Играем по-честному

      Дождь бешено барабанил по стеклу, словно желал попасть в одну из комнату на втором этаже.       Вадим склонился над своим столом, внимательно рассматривая внушительную стопку каких-то бумаг. Вика подошла незаметно и как-то слишком уж неожиданно. Оперевшись руками на деревянный стол, школьница игриво стрельнула глазками в сторону Уварова. Мужчина, ухмыльнувшись, отложил бумаги и сел в кресло; свободно расположившись в нем, Вадим принялся следить за движениями Кузнецовой.       Девушка расстегнула несколько пуговиц своей рубашки и замерла, глядя на учителя, слегка приоткрыв рот. Вадим тяжело выдохнул носом, останавливая свой взгляд на немного оголенной груди Кузнецовой. Вика хитро улыбнулась, приближаясь к Уварову. В следующую секунду она уже сидела на коленях у мужчины.       В нос ударил аромат её духов.       Вадим открыл глаза. Сердце колотилось с бешеной и от того неподвластной скоростью. Уваров громко выдохнул, наблюдая лишь потолок тёмно-зелёной палатки. Мужчина прикрыл глаза руками. Уже два дня он жил-существовал за зоной оцепления. ***       Вика одним ловким движением накинула на свою кровать покрывало. Даша неуверенно оглядела подругу, пытаясь подобрать тему для разговора.       — Ты где вчера была? — Старкова принялась расчёсывать свои волосы, при этом с осторожностью подглядывая на Кузнецову.       Вика направилась к шкафу, не поворачиваясь в сторону блондинки       — Мы со Славой помогали Ларисе в изоляторе, — Кузнецова рассмеялась, — ты не представляешь, что он мне рассказал…       — Вик! — Даша перебила подругу, и та слегка поникла, глядя в сторону Старковой. — Ты ни о чем не хочешь со мной поговорить?       Кузнецова громко сглотнула слюну и как-то неестественно поджала губы. Вика достала из шкафа свои джинсы и принялась их натягивать.       — Я хотела рассказать тебе, — Кузнецова замолчала, застегивая молнию, — интереснейшую историю про Семёнову, но теперь! Ничего не расскажу, — Вика приблизилась к двери. — У меня дежурство на кухне.       — Если ты хочешь обсудить произошедшее, — Старкова замолчала.       — Нет, не хочу, — Кузнецова замотала головой. — Он ушёл. Я не хочу его вспоминать.       Девушка улыбнулась тоскливо и холодно одновременно. Даша виновато опустила глаза.       Кузнецова покинула комнату, чувствуя облегчение. ***       Маша, улыбаясь, практически влетела в душную кухню. Жарко здесь было от обильного количества пара, исходящего из нескольких кастрюль. Вика вытерла небольшое скопление пота над губой и несколько раз дернула свою футболку, тем самым желая обдать себя небольшим количеством ветерка.       От яркой улыбки Маши стало как-то слишком ярко. Кузнецова невольно поморщилась.       — Уф, — уборщица выдохнула, — что-то тут слишком жарко.       Вершинина летящей походкой приблизилась к двери, ведущей на улицу.       — Открою, а то дышать совсем нечем.       Кузнецова благодарно кивнула головой и продолжила нарезать лук. Маша неловко переуступила с ноги на ногу. Поправив свои объёмные волосы, женщина проговорила, как можно обыденнее:       — Как ты?       Вика повернула голову в разных стороны, дабы убедиться, что обращаются именно к ней.       — В таких случаях говорят: «бывало и получше», — Кузнецова смирено улыбнулась. — Ну, сейчас мы все не в самых лучших обстоятельствах.       — Я не совсем об этом, — Маша снова поправила тёмные волосы, и Вика почему-то подумала, что они очень тяжелые.       Кузнецова опустила глаза, не желая ловить на себе сочувствующий взгляд Вершининой. Девушка прекратила резать лук и теперь просто тыкала в него небольшим кухонным ножом.       — Прости, это, наверное, не мое дело, — Маша выглядела растерянной.       Вика слегка усмехнулась и поджала губы.       — Так, — слегка наигранно вскрикнула Вершинина, — мне нужно в кладовку.       Женщина быстрым шагом отдалилась, а Вика отложила нож, одним, слегка грубым движением. Территория за зоной отепления. Один час назад.       — Мои люди ни за что на это не пойдут! — вскрикнул Фролов, он же Карл Флейшер, кидая свою фуражку на стол Раубер.       Женщина не без брезгливости оглядела и головной убор, и его хозяина.       — В Ваших интересах сделать так, чтобы ВАШИ, — Теодора сделала характерный акцент на последнем слове, — люди пошли на это.       Уваров разляписто расположился в кресле, наблюдая за разгорающееся недосорой.       — Они и так начинают что-то подозревать, — проговорил полковник, слегка успокоившись. — Рассказы про нашу псевдоблагородную миссию уже не работают.       Мужчина устало сел на свободный стул. Раубер перебирала свои перстни в руках.       — Нам нужен Ермолаев. И ты уговоришь своих людей пойти в школу и сделать то, что они должны! — голос Теодоры был твёрдым.       Карл Флейшер вскочил со стула и отряхнул свои брюки несколькими грубыми движениями. Уваров усмехнулся, взгляд Раубер упал на него.       — Вадим, — голос её был скрипучим, он тут же вспомнил Вульфа, — думаю, тебе не стоит объяснять, что нужно делать.       Уваров без каких-либо эмоций кивнул головой. Полковник прыснул. Схватив со стола фуражку, мужчина покинул палатку, при этом проговаривая себе что-то под нос. Вадим лишь услышал: «чёрти что творится». Эти слова вызвали на лице Уварова многозначительную ухмылку. Зона оцепления. Школа «Логос». Настоящее время.       Ермолаев припаял очередную деталь к аппарату внушительных размеров. Лариса собирала всевозможные бумаги, бегая из угла в угол медицинского кабинета.       Виктор зашёл тихо и осторожно. Облокотившись на стену, он пристально оглядел Одинцову. Женщина не обращала на него ни малейшего внимания, была слишком увлечена сбором многочисленных бумаг. Поляков выдохнул и перевёл свой взгляд на Ермолаева.       — Как продвигается Ваша работа? — Виктор подошёл ближе к учёному.       Тот, поправив очки, незамедлительно отозвался:       — Я почти закончил, осталось лишь…       Раздался треск стекла. Что-то упало на пол. ***       Вика опёрлась руками на столешницу. В голову ударил едкий запах, казалось он разъедает слизистую. Вокруг всё поплыло. Ноги подкосились вслед за руками. Девушка полетела на пол, кашляя при этом. За ней на пол полетела разделочная доска. ***       «Логос» замер, остановился, вымер.       Вадим сделал несколько острожных шагов и оказался посреди холла. За ним в помещение вбежали военные. Уваров поправил противогаз, остальные замерли в ожидании последующих указаний.       Вадим поделил солдат на определённые мини группы и одними пальцами указал, куда идти каждой из них.

***

      Уваров остался на месте. Размышлял: куда идти ему.       А идти было некуда.       Тишина била по ушам. Её нарушало лишь прерывистое и громкое дыхание Уварова. Противогаз давал о себе знать.       Неожиданно двери медицинского кабинета отворились. Одна из групп нашла Ермолаева. Мужчина бессознательно болтался на плече одного крупного солдата.       Уваров сделал несколько жестов — военные направились к выходу. Не хватало лишь троих людей. Вадим должен был их найти.       В коридорах лежали ученики. В голове забурлило непреодолимое желание найти Лобанова и вычудить что-то в стиле учеников средних классов, но на подобные развлечения не было времени. Уваров слабо улыбнулся и продолжил своё движение.       Крышки на кастрюлях выплясывали свой неповторимый танец. Вадим обнаружил троих недостающий и тут же указал им на «выход». Внимание привлекла копна темных волос. Уваров замер.       Кузнецова лежала на полу, обсыпанная измельчённым луком. Вадим слабо и тоскливо улыбнулся. В кончиках пальцев что-то покалывало. Беспощадные иголки сигнализировали о желании прикоснуться к нежно-светлой коже девушки. Но Уваров останавливал себя по необъяснимой причине.       Вика поморщила лицо и крепко сжала глаза. Потихоньку сознание возвращалось. Вадим поспешно оглядел Кузнецову и быстрым шагом покинул кухню.       Внутри что-то неприятно скреблось. Голова Вики взрывалась множественными болезненными салютами. ***       Кузнецова сидела на ступеньках. Задний двор усадьбы пустовал. Откуда-то издалека доносились детские крики, оповещающие о веселом времяпровождении. Вика прикрыла глаза. Солнце беспощадно палило, девушка откинула, слегка вспотевшие, волосы назад, громко выдохнула.       Кто-то прошёлся прямо за спиной, Кузнецова резко обернулась. Максим размашисто прошёлся совсем рядом. У парня были расстегнуты верхние пуговицы белой рубашки, синий кардиган болтался на левом плече. Морозов засунул руки в карманы своих школьных брюк. Он наигранно щурился и смотрел куда-то в сторону. Остановив взгляд на Вике, он вскрикнул:       — Ух ты! И ты тут? А я тебя не заметил.       Кузнецова рассмеялась и вернулась в своё исходное положение. Морозов бесцеремонно упал рядом.       — Богатой будешь, — продолжил парень, улыбаясь.       — Даже богаче тебя? — Вика напрягла лоб и повернула голову в сторону друга.       — Даже богаче моего отца!       Кузнецова снова рассмеялась.       — Как там? — грусть перебила любые нотки радости на лице девушки.       Максим надул губы и нервно провёл рукой по торчащим в разные стороны волосам.       — Твою мать! — кричал Лобанов, выбегая из медицинского кабинета.       — Что случилось? — Кирилл держался за голову, второй рукой он опирался на ближайшую стену, помогая себе передвигаться.       Максим практически выполз из кабинета математики. Голова гудела, разрываясь изнутри.       Виктор медленно сполз по стене.       — Эти уроды, — практически выплюнул Павел.       — Они забрали Ермолаева, — траурно обьявил Поляков.       — Он успел закончить? — Кирилл нервно сглотнул.       Виктор отрицательно качнул головой.       Руки Максима похолодели. Кто-то выбил землю из-под ног, он стремительно опустился на пол.       — Ма-а-а-а-кс? — Кузнецова провела ладонью перед лицом парня.       Морозов улыбнулся:       — Все негодуют… Особенно Лобанов.       Максим крепко сжал челюсти. Говорить девушке о пропаже Ермолаева не хотелось. Только не сейчас.       — Как, — Морозов замолчал не в силах подобрать слова, — как там, — парень провёл рукой возле головы, — твоя память?       Кузнецова жадно схватила ртом воздух. Она молчала. Не хотела говорить, не знала что именно говорить. Снова врать? Говорить правду, которая лишь разрушает всё вокруг.       В глазах что-то предательски защипало. Вика одним быстрым движением вытерла намокающие глаза.       — Макс, я постоянно что-то забываю.       Морозов сожалеюще поджал губы.       — Забываю людей, как я с ними познакомилась, когда. Потом вспоминаю, но не всё. В голове слишком много всего, и я не могу расположить это «всё» в нужном порядке.       Кузнецова прикрыла глаза, на щеках стали образовываться хаотичные дорожки от слез.       — Так! — вскрикнул Морозов и вскочил со своего места, кардиган упал на ступеньки, Кузнецова быстро подняла его. — Давай я тебе напомню историю твоей жизни в этой замечательной, — Максим развёл руками, — усадьбе.       Вика непонимающе оглядела друга.       — В шестом классе твоя жизнь кардинально изменилась. В ней появились мы, — Морозов тыкнул в грудь пальцем, — твои друзья. Твоя главная опора и поддержка. Особенно жизнь была к тебе благосклонно, когда послала меня. Очаровательного и замечательного парня. Мы сразу подружились!       Вика открыла рот, желая возразить, но Морозов продолжил:       — Стали лучшими друзьями! — Кузнецова рассмеялась и прижала к себе кардиган парня. — А потом, — Максим сел на корточки перед девушкой, — ты полюбила меня, а я - тебя, — Вика улыбнулась и тут же рассмеялась, слёзы лишь быстрее побежали из глаз, — дальше ещё веселее: однажды к Вам в комнату зашёл Савельевич. Так в жизни каждого из нас началась история, которая стала нашей общей историей. Уничтожила всё, что было до этого, — парень улыбнулся, — мы стали историей друг друга.       Кузнецова прижала к себе Максима, вынуждая его сесть на ступеньку ниже.       — А ещё! — Морозов слегка отстранился. — Ты, наверное, не помнишь, но у нас была традиция: целоваться каждый день.       — Дурак! — Вика треснула Максиму слабый подзатыльник, и они вдвоём рассмеялись.       — Когда в следующий раз всё забудешь, просто говори мне. Я, с радостью, напомню тебе обо всём, а, если будет нужно слегка приукрашу.       — Слегка? — Вика прищурилась.       Морозов положительно закивал головой. Заглянув прямо в глаза девушки, Максим спросил:       — Выпила лекарство?       — Аааа… ну…       — Привет! — проговорил Лёша.       Максим и Вика вздрогнули. Морозов тут же закатил глаза, увидев Барышникова. Кузнецова отстранилось от парня, понимая всю странность сложившейся ситуации.       — Привет, Лёш, — растеряно отозвалась Кузнецова.       — Вы чего тут? — спросил Лёша и сел рядом.       — Воздухом дышим, — проговорил Максим с нескрываемой злобой. — Только что-то тут завоняло! — парень наигранно шмыгнул носом, как бы принюхиваясь.       Барышников злобно усмехнулся.       — Ну, всё! — Кузнецова вскочила со своего места, разделяющего двух разъярённых парней. — Я ухожу.       Вика скрылась за поворотом.       — А со мной она сидела, — как бы случайно проговорил Морозов и поджал губы.       Кузнецова быстро направлялась к главному входу школы, в голове воспроизводя недавний разговор с Антоном.       — Вика! — девушка вздрогнула, услышав голос Вадима, внутри что-то заскрежетало.       Антон догнал девушку прямо при выходе из школы.       — В последнее время тебя прям не поймать, — Антон поправил свою футболку. — Давно мы с тобой не общались.       Кузнецова поджала губы и согласна кивнула головой. Она избегала зрительного контакта с Антоном. Не могла слышать его голос, находиться рядом. Каждый раз она видела Вадима, и на душе становилось нестерпимо плохо.       — Антон, прости мне не до этого, — девушка резко развернулась, но Уваров поймал её за руку.       — Возьми, — мужчина протянул руку, в ней лежала ампула.       — Они же закончились.       — Не совсем. Это последняя партия.       — Ампул же не хватало.       — Женщины, старики и дети, — Антон слабо улыбнулся. — Ампул действительно не хватает. Учителя и старшеклассники были вынуждены отказаться от своих порций. — мужчина вновь протянул руку. — Это твоя.       Вика с огромным нежеланием забрала ампулу.       — Спасибо! — весело улыбаясь, конечно же наиграно, протянула девушка.       — Вик, — девушка остановилась, — если будет нужно, приходи ко мне, поговорим.       Она ничего не ответила и скрылась за дверью.       Кузнецова стояла возле дверей и перебирала в руках ампулу с антидотом.       Пожалуй, последнюю ампулу антидотом. ***       — С пробуждением, — мрачно отозвался Вадим, сидящий со сложенными руками на стуле возле кровати.       Ермолаев крепко зажмурился и приложил свободную от наручников руку к голове.       — Где я? — прохрипел учёный и тут же закашлял.       — Отдыхаешь со своими старыми друзьями, — Уваров покрутил головой, разминая шею.       — Давно мы с тобой не виделись, Вадим, — Ермолаев улыбнулся. — Как поживают Флейшер и Раубер?       — Скоро ты с ними встретишься, Жора, — Уваров ядовито ухмыльнулся. — Они ужасно соскучились.       Ермолаев нервно сглотнул. ***       Руки легли на плечи Максима. Вика присела на стол. Морозов отложил ручку и облокотился спиной на спинку стула.       — У меня есть кое-что для тебя.       Девушка протянула раскрытую ладонь. Красноватая жидкость перелилась в ампуле.       — Нашли новые ампулы? — Максим с недоверием взглянул на девушку.       — Вообще-то это моя…       — Вик, — Максим перебил Кузнецову и отвернулся.       — Послушай! — девушка повернула голову парня в свою сторону. — Мне лекарство не поможет, а тебе может спасти жизнь.       Морозов сидел с выпученными глазами.       — Мы сделаем аппарат для излучения! — громко поговорил Максим.       — Вот именно. Но сейчас, — Вика взяла руку парня в свои, — сейчас антидот тебе нужнее.       Максим резко встал со своего места, девушка вздрогнула.       — Я просто хочу, чтобы ты жил, — протянула Кузнецова, и Морозов прикрыл глаза. ***       Антон сидел на холодной и слегка сырой земле. Вокруг было темно. Руки вязко липли в красной жидкости, сочащейся прямо из живого Войтевича. Рядом скулил волк.       — Прошу тебя, Антон, — кровь слабо хлынула изо рта мужчины, — пусть он не мучается.       Говорил бывший учитель биологии о своём волке, тихо вздрагивающем где-то рядом. Уваров схватил пистолет. Он крепко зажмурился и нажал на курок. Волк громко взвизгнул в последний раз и замолк. Войтевич прикрыл глаза. По щекам тихо потекли слёзы то ли от боли, то ли от потери последнего и единственного друга.       — Спасибо, мальчик мой, — прохрипел биолог.       — Я позову на помощь, — проговорил Антон, но Войтевич лишь сжал изо всех сил, которые у него остались, руку своего бывшего ученика.       — Оно того не стоит. Ты должен довести это дело до конца. Обещаешь?       Антон зажмурился. В какой-то момент он понял, что и сам сейчас разрыдается.       — Антон, они должны за всё ответить.       — Конечно, — Уваров быстро закивал.       — Не забывай на чьей ты стороне и… и кто, — Войтевич кашлянул, — кто с тобой рядом.       Биолог провёл рукой по щеке Уварова и обмяк.       Антон закрыл глаза. Слёзы закапали на темно-зелёный плащ, который Уваров больше никогда не увидит где-то среди деревьев.