Спаси меня. Аминь

Спустя некоторое время...

***

Кофеманочка — Сделай это! — Сказала ему я, с небывалой уверенностью в голосе. — Я не уверен, что ты действительно этого хочешь... — Я хочу. Честно. — Я просто практически никогда этого не делал. Только со своей прошлой подругой один раз, когда всё было совсем плохо... — А теперь, я хочу, чтобы ты и мне помог с этим, — Снисходительно улыбаясь, попросила я у красного, как томат, парня. — Даш, ну, не знаю. Мне кажется, ни ты, ни я не готовы к этим переменам в полной мере. — Джереми, — Я положила свои ладони на его плечи и заставила сидеть на месте, хотя ему явно хотелось убежать, причём как можно дальше от меня и моего настойчивого тона. — Подстриги мне волосы! Это же не сексом заниматься! С тяжёлым и усталым вздохом, парень всё же берет ножницы в свои нежные, но умелые ручки и начинает творить какое-то неуверенное волшебство, с моими длинными дивными волосами, которые когда-то с особой любовью гладила Шелли, чьё тело осталось в обломках базы. Совсем недавно я заметила, что каждый раз, когда мы были наедине, она целовала мою шевелюру, но не моё лицо или другие участки кожи: видимо, ей было очень неприятно прикасаться ко мне самой, а не к моим русым локонам, хотя, в принципе, это можно было осознать ещё давным-давно, я просто не горела желанием окончательно уничтожить образ идеальной женщины, влюблённой в меня: её фиолетовые волосы, смуглое лицо и высокомерный взгляд на красивом лице — всё это по сей день не перестаёт преследовать меня, подобно какому-то чересчур реальному кошмару, где мой монстр имеет вечный запас жизни и никогда не умрёт, пока не придёт то, что мне нужно больше всего. Дружба и любовь. Первое я, к сожалению, потеряла в том здании и теперь не смогу вернуть, как-бы мне этого не хотелось; однако, где-то в душе, я всё же рада, что этой мыльной опере с вечными проблемами моих знакомых и их любовными интригами, наконец-то, пришёл вполне ожидаемый и нейтральный финал: все они пошли, куда глаза глядели, и, как я понимаю, не собираются возвращаться сюда, по крайней мере, в ближайшее время, длиной которому – зима. Из-за неё у нас гораздо меньше припасов, но Джереми — я узнала, что так зовут моего нового друга и лучшего спасителя от быстрой кончины, будучи по самые уши в дерьме — не давал мне впадать в уныние и пытался придумать нечто весело, чтобы лишний раз напомнить мне, как же всё-таки прекрасна эта жизнь, даже если она пытается выебать тебя в жопу костылями. Чувство, скажу я, не из самых приятных, так как у меня задница до сих пор болит, напоминая о том случае, когда я случайно присела на собственный костыль, стоящий острым концом вверх. Что же насчёт второго... Когда Джереми закончил, моим глазам предстала девушка из зеркала. Невысокая рядом с темноволосым парнем, она была с короткой стрижкой, пряди заканчивались на уровне подбородка, её уверенная улыбка и счастливые карие глаза, блестящие мёдом и расплавленным золотом, никак не сочетались со всем тем ужасом, который она пережила за столь короткое время. Я невольно улыбнулась, наслаждаясь её видом: красивая, уверена в самой себе... Девушка из зеркала улыбнулась мне в ответ, сверкая зубами. — Как тебе? — Взволнованно спрашивает Джереми, и мне приходится убрать свою улыбку с лица. Обернувшись на него одной головой, я серьёзно отвечаю: — Превосходно. Но не хватает одной детали. Он непонимающе глядит на меня, а я тем временем вытащила из своего кармана джинс платочек. Обычный, жёлтый платок, принадлежащий когда-то Шелли. Завязав его на шее, я подзываю к себе парня, и он послушно подходит ко мне, опускаясь на колени. — Чтобы я без тебя делала... — Шёпотом говорю я, зарываясь пальцами обеих рук в его шелковистые волосы и наслаждаясь этой мягкостью. — Умирала бы, — Ответил в тон мне парень прежде, чем поцеловать еле видные ямочки на щеках. Когда-то он сказал, что они есть и выглядят очень миленько. С тех пор я привыкла к этой мысли. Ощущение сплошного счастья ещё сильнее разлилось в груди, когда его губы накрыли мои собственные — без просьб или умоляющих взглядов. Джереми и сам знает, когда мне это нужно. Он никогда не говорил, что любит меня, в отличии от Шелли, обожающей приукрасить правду красивыми словами, чтобы держать человека при себе. Откровенно говоря, мне и не нужны его признания в чувствах, ведь своими действиями и вниманием он показывает это яснее безоблачного неба. Внезапно он отпрянул от меня. — Я давно хочу сказать тебе... — Нет. Не нужно, — Я самостоятельно хватаю его за воротник и притягиваю к себе. Наше дыхание вновь смешалось в нежном поцелуе.

***

Я не хочу снова терять того, кто дорог мне также, как я сама, словно моя плоть и кровь; однако, мои чувства к Джереми, скорее всего, слишком собственнические; мне не хочется отпускать его, куда либо, моё желание заканчивается на уровне — «Не трогайте то, что принадлежит мне», и меня это пугает. Так как при этом всем, я совершенно не уверена, что люблю его настолько сильно, чтобы умереть ради него, чтобы мечтать и думать лишь об его взгляде и движениях, чтобы чувствовать, что он любит меня не меньше; не уверена, что мои чувства схожи с тем, что он испытывает ко мне самой, ведь я понимаю это каждый раз, когда замечаю его умоляющий взгляд с очевидной просьбой всегда быть рядом, никогда не бросать его, чтобы ни случилось с нами двумя и нашими отношениями. Не думаю, что такое можно обещать кому-либо, однако из моих уст могут вырваться лишь речи, подтверждающие всё, что он просит у меня и от меня самой; он нежный, заботливый, и я могла бы легко его полюбить, если бы захотела сделать это. Но... Я не хочу любить кого-то не искренне. Мне легко внушить себе это, но я не хочу, чтобы потом ему было больно от того, что он всю жизнь со мной жил в этой лжи. — О чём ты думаешь? — Спрашивает он, пока мы доедали смоченный водой хлеб. На вкус не очень, но лучше так, чем ничего. — Я думаю о том, что мы никогда не будем вместе, — С притворным вздохом сожаления, говорю я. — В смысле, законно. — Почему? — Его плечи напрягаются. Джереми выглядит растерянным и оттого красивым: щёки пылают, глаза сверкают в полутьме. Делаю глубокий вдох перед тупой шуткой: — Потому что я не смогу ВЫЙТИ замуж. Мои шутки про инвалидность, откровенно говоря, начинают выглядеть какими-то чересчур фальшивыми, так как в последнее время нога стала мешать мне гораздо меньше, а всё благодаря тому, что Джереми смог найти мне коляску для меня, потому что костыли сломались через месяц, после того, как я попала к нему домой. Кстати, тут было весьма уютно, если приглядеться и постараться не замечать некоторых недостатков, например, чуть сгнивших обоев или грязного пола, который мы последний раз смогли помыть где-то месяца два назад, а пыль вытирать на некоторых местах мы не решились, в страхе, что только ухудшим этим состояние нашего прибежища с мелкими окнами. На окнах висели шторы, причём очень длинные, касающиеся пола своими лёгкими и полупрозрачными складками ткани голубого цвета; нашли их в кладовке, раньше тут были короткие, но из них мы сделали тряпки и полотенце, так как других выборов особо не было. Вот сейчас мы сидели в своих креслах, обтянутых синей тканью, кое-где она потрескалась и искусственный пух робко выглядывал нам навстречу. В принципе, наша жизнь более хорошая, чем была у меня раньше. Теперь я с ужасом вспоминаю те серые стены базы и разноцветные обои в том месте, где меня отправили на опыты. — Ты меня скоро с ума сведёшь. Я улыбаюсь, гадко посмеиваясь про себя: — Моя нога уже сошла с ума. Мортимер Я смотрю, как спит Томэль, и моё сердце рвётся изнутри настолько сильно, что мне хочется рвать на себе кожу, сорвать одежду и убежать куда-то в лес, лишь бы не навредить ей в порыве этого ужасного гнева; в лунном свете она выглядит удивительно нежно и беззащитно, хотя несколько часов назад нападала на тварей с такой яростью, что я даже испугалась её, однако не могла не признать, что даже тогда она была очень красивой, как какая-то богиня из легенды: пылающие щёки и уверенный взгляд, а также её изумительной прелести глаза. Я ласково перебираю её тёмно-каштановые волосы пальцами и целую в прохладный лоб, из-за чего невольно напрягаюсь. Зима на дворе, неужто она заболела?... Нет! Она не может заболеть, я ведь пытаюсь дать ей всё самое лучшее. А если даже и так, то нужно найти место потеплее и обустроить его так, чтобы мы ни в чём не нуждались... Ведёшь себя так, будто сможешь остаться с ней. Я невольно зарываюсь лицом в волосы своей девушки, и та переворачивается ко мне стороной. Глаза слипаются, но она усердно растирает их руками, чтобы поглядеть на меня. Когда её взгляд, такой ласковый и тёплый, переходит на мою физиономию, я еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Тварь не заслуживает такой любви. — Я не знала, что ты проснулась. — Спи дальше, мне просто поплохело. Чёрт! Ну, кто меня за язык тянул? — Поплохело? — Звенит её голосок, и она мгновенно вскочила на ноги. Аккуратное пузико практически не видно под слоями её одежды. — Я сейчас же достану тебе поесть, ты, наверное, проголодалась... — Томи, — Говорю я. — О, Господи-Господи, нет... Кажется, последняя банка заканчивается... — Томи, — Снова говорю я, но уже более настойчиво и жёстко. — Это я виновата, прости меня. Зачем я только съела полную порцию... — Томирис! — Резко дёргаю её я. Наполненные слезами тёмные глаза вдруг сталкиваются с моими собственными, и у меня, как и всегда, появилось острое желание поцеловать её. — Успокойся. Всё хорошо. Успокойся. Всё хорошо. Я просто съем тебя и твоего выблядка. Я зажмурилась от этого голоса в своей же голове, так как он говорил ужасные, по крайней мере для меня, вещи. Никогда, я никогда не смогу причинить ей вред. Я ведь люблю её... — Ты не должна переживать из-за еды. Подумай о ребёнке. Томэль невесело усмехнулась и положила свои руки на живот. — Я... Не знаю, хорошо это или плохо... Но у меня такое чувство, словно я ненавижу его уже. Он всё время толкается, словно хочет уничтожить меня изнутри. Я ненавижу его, я бы хотела избавиться от него, но уже поздно, — Она сжимает руку на животе, и я невольно напрягаюсь. — Жаль, что мы узнали об этом так поздно. Будь у меня чуть больше вариантов, я бы сделала правильный выбор. Я кивнула, поглаживая её по плечу, куда она положила свою другую, свободную руку, и теперь наши пальцы сплелись, словно в танце, скользя по её предплечью, до локтя и тыльной стороны ладони её руки, лежащей на животе; мы огрубели, поэтому кожа стала очень сухой и даже жёсткой. Мой внешний вид ухудшился, натуральный цвет проглядывал в корнях из-за неимения краски любого зелёного оттенка; глаз давно заплыл, синяк со временем приобрёл желоватый тон, а потом исчез, но я могу видеть лишь одним, так как зрение испортилось окончательно на оставшиеся недели моего проживания в виде человека. Да-да, мы не смогли найти Кофеманочку, мы дебилы, мы в дерьме, которого за эти годы нахлебались настолько, что уже наполовину состоим из него, можем питаться им, мыться и заниматься прочими повседневными делами — оно стало нашим привычным местом обитания, мы всё время теряем нечто дорогое сердцу, или же мы теряем своих близких в этот зомбиапокалипсис. К тому же, те трое псевдо-врачей, спасители нашего мира, просто... Взяли машину и исчезли в неизвестном никому из нас направлении. Тогда мы подумали, что всё — нам конец, ведь последнее спасение человечества тоже оказалось тем ещё дерьмом, но нет. Кажется, скоро всё может более-менее прийти в норму, так как большинство людей сейчас стало посмелее и часто ходит по улицам города, в надежде найти других выживших и при этом не пострадать от чудищ, чьи ноги не редко были видны в наших краях. Вот только, всем нам стоит опасаться не только тварей... — Как Брав? — Тихо спрашивает Томэль, роясь в нашей походной сумке. — Опять послал за ними своих людей? — Можно и так сказать, — Тяжело выдохнула я, борясь с желанием обнять её, да покрепче. Мне в любом случае это не позволял её живот. Она такая худенькая, низкая... Только бы не раздавить её. Как-бы Бравлер не делал вид, что ему совершенно наплевать на свою прошлую жизнь, он не переставал помогать всем нашим знакомым, присылая своих людей, а вместе с ними еду и воду, которые сейчас считаются понятием роскоши. В принципе, мой милый, юный друг справляется со своим новым занятием и лидерством вполне неплохо, так как никто не пытается сбежать, никто не пытался выдать его... — А что каннибалы? — Поинтересовалась Томи, поглаживая меня по дрожащей руке. — Двигаются в северную часть. Считают, что могут найти там ещё живых людей и не встретиться с тварями. Думаю, у них это получится. — Вновь завоевали какую-то базу? — Горький привкус этого вопроса осел на моём языке пеплом. Потеря и грусть. — Да. Недавно сама видела. — Нет! Остановитесь! — Кричала одна из базников. Её волосы были грязными, так как некоторых окунали с слякоть, оставшуюся после дождя. — Прошу вас... Базники пытались бежать, за что тут же получали удары в свои шеи и головы, ведь там было больнее всего, так как большинство каннибалов имело при себе не только огнестрельное оружие, но и что-то на подобие дубинки, только более гладкой. Один из мальчишек упал от удара... И больше не поднимался, предпочитая делать вид, что он умер. По крайней мере, мне хотелось верить в то, что он просто хороший актёр погорелого театра. — Куда беременных? — Прокричал кто-то из каннибалов, и я заметила несколько чуть полноватых женщин, с округлыми животами и бёдрами. — Сучки быстро сдохнут. Больше проблем доставят. — Будут рожать, слышал, что мясцо младенцев нежнее. Меня замутило, когда я подумала о Томэль, но следующая картина буквально вызвала тошноту, быстро поднимающуюся по моему горлу. Кто-то опрокинул девочку лет четырнадцати и стал насиловать возле тела мальчишки. Кажется, это её брат. Сходство было слишком сильным, чтобы его не заметить. Тёмная копна кудрей, смуглая кожа, посеревшая со временем, и одинаковая форма лица... Однако, когда мужчина встал, стало понятно, что и девочка больше не жилец. Видно, умерла во время своего изнасилования... После моего рассказа, Томирис выглядела малость облегчённой. Меня это удивило, но я решила промолчать и не поднимать данный вопрос. — Думаю, нам пора спатки. После этих слов мы улеглись поудобнее и стали тихонько спать, но у меня из головы никак не выходил этот случай.

***

Каннибалы — это те, кто поедет себе подобных, если верить Википедии и прочим определениям, которые давно канули куда-то в Лету, подобно большинству отцов в России, ушедших когда-то из дома за солью в фиолетовой упаковке; шокирует и удивляет, но со временем начинаешь мириться с этим, постепенно привыкая, считая чем-то должным и ожидаемым. Не могу сказать точно — а являются ли твари каннибалами? Скорее нет, чем да, ведь, по-сути, прошлая жизнь полностью исчезает из их мозга и они начинают своё новое существование, как самые обычные звери, готовые лишь продолжать свой род, а потом питаться некогда своими собратьями; по-своему омерзительно и привычно. Реальные же каннибалы появились в нашей жизни совершенно недавно и неожиданно, особенно для тех, кто пропал, должно быть, интересно, как на это отреагирует Кофеманочка? Наверняка, не очень положительно, если она ещё, конечно, жива-целехонька, и никто её и пальчиком не посмел тронуть. Хотя я сомневаюсь, так как кто захочет пройти мимо такого лакомого кусочка? Инвалидка, причём весьма симпатичная... Я невольно дёрнула плечами, из-за чего одеяло сползло к животу и собралось складками на талии, так как сама я была в полусидячем положении. Томэль продолжала посапывать, видимо, наслаждаясь своим сном, таким сладким и оттого невозможным. Я пригладила её волосы и встала. Рюкзак находился меж нас, чтобы какой-то воришка не смог забрать его, не разбудив нас. Я уложила его так, чтобы она проснулась, но потом испугалась её реакции и стала следовать своему точно поставленному плану. Я ужасный человек. Но я не хочу навредить ни Томэль, ни её ребёнку. Я должна уйти. Мари Недавно я стала ценить жизнь гораздо больше, чем раньше. Особенно, когда была на волосок от смерти. Одна часть меня с удовольствием приняла бы её, причём даже с распростертыми объятиями, а другая же не желала признавать своё поражение и боролась за это до конца, не хотела сдаваться и рвалась вперёд так яростно, что складывалось ощущение, будто бы она при этом пытается вырваться из меня самой. Мне хочется остановить этот кошмар, но я чувствую себя какой-то букашкой, которая бьётся об кирпичную стену реальности, не в силах изменить хоть что-то. — Переживаешь? — Спросил Джей, держась за руль. Недавно Неон сказал нам, что слегка устал, поэтому мы решили не рисковать и отпустили его спать на заднее сиденье. — Не волнуйся, мы сможем разобраться во всём этом хаосе. — Наверное, ты прав, — Призналась я, глядя на него. Парень был сосредоточен на дороге, но это не мешало ему разговаривать со мной. — Главное — верить. — Это мои слова! — С деланным возмущением фыркнула я и заметила, как его уголки губ приподнялись в робкой попытке улыбнуться. — Я тут главный врач, который должен вселять в вас надежду. Тихо рассмеявшись, Джей продолжил водить машину. Весьма умело для того, кто раньше подобным не занимался. — Я боюсь. Откровенно говоря, мне страшно, Мари. Стоит только подумать о том, что мы можем умереть... Я боюсь за тебя и Неона. Я был бы не против умереть. Никакой больше боли, голода, холода. Но вот вы должны выжить хотя-бы для себя самих. — Джей, — Я мягко притронулась к его плечу, слегка сжав его своими огрубевшими пальцами. — Ты не должен переживать так, будто мы твои дети. Ты не должен брать всё на себя. — Я ничего не беру! — Машина стала ехать быстрее. — Я бесполезен! — Джей, ты не бесполезен. Ты нужен нам. Ты наш главный друг и помощник... Чтобы мы без тебя делали? Я водить не умею. Неону пришлось бы дальше ехать и мы бы умерли, засни он по дороге. Ты нам нужен. Честно говоря, меня настораживает, что Джей в последнее время всё сильнее считает себя никому ненужным. Подобное нельзя оставлять незамеченным, поэтому мысленную заметку на этот день я у себя в голове поставила. — Прости, прости... Я теперь чувствую себя ещё хуже. Наверное, кажусь вам жалким, да? Я улыбнулась, хотя понимала, что он вряд-ли это увидит. — Ты кажешься нам... Хм.. Милым. Добрым. Умным. И... — Хорошим водителем, — Устало проворчал Неон на заднем сиденье. — Никак уснуть не могу. Кончики ушей Джея покраснели, от чего я сразу захотела надавать Неону по губам. Так-с, кажется, пора показать им, кто здесь за главную. Мальчики стали кидаться разными фразами, вроде — «Кто бы говорил!» и «Когда же это закончится?...». Пора присоединится к их занимательной беседе. — Так, а ну тихо! Нельзя нам сейчас спорить. Только подумайте, вспомните, что сейчас происходит... Парни сразу затихли, из-за чего я расправила собственные плечи, так как чувствовала себя поистине великой, имея некую власть в своих руках. Раньше у меня её не было и в помине из-за того, что я в своей семье считалась «второй дочкой», «маленьким бонусом», «сюрпризом в определённое время», а потом, во время этого карикатурного зомбиапокалипсиса, стала главной помощницей одного из врачей, но и там у меня не вышло хлебнуть всей власти. Моя прошлая жизнь могла обозначиться тремя словами — «беги, пока можешь». Меня никто не бил, досыта кормили, красиво одевали, покупали всё нужное для умного ребёнка-девочки, чьё будущее заключается в том, чтобы обеспечивать быт своему мужу. Раньше я была не против помечтать о своей возможной супружеской жизни: милый домик, хорошая профессия, симпатичный мужчина с добрыми глазами и искренним интересом ко мне... Ну, и дети, наверное, тоже были частыми гостями в моих детских и весьма наивных размышлений. Мне хотелось, чтобы они были похожими на меня — голубоглазые и с блондинистыми волосами, а также не лишённые настоящей родительской любви, которой я могла насладиться лишь в первые годы своей жизни, и то только при посторонних людях, сама я была неинтересна собственным отцу и матери, хотя пыталась задобрить их своими успехами в учёбе или музыке, ставшей моим временным увлечением. К сожалению, я начала бежать от этого слишком поздно, до конца не осознав, несколько подобное отношение отвратительно. Начался этот странный зомбиапокалипсис, потом вечные проблемы с едой и холодом... Мне пришлось признаться самой себе, что смириться с равнодушием гораздо легче, чем лишиться всех благ обычной современной жизни. — Кстати, куда мы вообще едем? — Внезапно спросил Неон, потягиваясь плавно и лениво, как кот после хорошего сна. Только вот синяки под глазами портили собой подобное впечатление. — Не знаю, куда, — Честно ответил Джей. — Но я знаю, зачем. Лишь в этот момент мы переглянулись и нашли понимание в глазах друг друга. Безликий Она была блондинкой, причём натуральной, волосы у неё были светлыми-светлыми, в отличии от тёмно-медной копны кудрей её милой сестрицы. Даже глазами они были противоположны — ярко-бирюзовые переливались слезами, в то время как алчно-зелёные пылали где-то в самой глубине, такой таинственной и опасной. Они обе понравились Пайпер, чей вид в последнее время оставлял желать лучшего. Тонкие когтистые лапы были такой же длины, как и мои ноги, а её собственные — и вовсе в три раза больше; глаза были уже не подобны синеве неба, а сверкали грозным туманом над морем, предупреждая о неком предательстве, будущем и прошлым одновременно; клыки выглядывали из под верхней губы, царапая нижнюю; волосы у неё потускнели, потеряли свой прежний блеск золота, превратились в ломкие пряди цвета пшеницы, сильно отросли, но в некоторых местах была лысина, маленькая, но заметная, если присмотреться. Мне хотелось прижать её покрепче к себе, не отпускать, покрывать это бледное изможденное лицо своими поцелуями, чтобы она позабыла о своём голоде... Но я не мог этого сделать. Я мог лишь позволить ей и дальше убивать людей, ведь она желала еды. Человеческой плоти. — Хэй, ты откуда, чужеземец? — Улыбаясь в оставшиеся тридцать зубов, спросила девица с зелёными глазами. — Да, так... Гуляю просто, — Было моим ответом. — Он выглядит безобидным, — Подала голос блондинка, смотря мне в глаза. — Давай возьмём его с собой? — Ну, не знаю, Вики... До этого Вики стояла ко мне спиной, просто повернула голову, но теперь обернулась полностью, и мне стало видно, что с ними не так, раз они берут с собой первого-встречного. Маленький пищащий комочек в её руках не оставлял сомнений. Ребёнок.

***

Она съела их, пока мы пытались уснуть, но не могли из-за ужасающих звуков прямо над ухом: хруст чужих костей, разрывание плоти и всего из чего состоит человек в целом, это было мерзко, отвратительно и очень-очень страшно, настолько я уже привык видеть в Пайпер мелкое создание с каким-то странностями, поэтому я и забыл, что она может быть опасна также, как и остальные твари. Младенца я прижал поближе к себе, чтобы не напугать его холодком и кровью его же матери: ему было чуть больше года, мне он казался ангелочком, спустившимся с небес к нам, грешникам, как какой-то сын Иисуса Христоса. Раньше я не был особым фанатиком, но теперь был готов поверить даже в такую теорию. Пайпер разрывала руку Вики, когда я понял, что больше не могу это слышать и вообще терпеть. Уложив малыша так, чтобы он ничего не видел и не пострадал, я стал искать своё оружие; острие клинка ножа плавно и изящно изгибалось, подобно женскому стану, я ласково провёл пальцем по кончику, прислушиваясь к новому хрусту. Потом это случилось.

***

В целом наша с Лео жизнь не шибко изменилась после того, что случилось с Пайпер. Только стало чуть больше страха, так как раньше она защищала нас от других тварей, якобы говоря им, что мы её добыча и она убьёт каждого, кто к нам подойдёт; к тому же, мальчик всё время плакал, будто звал мать, а лишние звуки во время зомбиапокалипсиса — прямой путь к гибели. Я со временем научил его не шибко шуметь, иначе наша семейная жизнь закончилась бы гораздо раньше. Прошло достаточно много недель, поэтому его головку украшал пушок песочного цвета; глазки были голубыми, самыми голубыми на всём белом свете, из-за чего я сразу влюбился в это крошечное беззащитное существо, с колотящимися пухлыми кулочками и короткими ножками. Никогда не знаешь, кому именно ты станешь ближе, пока не потеряешь свою единственную любовь. Я нашёл отражение прошлой Пай в лице Лео. — Никто, кроме смерти, нас не разлучит... Ты понимаешь? Ответом мне была лишь по-детски искренняя улыбка. Неон Вкусно есть и спать — мои главные желания на сегодняшний день, жаль только, что они не могут выполниться прямо сейчас, я же не Бог, чтобы исправить сложившуюся ситуацию одним щелчком пальца. От этой мысли я невольно вспомнил Таноса и тихонько рассмеялся, однако мои друзья по несчастью смогли это расслышать. Мари, со своими светлыми локонами и нежной улыбкой, казалась мне каким-то ангелом во время всего этого кошмара; а Джей, смотрящий за ней, как коршун за цыплятами, заставлял чувствовать себя крайне неловко под своим снисходительным взглядом. Впрочем, его тоже можно понять, так как в данный момент заржал именно я, а не кто-то другой, причём это было сделано без какой-либо причины, сказанной вслух. При этом они достаточно быстро потеряли ко мне разговор и вернулись к своей беседе, видимо, посчитав, что я просто сошёл с ума от этих событий, из-за чего мне можно простить такую странную и подозрительную оплошность: аккуратный смешок вновь пошатнул их доверие ко мне, а ведь на той базе, с врачами и пойманными людьми с иммунитетом, мы могли часто говорить друг с другом, несмотря на осуждение других. Некоторые за глаза пускали непонятные слухи, но наша компания оставалась равнодушной к ним, ведь мы были обычными дружелюбными... Подростками? Наверное, да. — Сколько баз осталось? — Вдруг спросил у меня Джей. Из всех нас я самый незаметный, к тому же, размышляю очень быстро, поэтому веду слежку за остальными выжившими, будь то каннибалы или обычные базники. Задумчиво глядя на костёр, который мы развели, я ответил: — Нашёл лишь пять недалеко отсюда. Дальше идти не решился. Мари и Джей уважительно кивнули. — Ты поступил разумно. Если бы тебя поймали, мы бы даже этого не узнали. Мари часто пытается подбодрить нас, за что я ей благодарен. Но иногда её улыбка и объятия заставляют меня чувствовать себя неловко. Возможно, со мной просто что-то не так. — Спасибо, я рад, что хоть в чём-то хорош. — Кстати, я тут недавно нашла несколько книг... Тебе нужно? Могу одолжить на часок другой, — Предложила Мари, пока Джей принял новую попытку открыть консервы. — Было бы неплохо. Мои односложные ответы должны дать ей понять, что я сейчас не настроен на беседу. Ну, почему она продолжает вести диалог?! — Там говорится о... Вежливо прослушав половину, я прервал её на полуслове, сославшись на желание поспать. Но тут на меня кинулся Джей: — Поспать с пустым животом? Ты уверен? — К тому времени он уже разобрался с консервой, и теперь Мари и он тихонько поедали, наверняка, испорченные кусочки ананаса. Или не испорченные... Точно не знаю, как они сохраняются. Улыбка Джея была дружелюбной, он протягивал мне среднего размера кубик ананаса. Я деланно проворчал: — Ну, только если один кусочек.

***

Я не то, чтобы поэт, но иногда могу написать лёгкий стишок. Без рифмы или чего-то красивого, но с душой. Сложившаяся ситуация мира подходила под моё мрачное настроение и стихотворение. Возможно, поделюсь им когда-нибудь, но точно не сейчас. Разгладив на своих коленях листок бумаги, я любовно глядел на эти строчки, пропитанные неким трепетом моей души. Страшны клинки, но мать страшней; Чей лик ужасней и светлей? Коль хочешь умереть отчаянно: Встречай же нож нечаянна. Боится матери своей. «Почему же воет волк?» — спросит он. Ведь тварью завывает та, Смиренно ожидая смерть. Я разорвал листок на мелкие бумажки. Какой же я идиот. Слэшер Я бежала по снегу босыми ногами, пока за мной гнался пёс главного, Юрия. Казалось, что все пальцы онемели и никогда больше не смогут согнуться, хотя я продолжала идти дальше и дальше, чтобы он позволить вновь взять себя в рабство; ощущение холода стало ещё сильнее, когда мой пот пропитал собой всю одежду, из-за чего выделились выпирающие рёбра и моя талия, подходящая анорексичке, но явно не здоровой девушке с нормальным организмом. Моя раненная рука кровоточила на локте и тыльной стороне ладони от пуль, коими меня пытались напугать, поэтому я тихо кричала внутри, не отдавая отчёт в боли, пронзившей меня, подобно внезапной вспышке, кровь вяло падала мелкими алыми каплями на землю орашая снежные сугробы чужой жизнью; последние секунды до того, как я падаю, мне слышится голос бегущего за мной: — Борись! Привлекай их!... Для них — это игра. А для меня дальнейшое существование последующих месяцев.

***

— Слэши. Я не хочу просыпаться. Не трогайте меня. Я лишь хочу умереть... — Слэшер! — Кто-то теребит меня за плечо, заставляя прикрывать лицо руками. Я не хочу, чтобы это продолжалось, пожалуйста, прошу... Мне так холодно... — Слэшер... Слэши... Просыпайся. Я резко раскрываю глаза, и они встречаются с серым взглядом Кэпа, который склонился надо мной, явно обеспокоенный чем-то. Его пепельная прядь скользнула на бровь, и я дунула ему в лицо, чтобы разрядить атмосферу. — Что такое, Чебурашка? Я невольно дала ему это прозвище, когда узнала, что в детстве его уши были больше, чем у остальных детей. Не думаю, что это правильно, но пока что он ничего не пытался мне предъявить за это. — Ты кричала во сне. Я испугался, что тебе снится кошмар. Но всё ведь хорошо, да? Ведь так, Мулан? — Ехидство в его голосе слышится лишь на последнем предложении. Кличка в честь известной азиатки. Ну, конечно, блять. Потягиваясь, я быстренько целую его в уголок рта, ощущая неприятный вкус собственной слюны. — Со мной всё... Оки. Он пожимает плечами, а мне хочется кричать. — Тогда сейчас приготовлю поесть свои фирменные консервы! — Шутливо говорит он, поднимая большой палец вверх. А я понимаю, что со мной ничего не в порядке. Особенно, если я представляю на месте своего парня — своего насильника.

***

Всю дорогу мужчина — я не могла называть человека, забравшего у меня детство и невинность, по имени, — гладил меня по волосам, иногда дёргая мои не очень аккуратные косички назад, будто вновь желая причинить боль перед самым ужасным, но для меня всё было понятно чуть ли не сразу; он был на нервах. Я сидела возле него, с прозвищем "Отец" — этот человек любил считать нас семьёй, пускай относился ко мне отвратительно — и тихо затреслась от страха, стоило ему только повернуть не в сторону дома, нашей жуткой, но более-менее безопасной базы, а в лес. «Будет снова больно... Он снова сделает мне больно...» думала я со страхом, озираясь по сторонам. Почему он всегда делает мне больно? Почему он просто не может обращаться со мной также, как нормальные люди обращаются с другими детьми?! Может, дело во мне? Когда он сказал мне открыть глаза, я меньше всего ожидала увидеть тупой, но не лишённый опасности нож. — Хорошенький, правда? — Со смешком спросил он, сверкая глазами. На миг мне почудилось два серых блюдца. — Папа, спасибо... — Сказала я, сияя от радости. Я опустилась на корточки. Я не имела право обращаться к нему иначе. Я робко подняла голову и с надеждой посмотрела на мужчину, мечтая о том, чтобы он разрешил мне взять нож и вернуться на базу, там, где будут избивать, но не насиловать; это не так больно. Но стоило мне заглянуть в его глаза, как я застыла от ужаса и омерзения одновременно: от доброго человека, подарившего мне оружие, не осталось и следа. Его глаза блестели, во взгляде сквозила насмешка, и страх комом застрял в моём горле, лишив дара речи. Следующие мгновения отразились только на моем теле: вот его касается холодная земля, вот его пронзает вспышка боли, вот этот мужчина трогает его... И всё заканчивается. Я смотрела на небо, когда он лежал рядом. Солнце померкло, и опустившиеся сумерки превратили окружающий мир в серое недружелюбное пространство.

***

Я опиралась на его плечо, когда мы доедали фасоль... Или что-то вроде неё. — Расскажи мне о всех, — Вдруг сказал Брейв приказным тоном, когда я пыталась жевать фасолинку. Живот неодобрительно ворчал. — Ты о ком сейчас? — Буднично спросила я, смахнув угольно-черный локон. Его рука теперь покоилась на моём плече, неуверенно поглаживая: — Расскажи мне о Безликом, Пайпер, Кофеманочке, Морти... Я застыла с консервой в руках. Столько времени прошло, когда я рассказывала эти истории другим людям. Немного подумав, я начала: — Я появилась с Безликим. Если ты не помнишь, это смуглый парень с чёрными волосами и большими глазами. У него ещё шрам на подбородке имеется. Он прибыл гораздо позже меня на базу, где нас мучали, избивали, сделали приманками для тварей... Это было отвратительно, и Безликий кидался на всех, когда ему это позволяло состояние. Никто не хотел портить ему лицо, поэтому били только в живот или по ногам. «Смотреть на красивых и мучить их — приятнее, чем глядеть на побитые рожи» — вот так нам говорили, когда мы спрашивали, почему они не бьют нас по лицу. Он никогда не признавал своё поражение. Когда нам кидали миски с сухарями и водой из туалетных толчков, он демонстративно отказывался, не давал влить себе это в рот, из-за чего им пришлось давать ему нормальную еду, — Я снова отправила в рот фасоль. Мне было сложно говорить об этом прошлом. — Он никогда не сделался, бился до последнего. За это его все и любили... Когда мы выбрались, во время нападения базы бравлеров, он не хотел доверять Шелли. Считал её такой же лгуньей и мучительницей, как тех, кто нас избивал. Пытался меня защитить от неё и её людей. Ты бы видел, как он это делал! — Взмахнув руками, мечтательно бросила я. — Схватил огромный камень и выставил его над своей головой, крича:«Если кто-то хоть с места сдвинется, то я не постесняюсь воспользоваться этим камнем!»... Это было круто, но страшно. Кэп невольно усмехнулся, вызвав у меня улыбку. — Превосходно! От кого, от кого, но от этого парня таких подвигов не ожидаешь... А что его тварь? Ну, эта, как её там... Пайпер, вроде бы. Я мигом загрустила. Ненавижу эту тему ещё сильнее. — Пайпер... Раньше она была симпатичной блондинкой, с очень красивыми глазами и нежной улыбкой. За ней ухаживали все парни базы, а Безликий тихо вздыхал в уголке, стараясь наслаждаться ею издалека. Они сблизились, благодаря тому, что он оказался очень замкнутым в нормальном обществе после пережитого кошмара. Пайпер пыталась помочь ему тем, что приходила к нему каждый день, приносила еду, пела, иногда позволяла заплетать свои волосы в разные причёски, а один раз они даже танцевали вместе! Она для этого специально надела голубое платье с белыми кружевами. Оно было таким миленьким, — Я завистливо выдохнула. — А потом она стала встречаться с этим Леоном. Низенькии, с копной тёмных кудрей, хитрыми глазами и вечно закрытым капюшоном лицо. Он сделал то, из-за чего она и стала тварью... А потом ему оплатили тем же. Твари убили его и изнасиловали, сделав своим инкубатором. — Кстати, у нас на базе такое тоже заметили. Мужчины испытывают огромное влечение к тварям и пытаются трахнуть их. Это должно пугать, но, мне кажется, что они просто открывают свои истинные лица. Их всегда влекло к мёртвым и покорным, просто в нормальной жизни они могли это скрывать. Удивительно, но их вирус не касается, но переносить его они могут и женщинам, и другим мужчинам. — Отвратительно! — Заметила я, чувствуя тошноту. — Не то слово... А что насчёт остальных? — Насчёт остальных не знаю. Мне лишь известно, что Брав раньше скитался с одной базы на другую и воровал продукты. Больше из него мне выдавить не получилось, — Пожав плечами, ответила я. — Ну, и ладно, — Ответил Кэп, уткнувшись носом в мою шею. Иногда его прикосновения бывают приятными. Только спустя несколько месяцев, я поняла, что мы были недостаточно аккуратны. Бравлер — Брав, нам нужна помощь, — Говорила мне Пэм, собирая коренья и разные ягоды. — Брав, нам нужна помощь, — Мило улыбались мне дети, пытаясь забраться на меня, чтобы поиграть. — Брав, нам нужна помощь, — Просили у меня подростки, Эдгар и Колетт, желая получить достойное задание. — Брав, нам нужна помощь, — Говорила вся база, смотря на меня глазами, полными восхищения и мольбы. — Брав, нам нужна помощь, — Умоляла меня Томирис, прижимая руки к своему огромному животу.

***

Её тёмные волосы были собраны в обычный пучок, несколько прядей свисали около лица, попадая в её деревянную миску, где находилась похлёбка с малым количеством картошки, которая осталась в этой деревне. Трупы мы выкинули куда подальше, а вскоре их унесли твари. Или каннибалы. На Томэль были тёмные джинсы и серая длинная туника, прикрывающая её живот, но не скрывающая его, моя рука и глаз дёрнулись одновременно, когда я понял, что с ней нет ни одной вещицы Мортимер. Неужто она могла её оставить, а после прийти к нам?! — Что тебе нужно? — Весьма грубо спросил её я, хмурясь. Моя щетина, должно быть, больше веселила её, чем восхищала, ведь девушка глядела на меня снисходительно и ласково, словно на ребёнка. — Мне нужна помощь. Я хочу рожать ребёнка здесь, а не где-то в подвале на грязном полу. — Твоё желание мне ясно, но от него мало что зависит. Тут важно теперь лишь моё слово, значит, тебе стоит ждать моего решения, а уже потом думать о том, чтобы рожать... — А потом ты будешь врать, как Шелли? — Зашла она с козырей. — Хреновый ты лидер. Повторяешь её путь. — Я не повторяю чей-либо путь. Мои слова принадлежат лишь мне, мои действия полностью мои. Шелли — это Шелли. Я же совершенно другой человек. — Сочувствую тебе, — Пропела она, улыбаясь. — Лидеры баз долго на этом свете не живут. Кто-то из базников за моей спиной дёрнулся и, я точно уверен, схватился за своё оружие. — Спокойно, — Тихим голосом приказал им я, наблюдая за довольным выражением лица Томирис. Я не узнавал её. Это беременность так на женщин влияет? — Не имеет значения, сколько я проживу. Даже за минуту может измениться жизнь всех людей мира. Улыбка спорхнула с лица Томэль, а я чувствовал, что бравлеры Шелли горды мной. Нет... Не бравлеры Шелли. Это мои бравлеры. Моя семья.

***

На самом деле я никогда не размышлял на тему своего лидерства. Мне казалось, что я просто готов к тому, чтобы стать кем-то, кто сможет повести других людей за собой, в более-менее хорошую жизнь, где есть возможность создать новую систему проживания; наши дети пойдут после нас, они смогут открыть новые земли и создать города из груды камней и пепла. Если мы что-то не сделаем, то они смогут это доделать. — Брав... — Я посмотрел на робкую девицу, чьи щёки покраснели, как летние яблоки. Да, иногда мы подбираем тех, кто ещё не пострадал от каннибалов и тварей, ведь мы всё-таки хотим создать достойное продолжение человеческого рода, где всегда будут хорошие люди, готовые прийти на помощь в любой ситуации. Передо мной стояла одна из них с очаровательным румянцем и спокойным зелёным взглядом. Её русые локоны были заплетены в косички, это придавало ей невинный вид. Но я оставался равнодушным к её красоте и явном интересе ко мне самому. — Чего тебе? — Спросил я, судорожно вспоминая имя этой девушки. Чёрт! Мне явно нужно всех записать, иначе позор мне. — Я хотела попросить вас о помощи. Ловушки для рыбы нужно расставить, но я боюсь, что меня унесёт течение. Оно ведь такое быстрое... Я придирчивым взглядом оглядел её тощее тело, а потом своё собственное. Они были похожи, как две капли воды, только груди и округлых бёдер у меня не наблюдалось. — Я попрошу Эль-Примо помочь тебе в этом. Девушка выглядела разочарованной, её можно понять. Большинство хочет стать женщиной лидера, чтобы быть уверенной в своём благополучии. Но меня никто из людей и бравлеров не привлекал. Совсем. Это достаточно странно, но я уже привык к чужим взглядами, да и вообще... У нас зомбиапокалипсис, какие отношения?! Мне никогда не понять эти стереотипы. Джей Светлые волосы Мари плавным водопадом ниспадали на спину, пока она спала, лёжа на заднем сиденье. Я запустил в них свою руку и улыбнулся, глядя, как она посапывает во сне и причмокивает губами; накрыл её курткой, где было несколько дырок, та всё равно дрожала, поэтому большого значения эта одежда не несла в себе. Слишком невинный человек для сложившейся ситуации. Много Мари, много жертв... Мы потеряли слишком много невинных душ. И наш бег всё ни заканчивается. Вот только отчего именно мы бежим? От своих секретов и вечных тайн? От каннибалов? От базников, желающих нашей крови? Я не знал и не хотел знать. Лучше быть в точном неведении, чем в возможной правде. — Как спится? — Спросил Неон, ухмыляясь. — Ты мне это до конца жизни помнить будешь? — Поинтересовался я в ответ. — Ты хреново водишь, поэтому и получаешь эти замечания. Кстати, очки подай, они у меня упали с кармана. Закатив глаза, я подался вперёд и нагнулся, нащупывая на полу чёрные очки нашего друга и союзника. Неуклюжий тип, блин. Но поговорить с ним можно, даже интересные темы поднимает порой. Когда я ощутил гладкость стекла, то услышал крик Неона: — Сука! Их тут целая куча!... А потом мир застыл в белой вспышке. Томэль Я обещала оторвать Броку член. Мои роды были очень тяжёлыми, так как девочка шла ножками на этот свет, причиняя мне, своей матери, буквально адскую боль, словно это сами демоны принимали у меня роды, опаляя своим горячим дыханием, впившись когтями в бедра, сжимая в своих ладонях мои колени, не разрешая свести их вместе, кровь из моего чрева шла слишком быстро, стремительно, много, алчно отнимая у меня последние силы. Когда всё закончилось, я даже подумала, что уже умерла... Но потом комнату оглушил пронзительный детский крик. — Девочка! Вот же чудесное создание! — Она просто красавица, Томи, — Воскликнул Брав, схватив меня за руку. — Прелестная. Даже не верится, что вы с Броком её родители. Я лишь улыбалась чужим поздравлениям, ожидая того, чтобы увидеть свою малышку. До этого я ненавидела её, а сейчас почему-то даже радуюсь... Однако, когда её положили на мою грудь, я сразу всё поняла. На моей груди лежала маленькая девочка, с врождённым вирусом и иммунитетом одновременно.