Играем по-честному

      Воронцов стоял в учительской и пытался найти журнал седьмого класса.       Уваров зашёл в кабинет резко и неожиданно. Двери громко хлопнули. Учитель математики не успел и голову повернуть. Вадим схватил его за пиджак и прижал к комоду. Журналы и личные дела учеников посыпались с грохотом на пол.       — Я знаю, что ты помогал моему брату! — Уваров ещё сильнее прижал Воронцова. — Где бумаги?!       — Я не понимаю о чём ты, — проговорил Кирилл Евгеньевич, при этом стараясь оттолкнуть от себя Вадима. — Я не понимаю о чём ты! — прокричал он.       — Ну, значит только ты будешь виновен в произошедшем, — Уваров наигранно улыбнулся.       Учитель физкультуры медленно убрал руки от Воронцова и поправил на нем пиджак. Кирилл Евгеньевич отбросил его руки, это вызвала ухмылку на лице Вадима.       — Что это значит?       — Ты же не понимаешь о чём я, — Уваров скорчил страдальческую гримасу. Воронцов поставил руки на пояс, его глаза бегали. — Слушай внимательно: где-то в усадьбе спрятана маленькая пробирка с жёлтой водичкой, а в ней вирус, который может уничтожить всю школу менее чем за двое суток.       — Не может быть, — растеряно протянул Воронцов.       — Может, может. И в этом виноват мой братец... ну, и ты.       — У меня нет этой папки. И где ампула я не знаю. Антон давно не выходил на связь.       — Делай с этой информацией, что хочешь.       Уваров злобно оглядел учителя математики.        «Не врет» — подумал мужчина и быстрым шагом покинул кабинет. ***       Вика перебирала вещи в своём шкафу. Периодически она останавливалась, крепко сжимая в руках очередную кофту, которая навеивала на неё воспоминания.       Белоснежная блуза с оторванной пуговицей — первое свидание с Вадимом.       Фиолетовая Майка — вечер сериалов с Дашей.       Это было так недавно. Это было так давно. Прошла целая вечность. Казалось, что Вика прожила уже несколько жизней в стенах этого пансиона.       И как бы она не хотела это признавать, это было самое родное место для неё.       Из раздумий Кузнецову выбил голос Ромы.       — Вик, — парень тронул плечо девушки.       Та вздрогнула от неожиданности.       — Что такое? — Вика взволновано провела рукой по волосам и закрыла шкаф.       Она медленно прошлась по комнате и села на свою кровать. Рома остался стоять возле небольшого стола, нервно перебирая свои пальцы.       — Ты не сказала ничего Андрею и Максу. Ты ведь могла.       — Я же обещала! — вскрикнула Вика и отвела глаза в пол. Затем Девушка быстро взглянула на Рому. — Спасибо.       Павленко непонимающе сдвинул брови и остановил чехарду своих пальцев.       — Тебе точно не за что меня благодарить.       — Ты не выстрелил в меня. Ты попытался ранить Морозова... Ты спас меня, — Кузнецова усмехнулась. — Ты и Дашу получается спас.       — Вик! — крикнул он, и его голос сорвался от подходящего плача. — Я даже не могу сказать, что мне жаль. Это и близко не передаст то, что я сейчас чувствую! — Рома закрыл лицо руками и замолчал.       Вика неуверенно подошла к другу и со всей силы прижала его к себе. Он поступил также.       — Она жива, — прошептала Кузнецова поглаживая рыжую макушку Павленко. — Всё наладится.       Комната наполнилась тихими всхлипами. ***       В больничной палате пахло медикаментами. От белой мебели Даша невольно поморщилась, открыв глаза. Кто-то открыл дверь, но не зашёл.       Из коридора послышались голоса:       — ... Ретроградная амнезия. Она ничего не помнит.       — Какие прогнозы?       — Трудно сейчас говорить.       Дальше Даша разобрать не смогла. Она отбросила голову на холодную стену. Белую. Девушка повернула голову в сторону капельницы, на которой синими буквами было выведено: «Ingrid».       Старкова опешила ещё больше, когда в палату вошёл Уваров.       — Ну, как ты? — заботливо проговорил он. — Твои друзья места себе не находят.       — Почему я здесь?       — Ударилась головой. Не помнишь ничего?       — Я помню...       Даша шла по коридору в учительском крыле. Остановившись около двери, ведущей в комнату Морозова, девушка прислушалась. Хозяин комнаты кого-то отчитывал. Кого-то из ее друзей. Того самого предателя. Услышав шаги, Старкова спряталась за поворотом. Морозов ушёл и оставил комнату открытой.       Она зашла внутрь...       Там кто-то стоял. Или никого там не было?       Голова загудела, в ней стоял какой-то крик. Даша поморщилась.       — Я ничего не помню. Я зашла в комнату, но потом... Пустота.       — Со временем вспомнишь. У тебя ретроградная амнезия. Мозг блокирует воспоминания, связанные непосредственно с получением травмы.       — Когда я смогу вернуться в школу? — Старкова покосилась в сторону капельницы.       Уваров, заметив это, немного рассмеялся.       — Думаешь, я прямо здесь проведу операцию?       — Зачем Вы пришли?       — Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо. Иначе твоя подруга мне голову отгрызет.       Лицо Даши так и не дрогнуло. Она смотрела на Уварова, не скрывая свои эмоции: она испытывала лишь недоверие и отвращение.       Вадим направился к двери.       Остановившись, он сказал:       — В школу можешь вернуться хоть завтра. Тебе нужно вернуться в привычную среду, чтобы всё вспомнить.       Дверь закрылась. Дашу клонило в сон от головной боли, но закрывать глаза было страшно. ***       — Я тебе писал, — сказал Вадим, мимо проходящей Вике.       Девушка замерла и обернулась. Он подошёл ближе.       — И что? — как можно безразличнее ответила Девушка, но голос выдавал её.       Она волновалась. Переживала. Боялась.       — Вик, мне правда очень жаль.       — Я ничего не хочу слышать.       Кузнецова резко развернулась и двинулась в сторону своей комнаты.       — Я хотел поговорить о Старковой.       Вика снова подошла к учителю.       — Она в порядке?       — С ней всё хорошо. Не помнит, что с ней произошло, но тебе и твоему дружку это только на руку.       — Какой же ты, — Кузнецова презрительно поморщилась и, сложив руки на груди, повернула голову.       — Ещё кое-что... Ты оставила это у меня.       Уваров протянул руку. На ладони Вадима лежала цепочка с кольцом. Девушка почти взяла её, но моментально одернула себя. Выглядело это так, словно кто-то другой вернул её руку на место.       Возможно, здравый смысл.       — Мне это ни к чему, — с тоской в голосе сказала Вика. — Эту цепочку мне подарил человек, которым ты уже не являешься.       — Это несерьёзно!       Постояв ещё несколько секунд возле мужчины, Кузнецова развернулась и пошла подальше от него.       Уваров схватил её за руку, прижал к себе.       Настойчивым и тихим голосом он проговорил:       — Я всегда был таким.       Кузнецова со всей силы оттолкнула Вадима от себя. Он отпустил её.       — Вик! — проговорил ей вслед мужчина.       — Оставь меня в покое!       Кузнецова скрылась за дверью своей комнаты. Уваров ещё на какое-то время остался в коридоре.       На полу, мёртвой петлёй, лежала цепочка с кольцом. ***       — Вадим сказал, что с Дашей всё хорошо, — объявила Вика, сидя на кровати Максима.       Морозов сидел рядом, то и дело передвигая руки поближе к подруге.       — Ты опять с ним говорила? — раздраженно спросил парень и положил руки себе на ноги.       — Макс! — лишь вскрикнула Вика и тут же перевела взгляд на Рому.       Павленко лежал спиной к стене, лицом к друзьям.        Глаза его были пустыми и безжизненными...       — Мне нужна Ваша помощь! — вопил Рома, почти падая на колени перед Морозовым старшим. — Они знают, что кто-то из нас предатель!       — Боишься, что дружки убьют тебя раньше меня? — Пётр Алексеевич самодовольно улыбнулся. — Пора учиться быть самостоятельным.       — И что Вы предлагаете?       — Ну, я могу тебе дать пистолет. Кого пристрелишь первым? Авдеева? Старкову? Моего сына? Кузнецову не советую...       — Не смейте! Я не один из Вас!       — Да что ты? А чего ж ты прибежал сюда? — Морозов подошёл к парню. — Помощи просишь. Совета.       — Они мои друзья. Я не буду им вредить! — крикнул Рома.       Морозов схватил Павленко за шею и немного сжал её. Парень оттолкнул руку бывшего директора. Тот рассмеялся.       — Жди здесь!       Мужчина вышел из комнаты.       Через несколько секунд дверь открылась.       Это была Даша.       — Рома?       Павленко вскочил со стула и прижался к стене.       — Как ты мог? Мы же...       — Вы не поверите, что мне дала Анна! — закричал Авдеев, вбежавший в комнату. — Карта. Та самая карта от нижнего уровня. Мы можем добраться до Инги.       — Андрей, — Вика неуверенно взглянула на друга. — Ты думаешь, мы можем ей доверять?       — Да это подстава! — вбросил Максим и тут же облокотился на стену. — Ты снова забыл, откуда у неё эта карта? Напоминаю: она работает на нацистов.       — Я ей верю, — ответил Андрей и сел на свою кровать.       — Началось, — тихо сказал Морозов и немного взвыл.       Рома все также смотрел на всех безжизненным глазами, хотя с кровати он встал.       — Ты веришь Анне! Эта, — Максим кивнул головой в сторону Вики, — верит Уварову! Вы идиоты! Ясно? — парень немного рассмеялся.       — До сколько можно?! — вскрикнула Кузнецова и вскочила с кровати. — Вадим-фу! Плохой-злой! Я устала! Макс, я устала от твоей ревности, — последнюю фразу она сказала устало-разочарованным голосом.       — Да нихрена это не ревность, — рявкнул Морозов и одним шагом оказался возле Кузнецовой. — Мне вообще всё равно, — на секунду он замолчал, но его следующие слова вырвались из него сами собой, — к кому ты в кровать прыгаешь.       Он замолчал.       Все замолчали.        Вика вытаращила глаза, но подходящих слов не нашла. Андрей закрыл глаза рукой. Рома как-то оживился.       Уже около самой двери Вика сказала, обращаясь к Максиму:       — В твою кровать я точно не прыгну. Будь уверен.       — Ну, и Вали! — бросил Морозов уже в закрытую дверь. ***       На кухне пахло яблочным пирогом. Была глубокая ночь. Уваров сидел за небольшим столом и лениво рассматривал свой стакан с водой.       Рядом лежала цепочка с кольцом.       Протирая глаза, Вика прошла через просторные двери. Было темно, но силуэт она узнала сразу.       Жизнь словно смеётся над ними. Чудесным образом они всегда посещали кухню (по ночам) вместе.       Кузнецова без лишних слов села напротив Вадима и взяла из его рук стакан с водой.       Уваров убрал руки со стола и взглянул на девушку.       Глаза начали понемногу привыкать к темноте. Вика уже видела не просто размытый и тёмный силуэт, а четкий контур.       Никто не хотел ничего говорить. А может и хотел, но нужные слова улетели куда-то вслед за солнцем. В темноте было лучше молчать.       Луна не ценит болтовню.       Поставив стакан на стол, Вика замерла. Девушка слегка наклонила голову набок, словно так лучше могла разглядеть мужчину перед собой. Вадим не двигался. Ему хотелось, чтобы она не отводила от него взгляд. Казалось, что если он пошевелится, она тут же уйдёт.        В темноте Вадим не мог увидеть презрение, адресованное ему, в глазах Вики.        Уваров вернул руки на стол и положил их поверх рук Кузнецовой.       Она не двинулась с места.       День унёс куда-то все обиды. И Вика, и Вадим незаметно улыбнулись, вспоминая их традицию. В начале учебного года       — Предлагаю сделать это традицией, — раздался чей-то голос. — Наши посиделки на кухне по ночам. — Уваров подходил к столу, за котором сидела Вика.       — Если Вы ещё раз так выпрыгните из пустоты, то сидеть Вам будет здесь не с кем, так как я скончаюсь от сердечного приступа...       Кузнецова снова повернула голову и облокотилась на стол, тем самым приближаясь к Уварову.       Учитель нежно поцеловал её губы. Он провёл правой рукой по её волосам.       Вика встала со своего места.       Приблизившись у Вадиму, Девушка ещё раз поцеловала его.       Он закрыл глаза, а когда открыл — Кузнецовой уже не было рядом.       Она исчезла.       И Уваров свалил бы всё на видение. Сон. Мечту.       Но было одно НО: со стола исчезла цепочка с кольцом.       Вместо ароматного яблочного пирога на кухне пахло духами Кузнецовой.       Вадим вспомнил всё разом: И счастье, и юность, и Вику.       Они пахли одинаково-приятно.