Играем по-честному

      Поляков был мёртв. Многие до сих пор не могли смириться с данным происшествием.       Отменить уроки литературы было невозможно, а постоянного преподавателя ещё не нашли. Вот и приходилось учителям «Логоса» замещать своего погибшего коллегу. Но никто не мог справиться с этим должным образом.       Никто не мог заменить Полякова. Его переходы с темы урока на какую-то жизненную историю. Его рассказы о чём-то волнующем. Его вдохновляющие речи.       Школьники не могли забыть, как он задорно смеялся над, порой глупыми, высказываниями своих учеников. Без злобы или агрессии, а так, как это сделал бы любящий отец.       Сегодня Ольшанская должна была сыграть роль «замена Виктора».       В кабинете запахло цветами. Анна практически долетела до учительского стола. Она со всеми поздоровалась, не забывая при этом лучезарно улыбаться.       Вика смотрела на неё в упор. В такие моменты Девушка забывала, на чьей стороне Ольшанская. Она слишком чиста.       «Анна тоже с ними. Ну, она же хорошая. Так почему Вадим — враг?» — мысленно размышляла Кузнецова, придерживая свой подбородок на согнутой руке.       — Тааак, — всё также улыбаясь, протянула Анна Михайловна, — Вам к сегодняшнему уроку нужно было выучить любое стихотворение Роберта Рождественского, — женщина пробежалась глазами по журналу. — Кто готов?       Ученики поочерёдно выходили к доске. Вика всё думала о Вадиме и смотрела на Ольшанскую. Неожиданно засветило Солнце. Кузнецова поморщилась и зажмурилась от ярких лучей. В кабинете становилось душно.       — Анна Михайловна, можно дверь открыть, а то дышать нечем? — спросил Харитонов жалобным тоном.       Ольшанская согласно кивнула головой и снова перевела свой взгляд на отвечающего.       Вика опять взглянула на учительницу. Ей казалось, что она уже не на уроке литературы, а где-то вне.       — Вика! — дружелюбно протянула Ольшанская. Кузнецова вздрогнула. — Ты готова?       Вика молча прошла к доске. Оказалось лицом ко всему классу и открытой двери.       — Роберт Рождественский. «Я в глазах твоих утону», — огласила Девушка.       Слова сами вырывались из Вики. Она думала совершенно о другом.       В холле появился Вадим. Он медленно подошёл к двери.       Дыхание сбилось.       — «А меня хоть немного помнишь? Я любить тебя буду, можно?», — продолжала читать Кузнецова.       — «Даже если нельзя, буду!,— Девушке казалось, что уже Вадим произносит эти строки, а не она. В голове стоял голос. Его голос, — и всегда я приду на помощь...»       В горле собрался комок не выплаканных слез. Уваров, также медленно, отошёл от двери.       — «Если будет тебе трудно!», — проговорила последнюю фразу Вика.       — Очень хорошо, — сказала Ольшанская и снова улыбнулась.       Кузнецова резко села на своё место, словно у неё закружилась голова.        «Он ведь тогда помог мне. Это он принёс лекарство», «и всегда я приду на помощь» — мысли беспорядочно носились в голове.       Девушка обернулась, надеясь увидеть там учителя, но было пусто.       Внутри всё оборвалось и тоже стало как-то пусто. ***       — Вадим! — крикнул Морозов.             Мужчина пытался идти быстро, но заметно похрамывал. Уваров нахмурился, глядя на его правую ногу.       — Ты не представляешь, кого я встретил в лесу.       Вадим внимательно посмотрел по сторонам — рядом никого нет.       — Войтевич, — шёпотом продолжил Морозов.       — Я уж думал оборотня, — рассмеялся Уваров, но при этом нервно сглотнул. — Ты ж сказал, что он умер.       — Я так думал, но он, как новенький, — Морозов развёл руками. — По-моему, помолодел даже.       — Присматриваешься к Войтевичу? — Вадим быстро приподнял брови и тут же опустил их. Его улыбка резко пропала с лица. — Где он сейчас?       — Не знаю!       — Как обычно, — Уваров развернулся и хотел уже уйти, но Морозов дёрнул его за предплечье.       — Послушай, я попал в капкан. Пока выбрался, он ушёл.       — О чём Вы говорили?       — Рассказал мне о преданности Волков, — Пётр Алексеевич поморщился.       Уваров нахмурился и сказал куда-то в пустоту, а не Морозову:       — Это в его стиле… — теперь Вадим отвращался к Петру Алексеевичу, — ты, как всегда, не сделал ничего полезного.       — Я рассказал, что Войтевич жив!       — А, ну, да. Точно. Это всё? — спросил Вадим, и Морозов согласно кивнул. — Свободен, Пётр Алексеевич.       Морозов поднялся по лестнице и скрылся на втором этаже. Уваров сел на кожаный зелёный диван...       — Что в той папке? — требовательно спросил Вадим.       — Один из наших проектов, — без особых эмоций проговорил Войтевич.       — Там стоит моя фамилия! — крикнул Уваров, но тут же понизил тон. — Думаю, я имею право знать.       Константин Викторович посмеялся из-за каких-то своих мыслей.       — Ты как маленький взбешённый ребёнок. Не этому тебя Вульф учил. Где твоя сдержанность?       Уваров пылал. Было чувство, что его отчитывает школьный учитель. Хотя, по сути, так и было.       — Мне нужно знать, что в той папке, — уже спокойно сказал Вадим.       — Ты всегда был настойчивей Антона. Ты более способный, более сильный. Довольно-таки амбициозный. Поэтому он выбрал тебя, это неудивительно.       — К чему Вы? — перебил его Уваров.       — Вульф воспитал тебя под себя. Ты слишком на него похож. Риттер гениален, тут спорить бессмысленно. Он всегда знал, что именно ему нужно для достижения той или иной цели. Но ты способен на большее. Ты больше, чем просто ручной пёс.       — Может Вы просто скажите, что в той папке?       — Там причина, по которой ты не сможешь убить меня и Антона...       — Вадим, — из раздумий Вадима выбил голос Крыловой, — Вы не видели Петра Алексеевича?       Уваров обратил внимание на характерный синяк, который был расположен на правой скуле директрисы.       — Поднялся к себе.       — Спасибо, — Крылова двинулась к лестнице.       — Елена Сергеевна! — Крикнул Вадим и подошёл к женщине. — Простите за возможную бестактность, но что у Вас с лицом?       — Поскользнулась, — ответила Крылова.       Глаза её бегали от волнения.       — Так снега и льда на улице уже вроде нет. Тепло. Солнце греет.       — В ванной... я поскользнулась в ванной, — Крылова отвернулась. — Извините, Вадим, мне нужно идти.       Директриса стремительно поднялась наверх.       Уваров сжал кулаки.       — Вот урод, — прошипел он. ***       В библиотеке снова было пусто. Неудивительно, но именно здесь можно было расслабиться и отдохнуть. Вечером. Днём здесь постоянно бегали малыши, и то и дело заходили старшеклассники.       Кузнецова расположилась на втором этаже. Здесь было ещё более уединённо. Она с ногами залезла на небольшой диванчик. Рядом лежала книга. Но Вика не думала её начинать. Сил словно не было.       Девушка вспомнила, как они прятались здесь с Вадимом от посторонних глаз. Стало невероятно тоскливо.       Вика запрокинула голову на спинку дивана. Крепко зажмурилась. В глубине души она надеялась, что всё происходящее — сон.       Глаза Девушка открыла только, когда поняла, что кто-то поднимается.       Уваров стоял на последней ступеньке. Он как-то разочаровано огляделся и повернулся, чтобы спуститься.       — Вадим Юрьевич! — как-то порывисто крикнула Кузнецова. Уваров удивлённо повернулся. — То есть... Вадим... нам...       Мужчина улыбнулся и встал возле книжного шкафа, слегка облокотившись на него.        Он как-то безразлично вздохнул и сказал:       — Нам нужно поговорить.       Вика смутилась, но головой кивнула.       — Я просто хотела сказать. Точнее спросить: это ты тогда дал мне лекарство?       Уваров сглотнул слюну, которая моментом заполнила весь его рот. Горло немного сжалось от волнения, но он не мог показать своё смятение. Не имел права. Вадим выдавил из себя что-то вроде улыбки.       — Да, — Уваров равнодушно взглянул куда-то вниз, — это я дал Тебе антидот. Мне не нужен был труп ученицы в школе. Это вызвало бы много вопросов, после смерти тех двоих.       Вика сразу поняла, что «те двое» — это Миша и Соня. Но не на это она обратила внимание. Её смутило то, как Вадим себя вёл. Его интонация, его взгляд, его слова — всё это было таким чужим и незнакомым. Девушке стало холодно и неуютно, словно она разговаривала с другим человеком. Не выдержав его равнодушный взгляд, Вика выпалила:       — Просто труп?       Девушка горько усмехнулась от разъедающей обиды. Ухмылка Уварова пропала, и без неё его лицо стало ещё более пустым и безжизненным.       — Что ты хочешь услышать? — спросил Вадим и взглянул на девушку, которая ковыряла корешок книги.       — Я хотела, — она подняла на него глаза. Разозлилась моментом, — я хотела поблагодарить тебя, — Вика порывисто встала и оказалась прямо возле него. — Я хотела, но тут вспомнила, что ты работаешь на тех самых тварей, которые заразили меня! — она кричала. — Потому что ты и сам такой же!       Уваров сильно схватил её за предплечье и придвинул к себе.       — Рот закрой, — процедил он сквозь зубы, но голос не повысил, именно от этого девушке и стало хуже.       Она замерла в его сильной хватке, даже не обращая внимание на боль.       — Я не верю, что ты когда-то ко мне хоть что-то испытывал, — сказала Вика, не понимая зачем, ведь она верила в это.       Она словно хотела сделать ему больно своими словами. Но было непонятно: получилось или нет. Вадим мастерски скрывал свои эмоции.       Он отпустил её руку и принял своё прежнее положение. Взгляд Уварова скользил по книжной полке. Он изучал названия книг, словно стоял здесь совсем один.       Кузнецова молча за ним наблюдала. Ждала хоть что-то. И дождалась. Вадим даже не перевёл на девушку взгляд, но сказал:       — Что ты хочешь? Ну, давай скажи! — его голос сорвалась, он смотрел в упор на Кузнецову. — Ты думала, я всё брошу? Начну извиняться? Да?! — Вика вздрогнула. — Я спросил, — злобно сказал Вадим. — Оправданий ты не дождёшься, — он снова отвернулся. — И Тебе, и мне было хорошо. Всё было добровольно. Не веришь — переживу.       Внутри Вики что-то оборвалось. «Нет, нет, он специально это говорит!» — твердила она сама себе, но чем дольше Девушка смотрела на безразличный взгляд Вадима, тем больше убеждалось в том, что это не ложь.       На ватных ногах Вика спустились со второго этажа. Она, ничего не понимая, вышла из библиотеки.       Изнутри рвалось негодование и обида.       Только после того, как дверь библиотеки захлопнулась, Уваров сел на небольшой диванчик, где пару минут назад сидела Вика.       Он взялся за голову. Хотелось кричать. Всё стало его резко раздражать.       — «Тварь, которая меня заразила», — Вадим рассмеялся, тихо пародируя Вику. ***       Ей стало нечем дышать. Кузнецова зашла в первую попавшуюся дверь. Это был мужской туалет.       Девушка кинулась к раковине и несколько раз протерла лицо руками, мокрыми от воды.       Она встала напротив зеркала и взглянула на себя. Вода все также лилась. Кран барахлил, и брызги летели в разные стороны. Стало невыносимо шумно. Кузнецова разозлилась. В этот момент дверь распахнулась на пороге оказался Максим.       Он удивлено посмотрел на Вику и подошёл к включённом крану.       — Ты чего? — парень несколько раз прокрутил вентиль крана.       Стало тихо. Вода умолкала, и Вика расслабилась.       — Я просто шла, мне стало плохо… и, — она помедлила. — Можно я не буду ничего выдумывать?       Морозов улыбнулся и согласна кивнул головой.       — Как ты? — спросил он, приближаясь.       — Вопрос снова мимо, — Кузнецова рассмеялась.       Она положила голову на плечо парня, который встал рядом.       В голове неприятным комом всплыл их разговор с Вадимом. Она была уверена, что он влюблён в неё. Неужели это не так?       «А если Уварову плевать, то, что я теряю?» — мысленно задала самой себе вопрос Вика. Он был риторическим. Верный ответ отыскать было невозможно.       Мозг говорил: «это неправильно. Ты пожалеешь». Но сердце, внутри которого затаилась злоба, твердило: «Что ты теряешь?»       «Что я теряю?» — повторила Вика и впилась в губы Максима.       Парень, не задумываясь, ответил на поцелуй. Его руки гладили её спину. Девушка немного оттягивала волосы на его голове.       Поцелуи стали настойчивее. Морозов схватил Кузнецову за бёдра и усадил на туалетный столик возле зеркала.       Он укусил мочку уха Вики и тут же переключился на шею. Она издала стон и парень тут же закрыл ей рот своей рукой. Второй — он прошёлся по её бедру, проникая под школьную юбку.       Вика улыбнулась и прикусили губу, расстёгивая рубашку на теле парня. ***       Уваров сидел за письменным столом в своей комнате. Был третий час ночи. Он заполнял документы. Отчёты для прикрытия.       Вадим поводил большим и указательным пальцами по закрытым глазам, массируя их. Усталость давала о себе знать.       Из кармана что-то выпало. На полу крутилось кольцо из белого золота. Кольцо Антона.       Уваров поднял его и улыбнулся из-за нахлынувших воспоминаний... Семь лет назад       — Вааадик! — прокричал Антон, прыгая на спину брата.       Вадим резко развернулся. Они с братом принялись наиграно драться. Антон пропустил удар, и Вадим повалил его на пол, но тут же протянул ему руку.       Братья рассмеялись.       Они шли по коридору института и о чём-то непринуждённо болтали.       — Твою ж! — вскрикнул Антон. — Я кольцо посеял!       — Уууу, — протянул Вадим. — Полина тебя прибьёт.       — Не то слово, — Антон растерянно огляделся.       — Её гнев страшен! — всё также шутил Вадим.       — Да, заткнись ты! Лучше помоги найти кольцо.       — Лучше! Смотри фокус...       Вадим провёл рукой за ухом брата, затем дунул в неё, а когда открыл, там лежало кольцо.       — Циркач недоделанный, — сказал Антон и выдернул кольцо из его рук.       Он пошёл дальше, оставляя брата где-то позади.       — За-ну-да! — заявил Вадим по слогам и побежал за братом.       Он приобнял его за плечи. Антон толкнул Вадима. Брат ответил тем же.       Они снова рассмеялись.       Вадим ещё раз прокрутил кольцо в руке. Тут же он резко встал и направился к своей тумбочке. Мужчина достал небольшую старинную шкатулку, в которой лежала такое же кольцо, но с его инициалами.       Уваров приложил кольцо брата к губам. Словно целуя. Но тут же одернул себя.       Вадим почти бросил кольцо в шкатулку и злобно захлопнул её. ***       — Это засос? — Старкова отодвинула ворот белой рубашки Вики.       Кузнецова нервно схватилась за шею.       — Тише ты! — проговорила брюнетка и перевела свой взгляд на учителя, а затем на Максима, который разговаривал о чём-то с Андреем.       — Вы с Вадимом помирились? — снова спросила блондинка.       Вика поморщилась, словно пыталась понять, о чём твердит учитель по химии, на самом деле, попросту избегала этого глупого разговора.       Старкова пихнула подругу в бок. Кузнецова злобно взглянула не Старкову.       — От Макса это, понятно! — Вика снова взглянула на учителя...       Вика улыбнулась и прикусила губу, расстёгивая рубашку на теле парня. Макс стянул с неё синий полувер и бросил на пол.       Правая рука Морозова прошлась по ключицам Кузнецовой и прильнула к её груди.       Что-то перемкнуло в голове Вики. Стало невыносимо тошно от самой себя.       Она положила руки на грудь парня и принялась отталкивать его. Макс то ли не сразу понял, то ли не хотел прекращать. Морозов продолжал целовать шею Вики.       — Мааакс, — протянула Девушка и сильно пихнула его, — я не хочу. Мы снова поссорились...       — С Вадимом! — грубо продолжил Морозов, но тут же его лицо смягчилось. — Я всё понимаю.       — Прости, — неуверенно проговорила Вика и выбежала из туалете, хватая с пола свой полувер.       Кузнецова снова взглянула на Максима. Парень на неё. Он как-то виновато улыбнулся, Вика тут же принялась что-то писать в тетради. Смотреть на него было невозможно. Стыд сжирал изнутри.       Морозов продолжил смотреть на девушку...       Макс несколько раз ударил ногой по тумбочке рядом. «Ты и сам так делал. Не смей злиться» — мысленно поговорил Морозов, глядя на себя в зеркало.       Было до жути неприятно, что Вика его снова оттолкнула, но ещё более неприятно стало от мысли о том, что вернись сюда сейчас Кузнецова и продолжи это всё, он бы согласился. Не задумываясь.       Прозвенел звонок. Вика тут же вылетела из кабинета. Хотелось просто испариться.       Всё было невыносимо плохо.