Бракованный Хьюга

Когда я впервые за более чем пять лет появился на пороге отцовского дома… то невероятно нервничал. Причем сам не зная – от чего. С одной стороны, меня спокойно выпустили из подземного комплекса, который я не покидал с того самого момента, как впервые зашел под его своды. Это само по себе было большим стрессом. Я сильно изменился за эти годы. Вытянулся, стал сильнее, сдержаннее. И я испытываю двойственные чувства по отношению к отцу. С одной стороны, из-за него я попал в Академию. Не лучшее, мягко говоря, время для меня. Даже хорошие воспоминания в конечном счёте оказались омрачены одним мерзким типом. Да, ребенком, но ведь и я тогда был по сути мелким пацаном, пусть и с какой-то там обезличенной памятью прошлой жизни. А какой ребенок воспринимает других детей, как, ну… детей? Короче, так себе, ничего приятного я о том времени сказать не могу. Ну а с другой стороны, я не могу не понимать, что он так обо мне «заботился». Очень своеобразно, но все же. Умереть он мне не дал бы точно, а остальное либо доломало бы меня, вынудив запереться в собственном доме, спрятавшись за горой бумажек, либо сделало сильнее. Не исключаю, что такая забота могла быть вызвана каким-нибудь особо двинутым тараканом, засевшим в его голове после войны. Что-нибудь вроде гиперболизации принципа «что не убивает нас, делает сильнее». Ну и по факту так и произошло. Я переборол себя и смог даже отомстить. Надо бы, кстати, вызнать как-нибудь, что там случилось после того, как ушел. Меня-то почти сразу после этого загребли в подземелья, а что с бандюками? Разругались, или я ничего не поменял? Любопытно же. И я бы так и продолжал развлекать себя такими вот пространными размышлениями, если бы в какой-то момент не дошел-таки до границы, отделяющей Клан Хьюга от всей остальной деревни. За время моего отсутствия ничего особо не поменялось. Все так же квартал был огорожен высокой каменной стеной, все так же у открытых ворот никого не было. И все так же я без каких бы то ни было преград прошел на территорию Хьюга, хоть, признаюсь, и опасался, что случится что-нибудь эдакое… Но нет. Я просто пришел, и просто пошел знакомой дорогой к знакомому дому. Где на веранде за знакомым столиком сидели двое хорошо знакомых, слегка постаревших человека. Хотя насчет Старейшины говорить все же не возьмусь – кажется, он выглядит все так же бодрячком. Уф… Ладно, соберись. На территории клана уже никто не подслушает, так что можно расслабиться немного. – Приветствую, Сэберо-сама, – уважительно сказал я, отвесив поклон старику. Чуть повернулся, и еще один поклон. – Отец. – Привет-привет, Джуничи! – а он все так же нетипично весел, хех. – Чего не заходил, занят был? Да чего ты как не родной, садись, садись. У нас тут чай вкусный, присоединяйся. Я вот не пойму – это он меня подкалывает насчет пяти лет или из-за того, что я не сразу пришел в клановый квартал, а сперва предпочел осмотреться в деревне? А биджу его знает. Но я рад, что Старейшина по-прежнему бодр. Кхм, впрочем, отвечать на этот вопрос я, пожалуй, не буду. – Спасибо, Сэберо-сама. И еще раз поклон. Лишним точно не будет. Ну-с, присядем, нальем себе чай, попробуем… Горячо… Но действительно вкусно – я уже и отвык от такого… – Действительно очень вкусно, спасибо, – добавил я. – Я рад, что ты вернулся… – произнес Кеншин, откладывая глиняную чашку. Мы встретились взглядами. Все те же холодные глаза, но, готов поклясться, в глубине их я вижу отголоски радости и тепла. А потом отец сделал кое-что удивительное. Он мне улыбнулся. – … сын. Именно в тот момент я испытал его впервые с момента, как зашел в подвалы Корня. Впервые это было что-то кроме злости, тревоги или безразличия. Я почувствовал спокойствие и умиротворение. – Я дома… ​ *** ​ Это было здорово. Без прикрас в тот момент я действительно почувствовал себя дома. Мелькнула мысль даже с объятьями накинуться на отца, но я сдержался. Все-таки мы Хьюга, или погулять вышли? Надо и меру знать. Тем более я, кажется, проникся некой такой минималистической философией. В плане – если держать себя постоянно в рамках холода и спокойствия, то любое проявление эмоций становится очень ценным. Улыбки – только для самых близких, а остальным хватит и надменно-презрительного взгляда, как-то так. Тем более что для меня сейчас выдавить смех или другую какую-то яркую эмоцию, мягко говоря, затруднительно. Если подумать, то такому поведению даже тактическое применение найти можно: если ты постоянно само спокойствие, то любое отклонение будет восприниматься противниками как истинное. Пытаются вывести из себя, а ты хочешь обмануть и заставить поверить, что поддался на провокации? Дернул бровью или пальцем, например, нахмурился или прикусил губу – и готово! Враг на крючке, его захлестывает азарт, он уверен, что в вашей паре именно он – ведущий. И это может сыграть с ним злую шутку. Но, как ни прискорбно, все хорошее имеет тенденцию рано или поздно заканчиваться. Так и в этом случае – мы в теплой, приятной компании молчаливо посидели еще какое-то время, допили чай… и еще раз допили… и еще пару раз. И могли бы, наверное, так сделать еще раз пять, но старик Сэберо, к сожалению, человек занятой. Старейшина все-таки. А потому, подмигнув нам напоследок и сжав мне плечо, он плывущей походкой направился на выход. И в тот момент я, если честно, почувствовал некоторую неловкость. Все-таки мы с Кеншином, с отцом, не виделись долгие годы. Да и до этого не так чтобы особо много общались. А сидеть и дальше пить чай, оставшись вот так вдвоем, это уже как-то не то… Но тем у меня не было, а придумать что-нибудь я не успел. Стоило Старейшине покинуть наш сад, отец прервал моислегка заторможенные мысли, поставив чашку с недопитым напитком на стол. – Джуничи… Следуй за мной, пожалуйста, – произнес он после минуты тишины. После чего молча поднялся, спрятал руки в рукавах кимоно и направился в дом. На полпути до двери все-таки остановился и обернулся. – Нам надо… серьезно поговорить. После чего продолжил путь, не останавливаясь до самого своего кабинета. Мне же оставалось только следовать за ним. Кабинет не особо изменился с последнего раза, как я тут был. Разве что добавилось еще несколько шкафов, занявших место, где раньше сперва был вольер для слабоумного меня, а позже – мой небольшой столик, за которым я читал выжимки из докладов. Заряд ностальгии я получил однозначно… Но не особо обратил на него внимание, без слов заняв одно из кресел перед столом отца. Сам он сел во второе – напротив моего, не став занимать стол. Похоже, реально какой-то серьезный разговор. И не ругательный, не официальный, а какой-то семейный. Двоякие ощущения – с одной стороны ужасно интересно, а с другой – чую, что ничего приятного не услышу. Начал отец не сразу. Сперва посидел какое-то время, молча разглядывая меня своими белыми Хьюговскими глазами. То ли размышлял о чем-то, то ли настраивался, но ситуация заставляла меня нервничать все больше и больше, хотя виду я не показывал. Наконец, отец выдохнул и как-то резко осунулся, как будто даже постарел. – Я знал, что этот момент настанет, но думал, что это случится когда-нибудь попозже… – грустно улыбнулся он, подперев лицо кулаком и опираясь о подлокотник. – Джуничи, речь.. речь о твоей матери. Я уже рассказывал тебе о ней, но лишь вскользь. Не хотел раньше времени объяснять такие сложные вещи. Да и сейчас бы не следовало, но ты все-таки не простой ребенок. По глазам вижу, что тебе было очень тяжело… там, где ты был, но ты справился, не сломался, а лишь закалился. Можешь не отвечать – я знаю, тебе нельзя никак касаться этой темы. Он вновь грустно вздохнул, вынуждая меня удивляться и изрядно нервничать. За последние минут десять он проявил больше эмоций и открылся сильнее, чем за всю предыдущую мою жизнь. Причем как осознанную (после того, как я «очнулся»), так и проведенную в состоянии овоща. Это было странно, это было необычно, и это очень подкупало. Хотелось верить во все, что он говорит, да и не станет он мне сейчас врать – я чувствовал это. – Этой информации нет ни у кого. Все, кто знал об этом… уже мертвы, причем даже не из-за того, что знали что-то, просто так сложилась жизнь. – Кеншин грустно и с налетом иронии усмехнулся. – Эта тайна не такая, что за нее можно отнять жизнь. Всего лишь обстоятельства так сложились, а я решил использовать их себе… и тебе на пользу. Видишь ли, в чем дело, твоей матерью была вовсе не какая-то крестьянка из страны Земли. Это была куноичи, причем весьма и весьма сильная. Даже намного сильнее меня. Там была не самая банальная история – мы с командой наткнулись на нее, раненную и измученную, и оказали помощь. Никаких опознавательных знаков не было, так что мы даже не сразу поняли, что она тоже шиноби – настолько девушка была истощена… Хм… Встав с кресла и поправив какую-то несуществующую складку на одежде, отец подошел к своему столу, выудил оттуда запечатанную глиняную бутылочку с, по-видимому, рисовым вином. Откупорив ее, налил прозрачную, отдающую спиртом жидкость в пиалу, появившуюся из недр все того же стола, выпил залпом, налил еще одну и уже с ней вернулся в кресло. – Так или иначе, мы ей помогли. Мммм… Она очнулась, я остался в нашем небольшом убежище, поскольку, ну, ты сам знаешь, я ведь не боец. Вновь усмешка. Я поражаюсь, у него мышцы лица завтра болеть не будут? Как-то слишком часто он их напрягает сегодня. Отец между тем продолжил: – Остальные в это время продолжали выполнять патрульную миссию, дело-то было на самой границе. Ну и, в общем, между нами проскочила как бы искра, м-да… Снова выпил, потянулся к бутылочке, налил еще. Оу… Да отец-то, походу, смущается. Даже покраснел немного, и это точно не от алкоголя – выпил он совсем чуточку, а ниндзя к тому же сами по себе куда устойчивее простых людей к алкоголю. – Но, к несчастью, долго наше счастье не продлилось. Наше убежище было раскрыто, и на нас напали шиноби Камня. Они перебили всю мою команду. Всех… – сжал он кулаки и вновь поник. – Но тут из убежища вышла Кохэку, так ее звали. И она была прекрасна в тот день… Очнувшись, она продолжала скрывать свою чакру, но тогда, в последний момент, решила заступиться за меня. И покрошила всех оставшихся в живых противников. Сама она была тоже сильно ранена и даже потеряла сознание, но она спасла мою жизнь. И я не стал ни о чем писать в докладе. Просто сжег трупы, зачистил местность от последствий боя и указал, что в ходе тяжелого столкновения группа была потеряна, а сам я выжил, так как являюсь сенсором и держался позади. – Я не совсем понимаю… Что такого с ней могло случиться, если бы узнали, что она вам помогла? – впервые за время рассказа подал я голос. Тем более, что отец снова замолчал и задумался о чем-то. Возможно, вновь переживал те события. – Она что, типа, была из враждебной деревни? Но зачем тогда помогла? – Нет… нет, не совсем так, – Кеншин поднял на меня взгляд. – Она была из клана Кагуя… О как… Интересная информация, конечно. Получается, я – наполовину Кагуя, наполовину Хьюга. Незнающему человеку это скажет не особо много. Знающий присвистнет, осознав, что я полукровка двух очень мощных кланов. Чуть ли не сильнейших в своих деревнях. Сейчас, после уничтожения Учиха и вырождения Сенджу, так и без «чуть» - для Хьюга. А Кагуя в деревне Тумана изначально были сильнейшими. И безумнейшими, но я за собой такого, вроде, не замечал… Кажется. А что скажу я, обладающий информацией о будущем? И в некоторых важных моментах прошлого разбирающийся куда лучше большинства, если не всех остальных ниндзя? А я скажу, что это, получается, смешение аж двух кланов, основателями которого были дети Ооцуцуки Кагуи! Возможно, даже, что и Кагуя и Хьюга произошли от Хамура Ооцуцуки – брата мудреца шести путей! Хьюга так точно, а вот насчет Кагуя я совсем не уверен, но почему нет? Хагоромо как-то никогда не показывал способностей в управлении своими костями, да ему и не надо было – у него, вон, риннеган был, десятихвостого он в себя запечатал тоже, и вообще. Да и породил он немало кланов: и Сенджу, и Учиха, и Узумаки. Еще, вроде, клану Джуго некоторые теории приписывают родство с Мудрецом Шести Путей, но тут я не уверен. Про Хьюга, к слову, тоже говорят, что мы от Мудреца свои корни ведем, но я-то знаю… В любом случае, что-то не сходится. Ну, то есть, разве смешение таких мощных кланов не должно было породить убер-ниндзюка какого-то? Укрепление костей, дальнобойные техники с использованием тех же костей, регенерация, возможность атаковать любой частью тела. И плюс к этому круговой обзор в триста пятьдесят градусов, идеальный контроль чакры, способность видеть эту самую чакру и определять у противника уязвимые точки. В копилку еще добавить стиль мягкой ладони. Да я бы был если не имбой, то кем-то очень близким к этому званию. Не Наруто с Саске под конец канона, конечно, но поначалу я бы им навешивал только так. Да что там, я бы и Нейджи бил девять раз из десяти, каким бы он там ни был великим гением. Что же пошло не так? Собственно, это я у отца и спросил, с искренним интересом ожидая ответа. – Что не так, да? – задумчиво посмотрел Кеншин на пиалу в руке. После чего отложил ее в сторону и скрестил пальцы домиком и подался чуть вперед, уместив локти на коленях. – Видишь ли, Джуничи, клан Хьюга уже многие поколения занимается селекцией. И если бы мы только внутри клана создавали пары, то давно бы выродились. Тут никакая чакра бы не помогла уже. Поэтому, конечно, многие молодые парни и девушки приводили в клан свежую кровь извне. Но только если у них была подходящая совместимость. – Это как? – не удержался я от вопроса. – Эм.. Как-то по звездам или что-то вроде… связи…душ? – Хаха, нет, конечно, – ну и чего смеяться-то, ну сморозил глупость, и что? Я ребенок или кто? Мне по возрасту положено! Ладно, зато отца от грустных мыслей отвлек. Даже в норму, кажется, вернул – вон, как в былые времена фыркает. – Связь душ, тоже мне. Нет, все куда проще и сложнее одновременно. Ммм… На примере меня и Кохэку: у нас обоих есть улучшенные геномы. У меня бьякуган, у нее, соответственно, использование кости, как и у всех в клане. Но при смешении… Скажем так, бьякуган очень силен в плане передачи генов. В бою Учиха могут быть куда опаснее нас, но если попытаться смешать нашу кровь – а такие попытки были, и не единожды – то в восьми случаях из десяти ребенок будет с бьякуганом. В остальных двух – без додзютсу вообще. Бывали и исключения вроде слепых детей или еще одно, но смысл в том, что бьякуган всегда перевешивает даже шаринган. Если родители примерно равны по силам. Если Учиха сильнее, то там уже процент неудач значительно выше, а вероятность получить у ребенка шаринган все равно непозволительно низок. Ну и не удивительно. Все-таки, бьякуган – прародитель всех остальных додзютсу в этом мире, изначально именно он и был, что у Кагуи, что у ее детей. Это потом уже Хагоромо мутировал и стал красноглазиком. Ну а дальше мутировал еще раз и получил свой легендарный риннеган. А после уже его сын породил клан Учиха. Но… – А если второй родитель не обладает додзютсу? – А вот тут уже интереснее, – кивнул мне довольный Кеншин. Видимо, его порадовало, что я сам додумался задать этот вопрос. Приятно, хех. – В данном случае статистики даже больше, чем с Учиха. Основное правило такое – Бьякуган всегда. Всегда перевешивает остальные геномы. В основном – подавляет. Но если второй геном достаточно силен, то в редких случаях ребенок может получить плюсы от обоих. Если родители, опять же примерно равны по силе. Но у нас с Кохэку был сильный, хех, перекос в ее сторону. Да к тому же клан Кагуя тоже весьма и весьма силен, и с этим не справился даже Бьякуган. Правда, и кровь твоей матери не смогла перебороть наследие Мудреца Шести Путей. Не все ты знаешь, папка. Ой не все. Даже очень многого не знаешь. Но речь сейчас совсем не об этом. Да и эта информация роли никакой не играет… – И поэтому я… такой? – взгляд машинально опустился на мои тонкие, не набравшие хоть сколько-то значительного количества мышц даже за несколько лет, руки. Как бы ни были остальные девятеро из моей группы похожи на меня, как бы одинаково нас ни тренировали, но даже так они под конец смотрелись на моем фоне настоящими терминаторами… Да, я значительно окреп за время тренировок, но… – Да… Прости, сын, но все так. – вздохнул отец, вновь поникнув. – Из-за моих несдержанности и необдуманности все твои проблемы. Твоя мать… Я даже не знаю, где она, и жива ли еще. Я оставил ее в одной деревеньке на границе, поскольку она была ранена, а мне надо было срочно бежать к командованию и доложить о прорыве – ведь мы сражались только с авангардом разведки. Когда я смог вернуться через несколько месяцев, ее там уже не было. Только разрушенная деревня, множество убитых жителей, и ты. Некоторые были убиты ее костями, и ты не выглядел голодным, потому, мне кажется, она защищала тебя, пока не заметила мое приближение. Я тогда был настолько шокирован увиденным, что даже не додумался активировать додзютсу – так она, похоже, и ускользнула. А рассказать о ней я не мог, ведь тогда бы клан тобой точно заинтересовался. Да и Орочимару, пока тут был. Ты был… И я не хотел отдавать тебя им, я…Джуничи, я… – Не надо, пап… – Прервал я его, сдавливая в объятьях изо всех своих невеликих сил. – Не надо. Это уже в прошлом. После чего отстранился и слегка улыбнулся. В тот момент было особенно обидно, что на большее я сейчас не способен. Биджев Данзо, чтоб тебе вечность после смерти Шинигами в лицо пердел. – А сила… Не волнуйся. Силу я получу и так.