Играем по-честному

      В коридорах пахло хлоркой. Голова уже не болела от этого едкого и слегка тошнотворного аромата.       Вика сидела в холле, на небольшом зелёном диванчике.       Последние два дня она сидела здесь, в ожидании чуда. Вздрагивала, когда хлопала входная дверь, и её обдавало порывами ветра, из глубины леса.       Вадим должен был выжить. Выйти из камина или зайти через эту дверь.       Из библиотеки показалась вторая группа. Кузнецова тяжело вдохнула. Все были измотаны, но спокойны, — значит новостей нет.       По коридору, мимо Вики, прошли две ученицы «ЛОГОСА». Одна из них жаловалась на отсутсвие связи.       — Я хочу уже с мамой поговорить! — хныкала школьница, крепко сжимая мобильный телефон в руках.       Девочки скрылись за деревянной дверью. Вика снова вздрогнула, услышав характерный стук.       Кузнецова мысленно погрузилась в события двухдневной давности...       Поляков крепко прижимал к себе Алису Ткаченко, лучшую подругу Нади. Несколько военных приняли положение и направили оружие в сторону обитателей «ЛОГОСА».       — С этого дня Вашей зоной является территория школы, покидать которую никто не имеет права! — кричал военный, который до этого представился майором Раевским.       — Здесь дети! — крикнул Поляков, опуская Алису на землю. — Мы не можем вернуться.       — Вы не можете пойти дальше, — хладнокровно отозвался Раевский. — Я Вам больше скажу: даже если Вы захотите пойти дальше, ничего не выйдет.       Виктор Николаевич сделал шаг вперёд. Раевский расстрелял землю прямо под ногами бывшего директора. Поляков дёрнулся, но сразу не отступил. Подняв глаза прямо на стрелявшего и одарив его уничижающим взглядом, Виктор Николаевич вернулся на прежнее место.       — У меня есть приказ: «стрелять на поражение»! — прокричал Раевский. — Советую Вам вернуться в школу.       Мужчина щелкнул пальцами и махнул рукой, совершая какое-то определённое движение, знак. Из громоздких машин тут же достали аппаратуру. Откуда-то появились столбы. Железная проволока. Кое-где уже виднелись военные палатки.       Поляков последний раз взглянул на Раевского и подошёл к Павлу Петровичу.       — Обратно! — провозгласил Лобанов. — Все обратно в школу!       Ученики и преподаватели, непонимающе оглядывая друг друга, повернулись и пошли в сторону старинной усадьбы.       Вика неосознанно сжала руку Даши, которая стояла рядом. Сердце всё ещё бешено колотилось. Хотелось поговорить. С кем угодно, о чём угодно. Но ничего не получалось. Все слова моментально превращались в истерический крик-слёзы. Да и сил не было.       Кузнецова была разбита, как и многие люди, находившиеся здесь.       — Какой-то бред! — наконец заговорил Максим. Точнее: закричал. — Они вообще имеют право не выпускать нас?       — А куда нас выпускать? Ну, конкретно нас, — Андрей провёл рукой. — Через два дня мы умрём без лекарства.       Вика сильно сжала зубы.       — Макс, ты не знаешь, где сейчас твой отец? — голос Даши был именно таким, какой он бывает, если ты плачешь очень сильно на протяжении долгого времени, осипшим и дрожащим.       — Дома пельмени ест, — рассмеялся Морозов и засунул руки в карманы своих чёрных брюк.       — Самое время пошутить! — голос Вики сорвался на небольшой крик. Сил в теле девушки стало ещё меньше. — Ты можешь хотя бы сейч...       Вика остановилась, так как кто-то задел её плечом.       — Извини! — проговорил высокий худощавый парень.       Он лучезарно улыбнулся, останавливая взгляд на Кузнецовой, и Вика ответила ему взаимностью. На душе стало как-то тепло.       Незнакомец скрылся в небольшой толпе.       — Это что ещё за хмырь? — грубо протянул Максим.       — Симпатичный, — проговорила Даша.       Морозов и Авдеев перевели на неё взгляд. Кузнецова смотрела куда-то вперёд, пытаясь высмотреть тёмную макушку незнакомца...       Раздался настойчивый звон из телефона.       Вика вздрогнула. ***       Дежурство на кухне было невероятно утомительным. Даже монолог Старковой не спасал от нагнетающей безысходности.       Вика устремила свой взгляд на разделочную доску. Под руками лежал красный лук. Глаза слезились то ли от нахлынувших воспоминаний о взрыве, то ли от жжения из-за лука.       — Ооо, хозяйки! — завопила женщина тучного телосложения. — Ну кто ж так режет?!       — Извините, тёть Тонь, — устало отозвалась Вика, бросая нож на стол, — будем аккуратнее.       Даша усмехнулась и отодвинула от себя доску с грубо порезанной картошкой.       — Ты думаешь, мы поросят держим? — раздался голос Тёти Тони возле Старковой. — Дома такие же ошмётки оставляешь?       Даша лениво улыбнулась, слегка наклонив голову.       — Тьфу на Вас!       Женщина скрылась в глубинах подсобки.       Старкова рассмеялась и взглянула на подругу. Та отвела взгляд и взяла в руки нож.       — Вик?       Кузнецова махнула головой, ничего не отвечая.       — Ты чего? — продолжала Старкова. — Что-то случилось?       — Серьезно? «Что-то случилось?» — Вика снова бросила нож на стол и развела руки в сторону. — Нет, ты знаешь ничего не случилось. Просто я заражена смертельным вирусом, мой лучший друг умер, а мой любимый человек находится неизвестно где! Ах, ну да! Ещё мы окружены военными, и в любой момент может закончится лекарство, от которого зависит моя жизнь и жизнь моих друзей! А так: просто вторник. Ничего особенного!       Кузнецова тяжело дышала, словно только что пробежала кросс. Сердце бешено колотилось, руки вспотели.       Даша стыдливо опустила глаза в пол, избегая испепеляющего взгляда Вики.       Мгновение, и Старкова решила, что лучшая защита — это нападение. Глаза Даши жгли дыры на лице Кузнецовой, пока она говорила:       — Ты знала, что Рома предатель? — Даша сделал шаг вперёд. Вика усмехнулась и сложила руки на груди. — Он рассказал тебе?       — Да, я знала.       — С каких пор?       Вика потупила взгляд...       Рома сел поближе к Вике и обнял её. Она рыдала, периодически вздрагивала, словно её хватала болезненная судорога.       Глаза Павленко заблестели. Невероятно тихо он проговорил:       — Это я... Кузнецова остановила свой плач и повернулась к другу.       — Что ТЫ, Ром?       — Это я предатель. — Какая разница? — Вика отбросила распущенные волосы назад.       На кухне стало невыносимо жарко. Старкова наигранно рассмеялась.       — Мне просто интересно в какой момент ты перестала считать меня лучшей подругой.       — Даш, что ты несёшь?       — Он чуть не убил меня! Понимаешь? Я его знала с шести лет. Мы были друзьями.       — Даша, он умер! Ты это понимаешь? Мне плевать: предатель он или нет. Мне всё равно.       Старкова снова опустила глаза. Стыд схватил её склизкой рукой за горло. Девушка скривила лицо, удерживая слёзы.       — Мне нужно выйти подышать. Я на взводе... и...       Вика стремительно покинула кухню, оставляя Дашу наедине с её капризами и криками. ***       Воздух около озёра был по-особенному чист и свеж. Ветер приятно развивал волосы брюнетки. Вика закрыла глаза, подставляя лицо солнечному свету.       Раздался еле заметный шум от чьих-то шагов.       У Кузнецовой не было сил поворачивать голову. Или желания.       — Если Вы пришли убить меня, сделайте это быстро, — Вика снова закрыла глаза, даже не обернувшись.       — Это всего лишь я.       Кузнецова открыла глаза, чтобы наконец увидеть, кто к ней подошёл.       Рядом сидел Уваров.       — Только не падай в мои объятия. Я Антон, а не Вадим.       Вика взглянула на озеро.       — Я знаю.       — Интересно, как ты догадалась? Нас даже родители путали.       Кузнецова легонько рассмеялась. Положив руку на спинку белой деревянной лавки, девушка обернулась в сторону своего собеседника.       — У Вадима глаза другие.       — И какие же они у него? — Антон принял такое же положение, как и Вика. — Стой, стой! Не говори. Попробую угадать: его глаза бездонные, манящие, гипнотизирующие! В них можно утонуть.       Кузнецова широко улыбалась, глядя на Уварова.       — Ты почти угадал, — иронично ответила Девушка. — У Вас с Вадимом разные взгляды. Твой проще. У тебя, я бы сказала, улыбающиеся глаза. А вот у брата твоего... там льды Антарктиды. Взгляд... он такой... проницательный. Даже слишком.       Вика опустила глаза, вспоминая Вадима.       — Я скучаю по нему, — сказал Антон и взглянул на Кузнецову так, словно искал в ней поддержку.       — Я тоже.       Какое-то время они молчали. Антон и Вика понимали друг друга в этой ситуации, как никто другой. Они боялись одного: больше никогда не увидеть Вадима. Ну, или увидеть... увидеть Вадима мёртвым.       — Ты правда узнала меня по взгляду? — Уваров нарушил нагнетающую тишину.       Кузнецова громко засмеялась, пошатываясь от смеха.       — Правда. По взгляду и синяку на твоей щеке.       — Твою ж! — Антон закрыл глаза.       Вика все также громко и заразительно хохотала... Один день назад       В библиотеке решали вопрос, связанный с антидотом.       На собрании присутствовал весь оставшийся педагогический состав. Ученикам сюда был вход воспрещён. Исключением стали Вика, Максим, Даша и Андрей. Так как, по иронии судьбы, именно они знали об этом больше остальных.       — ... Внизу целый склад с антидотом и вакциной, — Лобанов стоял, оперевшись на книжный шкаф.       — Неизвестно, сколько нам капать до этого склада, — Виктор бросил ручку на большой деревянный стол, секунду назад он рассматривал карту подземелья. — На это может уйти не один месяц.       — Да уж... Подставили нас дружки из «Ingrid», — Володя усмехнулся, прокручивая в руках простой карандаш.       — Попадись мне хоть одна Тварь. Кто угодно! — Лобанов скорчил неприятную гримасу и еле сдержался, чтобы не плюнуть на паркет. — Я бы своими руками задушил.       Вика нервно сглотнула. Она с опаской взглянула на бывшего учителя физкультуры. Стало неприятно, словно подобные выражения были адресованы ей.       — Паша! — Елена растеряно оглядела присутствующих.       Дверь резко открылась. На пороге стоял Уваров.       — Ах, ты гнида! — прошипел Лобанов.       Не ожидая подобный, совсем не радушный, приём, Уваров пропустил удар в скулу.       Он попятился, на пол не упал. Павел Петрович замахнулся, но его руку перехватил Шевцов.       — Это Антон! Брат-близнец Вадима! — крикнула Назарова, подбежав к пострадавшему.       — Их двое! — Лобанов истерически рассмеялся...       Кузнецова задержал своей взгляд на глазах Антона.       — Пойдём обратно в школу, — сказала Девушка, поднимаясь с лавочки. — У меня ещё дежурство на кухне.       — Какой кошмар, — протянул Уваров и вытянул свои руки вперёд. — Помоги встать.       Кузнецова взяла мужчину за руки и старательно потянула на себя. Тот почти не шелохнулся.       — Ну, вставай же! — прокричала Вика, смеясь.       Мужчина лениво поднялся и прошептал что-то вроде: «Салабонка». За это он получил шуточный подзатыльник от Кузнецовой.       Они одновременно рассмеялись.       Смех и хорошее настроение куда-то улетучились, стоило Вике и Антону оказаться перед дверью пансиона. Они замерли, не решаясь войти. Словно если войдут, все снова станет невыносимо плохо. Тут было как-то легче.       Собравшись с силами Антон потянулся к двери. Но не успел. Она резко распахнулась от удара Харитонова.       — Викусь, Вы Виктора не видели? — парень тяжело дышал.       — Нет, не видели, — безучастно ответила Кузнецова.       — Что-то случилось? — в разговор влез Антон.       — Да там это... Юрьевича нашли, — Харитонов смотрел на сторонам, пытался найти Полякова.       Руки девушки похолодели.       — Слав, кого нашли? — на всякий случай переспросила Вика.       — Ну, Вадима Юрьев...       Не дослушав до конца, Кузнецова рванула в школу. Забывая о своём недавнем ступоре. Вадима нашли — всё уже не может быть плохо.       Антон ринулся за девушкой. ***       В библиотеке стояли Воронцов и Лобанов. Лариса Андреевна, Новый школьный врач от военных, склонилась над Вадимом, прощупывая его пульс.       Антон замер в дверях, а Вика, наплевав на всё, упала на колени возле Уварова и прильнула к его груди.       Она целовала его лицо, сжимала руки и рыдала.       — Вадим! — прохрипела Девушка.       Уваров приоткрыл глаза. На лице заиграла еле заметная ухмылка-улыбка.       — Неужели ты думала, — он кашлянул, — что я тебя оставлю.       Кузнецова заплакала ещё сильней, прижимая к себе Вадима. Мужчина легонько сжал её руку. Он был очень слаб.       Уваров попытался встать, но тут же рухнул обратно. Сил не осталось совершено. Он снова потерял сознание.       Вика замерла на его груди. Сердце бьется. Он жив. Что может быть важнее?       Поляков тоже замер. Ему казалось: ещё мгновение и он тоже потеряет сознание.       Но это, к счастью, не произошло.       Все остальные хмуро переглянулись. Это было не удивление, а самый настоящий шок.       Антон вышел из библиотеки.