Играем по-честному

      Вокруг царила тишина. Казалось, что все обитатели леса, как и он сам, вымерли. Либо мужчина стал попросту невосприимчив к посторонним звукам.       — Сделай хоть что-то! Я умоляю тебя. Помоги…       Мужчину била слабая дрожь. Его окровавленные руки беспомощно болтались вдоль тела.       Вокруг царила тишина. ***       С того самого момента, как Кузнецова открыла свои глаза, её день не задался.       Голова пошла кругом, как только девушка попыталась встать с кровати. Тело ломило. Она бессильно рухнула обратно — работа на завале сегодня отменяется.       Боковым зрением Вика засекла что-то на соседней кровати. Затылок сжали неприятные мурашки.       Закрыв глаза, а затем резко их открыв, девушка подскочила со своей кровати. В следующую секунду она застыла в ужасе, узнав человека на соседней кровати.       Это был Рома. Рома Павленко.       Парень без каких-либо эмоций повернул голову набок, рассматривая Вику.       — Нет, нет, нет, — завопила Кузнецова, снова опускаясь на кровать.       Рома не исчезал, и в один миг девушка осознала, почему он здесь.       Раздался протяжный кашель. На руке образовались кровавые разводы. ***       Лариса рассматривала аппарат для излучения, при этом читая какие-то документы из очередной папки. Женщина поджала губы и поправила несколько выбившихся прядей. Виктор же с Павлом и Володей с надеждой рассматривали Одинцову. Но та лишь обречённо развела руками.       — Я даже не могу понять, чего именно не хватает, — Лариса сделала несколько шагов назад. — Простите.       Лобанов в порыве стукнул ладонью по стене.       — Мы были так близки, — протянул Виктор, при этом мужчина смотрел куда-то в пол, словно говорил он это самому себе.       И винил во всем произошедшем себя.       На Антоне не было лица, когда он зашёл в медицинский кабинет. Никто не обратил на него внимания.       Головы были забиты очередным проигрышем, на этот раз — фатальным.       — У нас нет лекарства, — начал Володя, складывая руки на груди, — нет сил продолжать поиски в подземелье.       — Ну, должен же быть хоть какой-то выход? — Лариса с нескрываемым страхом оглядела присутствующих.       В кабинет ворвалась Вера. Отметив довольно подавленный настрой своих коллег, она помедлила. Одинцова взглянула на неё с неким опасением.       — Ученице плохо, — Виктор обеспокоено посмотрел на Назарову.       — Она принимала лекарство? — спросила Лариса, сгребая в небольшой чемоданчик всё необходимое.       — Нет, — Вера замолчала.       — Почему?! — встрепенулся Володя.       Антон всё также не находил в себе силы принять хоть какое-то решение. Сделать хоть что-то. Смерть учителя подкосила его. Выбила из колеи.       — Это Вика Кузнецова, — проговорила Назарова, и все вновь замолчали.       У Антона перехватило дыхание. Тело перестало слушаться, он устало упал в кресло.       Одинцова выбежала из кабинета. За ней помещение покинул Шевцов, но пошёл он в противоположную сторону. ***       Ермолаев всё также лежал на своей кровати-кушетке. Его левая рука была пристёгнута, правая же вальяжно расположилась на груди. Мужчина сложил ноги крестом и слегка ими покачивал.       Уваров бесцеремонно зашёл в палатку и незамедлительно выгнал из неё «охранников».       — Я уж думал, Вадим, ты про меня забыл, — Ермолаев улыбнулся.       — Оставим светские беседы, — Уваров грубым движением подвинул к себе стул и сел на него. — Что с аппаратом?       — Каким аппаратом? — Ермолаев нахмурил лоб.       — Жора! — вскрикнул Вадим и сжал руку в кулак, сдерживаясь себя. — Я… мы знаем, что в «ЛОГОСЕ» ты собрал аппарат для излучения. Что с ним?       Уваров злился непонятно из-за чего. Периодически он смотрел на свои часы и нервно постукивал по земле ногой.       — Я не понимаю о чем ты, — Ермолаев прищуримся.       — Слушай, — Уваров одним быстрым движением придвинул к себе мужчину, схватив его за ворот голубой рубашки. Далее он говорил тихо, — чего там не хватает? На чём ты остановился?       Ермолаев слабо улыбнулся, и Вадим отодвинул его от себя.       — Так вот в чём дело, — протянул Григорий, всё также хитро улыбаясь, — а как же Раубер?       — Меня никогда не интересовало, чтобы ты собрал здесь аппарат, — Уваров отряхнул руки непонятно от чего.       — Так это правда? — Ермолаев сел на своей кровати-кушетке.       — О чём ты?       Григорий заглянул прямо в глаза своему бывшему коллеге, тот потупил взгляд.       — Ты и та школьница, — Ермолаев вновь улыбнулся, — Кажется, Ви…       — Заткнись! — перебил мужчину Уваров. Вадим нервно огляделся по сторонам. — Какой детали не хватает?       — Уран, — Ермолаев поправил очки, — ну, и само собой нужно…       — Ввести код, — продолжил за него Вадим и облокотился на спинку стула, погружаясь в свои размышления. — Ты его не менял?       Ермолаев отрицательно закачал головой. ***       Пахло лекарствами. Перед глазами какое-то время всё плыло. Слышались голоса. Кто-то рядом разговаривал, но Вика слышала лишь неразборчивый шёпот.       — Ты как? — Володя сидел на корточках возле кушетки.       — Как-то не очень, — Вика хотела продолжить, но замолчала, вновь увидев Рому.       В ладонях что-то закололо от испуга.       — Я вколола тебе противовирусное, — Лариса подошла ближе, — но ты сама знаешь, что это лишь…       — Давайте не будем сгущать краски! — Виктор улыбнулся, глядя на Вику.       Его взгляд говорил: «держись. Всё будет хорошо, мы справимся». На какой-то процент Вике стало легче. Процент этот был до неприличия мал, но даже он помог Кузнецовой. И теперь где-то в глубине души Вики теплилась надежда, что Рома — это просто галлюцинация, и пришёл он вовсе не для того, чтобы забрать её с собой.       Тело снова ослабло. Кузнецова отчаянно боролась со сном, но это было безуспешно. Голоса стихали. Громкие беседы вновь превращались в шёпот.       Всё было как в бреду.       Когда девушка вновь открыла глаза, перед ней сидели Андрей, Максим и Даша. Возле дверей замер Рома.       Старкова крепко сжимала руку подруги, периодически прижимая её к своим горячим губам.       — Вика, — Андрей облегчено выдохнул, увидев щурящуюся Кузнецову.       Авдеев порывисто приблизился к подруге. Максим остался где-то позади. Парень нервно кусал внутреннюю сторону щёк.       — Тебе лучше? — Андрей приложил свою ладонь к голове подруги.       Кузнецова слабо улыбнулась и качнула головой в знак согласия.       — Не смей умирать! — Даша в один момент разрыдалась.       Вика прикрыла глаза и приговорила:       — Вот ещё, — она кашлянула, — и не подумаю.       Взгляд упал на ровно стоящего Рому. Он не уходил. Не исчезал. От этого Кузнецова теряла свою уверенность.       — Макс, — проговорила Кузнецова, и парень вздрогнул, — не подойдёшь?       Вика вытянула руку вперёд, протягивая её Морозову. Тот слегка неуверенно подошёл.       — Я не должен был пить твоё лекарство, — промямлил он, оправдываясь.       В каждом его жесте читалось сожаление.       — Ты всё сделал правильно! — Кузнецова сказала это настолько громко, насколько могла.       — Ребят, Вы Виктора не видели? — спросила неожиданно зашедшая в медицинский кабинет Маша.       — Он ушёл с Павлом в лес, — ответил Андрей, и Вершинина тут же удалилась, послав Вике поддерживавшую улыбку.       — К тебе скоро придёт Галина, она посидит с тобой, — сказала Даша, обращаясь к Вике, — у нас просто дежурство.       Кузнецова кивала головой, но мысли были заняты другим:       — А что Виктор в лесу делает?       — Твой недогерой-недолюбовник показывает ему и Павлу место, где последний раз видел твоего героя-любовника, — Макс сложил руки на груди.       Кузнецова тряхнула головой.       — Поспокойнее! Я всё-таки только в себя пришла.       — Лёша показывает Виктору и Павлу, где видел Вадима в тот день, когда он сбежал, — перевёл для Вики Андрей.       — Стоп! — вскрикнула Кузнецова и приподнялась на кровати. — Лёша — последний, кто видел Вадима?       Друзья с подозрением посмотрели на Вику.       — Да, — проговорила Даша.       — Вот урод! — крикнула Вика и ударила себя ладонями по ногам.       Все сцены собрались в одну полноценную пьесу.        Кузнецова вспомнила подозрения Макса, излишнее любопытство Барышникова к ней.       Вика шла по коридору в учительском крыле. На повороте она в кого-то врезалась.       — Лёша, — Кузнецова удивленно вскинула брови, — ты чего здесь?       Парень посмотрел куда-то за спину девушки, а затем кокетливо улыбнулся…       Вика поняла, что именно Лёша подбросил Вадиму ампулы, поэтому она встретила Барышникова тогда в коридоре, в учительском крыле.       — Максим считает, что Лёша… странный и подозрительный.       — Что? — рассмеялся Вадим.       — Да! — Кузнецова выглянула из ванной. — Появился неожиданно, подружился с нами… Думаю, он ревнует.       — Странный и подозрительный, — себе под нос повторил Вадим.       — Вадим придал значение твоим словам, — Кузнецова вновь тряхнула головой, — твоим подозрениям на счёт Лёши, а теперь оказывается: Барышников — последний, кто видел Вадима в зоне оцепления.       Даша и Андрей смотрели на Вику, словно на безумную, странно переглядываясь между собой. Максим хмурил лоб, соотнося факты.       — Неужели Вы не понимаете, — Вика развела руками, — Лёша с ними заодно!       Кузнецова боковым зрением заметила какое-то движение. Когда повернула голову, она осознала, что видела движение головы Ромы. Он согласен с ней.       Она права!       Через несколько секунд Рома исчез, Вика почувствовала слабую грусть. Видеть его было приятно.       — Я же говорил! — наконец выкрикнул Максим.       Он рванул к двери.       — Ты куда? — спросила Даша, вскакивая с кровати.       — Найду его.       Морозов выбежал из кабинета. Старкова и Авдеев, одарив Вику взглядом «мы скоро», также покинули её. ***       Максим со всей силы влетел в Лобанова. Тот был явно не в лучшем расположении духа.       — Поспокойнее! — крикнул мужчина и отряхнул свою футболку, словно в чём-то испачкался.       В ком-то.       — А где Лёша? — спросил со слегка сбитым дыханием Макс.       В проёме дверей показался Виктор.       — У себя, наверное, — Поляков остановился возле взволнованных школьников: Даша и Андрей нервно метали свои взгляды между Максом и Лобановым. — Что с Вами?       — Разве он был не с Вами? — Максим взглянул на Виктора.       — Был с нами, — Поляков слегка прищурился, — но мы прошлись по окрестностям, а Лёша вернулся в школу.       — Вот чёрт! — Максим со всей силы ударил входную дверь.       На старом стекле показались небольшим трещины. ***       — Где Ермолаев? — Вадим с осторожностью зашёл в «главную» палатку.       Раубер смерила его пренебрежительными взглядом.       — Вы с ним сблизились за это время, — отметила женщина и отложила от себя бумаги.       — Где он? — Уваров говорил, и в его голосе читалось явное волнение.       — По дороге в солнечную Грецию, — Раубер вернулась к просмотру своих бумаг.       Вадим приблизился к ней и стукнул двумя ладонями по столу. Раубер вздрогнула и тут же высокомерно задрала подбородок.       — Что ты себе позволяешь?!       — Вы с ума сошли!       — Слышала я его сказки, — Сафронова усмехнулась, — с меня довольно.       — Послушайте тогда еще одну, — Вадим облокотился на стол, — лично от меня: наш глубокоуважаемый Владлен Петрович так горячо любил этого сказочника, что не отпускал его от себя ни на шаг. Он так его любил и оберегал, что не сдержался и вшил в сердце Ермолаева клапан, который закроется, как только между ним и усадьбой будет расстояние свыше одного километра.       Уваров резко отошёл от стола.       — То есть он не врал? — Раубер крутила чёрный перстень на указательном пальце.       — Я лично присутствовал на этой операции.       Женщина недоверительно оглядела «правую руку» Вульфа.       Своеобразная дверь палатки распахнулась.       — Ты что здесь забыл? — проговорил Уваров, глядя на Барышникова.       Парень практически упал в ноги своей бабушки и незамедлительно поцеловал её руку. Вадим невольно поморщился.       — Лёша здесь по моему приказу, — Раубер погладила внука по волосам.       Уваров скорчил непонимающую гримасу.       — Разве нам не нужны свои люди в «Логосе»?       — Нам больше никто не нужен в «Логосе», — Раубер ухмыльнулась. — Завтра пройдёт зачистка.       — А полковник в курсе? — Уваров волнительно сглотнул.       — А полковник никогда мне не отказывает.       — Солдаты будут расстреливать детей? — Уваров нахмурил лоб.       — Они будут зачищать школу от опасной инфекции, — Раубер смотрела на Уварова пустым взглядом, мужчина же не находил себе места. — Вадим, с каких пор ты так чувствителен?       Уваров напряг челюсти, Барышников криво ухмыльнулся.       Раздался телефонный звонок. Раубер приложил аппарат к уху. Говорили там явно не приятные вещи: Бледная кожа женщины побелела ещё на несколько тонов. От неожиданности она вскочила со своего стула. Раубер бросила телефон на стол. Лёша и Вадим замерли в ожидании.       — Ермолаев мёртв, — провозгласила женщина с гордо поднятым подбородком.       Уваров поджал губы. Теперь он оглядел Раубер презрительным взглядом.       Вадим покинул палатку. ***       Смирнова тихо открыла дверь медицинского кабинета. В руках у неё был поднос с ужином для Кузнецовой. Вика нервно заерзала по кровати. Уже несколько месяцев она всеми силами избегала Галину Васильевну. Каждый раз видя в коридоре женщину, Кузнецова боязливо и стыдливо опускала глаза.       Сейчас же деваться ей были некуда.       Смирнова мирно опустилась на край кушетки и поставила на небольшой столик поднос.       — Ты всех напугала, — дружелюбно проговорила Галина Васильевна и ободряюще посмотрела на девушку.       Вика залилась ещё большей краской и поправила белое покрывало.       — Простите.       — Ну, не стоит. За подобное не извиняются, — Смирнова посмотрела в противоположную от себя сторону.       — Я и не за это извиняюсь, — промямлила Вика, глядя на женщину как-то по-детски, исподлобья.       Галина Васильевна посмотрела на школьницу, которую явно что-то тревожило.       — Вы ведь меня предупреждали насчёт, — она громко сглотнула и слегка цыкнула языком, но это во все не говорило о её раздражённости, — насчёт Вадима.       Произнеся его имя вслух, да ещё и при Смирновой, девушку почувствовала болезненное скрежетание где-то внутри грудной клетки.       — Это он должен извиняться. Не передо мной, перед всеми.       Вика вновь сдержала резко нахлынувшую волну слез. Смирнова дотронулась до руки Кузнецовой и слабо её погладила. На секунду девушка замерла, опешив от столь нежных проявлений чувств. Но Галина Васильевна ничуть не смутилась.       — Я ему верила, — словно самой себе сказала Вика.       — Знаю, — отозвалась Смирнова и слегка болезненно улыбнулась. — В моей жизни тоже был такой Вадим, Когда я была чуть старше, чем ты.       — И чем всё закончилось?       — Разве не меня называют одинокой, старой девой?       Вика стыдливо опустила глаза, вспомнив, как несколько раз сама позволяла себе подобные высказывания в сторону завхоза.       — Все закончилось, — Смирнова задержала дыхание и на выдохе произнесла, — знаешь, все закончилось намного печальнее, чем у Вас. Ты оказалась умнее меня.       Галина потупила взгляд. ***       — Вика, ты не можешь, — Морозов держал руку девушки в своих.       С каждой секундой он все больше и больше поражался какими холодными были её руки. Она вся. Девушка ничего не говорила. Не хватало сил.       Кузнецова лежала в узком аппарате.       — Почему ей стало плохо?! — закричал Максим, обращаясь уже к Ларисе. — Она ведь один раз пропустила лекарство!       — Не совсем, — женщина переступила с ноги на ногу.       Максим гневно оглядел доктора. Вика слабо кашлянула. Сердце пробивало последние удары.       — Лариса! — закричал Антон, — включай.       В руках мужчина держал колбу с чем-то хорошо закрытым внутри.       — Что это? — поинтересовалась Даша, вытирая слёзы.       — Уран, — протянул Володя, который прижимал к уху большой телефон с антенной. — Не робей, молодёжь! Спасём мы Вашу подругу.       Шевцов облегченно улыбнулся.       — Лариса, помоги мне, — проговорил Уваров.       Последняя деталь была присоединена. Последний компонент добавлен.       — Тут код, — неуверенно сказала Лариса, глядя на Антона.       — Диктуй, — протянул кому-то по другую сторону трубки Володя, — 5…482…17320… что? Связь плохая! 54831732067.       — Отойди! — Уваров оттянул Максима от почти безжизненного тела Вики.       — Заработало! — крикнула Лариса, прижимая к губам свои руки.       Андрей со всей силы прижал к себе плачущую то ли от счастья, то ли от шока, то ли от всего вместе, Дашу. Максим же прижался к стене и медленно скатился по ней вниз.       — Заработало, — подтвердил в телефон Шевцов и отложил его куда-то на стол.       Яркий свет залил собой всё пространство. Тело Кузнецовой было объято пронизывающими лучами. В конце она глубоко вдохнула и открыла глаза.       Теперь Максим прижал к себе Дашу. Андрей несколько раз кашлянул, на руках красовалась кровь, но это уже было неважно. ***       — Мы с Верой пойдём сюда, — Володя тыкнул пальцем в карту, — и взорвем в этом месте, — палец мужчины сдвинулся чуть левее, — несколько мин. За это время Вы выйдете через люк.       Паша отрицательно закачал головой.       — Это очень опасно, — подытожил Лобанов, Виктор задумчиво смотрел в окно. — Как Вы потом уйдёте?       Володя обнял Веру и, улыбаясь, проговорил:       — И не из таких передряг выбирались.       Назарова улыбнулась, глядя на заметно потухшего Кирилла.       — Опасно, — вновь проговорил Паша.       — Мы сделаем отвлекающий манёвр, — Виктор наконец поднял глаза на остальных.       Поляков развернул к себе карту и принялся показывать новый маршрут.       — Вы, — Виктор кивнул головой в сторону Шевцова и Назаровой, — выйдете вот здесь, — он нарисовал на карте небольшой круг, обводя нужное место, — и именно здесь взорвете несколько мин. Сюда они будут дольше добираться, их база далеко. В это время мы, — Виктор помедлил, — спалим школу.       — Что? — вскрикнул Кирилл.       — Вить, ты уверен? — Паша почесал голову.       — Более чем, — отозвался Поляков. ***       По школе бегали дети. Все они старательно собирали свои вещи. Максим, Андрей, Даша и Вика были ответственны за «пожар». Они остановились возле главного входа, внимательно рассматривая всё и всех.       — Поверить не могу, — прошептала Даша.       Никто ей не ответил. Да и отвечать было нечего.       — Расходитесь по своим местам, — сказал Виктор, обращаясь к юным сыщикам. — Галина Васильевна с первой группой детей уже в подземелье. Мы с Вами ровно через пятнадцать минут встречаемся возле камина, поняли?       Максим, Андрей и Даша закивали. Вика принялась рассматривать уже пустой холл. Все словно испарились. Повсюду были разбросаны вещи: детские игрушки, темно-синие полуверы с эмблемой школы. В глазах что-то защипало.       — Володя! — крикнула Маша и со всей силы прижалась к мужчине.       Тот ласково погладил её по волосам.       Кирилл замер возле лестницы. Назарова переступила с ноги на ногу, не решаясь также кинуться ему на шею. Воронцов выдохнул и сам метнулся к женщине.       — Обещай, что вернёшься! — твёрдо сказал он и, не глядя на остальных, страстно поцеловал Веру.       Она заметно покраснела.       Андрей прижал к себе Дашу и взял в свободную руку канистру с бензином.       — Нам пора, — Володя быстро чмокнул Машу в лоб.       На какое-то время все замерли. И юные сыщики, и Поляков, и Вера с Кириллом, и Маша с Володей.       Они стояли, словно в ожидании. Каждый ждал, что кто-то скажет какую-то особенную фразу. Скажет что-то необходимое им всем.       Из кабинета директора вышел Антон с канистрой в руках.       — У нас всё получится, — словно прочитав мысли остальных, проговорил Уваров.       А все резко поняли, что именно этой простой фразы им так и не хватало. ***       В комнате Уварова, как и во всех других, были разбросаны вещи. В середине комнаты была некая импровизация будущего костра. Поломанная кровать, стулья, стол…       Здесь уже не было той комнате, в которую так любила заглядывать Вика. Здесь больше не было Вадима, не было их чувств.       Кузнецова принялась поливать бензином комнату бывшего учителя. Воспоминания заполняли собой все мысли девушки.       Сидя на этом стуле Вадим рассказывал всевозможные истории из его, как он выражался, юности. За этим столом Вика часто делала домашнюю работу, не без помощи Уварова.       В нос ударил резкий запах бензина. Кузнецова мысленно, одними глазами, прочертила по комнате маршрут, известный только ей. В голове ослепляющим пятном вспыхнуло очередное воспоминание…       Вика встала и протянула ему руку. Вадим посмотрел на неё в недоумении, но за руку, в ответ, взял. Он резко оказался вплотную к ученице.       — Давайте, — Вика помедлила, — потанцуем.       — Без музыки? — Уваров вскинул брови.       — А мы сами споём! — Вика рассмеялась, затем откашлялась. — Ты был мечтой в её глазах. Десятки «против», сотни «за»...       Уваров взял девушку за талию одной рукой и притянул к себе, другой — взял её руку в свою. Они начали кружиться.       И сам того не ожидая, он начал подпевать:       — Вслед за Москвой, не верь слезам. Она — здесь, ты — там, где все сердца разбиты, все песни спеты лишь тобой...       — Ты был мечтой! — пропели они вдвоём и рассмеялись.       — Нам пора, — раздался где-то за спиной голос Антона.       — Однажды я, — неожиданно начала Вика, словно ей срочно нужно было выговориться, — стояла здесь и думала, что за пределами этой комнаты нам попросту нет места. Что только в этих стенах существуют наши чувства, существуют такими, какие они есть. Я старалась больше об этом не думать, но сейчас… сейчас получается, их больше нет. Нет этой комнаты, скоро не будет этой школы, нет нас с Вадимом.       Кузнецова повернулась к Антону лицом. И он поразился: на её лице не было ни одной слезинки.       — И выходит, нашим чувствам действительно нет места.       — Ну, если им нет места, чувствам, — Антон улыбнулся, — значит они очень и очень большие.       — Необъятные, — то ли пошутила, то ли сказала правду Кузнецова.       Девушка сама не поняла, но на её губах заиграла улыбка.       — Нам пора, — вновь повторил Уваров и вышел из комнаты.       Вика кинула спичку в импровизированный костёр. На несколько мгновений она замерла. Достала телефон. В галерее были сплошные фотографии с Вадимом. Девушка задержала дыхание и замахнулась.       Но рука так и не поднялась. ***       — Бога ради, Теодора! — крикнул полковник Фролов, подбегая к женщине, — Мы не можем расстрелять всех этих детей!       Уваров подошёл вслед за Флейшером. Лёша гордо стоял возле бабушки.       — У Вас есть других предложения, Карл Флейшер? — Сафронова как-то по-особенному мерзко произнесла имя мужчины.       — Мои люди… — начал полковник.       — Ваши люди сделают то, что Вы прикажете! — рявкнула Раубер и Фролов с неприязнью оглядел её.       Он удалился.       — Вадим, Лёша, нам пора, — Теодора гордо приподняла подбородок. ***       Всё пошло не так, как планировали обитатели «Логоса».       Им удалось выбраться из подземелья и выйти за зону оцепления, а Вера и Володя благополучно вернулись. Но теперь где-то за их спинами горела старинная усадьба, а перед их лицами стояли военные во главе с Раубер и Флейшером.       По правую руку от Раубер стоял Лёша. К ужасу Вики, рядом с Барышниковым расположился Вадим.       Максим ненавистно оглядел каждого из них. Вика взяла его за руку и слегка оттянула назад.       — Мы здоровы, — волнительно проговорила Елена, — Все здоровы!       Паша закрыл её собой, видя, как один из военных на её полушаг вперёд ответил приподнятым автоматом.       — Вы не выйдете отсюда, — как приговор прозвучали слова Раубер.       — Да Вы с ума сошли?! — не выдержав, крикнул Виктор. — Это же дети!       Услышав его слова, Флейшер нервно сглотнул.       — Слабые должны умирать, — Теодора с презрением метнула свой взгляд по школьникам.       — То есть это мы «слабые», — Максим сделал шаг вперёд, Вика пыталась его удержать, но всё было безуспешно. — Вы детей собрались расстреливать?! Если это, — Морозов указал пальцем на военных, — и есть ваша сила, то идите вы к черту!       Максим тяжело дышал.       Раубер и Лёша переглянулись. Вадим незаметно для всех прикрыл глаза и тяжело задышал.       Дальнейшие действия произошли необъяснимо быстро.       Лёша достал откуда-то из-за спины пистолет. Три выстрела громкими хлопками пронеслись по лесу. Максим рухнул на землю с тремя пулями в груди. Ни одна не прошла на вылет.       Он ничего не сказал. Ничего не сделал. Лишь безжизненным грузом рухнул на слегка мокрую от утренней росы траву.       Пронесся оглушительный крик Маши, которую сдерживал Володя. Андрей прижал к себе Дашу, не позволяя ей повернуться в сторону уже мертвого друга. Вадим заметно опешил от данного действия. На секунду он перестал дышать, глядя на тело своего бывшего ученика. Того самого ученика, с которым у него была вражда.       Впервые он не захотел видеть своего врага поверженным.       Вика, словно не осознавая, смотрела на Макса. Стена безразличия и сдержанности, которую она так долго выстраивала рухнула в один момент. Она перевела свой взгляд на Барышникова.       — Какая же ты тварь! — во все горло закричала Кузнецова и ринулась в сторону обидчика.       Сдерживать её пришлось Павлу и Кириллу. Она вырывалась изо всех сил. Кричала и бросалась проклятиями.       Вадим не мог на неё смотреть. Впервые. Он отводил свой взгляд, но каждый раз ему становилось всё больнее и больнее.       — Ненавижу! — крикнула Вика и рухнула, именно рухнула, на тело Морозова. — Макс, — прошептала она одними губами, гладя парня по голове, — прошу тебя… Только не ты.       — Это чтобы Вы точно были уверены, что шутить мы не намерены, — надменно произнесла Раубер.       Флейшер тяжело вздохнул.       — Огонь! — произнесла она, но военные лишь опустили автоматы. — Огонь! — вновь крикнула женщина, но снова была проигнорирована.       — Не слушаются солдатики, — Лобанов ядовито улыбнулся.       Сафронова направилась на него пистолет, но он тут же полетел из её руки. В ладони красовалась кровавая дыра.       — Довольно, фрау Раубер, — спокойно проговорил Вадим и опустил свой пистолет.       — Ах, ты, гадёныш, — протянула женщина.       Она двинулась в сторону Уварова, но тут же замерла.       — Клавдия Сафронова, Вы обвиняетесь в преступлении против человечества, — произнёс полицейский и быстрым движением нацепил на неё наручники.       Вся поляна наполнилась полицейскими. Военные легли на землю.       За людьми в форме на поляне возникла Ирина Исаева…       Людей было очень много. Вика сидела на земле, сжимая в руках ладонь Морозова. Слёзы уже не текли. Антон подошёл к ней. Кузнецова прикрыла глаза, а, когда открыла, увидела, как полицейский усаживает в автомобиль Вадима.       Они зацепились взглядами.       Вся их небольшая жизнь пронеслась у Вики перед глазами. Всё началось с метро, в закончилось здесь, недалеко от старинной усадьбы Графа Щербатова.       Кузнецова ненавистно отвела взгляд, когда подняла, ни Вадима, ни полицейской машины рядом не было. Лишь Антон всё также протягивающий руку. ***       В автомобиле было очень душно. Все молчали.       Виктор уверенно вёл автомобиль, рядом с ним сидел Антон. На задних сидениях расположились Андрей, Даша и Вика.       Позади пылала школа, всё ещё слышался протяжный вой сирен.       — Вик, — наконец заговорила Даша, и Кузнецова посмотрела на подругу, — это тебе…       Она вытянула руку с конвертом.       — Прости, но я обещала, — проговорила Старкова, словно оправдываясь, пока Вика разворачивала послание. — Я хотела его выкинуть, но не смогла…       Дальше Кузнецова уже не слушала. Она ужаснулась, узнав почерк.       Всё вокруг исчезло, её глаза скользили по письму…       «Хотелось бы сначала порассуждать о несправедливости этого мира, но видя наперёд всю бессмысленность, сэкономлю несколько абзацев.       Помню, как стоял возле зеркала и долго себя рассматривал. Я смотрел так долго, словно пытался увидеть в отражении кого-то другого. Скорее всего, именно это я и хотел сделать.        А потом в ванную вошла она. Дальше я помню только её: её взгляд, её дыхание, хотел сказать «слова», но не уверен, что она тогда, хоть что-то говорила.       Клянусь, у меня неоднократно из-под ног уходила земля. Снова и снова. Стоило её тонким и длинным пальцем пройтись по моей щетине. Стоило ей одним легким движением отбросить волосы назад, при этом немного касаясь ладонью шеи.       Она никогда меня ни о чем не просила. И я шёл дальше. Не знал куда, но шёл. Цеплял на себя новый груз и шёл. А она ни о чем не просила. Совсем ни о чем! Словно в этом и был весь смысл.       В какие-то моменты я даже злился. Возможно, в глубине души я хотел, чтобы она сказала что мне делать.       Я хотел, чтобы она меня спасла. Чтобы она решила за меня.       В последний день, когда мы с ней разговаривали, я понял, что спасти её должен я.       Я чувствовал её рядом, хоть и отрицательный персонаж во всей этой пьесе.       Она единственная поставила на меня, словно знала всё наперёд. Иногда мне кажется, что она действительно знает чуть больше, чем все люди на этой планете.       Можно было бы сказать заезженную и пафосную фразу: «у нас всё было идеально, но я/она всё испортил/а». Но это не наша история.       Наша — это когда «всё» портится без Вашего ведома. Никто ничего не портил. Возможно, так даже лучше. Теперь у меня навсегда останется чувство её близости. Будто наши отношения не были закончены, просто они переползли в другую фазу; непонятную мне, недоступную для моего понимания.       Открытый финал зачастую намного лучше печального.       Путешествия во времени невозможны. И тем лучше. Не придётся говорить, что именно я бы сделал, будь у меня возможность изменить какой-то эпизод.       Посидел, подумал и принял решение:       Если бы машина-времени оказалась в моём распоряжении, я бы поднялся на эскалаторе вверх.       Наверное, я бы очень хотел, чтобы у нас было чуть больше времени. Она должна была узнать меня получше. В конце концов, чтобы в итоге ей было что вспомнить. Да и мне. Здесь уместно выражение: «перед смертью не надышишься». Раньше не понимал, о чём это.       Теперь, кажется, я всё понял.       Когда мы снова встретимся/ если мы снова встретимся, всё изменится. Она станет другой. Где-то в глубине души она всё ещё будет той самой девочкой-старшеклассницей. Так же, как и я до конца жизнь останусь тем Вадимом из пансиона. Но, если брать более масштабно, картинка, да и её содержимое, изменятся.       Я очень боялся, что она меня разлюбит. И мне казалось, что страшнее этого нет ничего. А потом я узнал, что она умирает, И я, хоть и косвенно, виновен в этом. В тот момент я понял, что теперь боюсь её смерти, и пусть лучше она меня разлюбит, возненавидит, забудет, но будет жить.       В общем, согласился на свой «вчерашний» страх.       Нужно помнить о хорошем. А я… я помню, что она так и не сдала мне последний зачёт по физкультуре.       Эта История началась без нашего разрешения, без нашего разрешения она и закончилась, но так даже лучше, наверное.

Вадим Уворов, Тот самый, который Всегда Играет по-честному»

      — Откуда? — лишь прохрипела Вика с прикрытыми глазами.       — От него, — тут же отозвалась Даша.       … По коридору шла Даша.       — Старкова! — крикнул Уваров, и девушка остановилась. — Нужна твоя помощь.       Девушка приблизилась к мужчине.       — Отдай это Вике, — Вадим протянул конверт, — когда всё закончится.       — В каком смысле?       — Ты поймёшь.       Кузнецова отвернулась в сторону окна. Девушка рассматривала деревья, которые она больше не увидит. Лес, который она больше не увидит.       Никогда.