко мне. – Джуничи. Слушай меня внимательно – это очень важно. Сложи руки вот так и постарайся направить чакру к глазам.       Кеншин показал мне, как складывать печать. Печать концентрации. И, биджу побери, оказалось, что во время собственных экспериментов я все делал неправильно. Гадство. А если бы я ошибся и устроил взрыв? Больше без полной уверенности в безопасности результата не тренируюсь. Наверное… Кстати, а как чакру к глазам-то отпра… О…Оооо!       Правильно сложив печати, я вновь уловил то чувство прохладного потока, что было, когда меня лечил старик. Так вот как это работает… Чуть сконцентрировавшись, я смог понемногу направлять этот поток то в одну, то в другую сторону, усиливая его течение, например, в руке или животе. – Неплохой контроль, Джуничи-кун, – ого, а Сэберо-то уже и глаза активировал. Посмотрел на отца. У него тоже вены уже вздулись вокруг глаз. – А теперь направь чакру к глазам и произнеси четко и уверенно название нашего кланового додзютсу – Бьякуган. Выполнив манипуляции с чакрой, как мне сказали, я затаил дыхание. Ну что ж, вот и мой первый шаг к обретению силы в этом мире. Выдохнув, выкрикнул: – Бьякуган! Так, ну в этот-то раз я все делаю правильно? Может, чакры мало… Надо еще раз попробовать! – Бьякуган! – голова заболела… Но результата все еще нет, может… – Довольно, – голос Сэберо как-то незаметно стал разочарованно-холодным. – Боюсь, Кеншин-кун, что этого стоило ожидать. Его гены… К сожалению, он не сможет активировать силу глаз. – Я понимаю, – голос отца тоже показался мне каким-то отстраненным, печальным. Пожалуй, я могу понять его – только появилась надежда и тут такое. Да какой там могу понять, уверен, он и половины моих эмоций не чувствует! Только я поверил, что смогу получить мощную плюшку, как меня обломали. Чувствую себя обманутым, потому что… Ну потому что как так-то?! – Взгляни на это с другой стороны – раз у него нет додзютсу, то и печать можно не ставить, – похлопал старик его по плечу. После вздохнул, посмотрел в окно. – Пожалуй, пойду я уже. Нет-нет, не переживай, дорогу обратно я смогу найти и сам. Ты лучше с сыном поговори. Пусть он и не смог пробудить глаза, но зато теперь он сможет тебя понимать… К тому же пробой Инь-чакры должен был стимулировать и его речевой аппарат, так что и отвечать он сможет нормально. – Да… До свидания, Сэберо-одзи-сан. Благодарю Вас за помощь. – И тебе не хворать, Кен-кун, и тебе, – донеслось от удаляющегося старейшины кряхтение.       Мы с отцом молча стояли одни в комнате. Он смотрел куда-то в потолок, я – на него. Каждый думал о своем. Понятия не имею, что творилось в голове у мужчины, а я отчаянно пытался убедить себя, что и без глаз стану сильным. Только почему-то не особо получалось. Сперва слабое недоразвитое тело, потом нежелающие активироваться глаза. Что дальше? Микроскопический резерв? Поганый контроль? Хотя насчет последнего дед меня, вроде, даже похвалил. Только вот неизвестно, делал он это, чтоб помочь активировать глаза, или и правда у меня хороший контроль?       Наконец отец отмер и посмотрел на меня хмурым сосредоточенным взглядом. – Джуничи. Ты понимаешь, что сейчас произошло? – Строго спросил он. Так. Надо что-то ответить. Уф, ладно, удачи мне, что ли… – Наверное, – я кивнул. Так, чисто теоретически, может ли семилетка знать, что такое гены, Инь и Ян чакра и все такое? Думаю, что нет. Да и в памяти ничего нет об этом. – Только… Что такое гены? И чакра? И Инь и Ян? И что такое печать? А додзютсу? А… – Спокойно-спокойно, – как-то расслабился Кеншин. Так доволен, что его сын больше не овощ? Впрочем, а кто бы был недоволен? Он вроде как даже улыбнулся, правда, почти сразу вернул на лицо маску холодного аристократа. – Ты задаешь много вопросов. Это хорошо. Не на все я смогу ответить, но на часть – вполне… Пойдем, что ли, на веранду…       Мне показалось, или он под конец как-то смутился? Забавно, уже в который раз пробиваются эмоции. Так глядишь, и человеком станет. А, он ответа от меня ждет, похоже. – Хорошо, – уф, что-то я разнервничался даже. Но, наверное, так даже лучше – смогу достоверно показать незнание, если что, да и нервозность лишней не будет. У меня же вроде как впервые разговор с кем-то состоялся, новые впечатления, эмоции.       Вдвоем с отцом мы вернулись на место проведения завтрака, где я по сути впервые с ним познакомился. А теперь буду знакомиться, видимо по-новой. Мы сели, как утром, и… Ну и сидели так еще минут десять. Отец все не решался начать говорить, хотя вроде этот этап наших отношений уже был преодолен, когда я начал задавать вопросы. Или это он так ответы придумывает? Видимо, все же второе. – Насчет печатей… Видишь ли, мы с тобой принадлежим к великому клану Хьюга, ведущему свою родословную от самого мудреца шести путей. И благодаря этому у всех… почти у всех представителей нашего клана есть особые глаза – додзютсу – Бьякуган. Они очень ценны, и многие хотели бы обладать ими. Чтобы защитить секрет клана и чтобы на его членов не охотились, стоит им выйти за пределы кланового квартала или деревни, каждому, пробудившему силу клана, ставится специальная печать. После смерти шиноби Бьякуган запечатывается, а татуировка, – он показал большим пальцем на свой лоб, – исчезает(1). – А почему тогда старейшина сказал, что будет хорошо, если мне не поставят печать? – полюбопытствовать не будет лишним. Я, конечно, знаю причину, но… А вдруг канон не точен? Да и узнать отношение Кеншина к этому будет полезным. – Почему, спрашиваешь, – мужчина вздохнул и окинул взглядом сад. Хм, кажется, он не то чтобы недоволен, но определенно и не рад. Он не стал возмущаться или кричать, но не стал оправдывать создателей печати. Просто пожал плечами. – Все просто. Печать, помимо запечатывания Бьякугана в случае смерти, дает членам главной семьи практически абсолютную власть над побочной ветвью. Мы обязаны будем выполнить любой приказ главы клана, иначе наши мозги просто выгорят. – Это… жестоко, – не смог промолчать я. То, как он сказал это… Если бы я знал, что моя жизнь зависит от слова и желания одного человека, смог бы я это принять так спокойно? И правда ли ему все равно? – Может и так, но такова наша жизнь, – вновь спокойно пожал плечами отец. – К тому же по иронии судьбы ты будешь свободен от печати, поскольку ее ставят только тогда, когда член клана сможет активировать Бьякуган. Ладно, давай закроем эту тему. У тебя ведь были еще вопросы. Пожалуй, тебе стоит еще многое узнать.       Это было тяжело. Нет, информация, которую вывалил на меня отец, была интересной и очень познавательной. Я узнал много нового про Инь и Ян-чакру, например. Кроме того, немного лучше стал понимать положение в клане. Пусть я и смотрел аниме и многое оттуда даже помню, но, например, не задумывался никогда о том, что Хьюга редко заключают брак с кем-то не из клана. Казалось бы – вырождение, всяческие болезни и патологии, недоразвитые дети. Неужели все это никого не волнует?       А оказалось, что таки да. Таки не волнует. Ниндзя же все-таки, а не крестьяне какие-то! Благородный клан, один из Великих Кланов Конохи, как-никак. А потому можно спокойно нанять ирьенина с соответствующей специализацией, который легко и просто подправит то, что не было исправлено чакрой само по себе. Именно благодаря чакре большинство шиноби, особенно – сильных шиноби, хорошо выглядят. Прямо модели какие-то. И болеют меньше простых людей, да и в целом здоровьем не обделены.       Возникает закономерный вопрос: а зачем, собственно, рассказывать такое семилетнему парнишке? Неужели не прожил бы он без столь ценной информации ближайшие лет восемь? Оказалось, что нет – не прожил бы. Ведь я являюсь прямым доказательством того, что политика Хьюга в принципе верна.       В какой-то момент мне наскучило слушать про теорию чакры, и я решил проявить любопытство. О чем может спросить ребенок, фактически только что очнувшийся от очень долгого сна? – Отец, а где мама? – да, именно об этом. Отец в ответ медленно прикрыл глаза. Только потом я понял, как глупо поступил. В памяти Джуничи в принципе отсутствовало слово «мама»! Он же всю жизнь с отцом прожил, откуда ему вообще знать, что это не норма жизни? Я вообще представлять не должен, откуда дети берутся! Хотя интернет в этом плане меня, конечно, испортил…       Впрочем, я отвлекся, а ведь дело в тот момент было действительно дрянь. Сперва отец молчал, а я размышлял о том, что где-то накосячил. Потом до меня, наконец, дошло, что же я сказал не так. Сердце забилось быстрее, организм резко отреагировал на начавшую зарождаться панику, подпитываемую установившейся на веранде тишиной, нарушаемой только мерным постукиванием бамбуковой стучалки и журчанием воды. Когда я уже думал, что все, кранты мне, отец, наконец, вздохнул и заговорил.       Он рассказал мне, как я появился на свет. Без подробностей, разумеется, просто пояснил, что иногда в мире случаются войны. Шиноби сражаются и умирают, мстят, захватывают деревни, опустошают города. Память прошлой жизни говорила мне, что это дикость – рассказывать такое ребенку. Зато логика, напротив, полностью была на стороне отца. Это мир ниндзя, мир убийств, мир силы. Люди здесь сражаются, убивают и умирают за свои идеалы, деревню, страну.       Даже известный гуманист Первый Хокаге, Хаширама Сенджу, объединивший враждовавшие кланы, чтобы установить мир, и мечтавший о времени, когда детям ниндзя не придется сражаться и убивать… Уверен, даже на его руках много крови. Что уж говорить про всяких маньяков и психов, которых при такой «веселой» жизни наверняка тут пруд пруди.       И вот, возвращаясь с войны, отряд отца проходил через какую-то деревеньку страны Земли на самой границе с нашей страной Огня. Рядовое вроде как событие, но… Проходя там, Кеншин узнал, что у него родился сын. От местной крестьянки. Умершей во время родов ровно за день до их прихода. И что-то мне подсказывает, что беременела она отнюдь не по собственному желанию: как-то слишком уж смято и резко был рассказан этот отрывок.       Отец тогда поступил, можно сказать, благородно, забрав меня с собой. После таких войн, как местная Третья Мировая, на территориях бывших боевых действий весьма часто рождаются дети, подозрительно похожие на ниндзя враждебных деревен, проходивших там некоторое время назад. Хотя возможно, он просто опасался, что обо мне узнают в Ивагакуре и попытаются забрать глаза. Бьякуган – лакомая добыча для любого шиноби, а тут ребенок без печати. Обучить его достаточно, чтоб активировал клановое додзютсу, и пожалуйста – можно получить целых двух доверенных ниндзя с мощными глазами. Одноглазых, конечно, но разве это помешает тем, кто буквально видит на триста шестьдесят градусов вокруг себя в чакра-диапазоне, да еще при достаточной силе – на километры вдаль?       Так я и оказался в деревне, скрытой в листве. В Конохе.       В ходе разговора я смог, пожалуй, получше понять Кеншина. Даже в какой-то мере проникся к нему симпатией и уважением. Даже поняв, что сын бесполезен, слаб, да и в целом болезнен, он не бросил Джуничи. Воспитывал его… Ну, в меру своих сил. Старался держать при себе, чтоб парнишка не поранился, неосторожно играя. Покопавшись в памяти, я даже выудил несколько эпизодов совместных посиделок, на которых отец рассказывал абсолютно ничего не понимающему ребенку разные истории и сказки. В целом то, что он не отвернулся от обузы, коим являлся прошлый хозяин тела, подкупало меня.       Пожалуй, я даже рад, что мне достался такой отец, и готов принять его, как настоящего. Старого-то я не помню. Если он у меня вообще был…