Играем по-честному

      — Вирус испытывают на людях, это правда? — спокойным тоном проговорил Уваров, приближаясь к Колчину.       Вульф лениво повернулся в сторону своего подчиненного, перемешивая что-то в стеклянной колбе.       Ухмыльнувшись, он произнёс:       — С подобным хладнокровием меня об этом ещё никто не спрашивал. Не перестаёшь удивлять.       Скрипучий голос заполнил собой всё пространство лаборатории. Вадим переступил с ноги на ногу и слегка облизнул нижнюю губу. Глаза растерянно заскользили по оборудованию. Парень не был спокоен. Он был в ужасе. Но показать это — подписать себе смертный приговор.       — Неужели ты веришь этим посредственным журналистам? — как ни в чем не бывало продолжил Вульф и ещё раз внимательно посмотрел на пробирку, приподнимая её вверх.       — Мы, — Вадим запнулся, — я нашёл документы.       — Что ж... Тем лучше, — Колчин поставил пробирку в подставку и сделал несколько записей в журнале. Уваров резко закрыл рот, не понимая, что говорить дальше. — Рано или поздно я бы сказал тебе об этом. Вадим, наука и исследования должны идти вперёд, несмотря на этические соображения заурядности.       — То есть это правда?       Вульф сделал несколько шагов в сторону Уварова, замирая в нескольких сантиметрах от него.       — Великие дела не совершаются без маленьких жертв. Порой нужно пожертвовать незначительным, — Колчин наклонил голову в левую сторону, всматриваясь в лицо Вадима, он словно пытался что-то прочесть в глазах парня. — Для большого успеха нужны люди, готовые идти до конца, не поступая ни с чем, — Вульф вытянул руку, указывая на Уварова, — такие, как ты и я.       Вадим снова замолчал. Колчин прищуром оглядел его.       — Я не уверен, что мне это подходит, — сказал Уваров спустя какое-то время.       — Конечно, ты можешь уйти.       «Сейчас будет -но- » — мысленно произнёс парень.       Колчин сложил руки за спиной и продолжил:       — Но ты снова станешь никем и ничем. Снова померкнешь на фоне выдающегося брата, — Вадим вспыхнул. Глаза разгорелись недобрым пламенем. — Вот! — Колчин затряс рукой и рассмеялся. — Вот оно твоё нутро! Поэтому мы сработаемся.       — Антон не выдающийся. Я проявил себя, а не он! — вскрикнул Уваров, словно маленький ребёнок делая шаг вперёд, при этом немного топая ногой.       — Докажи это.       Огонь ненависти и злобы снова притих. Вадим улыбнулся, глаза его были немного прикрыты.       — Разберись со своим братом, — Колчин снова подошёл к оборудованию, — и его дружками. Они узнали то, что им знать не полагалась.       Уваров переменился в лице, погружаясь в свои мысли. Колчин стоял спиной к нему, он внимательно разглядывал что-то под микроскопом. — Они думают мы равны. Даже не так: они думают, что лучше нас, — Вульф усмехнулся и повернулся лицом к Вадиму. Парень тут же вернулся в реальность. — Это огромное заблуждение. И если нам придётся убить их всех, мы это сделаем.       Увидев искру растерянности и неуверенности в Вадима, Вульф произнёс:       — Тебя ждёт великое будущее. Ты Учёный с большой буквы. Не забывай об этом.       Уваров проснулся в холодном поту. Мурашки ненавистно пробежали по предплечью. Мужчина тут же их растёр. Какое-то время он просто сидел, жадно дыша через нос.       — Аня, — прошептал Вадим, тряся Ольшанскую за плечо, — нужно снять жгут.       Женщина открыла глаза. И Вадиму, и Анне не казалось, что они только что проснулись, ощущения были, как при пробуждении после потери сознания.       Время окончательно потерялось, рассылалось и взорвалось.       Нехватка кислорода напоминала о том, что не столь важно, сколько они здесь. Главное — сколько им осталось. ***       Работа в подземелье шла полным ходом. Виктор работал вторую смену подряд. Камень из его рук выскользнул и стремительно полетел вниз. Прямо на ногу Полякова. От бессилия он даже не закричал, а лишь резко приоткрыл рот и крепко зажмурил глаза.       — Я Вас подменю, — твёрдо произнёс Володя.       Шевцов похлопал Виктора по плечу. Тот благодарно кивнул головой и покинул подземелье, жадно выпивая воду из бутылки. Как только Поляков скрылся за очередным поворот, к Лобанову подошла Вика. Шевцов оглядел девушку с неким подозрением.       — Кузнецова, ты чего здесь? — спросил Павел, останавливая свою работу с киркой.       — Я подумала, что Вам пригодятся лишние руки, — девушка быстро завязала себе резинкой волосы.       — Пригодятся, но точно не твои, — Лобанов обвёл глазами присутствующих.       — Да что за бред?! Школьники работают у Вас.       — Работают парни!       — Елена, Анна! Они женщины и работают с Вами наравне. Вера Дмитриевна тоже тут.       В этот момент Назарова привезла уже пустую тележку. Лобанов взглянул на женщину, затем поговорил, глядя на Вику:       — Поднимись.       — Мы лишь впустую тратим время! Анне и Вадиму нужна помощь.       Кузнецова порывисто бросилась к камням. Павел двинулся в её сторону, но его перехватил Шевцов.       — Я за ней присмотрю, — тихо проговорил повар.       Лобанов поджал губы и нахмурил лоб, выражая своё недовольство, но промолчал. Шевцов, улыбаясь, подошёл к Вике и проговорил:       — Бери камни поменьше. Вон те... ***       Старкова шла после дежурства на кухне. Девушка периодически поглядывала на свою правую руку. На большом пальце красовались маленькие ранки. Старкова морщилась, сгибая палец. Неожиданно её окликнули:       — Даш!       Барышников приближался, держа руки в карманах своих бежевых брюк, из-за этого низ серого пиджака был слегка откинут назад. Старкова сделала удивительное лицо, оглядывая парня.       — Ты как на показ мод собрался.       — Пытаюсь впечатлить одну прекрасную даму.       Лёша улыбнулся, демонстрируя свои ямочки на щеках. Даша ответила тем же.       — Производственные травмы? — Барышников махнул головой в сторону руки Старковой.       — В столь тяжёлые времена без травм не обойтись, — обречено поговорила Даша. — Кстати, по поводу прекрасной дамы. Не видел, где она пропадает?       — Вика отдала предпочтение тяжёлому труду.       — Она внизу? Ей позволили?       — Ну, — Барышников приподнял руку, глядя на часы, — она спустилась туда часа два назад, её до сих пор нет. Благодаря этим данным, можно сделать вывод, что: да, ей позволили.       Лёша переменился в лице, Старкова это заметила и постаралась сменить тему:       — А я там отдуваюсь за двоих, — Даша указала рукой в сторону кухни. — Тереть сыр должна была она. Потребую с неё деньги за моральный ущерб, — Старкова неуверенно рассмеялась. Но Лёша даже на улыбнулся. — Ну, ты чего?       — Я просто не понимаю, — Барышников развёл руками и хлопнул себя по ногам. — Что я сделал не так? Почему она рвётся за ним в это...       — Лёш! — вскрикнула Даша и тут же улыбнулась. — Я уверена, что ты ей нравишься, — Барышников усмехнулся. — Я лучшая подруга или кто? С Вадимом их многое связывает. Вика привязана к нему, и просто так она его не оставит. Но рано или поздно Уваров снова себя проявит. А подлецов она не переносит.       Барышников как-то стыдливо опустил глаза. Даша пыталась уловить его настроение, но не смогла, ведь резко вспомнила, о чём хотела поговорить с Лешей:       — Точно! Вика сказала, что Вы нашли, — Старкова огляделась по сторонам и перешла на шёпот, — нашли какое-то подземелье, — Лёша согласно кивнул головой. — Поподробнее.       — В общем, вчера я разлил ведро с водой...       — Ты бывала здесь раньше? — спросил Барышников, останавливаясь в небольшом квадратном помещении.       — Нет, — растеряно проговорила Кузнецова, разглядывая стены. — Не понимаю, что это за место. Просто... маленькая комната?       — И в чём смысл?       Вика тяжело вздохнула и провела светом от фонарика по очередной стене.       Девушка прошлась и проговорила, скорее самой себе, чем Барышникову:       — Тут должен быть проход!       — Смотри! — Лёша подбежал к стене, которая находилась прямо напротив входа.       — Это, — Вика прокрутила каменную стрелку на стене. Вокруг неё были расположены латинские буквы, — это похоже на какой-то замок.       — Зашифрованное слово?       — Возможно, какая-то фраза, — Кузнецова покрутила головой. — Не знаю.       Раздался протяжный писк. Вика достала телефон и отключила будильник.       — Нужно возвращаться. Я не приняла лекарство...       — В общем, нужно сегодня туда спуститься где-то...       Барышников резко замолчал. Морозов вальяжно подошёл со стороны Старковой. Лицо Лёши выражало недовольство. Их отношения с Максимом не заладились с первого дня. Морозов был не готов принять кого-то нового в их уже временем проверенную компанию. Тем более если этот кто-то был заинтересован Викой.       — Ой! — Максим приложил ладонь к губам. — Я Вам помешал?       — Макс! — вскрикнула Даша, закатывая глаза.       — Да, как и всегда, — тут же ответил Барышников и напряг губы.       — Лёша как раз рассказывал мне о новом подземелье, — Старкова пыталась разрядить обстановку.       — Какой Лёша молодец, — проговорил с нескрываемым сарказмом Морозов.       Ухмылка последовала за ухмылкой. ***       — Я что-то слышу! — попыталась крикнуть Анна, но голос сорвался на хрип.       Женщина поперхнулась и принялась громко кашлять. Вадим устало взглянул на неё.       Силы стремительно покидали их тела.       — Они рядом, — ответил Уваров, как только прекратился кашель Ольшанской. — Как нога?       Анна снова поморщилась от боли.       — Где ты этому научился?       — Подготовительный лагерь для нацистов, — Вадим проговорил это серьезно, Ольшанская отвела свой взгляд от мужчины. — Ты в такой не ходила? Я думал, его посещают все сотрудники «Ingrid».       Уваров как-то лениво и бессильно рассмеялся.       — Всё шутишь.       Они снова замолчали. Тишину лишь разбавлял настойчивый треск кирки где-то вдали, но так близко.       — Ты должен оставить Вику в покое.       Тихо сказала Анна. Но Вадиму эти слова показались слишком громкими. Он повернул голову в сторону Ольшанской, но отвечать не торопился. Уваров словно выжидал. Ещё одно наверное выражение, и он вцепился ей в глотку.       Наверное.       — Вадим, она школьница.       — Тебе ли не знать.       Анна снова отвела взгляд.       — Это Вы приказали мне сблизиться с Андреем.       — То есть ты не любишь его?       Даже в темноте можно было увидеть ухмылку Уварова.       — Хочешь сказать, ты любишь Вику? — Вадим не отвернулся, но говорить ничего не стал. — Ты представляешь, что тебя ждёт? У неё вся жизнь впереди, а ей придётся передачки тебе носить.       — Аня, ты забываешься, — от холодного голоса Уварова волосы на теле Ольшанского встали дыбом.       Женщина в третий раз отвела взгляд от адского пламени в глазах. Повернуться снова она не решалась. Анна замерла. Даже дыхание её замедлилось. ***       — Давай-ка я тебе помогу! — громко проговорил Антон, вытаскивая из рук Кузнецовой камень. — Вот так...       Девушка еле стояла на ногах, пришлось слегка опереться рукой о стену, для поддержания равновесия. Вика улыбнулась, глядя на Уварова.       — Ты не поможешь Вадиму тем, что повалишься здесь от усталости, — продолжил Антон тихим и успокаивавшим голосом. Кузнецова прикрыла глаза то ли от усталости, то ли от того, насколько убаюкивающим был голос Уварова. — Не изматывай себя.       — У них осталось мало времени, — раздраженно ответила Вика.       — Я сменю тебя.       — Антон!       — Вика, поднимись к себе и отдохни! — Уваров указал рукой в строну выхода из туннелей. — Я позову тебя, если что.       Не дожидаясь ответа, а точнее: продолжения спора, Антон быстрым шагом отошёл от Кузнецовой. Вика фыркнула и направилась к выходу из подземелья. Усталость давала о себе знать, так что быстро-обиженный шаг в секунду сменился на медленный, размеренный.       Только оказавшись в библиотеке, Девушка смогла нормально дышать.       — Ты внизу была? — Кузнецова вздрогнула от неожиданного вопроса Андрея.       В ушах стучало. После тишины подземелья вопрос Авдеева прозвучал убийственно громко. Вика нахмурила лоб и повернулась к другу.       — Выглядишь, — парень помедлил, — измотано.       — Ты крайне проницателен, — Кузнецова слабо улыбнулась. — Ты что-то хотел?       — Уже вечер. Мы планировали спуститься в Ваше новое подземелье.       — Старого Вам уже мало? — с иронией проговорила Девушка, но в её голосе не было злобы. — А сколько, — Вика закрыла глаза и постучало по запястью.       Снова закружилась голова.       — Уже почти восемь, — быстро отозвался Андрей.       «Я там что, целый день была?» — спросила саму себя Кузнецова.       — Если тебе плохо, или ты устала, мы можем спуститься без тебя, — обеспокоено продолжил парень.       — Нет, нет, я в норме, — Вика попыталась выдавить улыбку, но перестаралась, улыбка стала неестественной. Андрей неодобрительно и с подозрением оглядел подругу. — Успокойся. Всё равно Вы без меня не справитесь.       Кузнецова рассмеялась, двигаясь в сторону двери. Андрей закатил глаза и улыбнулся.       Уже возле прохода в новое подземелье Авдеев тихо сказал:       — Если почувствуешь, что тебе плохо, говори мне.       Вика положила руку ему на плечо, в её глазах читалась благодарность.       Со второго этажа спустились остальные.       — Оу, — Даша смотрела в упор на подругу, — Вик, выглядишь...       — Измотано, знаю.       Лёша подошёл к стене-двери. Остальные загородили его и внимательно принялись внимательно смотреть по сторонам.       Максим зашёл туда первый, за ним Даша и Андрей. Лёша помог Вике спуститься, и, когда они уже были внизу, парень приобнял её и тихо поговорил около уха:       — Держись рядом.       Он мило улыбнулся, и Кузнецова понимала, что это забота, но ей стало неприятно. И почему, она не знала. Девушка сделала вид, что что-то обнаружила и отошла от Барышникова. Лёша злобно уставился в её спину.       — Это зашифрованное слово? — Андрей сел на корточки рядом с замком.       — Попробуй «Ingrid», — проговорила Даша, присаживаясь рядом с парнем.       И пока Кузнецова, Старкова и Авдеев были заняты разгадкой пароля. Барышников стоял позади и испепелял Вику своим взглядом. Морозов молча наблюдал за ним. В какой-то момент парни переглянулись. Максим перекрыл собой Кузнецову, сделав вид, что также занят разгадкой пароля.       — А Вы уверены, что это подземелье Ваших немцев? — наконец-то спросил Барышников, лицо его снова стало добрым и миролюбивым.       — А чьё ещё? — Авдеев всё никак не отходил от стены с шифром.       Лёша развёл руками.       — А тут только одна дверь? — спросила Даша и быстро оглядела остальные стены.       — Да, одна, — тут же ответила Кузнецова.       Вика резко замолчала. Сердце принялось сильно стучать по рёбрам, голова закружилась, девушка ощутила тошноту. В глазах всё плыло. Кузнецова несколько раз дернула Авдеева за рукав.       — Андрей, мне что-то нехорошо. Я лучше пойду.       — Я тебя провожу.       — Нет! — она слегка толкнула парня в грудь. — Я сама. Вы пока попробуйте... попробуйте разгадать... разгадать слово. ***       Девушка дошла до комнаты лишь благодаря стенам, на которые она постоянно опиралась. Не помня себя, Вика рухнула на кровать. Сердце ещё сильнее забарабанила по рёбрам.       Кузнецова прикрыла глаза, пытаясь уснуть, но назойливый звон в ушах мешал.       Кто-то вошёл в комнату... ***       — Вадим, мне очень плохо, — Анна схватила Уварова за руку, словно до этого ей было страшно, а так — спокойнее. Мужчина несильно сжал руку в ответ. — Дышать нечем.       — Аня, потерпи. Немного осталось. Выйдешь, а там Авдеев тебя ждёт, представляешь? — Уваров слабо рассмеялся.       Повернув голову в сторону Ольшанской, он обнаружил, что та уже не в сознании. Пульс почти не прощупывался. Вадим несколько раз потряс женщину за плечи.       — Аня! Аня!       Голова Ольшанской упала набок. Тело обмякло. Уваров схватил камень и принялся стучать.       Удары были слабыми, как и сам Вадим. ***       Кто-то вошёл в комнату.       Вика была как в бреду. Её бросило в жар. Она попыталась снять футболку, но даже на это у неё не было сил. В ушах стоял неприятный гул. В какой-то Момент девушка поняла, что вокруг темнота, хотя её глаза открыты.       Кузнецова понимала, что этот кто-то до сих пор стоит в дверях. И не просто стоит, он что-то говорит. Но Вика не понимала что именно.       Она улавливала лишь обрывки. Спустя время она соединила обрывки в слова, слова — в словосочетания.       — Мы нашли Вадима, — сказал этот кто-то.       И наступила тишина. Гул в ушах стихал. Вика не понимала сон это или реальность.       Также девушка не понимала: засыпает она или теряет сознание.       Тело стало ватным. Пошевелить им невозможно. Веки стали слишком тяжелыми. Темнота накрылась новым слоем темноты.       Наступила тишина.