What is Love

Арсений не очень любит метро, потому и купил машину, как только смог. Хотя в Москве это то ещё удовольствие: пробки, припарковаться негде, бесконечные ремонтные работы... Но со всем этим Арсений готов был смириться ради собственного комфорта. Одно дело — сидеть в пробке в тёплой машине в блаженном одиночестве, а совсем другое — втыкать в затылок стоящего напротив парня, который прижат так близко, что дышать нечем. А такие крепкие объятия от Арсения ещё заслужить нужно. Арсений смотрит на огромные уши парня напротив, в которые вложены наушники. Больше смотреть особо некуда. Не на рекламу ж доставки, ей-богу. Начинает казаться, что ещё сантиметров пять-десять и начнутся предварительные ласки. Затем взгляд падает на отражение в двери. Хотя и досконально не разобрать, Арс делает вывод, что парень симпатичный. Черты лица правильные, ещё и высокий, выше него самого, а он любит, когда так. Поняв это, он боится лишний раз пошевелиться: он же не извращуга какой-нибудь, тереться пахом о первого попавшегося (понравившегося) парня. Тереться вообще он любит, фроттаж — прям его, но только по взаимному согласию. Хотя на парне такой огромный пуховик, похожий на мешок для мусора (или для трупа, но он не Декстер, чтоб так думать), что вряд ли парень почувствует любые прикосновения. Даже если кто-то захочет сжать (а может, и укусить, хотя как ты это провернёшь, Арсений?) его ягодицу. От парня веет лёгким запахом шампуня. Его потряхивает из-за движения поезда, и эти вибрирующие прикосновения Арсений ощущает всем телом; закрывает глаза и старается думать о мёртвых котятах, а получается только о стоящем рядом незнакомце. Он ловит себя на том, что ему хочется обнять за талию, притянуть ещё ближе, положить подбородок на плечо... А мог бы сейчас спокойно стоять в пробке где-то на Садовом кольце. Будь проклят этот День святого Валентина и Паша Воля, который настоял на том, чтобы Арс не кис дома, а приезжал в его бар. И он приехал. Закономерно надрался от одиночества так, что его пришлось отвозить к ним домой Серёже Матвиенко. Конечно, друг в беде не бросит, но лучше бы он заказал услугу трезвого водителя... Жаль, что он тогда был в неадеквате. Теперь приходится ехать в час пик в этой толкучке. «Почему не поехать на такси за машиной?» — спросите вы в недоумении. Да потому что вчера, как раз по пути в бар, Арсений слушал подкаст урбаниста. Он вещал о том, что всем нужно пересесть на общественный транспорт. Арсений честно попробовал. Вдруг что-то поменялось со времён студенчества? Ан нет, всё так же хреново. Но, к счастью, этот ад скоро закончится: Арсению выходить на следующей станции, и в метро он спустится снова примерно никогда (он хочет в это верить). — Вы выходите? — Арсений спрашивает на автомате, через наушники он точно не докричится. Он пытается аккуратно пихнуть стоящего перед ним парня, но тот невозмутим. Арс пробует постучать пальцем по плечу, но куртка такая плотная, что парень не замечает его потуг. В конце концов Арс сдаётся. Час пик, много людей выходит и парню придётся выйти всё равно, чтобы пропустить подпирающий народ, правда? Двери вагона открываются, а парень так и остаётся недвижим. Слева от Арсения люди начинают высыпаться на платформу, а парень перед ним пригвоздился к полу и не даёт пройти. Арс замирает от возмущения и теряется. Он не может влиться в поток выходящих. Арсений понимает, что дольше некуда тянуть: если он будет мешкать, то останется в вагоне. А так хотелось обойтись без конфликтов... Слева люди уже начинают заходить в вагон. Тогда Арсений паникует, упирается ладонями в спину напротив и настойчиво толкает парня на платформу. Тот спотыкается от неожиданности и вынужден сделать шаг вперёд, ещё и ещё. Арсений не прекращает пихать парня, прёт как бульдозер, до тех пор, пока и сам не выходит. Двери закрываются. «Поезд ушёл». Парень оборачивается, достаёт наушник и смотрит Арсению прямо в глаза. Вселенская злость перемешалась с обидой на его лице, и Арсений находит это даже трогательным. Не хватает только дрожащей губки. — Это че щас было?! — парень возмущённо орёт так, что Арс невольно вжимает голову в плечи. Но уже в следующую секунду он сам пылает праведным гневом. — Что это было? — передразнивает Арсений. — А вас не учили людей пропускать? Вы же стояли прямо на выходе и просто пялились в свой телефон! — Арсений старается придать своему голосу как можно больше яда. Парень не слушает его, а крутит головой, машет руками и только сейчас понимает, что поезда нет. — Бля-а-адь!!! — Он смотрит на часы. Судя по тому, какой он нервный и дёрганный, — опаздывает. — Почему вы просто не попросили меня, чтобы я вас пропустил? Зачем ждали до последнего момента? — Потом меняется в лице и обращается как бы сам к себе, явно переигрывая: — А чё это я «выкаю»? — Тычет пальцем в Арсения: — Ты! Ты! Ты! Из-за тебя!.. Да блядь! — он картинно вздымает руки к небу. — Так я, вообще-то, и просил. Просто кто-то слишком был занят и не слышал ничего, — Арсений уже больше дразнит, чем возмущается. Он ведь вышел. Парень беспомощно накрывает лицо ладонями и стонет в них. Арсению бы развернуться сейчас и уйти, но он не из тех, кто оставляет людей на произвол судьбы. И нет, это не потому, что ему немного стыдно. И даже не потому, что парень-то симпатичный. — Давайте, я вас подвезу? Вам ведь в университет, верно? Пары прогуливать действительно не стоит. — План-блеск, но другого нет, а отпустить и забыть уже не хочется. Слишком это было бы просто. Несмотря на злость, молодой человек кажется довольно добрым — его выдают морщинки вокруг глаз, которые в его возрасте могут быть только от частых искренних улыбок. Парень бросает на него непонимающий взгляд. Арсению так нравятся его живые реакции. — На чем ты меня повезёшь? На своём горбу? Прямо по рельсам попиздуем за поездом, да? — он машет рукой в сторону тоннеля. Губы у Арсения сами изгибаются в полуулыбке. Он отвечает, подчёркнуто вежливо: — Ну, что вы, сударь! Для вас на поверхности уже подготовлена карета! Он берет парня за запястье, и, о боже, тот его не выдергивает. Арсений указывает в сторону эскалаторов. — Я вас провожу. Господин... — Антон... — на лице такое же выражение, как у Арсения, когда ему говорят, что рыба — это вкусно (нет, не вкусно). — Господин Антон, — подхватывает Арсений, — прошу. — Ну и куда ты меня тащишь, мать твою? — Антон, как покорный агнец, плетётся за ним. Арсений морщит нос, шагая на ступеньку. Теперь, наконец-то, он возвышается над ним. До чего же высокий парень! Ещё и обаятельный такой. Это прямо джекпот. Уж Арсению ли не знать, как сложно встретить человека его типажа. — У меня сверху стоит автомобиль. Я вчера напился в баре и за руль сесть не смог. Поэтому, в качестве извинений за свой поступок, я хотел бы предложить вам поездку. Я Арсений, можно Арс. Нельзя Сеня. Антон отвечает на рукопожатие. Какие мокрые ладошки! Арсений воспитанный мальчик, но никак это не прокомментировать ему стоит колоссальных усилий. — Дарова, Арс. Я надеюсь, ты перестанешь выкать. Я Антон, можно Шаст. Нельзя рифмовать моё имя на все лады. Я слышал уже все варианты, отвечаю, смеяться точно не буду. Звучит как вызов. — Антон-Картон. — Было. — Покемон. — Было. Завязывай, я ж попросил. Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг». Так продолжается некоторое время. Арсений обожает такие упражнения для мозгов. — Батон-Антон! Антон-Синхрофазотрон! Тромбон! Планктон! Антон снисходительно смотрит на Арсения. — У-да-чи. — Тоша-галоша! Какая у тебя фамилия? — Шастун. Арсу требуется одна секунда: — В волосах застрял колтун, не убирай — это Шастун! — Арсений, хватит. — Антошка-в ушах торчит картошка, — не сдаётся Арс и выдаёт то, что уж никак не могли сгенерировать другие мозги: — Антошка-в носу стоит окошко! — Сеня... — Антон выглядит угрожающе. — Молчу. Наверх они поднимаются в тишине. Арсений, пытаясь не пялиться на Антона, смотрит впереди себя, а Антон, ничего не пытаясь, с интересом рассматривает нового знакомого. Арсений чувствует на себе пристальный взгляд. — Так на кого ты учишься? — уже на выходе, придерживая двери, говорит Арсений. Ишь, какой галантный. Но Антон жест не оценивает, и, делая невозмутимый вид, отвечает: — На менеджера. Но это все херня. Никто в наше время в здравом уме не хочет быть менеджером. Так что… — недоговаривает, губы поджимает и делает в воздухе неопределённые пасы рукой. Арсений тем временем ведёт Шаста в сторону парковки. — И чем же тогда думаешь заниматься? — Да не знаю пока. Ведущим мероприятий подрабатываю. А так, ещё не определился, — улыбается Антон, а потом голову на Арсения поворачивает и нахмуривается. — Слышь, а я че, блядь, на допросе? Может, ещё спросишь код от карты и цвет моих трусов? Арсений видит, что парень злится до сих пор, но остановить себя уже не в силах. — Может, и спрошу, — хитро улыбается. — Но дай хоть для начала попытаюсь угадать. — Задумывается и губу кусает смотря на Антона: — четыре-девять-ноль-пять и голубые? Антон глаза широко открывает, и видно хочет что-то сказать, но не находит слов. Для Арсения такая реакция — выше всех похвал. Он на большее и не надеялся. Ну, разве что про трусы даже интересно стало. Сам он довольно консервативен в выборе белья, но такие яркие люди в его представлении должны носить яркие вещи. Он шарит рукой в кармане, находит ключи, нажимает на кнопку; раздаётся характерный сигнал открывания, что как мед по ушам после поездки в метро. — Садись, — радушно приглашает и улыбается Антону, уже открывая себе дверь со стороны водителя. Тот только взгляд на него кидает и садится на переднее. В машине хорошо, пахнет по-родному, а ещё вся эта ситуация его забавляет. Арсений с ухмылкой наблюдает, как Шаст пытается пристегнуться и только зыркает на него, краснея. Неужели угадал с трусами? Пока Арсений вбивает в навигатор нужный адрес и выезжает с парковки, он уже прикидывает, на каких правах взять номер телефона у Антона. Это нужно сделать так, чтоб не вызвать лишних эмоций и подозрений. Всё постепенно. Но тот, на удивление, начинает сам: — А разве в День святого Валентина ходят по барам? — Арсений на этот вопрос тушуется, но лицо держит. Незачем Антону знать, что отношения у Арса были ещё до падения Марии-Антуанетты. — А разве плохой повод сходить? Особенно, если никто другой не против. Бар то классный. — Арсений доволен. Не прикопаешься. На несуществующие отношения намекнул, не ясно с девушкой или с парнем. Плюс, если что, вывернуть, что он холостяк и ничего такого не имел в виду, получится легко. — Что за бар? — Антону, судя по голосу, реально интересно. — Ну, скажем так: есть у меня один друг, который любит владеть заведениями. — Антон брови поднимает, и его удивленное лицо настолько милое, что грех не засмотреться. Но лучше смотреть на дорогу, Арсений. — А что, хочешь сходить? — Да за тобой должок висит. Я и прикидываю, чем ты можешь быть полезен. — Тут настаёт очередь Арса бровями удивлённо двигать. — А раз ты так выебываешься, может, и хочу. Говори: когда и где? Арсений вот вообще не ожидал. Это Антон так его клеит или хочет на бабки развести? Но все пути назад заказаны, тем более, что они уже почти приехали. Арс диктует ему адрес бара и предлагает встретиться в субботу, если у Антона нет мероприятия (а его нет, тот ещё не настолько популярен, чтобы каждая его суббота была занята). Арсений называет ему свой номер, а Антон обещает написать в Телеге. Когда они подъезжают, Арсений не успевает даже рта открыть, как Антон выпрыгивает из машины, бросая короткое: “Ну всё, бывай”. Он уходит в сторону университета, доставая на ходу сигареты. Арс не трогается какое-то время, пытаясь переварить всё, что только что произошло, как звук пришедшего сообщения выводит его из транса. «Выражаю свою искреннюю благодарность за поездку на такой карете, сударь. Опоздать на пару удалось!» И вдогонку: «Лошадь была то, что надо!» Это Антон флиртует или обзывается? *** Чем ближе суббота, тем больше Арсений нервничает. Нет, не поймите неправильно, он не из робких. Обычно именно он является причиной чужих дрожащих коленок. Но в этот раз всё иначе. Возможно, это из-за неопределенности самого мероприятия, а может потому, что Антон ему действительно интересен. Кто знает? В любом случае, можно ли это считать свиданием? Если нет, то как он должен себя вести тогда? Если будет как бро, то им и станет, а если подкатывать к натуралу, можно и по лицу получить. За двадцать семь лет его жизни бывало всякое. А Шастун вообще понял, что Арсений с ним флиртовал, или он решил, что это всё дружба-жвачка? Боже, Арсений, не хватало тебе сейчас влипнуть в натурала. С такими мыслями он, вот уже пятнадцать минут, ждёт у входа в бар и наматывает круги. То ли из-за холода (февраль на дворе, как никак), то ли из-за волнения его потряхивает не по-детски. Арсений уже почти отчаялся (как можно так безбожно опаздывать!), как слышит знакомый голос где-то позади себя. Шаст не один? Он смеется и ему вторит кто-то ещё. Арсений оборачивается. Ему навстречу идет Антон в своем мусорном пакете. Он улыбается и, заметив Арса, поднимает руку вверх и машет ему. Дурилка. И Арсению бы обрадоваться, ведь от улыбки станет всем теплей, но не тут то было. Рядом с ним идет какой-то парень с татуировками на лице и на руках (единственные участки кожи, которые видно; но под курткой, вероятно, их ещё больше). Смазливый, смеется как-то хрипло и тоже ему машет. Ну приплыли. — Привет, Арс. Прости, немного задержались, долго нас ждешь? — Антон протягивает ему руку, становится рядом. Этот татуированный останавливается чуть позади Шаста. — Привет, нет, недолго, всё нормально, — Арс вежливо улыбается и косится Антону за спину, вглядываясь. Губы парня прям завораживают. Так, стоп, Антон, что за дела? Почему он приходит на свидание с ним, с Арсением, с каким-то парнем?! Заметив его взгляд, Шаст кивает в сторону своего «друга». Или любовника?! Арс немножко возмущён! — Это Эд, мой друг. Мы учимся и живем вместе. — Арсений стреляет в него взглядом. Дружить можно и с привилегиями, и такое бывало на его опыте. — Ну, в смысле снимаем квартиру на двоих, так дешевле получается, — оправдывается Антон и краснеет. Арсению становится спокойнее, потому он решает смилостивиться: — Арсений, очень приятно. — Арс протягивает ладонь для рукопожатия первым. — Дарова, чувак, — Эд выглядит вполне миролюбиво, руку пожимает в ответ и прямо в глаза смотрит. Долго. Арсению становится немножко неловко. Он прокашливается и протягивает руку в приглашающем жесте: — Прошу. Они, наконец-то, заходят внутрь. В баре несколько шумно, ещё этот дым от кальянов повсюду, хоть топор вешай. Арсений знает, что через час нужно будет выйти на улицу, проветриться. А может, и раньше, а может, и насовсем. Не нравится ему всё это. — Арс, ты ж не против, что я Эда притащил? — говорит Антон ему на ухо, и его дыхание приятно чувствуется на коже. — Нет, конечно, я всегда рад новым знакомствам. — Ага, очень. Арсению приходится приложить всё своё актёрское мастерство, коим он не обделён, для того, чтобы выглядеть добродушным и всем довольным. Они только проходят за столик, а Арсений уже знает, что пить сегодня он будет много. Хорошо, что опять не додумался на своей машине приехать. Антон садится напротив. Пока они с Эдом выбирают, чем будут сегодня веселье наводить за его, Арсов, счёт, Попов смотрит на Шаста и взгляд не отрывает: Антон красивый. Чуть вьющаяся чёлка падает на глаза, он убирает её длинными, увешанными кольцами пальцами раз за разом, искренне смеется с Эдом, запрокинув голову. Арсению становится неудобно так откровенно пялиться: вдруг Антон почувствует. Они заказывают выпить: Эд берет водку, Шаст — дегустационный сет шотов, а Арсений сегодня пьёт коньяк. После третьей уже легче. Арсений ощущает легкое головокружение. Количество мыслей в голове сократилось, а вот смелости творить и вытворять прибавилось. Шаст всё это время о чём-то громко болтает, сидя вполоборота, и кидает осторожные взгляды на Арса. Волнуется? Арсений вот тоже волнуется. Он ловит себя на мысли, что никогда не встречал таких правильных черт лица. Всё на своём месте: губы не тонкие и не слишком полные, глаза не широко посажены и не в кучку, нос ровный, прямой, а губы... он уже говорил про губы? Поцеловать бы. — А чем ты увлекаешься, Антон? — Арсений прочищает горло после длительного молчания. — Что делаешь в свободное время? Какие хобби? — Хобби? Автору пять лет. Арсений, ещё тупее вопроса придумать не мог? За что ему всё это. Антон уже достаточно пьян, чтобы такие заходы не вызывали в нём вопросов, потому простодушно отвечает: — Ну, я уже говорил, мероприятия веду. Корпораты там, свадьбы. А так и ничем вроде, особых хобби нету. В плойку с Эдом играем, — он кивает в его сторону, тот закидывает в себя очередной шот. Ну конечно, Арсений мог и сам догадаться. Чем ещё занимаются студенты? Дрочат да в приставку играют — вот и все занятия. Арсений сам такой был не так давно. Хотя, он в приставку не играл. Даже тогда уже, в перерывах между занятиями, он интересовался современным искусством, театром и кино. — И во что играете? — «Ну, давай, Антон, закончим интервью и будем задавать вопросы уже друг другу, я ж стараюсь тут». — В основном в футбол гоняем. А ты чё, шаришь? — ухмыляется и голову наверх вскидывает и смотрит с выражением, которое можно прочитать так: не гони, у тебя ж на лице написано, что ты джойстик в руках не держал. Наглости не занимать. — Представь себе, — он гордо выпячивает губу. Не говорить же Антону, что он прав. И вообще, если разобраться, Арсений шарит во всем! Антон брови поднимает и губы облизывает перед тем, как вылить в себя ещё одну порцию алкоголя. Жмурится, закусывает и после паузы спрашивает: — Так что, может, сыграем? Раз такой ты разносторонний, оказывается, — и улыбается так победно, как будто уже выиграл и на самую высокую ступеньку воображаемого пьедестала поднимается. «Разносторонний». Это ты, Антон, в точку попал. Арсений по-разному может, главное смазки побольше и погнали. Эд хмыкает. Кажется, это первый раз, когда он голос подаёт. За весь вечер. Он сидит, откинув голову на спинку дивана. Его глаза полуприкрыты; смотрит на Арсения, а взгляд такой, будто инкуба видит. Раздевающий. Арсений предпочитает сделать вид, что не замечает откровенной заинтересованности Эда. — Шаст, вы ещё, бля, на деньги забейтесь, — голос уже совсем пьяный. — Отличная идея, Эдос. — Обращаясь к Арсению: — Не зассышь? На слабо берет? Ха, придумал, конечно. Арсений понимает, что проиграет в любом случае, вне зависимости от Шастового мастерства. Тут даже вопрос не стоит. Но ещё одна встреча с Антоном звучит ой как заманчиво, и отказываться он не намерен. Шаст опять челку рукой поправляет, звеня браслетами, и этим добивает без пяти минут влюбленного Арса. — Так я ж футболист от бога, ребят. Запилю тебе красную карточку под шубой, хочешь? Эд усмехается, качает головой и тихо, как будто сам себе, говорит: — Арсений... *** Ну всё. Это конец. Арсений даже не представляет, как он скатился в самый низ вселенской позорной ямы и как из неё теперь выбираться. Он безумно по жизни боится облажаться, представиться кому-либо в невыгодном свете. А теперь вот это! В своём воображении он уже идёт голый под звон колокола и слова «Позор». Видео на ютубе ему не помогают (естественно, это как учиться заниматься сексом по порнороликам), а Серёга отказывается скинуться на приставку и телек только для того, чтоб Арс научился играть в Фифу (цитата: «нехуй было выебываться»). Конечно, ему легко говорить. Он себе девчонок находит на раз два, а Арсу, чтоб найти себе в Москве парня для отношений, а не на потрахаться, нужно постараться. С потрахаться в наше время проблем нет — как сигаретку стрельнуть. Только вот он в сексе уже 8 лет и прекрасно знает, что, когда есть чувства, всё по-другому. Последний его раз без чувств был похож на дрочку человеком. Арсу так больше не хочется. Наверное (точно). Эх, Антон, знал бы ты, на какие изощрения приходится идти ради тебя. Арсений аж из штанов выпрыгивает, так старается. Кстати, о штанах. И соответственно — задницах. Арсений решает: раз не везет ему в Фифе, повезет в любви и час крутится перед зеркалом, выбирая джинсы поуже и футболку с вырезом пошире. Так хоть есть надежда, что Антон будет отвлекаться и за игрой не следить. Если, конечно, ему нравятся парни. Таков его замысел, как говорится. *** Поднимаясь по лестнице к квартире Шаста, он уже жалеет обо всех принятых ранее решениях. Но чего не сделаешь ради Антона: Арсения тянет к нему, как подсолнух к солнцу. Под-солнух. Арсений не против побыть под Антоном, ему не принципиально. Лишь бы с ним. Стоит возле обшарпанной двери, звонит не сразу. Переживает. Может, зря он это всё затеял? С Антоном ведь хочется не только спать, а хочется и просто общаться, проводить время. Такой человек аккумулирует веселье в огромных объемах. Ему бы как минимум Крокус зрителей заряжать. Арсений не хочет потерять такое общество. «Может, тогда и не стоит никого соблазнять?» — малодушничает Арс, но потом представляет, каким он будет счастливым в отношениях с Антоном, что отбрасывает все сомнения. Трель звонка оглушает, как и стук сердца в ушах. Антон, открывая дверь, улыбается так лучезарно, что у Арса кончики пальцев начинает покалывать. Как бы не обжечься. — Привет, Арс. Ты как раз вовремя, Эд только пиво открыл, — шагает вглубь прихожей, пропуская Арсения внутрь и забирая у него пакет. На нём растянутая футболка зеленого цвета с эмблемой какой-то футбольной команды. Арсений залипает на цепочку на шее, которая очерчивает острую ключицу. Можно уже вызывать полицию? Смерть от возбуждения реальна, Арсений гуглил! — О, я вижу, ты не с пустыми руками. Заебись, забегай почаще! Ты проходи, если хочешь руки помыть, то тебе сюда, — машет на дверь справа, а сам уходит дальше на кухню. Арсений провожает его взглядом, задерживаясь на задних карманах его джинс. Нет, ничего не подумайте, он смотрел на карманы (нет). Есть ли представления, как может выглядеть квартира, где живут два студента? Что первое приходит на ум? Вот всё это про эту маленькую однушку с советской мебелью, с кучей хлама, распиханного по углам, и остатками пены для бритья на раковине. Хотя вроде пытались даже убраться, судя по вымытому зеркалу. Арс замечает шторку в ванной и посмеивается: на ней изображён фонтан, полный резиновых уток. Вот это интересный флэшмоб! Он бы в таком поучаствовал! Помыв руки, Арсений заходит в комнату. Слева от входа Эд сидит на диване, уже с джойстиком в одной руке, а другой закидывает в себя чипсы. — Дарова, — он вытирает руку себе об штаны и протягивает её Арсу. Он издевается? На Эде белая майка, и это немного завораживает, учитывая контраст с его татуировками. Чтобы отвлечься, Арсений рассматривает остальную комнату: ещё левее, прямо до окна, простирается чешская стенка, точно такая же была в доме его бабушки в Омске; под окном стоит большой стол (Арсений мог поставить тыщу, что каждый понимал, что это тот самый стол, который раскладывали по праздникам, добавляя ещё одну деталь в центре), на котором с краю стоит телевизор, а всё остальное пространство занимает гора конспектов, книг, чеков, фантиков и записулек на клочках тетрадных листочков. Дальше, у правой стены, стоит односпальная кровать, которая идеально застелена, возможно, впервые в этом году. А на стене он — главный предмет интерьера, гвоздь программы — ковёр. Арсений уже и забыл, что так бывает. Кроме этого, то тут, то там попадаются проводки. Он не сразу понял, что это гирлянды. А вот это мило. Пока все усаживаются и начинают игру, проходит минут пятнадцать: раскладывают чипсы и другие закуски, выбирают команды, составляют турнирную таблицу. А спустя уже минут пять ребятам становится ясно, что Попов тот ещё пиздун. — Ну ты и смешной, конечно, дядь, — Эд ржёт самым издевательским образом, пока Арсений теряется в управлении, и его игрок бегает по кругу, как собака за своим хвостом, а потом даёт пас в аут. Шаст качает головой, делает глоток светлого нефильтрованного и разворачивается на Арсения, усаживаясь поудобнее. — Ну и че ты не сказал, что играть не умеешь? — Антон красивый. Смотрит как на маленького ребёнка, с нежностью и заботой во взгляде. Мягкий желтый свет падает на него со спины, от висящего на стене бра, подсвечивая волосы: ну прям с небес сошел. Арсений взгляд опускает, смотрит себе на руки и с мыслями собирается. “Ты мне понравился сразу” проносится в его голове. Но давай не начинать, Арсений, тем более, что ты до сих пор не уверен в ориентации Антона. Да и Эд тут рядом сидит, а обсуждать такое лучше наедине. В итоге парни сходятся на том, что будут учить Арсения играть по очереди. Антон объясняет, как работают кнопки управления, а Арсений, слушая в пол уха, смотрит на его длинные пальцы, на каждом из которых надето по кольцу. А если ещё и представить эти руки на своих бедрах, как Антон нежно ведёт ладонью, и как эти кольца задевают его кожу... А за цепочку на шее можно будет притянуть для поцелуя... Ой, лучше не представлять. Джинсы такие узкие, что и признаваться ни в чём не нужно будет — его стояк скажет всё за себя сам. *** Лучше не представлять — это именно то, что говорит себе Арсений постоянно. Приходя уже в который раз погонять на приставке в квартиру Эда и Антона, он всё больше убеждается, что либо Антон совсем не понимает намеков, либо он реально натурал. Ну а кто, спрашивается, не будет обращать внимание на откровенное заигрывание? Он что, зря наряжается, зря глазками стреляет, зря вообще ввязывается в этот футбол, когда он ему вот на хуй не нужён? А Антон не дурак: он точно знает, что Арсений не шарит в футболе от слова совсем. На очередной такой сходке, Арс понимает, что всё совсем плохо, когда рассказывает Антону про его очередного ухажера с вполне себе прозрачной и примитивной целью. Вызвать ревность. Ах да, он даже успел им рассказать, что он гей, и всё равно ноль на массу. Эд сказал в ответ, что он би, а Антон пожал плечами и отхлебнул пива. — Антон, как думаешь, в этих штанах на свидание идти можно? — Арсений стоит посреди комнаты, задрав футболку, чтоб получше было видно штаны (ага, только ж поэтому, без демонстрации пресса, Шаст же ничего не рассмотрит) и крутится из стороны в сторону. Эд в это время смылся в магазин за пивом, так что у Арсения есть ещё минут двадцать, и он переходит в наступление с использованием тяжелой артиллерии. Шаст переводит взгляд от экрана на него и краснеет. Притом так, что даже уши алые становятся. Ну что за бубочка. Арсений категорически отказывается верить, что тут ему ничего не светит и Антон натурален, как йогурт без подсластителей. — Кхм... да вроде можно. Какая вообще разница, в каких ты штанах? — Голос у Антона низкий, а взгляд с поволокой, смущается, как тринадцатилетняя девочка, приглашенная на медленный танец. И что ж тогда ты голову людям морочишь? — Хочется, чтоб всё было идеально, вроде парень неплохой. «Шастун, ну не тупи, что ж ты в самом деле?» — мысленно раздражается Арсений. Он становится к Антону задом и заглядывает за спину, смотря на его горящие щеки. Тот откидывается на спинку дивана и губу закусывает, отводя взгляд. — Ну так что, оставляем? Они тебе нравятся? Я тебе нравлюсь? — Арсений хищно улыбается, а сердце стучит. Но сердце зове-е-ет. Тук-тук-тук. Вот он, главный вопрос. Арсений знает, что Шаст прекрасно понимает, что он имеет в виду. Сейчас всё решится. — Нет-нет, оставляй конечно, тебе идет, — отворачивается Антон, ещё больше заливаясь краской. Старательно делая невозмутимый вид, тянется за джойстиком, пока Арсений прекращает свои манипуляции и садится с ним рядом на диван. — Ну что, ещё партию сыграем? — Серьезно? Арсений тушуется и хочет выйти в окно от абсурдности ситуации. Шастун, тебя услышали. Нет, так нет. *** Дальше общение складывается чисто в дружеском ключе, и Арс почти ни о чём не жалеет. Почти. Они продолжают играть в Фифу, собираясь редкими вечерами. Только всё чаще Арсений смотрит за игрой Эда и Антона, а сам не играет. Он вдохновился студенческими буднями и захотел всё-таки попробовать поступить в театральное. Пока не знает, как он будет это всё совмещать с работой, но всё свободное время тратит на подготовку. Так что теперь он учит монологи. Репетирует в квартире у парней, потому что у себя дома он почему-то стесняется Серёжи, который на свет белый не показывается, практически всегда сидит дома и ведёт прямые эфиры в инсте. А позориться на такую широкую публику Арс пока не готов. Они переписываются в общем чате, скидывая мемчики друг другу, и иногда ходят вместе в бар, когда настроение у всех троих соответствующее. Ну, ещё Арс один раз вытаскивает их на экспериментальную постановку, заманивая тем, что оплатит билеты. Антон просиживает всё время в телефоне, а Эд еле сдерживает смех. После он заявляет, что хочет ещё, только пусть Арс предупредит заранее: если он вмажется, то это будет круче, чем передачи на ТНТ. Арсению начинают предлагать съемки в качестве модели, и ему внезапно нравится. Он соглашается на все безумные идеи и бросает сам себе вызов: а сможет ли? Всегда справляется. А когда у Серёги случается полный аврал с заказами, Арсений рекомендует Шаста (работа по дружбе, так заведено), как самого лучшего ведущего, и Матвиенко берёт его к себе в команду. А ещё заведено между друзьями личным иногда делиться. Вот Арсений и рассказывает: как на свидания ходит, как парни ему написывают, предлагая... ой, что только не предлагая. Не будет же он Антона вечно ждать, чай не диснеевская принцесса. А Шаст, вроде, и не против: слушает, комментарии редкие вставляет, интересуется. Арсений выбрасывает всю романтическую чушь из своей головы по отношению к Антону и сосредотачивается на новом парне. *** Как же Арсений ждёт лета. Чуть ли не крестики ставит, зачеркивая последние дни мая, и ходит довольный, когда остаётся совсем чуть-чуть, совсем ничего. Ведь летом настроение каково? Во! Все такого мнения? Все без исключения! Когда Эд присылает в общий чат голосовое, где он орёт от восторга и приглашает всех в клуб, Арсений долго не думает. Клип Скруджи на Ютубе собрал десять лямов и цитата: “Бля, ребзя, это настолько охуенно, шо я готов сам себе отсосать”. Повод выпить нарисовался, и в кои-то веки он очень даже стоящий. Даже Димка (парень из бара Воли, будущий врач-стоматолог, с которым они познакомились в один из вечеров) соизволит прийти. А он не частый гость на таких увеселительных мероприятиях — учёба. Арс выряжается с иголочки. Черные кожаные штаны обтягивают его зад настолько, что зависают не только компьютеры. Зависают завистники, и это без вариантов. Футболка тоже черная, но вот кроссовки красные, потому что если уж привлекать внимание, то только так (про неперепидорить он помнит, не хватало ему ещё нарваться на пьяных гомофобов). Хотя Коля (его новый парень, и смазливее ещё попробуй найти: Арсений даже немного завидует, обычно он в отношениях красотка) не сможет прийти сегодня и можно было так не стараться, но Арс идет покорять танцпол, и что вы ему сделаете? Арсений уже сидит за столиком, который находится вдалеке от танцпола, в отдельной кабинке, и здесь хотя бы можно поговорить. Он раскинулся на диване, рассказывает Паше с Позом о том, как он ушёл из работы в офисе на фриланс, когда слышит смех и поднимает глаза. Такого счастливого Эда он не видел уже давно, если вообще когда-то видел. У того, кажется, скоро рот порвется от улыбки. Антон идёт рядом во всем спортивном, и Арсений в очередной раз задается вопросом: а есть ли у него другая одежда? — Бля, чуваки, у меня сейчас такое настроение, что мне даже по хуй, шо не все смогли прийти. — Эд плюхается рядом с Арсом на диван, а Антон садится напротив, кивая в знак приветствия. — Без лишнего базара: шо будем пить? Заказывают алкоголя столько, что этим можно напоить целый штат в Америке во времена сухого закона. Серёга, как всегда, опаздывает. Приходит, когда уже все изрядно выпили, а Антон даже пошёл танцевать. Хотя танцем это назвать тяжело, какое-то дрыгание пьяного тела. Эд болтает весь вечер, не умолкая про свой клип. Как он его придумал, снимал, монтировал и, о боже, сколько можно, Арсений очень рад, но он слышит эту историю уже в двадцатый раз. Встает, пошатываясь, хотя с чего бы, он пил меньше всех вообще-то, и идет в сторону бара. Арс делает селфи, прогнувшись в спине и оперевшись на барную стойку локтями. Он отправляет фотку Соболеву, пусть знает, что сегодня пропустил. Переписываясь с Колей, он не замечает, как к нему неуверенной походочкой направляется Шастун. Он пьяный настолько, что удивительно, как на ногах держится. А он и не держится, Арсений, сейчас ты в этом убедишься. Антон, уткнувшись взглядом в задницу Арса (которую тот так выгодно оттопырил), выбирает её за конечную цель своего пути. Он залипает настолько, что не хватает только капающей слюны с приоткрытого рта. Арсений чуть не роняет свой телефон, когда чувствует, как чьи-то руки хватают его за бедра. Что-то впиливается ему в зад со всей силой. Он вздрагивает и уже готов возмущенно орать на весь клуб о поруганной чести, когда заглядывает через плечо и видит макушку Антона. Ага, того самого, помните такого парня, да? Если фамилия Шастун вам о чем-нибудь, конечно, говорит. Еб. Твою. Мать. У Арсения в легких весь воздух будто кончается, и он сам тоже кончается, судорожно пытаясь понять, что происходит и что делать дальше. Он-то знает, что природа его не обделила пикантными формами, но он же не супергерой с гипнотической задницей, верно? Антон тем временем что-то мычит, вроде даже говорить пытается, но его слова, в буквальном смысле, до жопы. Арсений отмирает, когда понимает, что на них уже начинают заглядываться люди, и пытается развернуться. Хватает Шаста за руки, пробует отодрать их от себя, но тот вцепился так, как-будто Арсов зад — последний талончик в поликлинику, последняя чипсинка в пачке. — Шастун, ты что творишь? Ты с ума сошёл? Алло, меня слышно вообще? — Арсений пытается перекричать музыку, уже голос сейчас сорвет, а Антон даже ухом не ведет. — Арс, это шо за пиздец? Вы совсем обдолбались? — Кричит Эд со стороны танцпола, и для Арса это спасательный круг, за который нужно хвататься. — Эд, отцепи его от меня! Я сам не понимаю, что происходит! — Шок ещё не прошел, нужно как-то выйти сухим из воды, выйти из этой дебильной ситуации. Но как, спрашивается? Эд, заечка, Арсений его обожает просто, хватает Шастуна за футболку и дергает на себя так, что Арс практически слышит треск рвущейся ткани. К счастью, при помощи таких нехитрых манипуляций Антон отрывается от Арсовой жопы и теперь повисает на руках у Эда, пытаясь устоять. На его лице немой вопрос: как он так неожиданно оказывается в вертикальном положении. Арсений быстро разворачивается. Он рефлекторно прикрывает рукой задницу и чувствует, что то мычание Антона было в прямом смысле пусканием слюней — ткань мокрая и скользкая. Замечательно. Обычно ему лижут по другую сторону его одежды. У Шастуна взгляд туманный, в расфокусе. Он смотрит чуть глаза прикрыв, прям на Арса, который пытается прийти в себя и трезво оценить ситуацию. И что это только что было? И как себя теперь вести? Антон же не гей, вроде. Или? Что или, приплыли! Господи, хоть бы Коля не узнал, какой стыд. Глупо будет, если он начнёт ревновать. — Шаст, у тебя в башке мозги вообще есть, или ты их по дороге сюда проебал? — Эд трясет Антона, пытаясь привести его в чувства. Это, вроде, помогает, потому что тот уже стоит на своих двоих без дополнительной опоры и что-то несогласно мычит. — Арс, подай воды, а то он сейчас, блядь, помрёт. У Арсения в голове ни одной мысли не остается уже, там вакуум и ничего больше. Он чисто на автомате берёт из рук бармена, который наблюдал за ними всё это время, бутылку и протягивает Антону. Тот сам (ну ничего себе) откручивает крышку и начинает жадно пить; выпивает практически половину, попутно обливаясь. — Спасибо. — О-о-о, Арсений уже и не надеялся от него сегодня услышать человеческую речь. Очнулся, чудик. И когда Шаст успел так налакаться? Антон разделывается с бутылкой, поворачивается на Арсения, который от ступора всё ещё не может прийти в себя и смотрит так влюбленно, так сладко, что хоть на хлеб мажь. — Арсе-е-ений… — тянет он, склоняя голову чуть вбок и руки к Арсу протягивает. Всем корпусом подается и прижимает его к себе, заключая в объятия. — Что-то его клинит, чувак. Ты б его домой отвез, пока он ещё чего не натворил, — Эд головой качает в знак... да, блядь, в знак охуевания, наверное, какие тут ещё эмоции могут быть? — Да, хорошо. Спасибо тебе. — Арс, придерживая Антона за спину, обращается уже к этому жопогрызу: — Пойдем домой, мне кажется, с тебя на сегодня хватит. Арсений тащит Антона к выходу, пытаясь не сильно вытирать им стены заведения. Он вызывает такси, уже стоя на улице, а Антон, всё ещё прижавшись к нему, смотрит на небо, силясь разглядеть там звезды. В Москве. Удачи. В такси он почти засыпает на Арсовом плече. Когда Арсений, придерживая его, поднимается по лестнице на нужный этаж, тот не очень внятно шепчет, уткнувшись прямо в Арсову шею: “Спасибтебе. Ты такой хороший, Арсе-е-ений”. Открывая дверь своей квартиры и проталкивая Антона внутрь, он уже морально готовится к завтрашнему разговору, собираясь с мыслями. Как ему отшить Антона, ведь теперь он с Колей... *** Арсений надолго запомнит этот вечер. Как он пытается снять с Шаста его одежду, прижав его рукой к стене, чтоб тот не свалился. И ладно ещё спортивки стащить удаётся, но чтоб снять футболку, нужно поднять руки, а тут возникают проблемы. В итоге плюнув на всё, Арсений втискивает Антона в ванную комнату. Именно втискивает, ведь там и для одного человека места нет, а тут ещё второй, и не сказать, что маленький. Наклонив голову Шаста над ванной и как можно аккуратнее, чтоб не намочить футболку (у тебя не получится, Арсений, смирись), включает холодный душ. Антон вскрикивает, когда ледяная вода мочит его волосы, стекая с затылка на щеки, попадая в глаза. Он фыркает, машет головой, разбрызгивая капли на Арсения, пытается увернуться, оттолкнувшись от бортика ванной, но Арс держит крепко. Ещё чуть-чуть. Нужно потерпеть. Арсению не упало, чтоб Антон тут заблевал ему пол ванны или ещё чего хуже — отключился совсем. По итогу: одна мокрая футболка Антона; одна забрызганная футболка Арса; побежденный Антон, сидящий на полу в ванной; Арсений, вытирающий ему волосы полотенцем. — Антон, ты как? Как себя чувствуешь? — Антон открывает глаза, и взгляд его уже более осознанный, сфокусированный. Фух, помогло. — Да, всё нормально, Арс, спасибо, — сипит он, а Арсений поддевает край его футболки пальцами, давая понять, что пора бы её уже снять. Он задевает кожу на животе ледяными руками, которые на контрасте обжигают. Антон вздрагивает, зыркая на него, и будто бы перестает дышать. Кивает и, не без помощи Арса, стаскивает с себя футболку. — Пойдем спать, — предлагает Арсений, вставая. Антон же переводит на него взгляд мокрого котенка, смотрит снизу вверх, убирая челку со лба. — Дойдёшь сам? И снова кивок. Арсений выходит, собираясь прикрыть за собой дверь, но тормозит, засматриваясь на Антона. Это впервые, когда Арс видит его настолько обнаженным. Тот теперь уже в одних трусах сидит на полу, подтянув согнутые в коленях ноги к себе. По-другому он бы и не поместился. Откинув голову на бортик ванной, он, приоткрыв рот, часто дышит. Арсений видит, как при каждом вдохе его грудная клетка поднимается. Это завораживает. Легкий румянец проступает на его щеках, с мокрых волос капли стекают вниз по коже, и Арсений бы остановил каждую такую дорожку губами. Стоп, Арс, куда тебя понесло? Не начинай даже думать в эту сторону, пожалуйста. Ты теперь с Колей. *** Спят они вместе, ведь у Арса лишних спальных мест нет, а пускать его на кровать Серёжи себе дороже (ведь ещё не понятно, может, он домой явится, хотя Арс и попросил его переночевать у Позова). Проснувшись утром, Арсений становится свидетелем прекрасной картины: Антон раскидал свои конечности по всей кровати, уткнувшись лицом в подушку, и что-то мычит во сне, закинув ногу на Арса. Доброе утро, называется. За время их знакомства Арсений изучил Шаста от и до. Всё, что вчера произошло, это следствие влюблённости Антона в него, в Арсения. Это уже происходило на глазах Арса ранее, только направлено было в сторону Окс (одноклассницы Антона, с которой они внезапно заобщались спустя столько лет после выпуска). В мае Антон пригласил её на их совместные посиделки в бар. Арсению было немного печально наблюдать за тем, как Антон находит себе всё новые объекты влечения. Теперь таким объектом становится сам Арс. Арсений готовит овсянку на завтрак (максимально легкую еду, ведь он хоть и закинул в Шастуна вчера целую пачку активированного угля, но ни в чём нельзя быть уверенным), когда слышит скрип пружин матраца и шуршание за дверью. Принцесса проснулась. — Чистая футболка лежит на стуле, Шаст. Твоя ещё не высохла после вчерашнего, — кричит, помешивая кашу. — Но я советую в душ сначала сходить. Тебе не помешает взбодриться! Арсений подготовился: сложил штаны, что валялись в прихожей, нашел футболку, которая подходила бы Антону по размеру (ха, так и скажи, что хотел подколоть, футболка-то с надписью “Всё видел”), оставил стакан воды и таблетку от головной боли на тумбочке возле кровати. Ну чем не хозяюшка. Антон выползает из комнаты, прижимая к себе чистую одежду. Это он так пытается прикрыться? Думает, что Арсений вчера не рассмотрел всё, что хотел? Видок у него, мягко говоря, не очень. Волосы спутались, лицо заплывшее и на нём четко видны очертания подушки. Жмурится от яркого солнца, губы пересохшие кусает и как-будто в пространстве теряется, забыв, где ванная. — И тебе доброе утро, — Арсений ухмыляется и показывает ложкой на нужную дверь. После душа и завтрака Антон заметно освежается и, успев расспросить Арса, что вчера случилось, сидит краснеет, покачивая в руках чашку чая. Как выяснятеся, он ничего не помнит, что вчера в клубе было. Если б Арс мог, он бы тоже забыл. — А тебе на работу не нужно? Который час? — Антон спохватывается и испуганно переводит взгляд на настенные часы. — Нет, я ж уволился и перешёл на фриланс. Работаю сейчас на аутсорсе у одной компании... — Как мило Антон беспокоится, глаз не оторвать. — Не переживай. — А чего уволился, тебе ж, вроде, нравилось в той конторе? — Нравилось, но там такая ситуация случилась... — Арсений думает, рассказывать или нет. — В общем, прислали к нам анкету из главного офиса для всех сотрудников. Ну и там был вопрос про ориентацию, на который можно было не отвечать. Да и не обязательно было писать честно. Не знаю, какая муха меня тогда укусила, но я ответил, — Арс губы поджимает и смотрит куда-то в окно, — а потом понеслось. Стас, ты помнишь, начальник мой, вызвал к себе и всё пытался расспросить меня о подробностях моей личной жизни. Было ему интересно узнать, действительно ли я в жопу ебусь или это меня, может, ебут. — Антон воздухом поперхнулся. Хорошо, что чай уже допил. — Ну я вспылил и заявление по собственному накатал. Ещё и вынудил его сразу же подписать, уволить меня одним днём. Сказал, что в главный офис напишу, если он заикнётся про двухнедельную отработку. Он тогда разозлился, конечно. Сказал, что ему «говномесы в команде не нужны». Так что я вещи сразу собрал и ушел. Вот такая вот история. Арсений поворачивается к Антону, кладёт руки на стол и мысли в порядок приводит. К гомофобии в свою сторону ему не привыкать. Тут разговор посерьёзнее есть. Мирно лежащий телефон пиликает, оповещая Арсения о пришедшем сообщении. Ему не нужно даже в экран смотреть. Он и так знает, кто ему доброго утра желает. И от этого становится ещё более гадко. Ему ведь правда нравится Антон. И если б это случилось на пару месяцев раньше, Арсений не сомневается: он бы уже, перехватив Шастуна за запястье, тащил его в сторону спальни, развязывая узел на штанах. А сейчас... Он с Колей расставаться не собирается. Хороший партнёр, с ним всё ровно, понятно и взаимно. А с Антоном туманно и неизвестно. Может, потому он Арсения и манит? Так, нужно взять себя в руки и сообразить, как выходить из этой ситуации. Возможно, ещё не всё потеряно, и Шаст сможет выкинуть Арсения из головы? — Антон, я вчера наблюдение такое словил. Ты тоже не стопроцентный натурал, оказывается, — начинает Арс осторожно. Антон на это сначала глаза округляет, но потом делает судорожный вдох. — Оказывается, — на удивление он не отпирается. — Ты поаккуратнее с этим. А то если б вчера ты не в мою жопу врезался, а другого парня какого-то... — Арсений включает дурачка, будто бы не понимает, что такого б точно не случилось. — Не все в нашем городе толерантны. Так ничего не стоит и по голове получить. Возьми хоть мою ситуацию со Стасом: оно тебе надо? А он был не левый чел для меня. Я не подозревал, что он может такое учудить. — Антон смотрит в столешницу и крутит зажигалку в пальцах. — Шаст, я просто хочу тебя уберечь от того, с чем сталкиваюсь сам. Мой тебе совет: не ввязывайся в это. — Арсений понимает: если присутствует желание, то его сложно побороть. Но попытаться-то стоит? — Найди лучше себе девушку и встречайся с ней спокойно. Ты красивый мальчик. Не думаю, что с этим будут сложности. — Арсений, кого ты пытаешься обмануть? Шаст ведь не дурак, он всё понимает и никакая девушка тут не поможет. Антон молчит. Не возражает. Арс принимает это за молчаливое согласие. Он продолжает говорить, надеясь, что на правильном пути, и Шаст действительно думает о сказанных словах. — Антон, правда, оно тебе не нужно. Влюбиться в парня — это на такую гору проблем подписаться, ты себе даже не представляешь. — Арсений понимает, что, вероятно, Антон ещё как представляет. Но малодушно надеется, что чувства Шастуна не так глубоки, чтобы можно было говорить о влюблённости. — Лучше сразу это пресечь на корню: найди себе занятие и переключайся на него. Старайся поменьше фантазировать об этом парне, тем более в сексуальном ключе. " А что могло бы быть...". Да и вообще, старайся о нём не думать. — Арсений понимает, что это всё пахнет советами в стиле "не думай о белом медведе", которые работают ровно наоборот. — Одергивай себя почаще. Не знаю, мемчики смотри, как только он приходит в голову. Постарайся контролировать влюбленность. Выключить её, что ли. — Арсений, что ж ты крышкой накрываешь и гвоздями заколачиваешь? Ему становится жаль Антона, но кто сказал, что будет легко. — Договорились? Глаза Антона наверх не поднимаются, локти опираются на колени, руки безвольно свисают. Он впёрся взглядом в пол, плитку на кухне рассматривает, сглатывает нервно и тихо говорит: — Хорошо, Арс. Я тебя понял. Арсению так хочется его обнять, аж в душе что-то щемит. Поддержать. Смахнуть с уже родного лица отрешённость. Но вместо этого он снимает телефон с блокировки и звучными, капающими прямо на темечко каплями, печатает Коле: "И тебе доброе утро. Встретимся сегодня? Я соскучился". Будет пользоваться своими же советами. *** — Прошло полтора года уже, Арс. Хочу снова нажраться, как тогда. Помнишь, когда Эд десять лямов просмотров набрал? Как думаешь, время пришло? — Антон ржёт и хлопает его по плечу. Конечно, Арсений помнит. Попробовал бы он забыть. Не каждый день его жопе невербально признаются в любви. — Ты правильно решил уточнить. Пришло. Но я бухать не буду, завтра фотосессия рано утром, а потом прослушивание. — Арсений говорит, немного носик задрав. До конца не договаривает, что за тобой, Антон, ещё следить будет. — Арсений, ты как всегда: важный, как хуй бумажный. Паша слёзно звал прийти в его кальянную. Восьмое марта. Сегодня будет караоке и какая-то музыкальная программа, которую приготовил Матвиенко. А тому зачем-то понадобились свои люди для конкурсов. Вероятно, там такой трэш, что в начале, пока все ещё будут трезвые, никто не захочет добровольно участвовать, и Серёжа был вынужден подстраховаться. Антон, как и планировал, накидывается, а теперь лезет на сцену петь Барских одним из первых. Арсений, весь вечер приглядывавший за ним украдкой, подходит к сцене. Становится недалеко от неё, чтобы, в случае чего, увести незадачливого артиста. Разборки им не нужны. Песня классная, и Арс, хоть и не пил, подпевает Антону, который с каждой строчкой поёт всё громче и громче. Он ловит Шастову волну и зачем-то старательно кричит вместе с ним. — Но ты же знаешь, что я упрямы-ы-ый!.. Я буду в тебе, как в тумане, медленно тону-у-уть! Антон выглядит так, будто бы сейчас упадёт. Пьяно пошатывается на ватных ногах, он бросает микрофон Серёге и, пафосно развернувшись (это Антону так кажется), идёт как крутой парень, который не смотрит на взрыв. Арсений от него не отрывает взгляд. Качает головой и подходит ближе так, что Антон шагает прямо в его объятия. В душе эйфория: Арс рад тому, что Антон сейчас рядом с ним, такой беззаботный и счастливый. То, что он обнимает Арсения, кажется таким правильным. Попова переполняет необъяснимый восторг, и в нём несмело просыпаются похороненные чувства. На секунду он даже забывает, что они на людях, практически на сцене. Перед тем, как отпустить, Арсений на секунду сжимает руки ещё сильнее, будто бы пытается вложить свои чувства в одно касание. Арс отводит его в сторону от сцены и искренне сообщает: — Молодой человек, Вы орёте великолепно! — Его рука лежит на плече Шаста, и Арсений счастливо улыбается, смотря ему в глаза. — Арс, это было очень круто! У меня аж уши заложило, когда я орал. А знаешь почему? — Речь у Шаста заторможенная и пьяненькая. Он ухмыляется, смотря в ответ. — Я заметил на пульте у Серёжи лампочки. Они светились зелёным, а чем громче я кричал, они становились красненькими, — он судорожно вздыхает и бормочет: — Каклюбовь... Арсений так умиляется этому и сразу понимает, что Антон рассмотрел эквалайзер. Шастун резко вскидывает голову, как будто что-то вспомнив: — Я слышал, как ты мне помогал, спаси-и-ибо! — Чего только не придёт в твою пьяную голову... — Арсений свободной рукой поправляет ему челку и ловит себя на том, что уже просто перебирает мягкие прядки. — Арсе-е-ений. Антон завороженно смотрит, тянет руки и снова обнимает его. Это уже как-то не по-дружески, но Арсений не хочет отстраняться. Он чувствует себя на каком-то подъёме, нежится в том тепле, которое ему дарит Антон, и хочет, да, хочет дарить в ответ! Арсений давно уже одинок. Ему не за кого зацепиться, чтобы в этот момент одернуть себя и сказать: «Арс, у тебя есть Коля/Ваня/Игорь, что ты творишь». Нет, никого нет, и он не находит в себе сил оторваться первым. Не хочет. Антон, спустя, кажется, вечность, заканчивает объятия и говорит: — Спасибо, — в его голосе проскальзывает нотка грусти. Арсений сначала недоумевает, за что тот его благодарит. Это ещё одно спасибо, за то, что Арс подпевал ему? А потом понимает, что давно влюблённый в него Антон благодарит за то, что Арсений дал себя пообнимать чуть дольше, чем то позволяет дружба между парнем и парнем. У Арса сжимается сердце. Он порывается обнять Антона снова, но кто-то должен мыслить трезво. Ему нужно всё обдумать. *** (14 марта, день, когда начинаются события «Love is») «Сейчас, на Меня так манят её поцелуи», — думает Арсений и поёт про себя вместе с Кридом, поглядывая на Антона. Тот уставился в одну точку с таким несчастным видом, будто бы умерла его любимая собака. А может, и правда умерла, а Арс тут со своими поцелуями... Так, всё, хватит. Эд, сидящий рядом с Антоном, смотрит на сцену так восхищенно, что это становится подозрительным. Арсений может припомнить такой взгляд Эдика только два года назад, в тот самый первый вечер в этом баре с Антоном, когда они все познакомились. Тогда Эд смотрел так на него, на Арсения, и сейчас Арс даже немножко ревнует. — Кружила в танце со мной до утра... Арсений уже смотрит в открытую, поворачивается к Антону всем корпусом. Тот по-прежнему не замечает оживления рядом с собой и не отрывает взгляд от какой-то точки в пространстве, видимой только ему. Арсений протягивает руку, чтобы дотронуться до Шаста и привлечь его внимание. Тот вздрагивает, как только их пальцы касаются друг друга, и инстинктивно отдёргивает ладонь. Поворачивает голову, недоуменно смотрит на Арсения. «Три... Два... Один...» Арсений зажмуривает глаза и резко сокращает расстояние между ними, буквально бьется губами о губы Антона. Так, самое сложное позади. Он в извинение за боль начинает серию из коротких лёгких чмоков. Шаст же не шевелится. Арсений открывает глаза, чтобы проверить, что с Антоном. Его глаза зажмурены. Он так напряжён, что нервно руками ухватился за край дивана. Не отстраняется, но и не пытается отвечать. Арсений зажимает его нижнюю губу между своими, проводит по ней языком, повторяет действие с верхней. Ничего. Он пробует аккуратно пропихнуть язык между губ и ожидает, что сейчас коснётся зубов. Но Антон его приятно удивляет, пропуская язык глубже, и Арсений только теперь расслабляется. Он чувствует, как Антон судорожно вздыхает, тихонько всхлипывает ему в рот и наконец-то отвечает, медленно, осторожно, будто бы боится спугнуть. Глупости какие. Арсений никуда не денется. Как и не мог деться эти два года. Он старается успокоить Антона, поглаживая языком тёплое нёбо, и ощущает, как Антон в его руках перестает дрожать и обмякает. — Чуваки-и-и... — где-то на фоне тянет Эд, и Арс чувствует, как дрогнули в улыбке губы Антона. — Так, никто не имеет ничего против ЛГБТ и всё такое, но если бы я засосал щас Катюху, все бы распизделись всё равно, — говорит Дима прямо над ухом, и Антон разочарованно стонет. Не волнуйся, солнце, скоро Арсений постарается сделать так, чтоб ты стонал по другому, приятному поводу. — Завязывайте! Шаст не отстраняется, а наоборот, сильнее тянется к нему всем естеством, как цветок к солнцу; Арсений очень ярко это чувствует. Нежность заполняет до краев — целовать Антона так сладко, так правильно. Нужно было сделать это раньше. Удар подушкой не сильный, но неприятный. Арсений делает усилие над собой, чтобы спустя столько времени, проведенного в предвкушении, оторваться от таких желанных губ и сразу начинает шептать ему на ухо: — Антош, родной, я знаю, как ты хочешь встать и прямо сейчас сорваться, чтобы закончить начатое. Но у меня есть другое предложение. — Арсений поглаживает его по бедру. — Я хочу остаться и растянуть это ожидание до тех пор, пока голова не начнет кружиться. Согласен? Антон счастливо улыбается, краснея, кивает и наливает себе выпить. *** Эдик в своём репертуаре и прощается привычным жестом. Пальцы Эда Арсу в эстетическом плане нравятся, но он предпочёл бы не видеть средний настолько часто. — Арс, пожалуйста, давай тоже уже свалим. — Антон нервно покусывает губу, взгляд отводит в сторону и о чём-то задумывается. — Но, если честно, сначала я хотел бы кое-что прояснить, — его голос осторожен, будто бы он голой ногой проверяет температуру моря в апреле. Арсений берёт его за руку в знак поддержки. Ему сложновато сосредоточиться, потому что всё, о чём он думает весь вечер, это в деталях представляет их секс. — Я тебе снова понравился, да? Да уж, это не вопрос его о любимой позе. Арсений вообще-то рассчитывал, что Антон за горячими фантазиями не может помыслить ни о чем другом, кроме их секса на всех горизонтальных поверхностях. Наивный Арсений. Шаст, оказывается, жаждет для начала выяснить отношения. Ну, пусть будет так. — Очевидно. — Давно? Арс неопределенно ведёт рукой. — Я не могу назвать точную дату, когда именно это произошло. Но сделал выбор неделю назад, я тогда захотел тебя обнять и понял, что поплыл. Антон переводит осторожный взгляд на Арсения: — Арс, я просто не хочу больше играть в кошки-мышки. Меня эта ситуация заебала в край. Да, прости, я изначально тебя заигнорил. Я не хотел себе признаваться, что ты мне нравишься, — говорит Антон и поясняет: — В том смысле, что мне нравится парень, это было впервые. Мне потребовалось время на это, а ты не стал ждать. Я знаю, ты всё видел, видел, что я к тебе чувствую. Арсений хочет напомнить про Колю, но сдерживается. — Я стремался тебе говорить, знаю, но мне казалось, что моё поведение говорило само за себя. Тогда, когда ты мне специально сказал про Стаса, ты ведь понял, что мой интерес к твоей заднице — это не из-за алкоголя. Но ты ничего не сделал с этим. Не сказал открыто «нет». Будто бы держал возле себя, как запасной аэродром... — Его несет, как на санках с горы. А как всем известно, главное — в конце не врезаться в столб. — Бля, не знаю, Арс, всё так по-тупому вышло. Ещё ж ты говорил, что чувства можно выключить, но я не захотел. Не захотел выключать, понимаешь? Я выбрал любить тебя. Арсения прошибает этим заявлением. Ждёт ли Антон этих же слов в ответ? В любом случае, пока Арсений не готов к признаниям. — И хрен ты меня упрекнёшь теперь за это, — говорит Антон тише. — Ведь я знал и знаю, что поступаю правильно. Я это чувствую. Он губы нервно кусает, а в глазах отчаянный крик: "Пожалуйста, не рань меня больше". Из-за этой немой просьбы Арсений чувствует, как у него кровь стынет. — Антош, не выдумывай... — он хочет оправдаться, что никогда так бы не поступил. Что он просто не хотел потерять Шаста. Вам же не хочется отказывать себе в газировке, хоть она вредная и в ней много сахара? Вот и ему так. — Арсений, — голос Антона ровный, спокойный. От него непривычно слышать слова, говорящиеся на таких серьёзных щах. — Может, это странно — говорить об этом сейчас, — но по-другому я не хочу. Я просто не выдержу, если мы разбежимся через месяц. Когда я узнаю, какое же это счастье, быть рядом с тобой. Или ты что-то себе напридумываешь и бросишь меня. Поэтому пожалуйста, блядь, пожалуйста, Арс. Пообещай мне, что мы будем всё обсуждать, что ты не будешь молчать, если я буду что-то делать не так, окей? — Антош, обещаю. Конечно обещаю. — Арсений целует костяшки его пальцев. — Прости меня, что я так долго тянул. Думаю, что глубоко в душе я знал: я всё равно сдамся и снова захочу быть с тобой. — Антон смотрит выжидающе. — Ты терпел все мои выходки. Узнавал про других моих парней. Я видел, как ты реагируешь на это, но всё равно продолжал говорить... — Арсений краснеет и отводит глаза. — Прости, пожалуйста. Я хотел и хочу тебе только добра. — Арс трётся своим носом о нос Антона и отстраняется. — Поехали к тебе. Вызови трезвого водителя, пожалуйста, а я напишу Эду своё желание. — Арс достаёт мобильный, о котором только сейчас вспоминает за весь вечер, хотя обычно он не отлипает от экрана. — Почему не к тебе? Там ревнивый любовник? — Антон вроде и шутит, улыбается, а взгляд немного настороженный. Арс треплет его по волосам и улыбается в ответ. — Нет, Шаст, там всего лишь Серёжа. На эту ночь квартира его, его очередь. Ну и к тебе ехать ближе. Давай искать во всем плюсы! Они двигаются к выходу. Антон, сразу и не скажешь, что с Воронежа, подаёт пальто Арсению. — Заедем по пути в аптеку? А то в моем доме водится только смазка, — деловито говорит Антон. Он подрастерял свой трепет, а может, просто прячет его под слоем напускной уверенности. *** Арсению очень уютно в этой квартире, несмотря на советскую мебель, обшарпанные стены, отсутствие штор и вечный срач. Уютно по-своему. Здесь они с Антоном (и Эдом, конечно, но о нём не хочется думать сейчас) так часто хорошо проводили время вместе. Он, конечно, знает, где тапки (потому что сам их сюда и притащил), где включается свет в ванной и как настроить вентиль, чтобы руки не обжигало кипятком. Пока Арсений моет руки, Антон копошится в комнате: наверное, распихивает по углам одежду и прячет под ней фантики. Очень по-взрослому, конечно. Но Арсений знает, что это потому, что он дорогой гость. Это по-своему приятно, он нежно улыбается и спешит вернуться к Антону. Глазам открывается картина маслом: Шаст нервничает и немного злится, пытаясь ногой затрамбовать ком одежды на нижнюю полку шкафа, потому что из-за торчащей ткани не может закрыть дверцу. Он повторяет как робот схему: пихнул-утрамбовал-не вышло-ругнулся и не сразу замечает Арсения — слишком занят. А Арс, оказывается, уже стоит у него за спиной. Волнением Шаста сквозит всё его поведение. Арсений умиляется этому, он сам расслаблен, нужно успокоить и Антона. Арс садится рядом с ним по-турецки и тянет толстовку за рукав, который торчит из этого клубка. Всё гнездо вываливается наружу. — Что ты делаешь? — восклицает Антон. — Я уже почти всё. — Пойди помой руки, прими душ. Я тут разберусь, — спокойно произносит Арсений, проводит успокаивающе по бедру и принимается за сортировку на грязное и условно чистое. — Заебись потрахались, — бурчит недовольный Антон, но уходит, на что Арс только посмеивается. Ему не хочется никуда спешить. Хочется предвкушать. Его обычно отвлекает монотонная работа, но сейчас его настрой не может сбить даже она. Ровненькие стопочки растут одна за другой. Он успевает перебрать всю одежду, до которой смог дотянуться, сидя на полу, когда Антон возвращается. Сексуальные вайбы от него заставляют член Арсения привстать. Влажные волосы кольцами прилипли ко лбу, а футболка мокрая в местах, в которых Антон не очень тщательно вытерся. Антон зевает и картинно потягивается, специально или нет демонстрируя резинку треников. Они висят буквально на тазовых косточках и готовы в любую секунду сползти. Горячо. — Ты не хочешь принять душ? Я пока доубираюсь, — говорит он с ленцой. И откуда в нём вся эта плавность? Он опускается рядом с Арсением на пол и кладет руку ему на плечо, немного неуверенно притягивает к себе. Целует долго и так мягко, почти что невесомо; Арс млеет от выливаемой на него нежности. Но в душ всё-таки нужно. *** Заходит Арсений уже в преобразившуюся комнату. Свет выключен, но Антон зажег обожаемые им гирлянды, которые включались обычно только к Новому году и ему подобным событиям. Это значит, что сегодня праздник? Хотя, чего это он. Конечно, праздник. На хате у Антона с Эдом чисто. Повод устроить вечеринку. Вечеринка сегодня будет только для одного гостя, для него. Он понимает это, когда видит лежащего на кровати Антона в одних трусах. С Человеком-пауком! А кое-кто переживает... — Арс, ну наконец-то. Я уже задуб! — восклицает он и привстает на локтях. Огоньки лампочек отражаются в его волосах, но и на коже смотрятся очень красиво. — Согреть? — Арсений проходит в комнату и на ходу раздевается (и зачем одевался после душа, спрашивается). Хорошо, что они есть друг у друга: будет жарко. Он остаётся в одном белье и ложится сверху на Антона, опираясь на вытянутые руки. Так приятно наконец-то коснуться кожа к коже. Антон откидывается на подушку, тепло улыбается, пробегается глазами по его телу и возвращается на лицо. — Столько родинок... — он подносит ладонь куда-то к плечам и нежно водит пальцами от одной к другой, соединяя маленькие тёмные точки в созвездия. Арсений наслаждается ласковыми прикосновениями. Антон еле-еле трогает кожу, и это пускает по телу толпы мурашек. Соски становятся твёрдыми, как вишнёвые косточки. Приятно до дрожи. Арс наклоняется к Антону и дразнит его, не даёт себя поцеловать: когда Антон касается буквально кончиками губ его, он чуть приподнимается выше. Антон протестующе стонет. Ему приходится оторваться от своего занятия для пациентов психушки «соедини точки» и обхватить шею Арса двумя руками, а подумав пару секунд, и вовсе обхватывает его бока своими бёдрами. Это выглядит немного неуклюже. Такое чувство, что Антону приходится переступать через себя, чтобы как-то проявлять инициативу. — Антон, всё в порядке? Я очень хочу, чтоб тебе было комфортно. — Арсений заглядывает ему в глаза, пытаясь показать всё участие, которое он вкладывает в эти слова. Антон кусает губу. Молчит. Арс переносит вес на одну руку, а другой гладит его по волосам и поправляет прилипшую челку. Хочет приободрить. После душа Антон не расчесался, и теперь непослушные прядки торчат как антенны. Шаст мнётся: — Да, всё хорошо... — «Хорошо? Тогда почему ты не смотришь в глаза?» — Просто я никогда не... Арсений старается не выглядеть слишком шокированным. — Ты что, девственник? — Нет, Арсений, я не девственник. Я, как ты понимаешь, никогда не был с мужчиной. Ну, потому что меня волнуешь только ты, а ты меня игнорил, — он показывает Арсу язык в попытке спрятать смущение. — И вместе с этим, я давно уже не трахался, в смысле с девушками. И теперь я боюсь облажаться. А что, если... — Стоп-стоп-стоп, Шаст, — Арсений подносит свою ладонь к его губам, накрывая их. — Почему ты облажаешься? Давай я буду снизу, мне не принципиально. Или можем совсем без анального секса обойтись. Если кончишь раньше, прервёмся до второго захода, пообнимаемся. Антон, мы здесь собрались для взаимного удовольствия, не на экзамен. Шаст на это играет бровями, и Арсений чувствует, как тот быстро водит языком по внутренней стороне ладони, которая по-прежнему накрывает рот. Рука убирается. — Хорошо. — Антон по-прежнему немного смущен. — Давай сосаться. Такая непосредственность заставляет улыбнуться. Арс медленно приближает свои губы к губам Антона, закрывает глаза и чувственно целует. Тот гладит Арсения по спине и груди, щекотным движением ведёт по прессу и застывает у резинки трусов. Чувствуется заминка. Он скромно поддевает её одной фалангой указательного пальца и водит под тканью от одной тазовой косточки к другой. Удивительно, что от такой нехитрой ласки член Арсения стоит колом. Но хочется большего. — Антош, он не кусается, — говорит Арс ему в губы, целует в уголок рта и дальше отрывистыми чмоками покрывает каждый сантиметр линии от челюсти до мочки уха. Шепчет в него: — Тебе понравится, если я его оближу? — Не знаю, попробуй, — отвечает Антон с придыханием. Он становится чуть смелее и ведет рукой вниз, осторожно касается головки, теперь кружа пальцем вокруг неё и размазывая по ней выступившую смазку. Арсений проводит языком по ушной раковине, очерчивая контур всего уха, потом по кругу, по выступающим хрящикам. Антон мелко дрожит. Он уменьшает и уменьшает радиус, стараясь не создавать вакуум, так как это громко и совсем неприятно. Антон поворачивает голову, подставляясь под ласку, постанывает и просит быстро и умоляюще: — Боже-боже. Укуси за мочку. Арсений не смеет отказать. Короткий судорожный стон. — Теперь на шею... — шёпот Антона еле различим. Арсений послушный мальчик, делает, что велено, а после медленно языком проводит под цепочкой. Антон не сдерживает сладкий стон и берётся за член Арса. Резкий выдох сквозь сцепленные зубы. Это неожиданно, он на автомате хочет отпрянуть, но потом расслабляется и делает поступательные движения бёдрами, толкаясь в кулак. Антон понятливо подстраивается под его ритм. Сам он нетерпеливо ёрзает под Арсением, вскидывает бёдра, чтобы потереться о такое желанное и нужное тело. Арс с трудом отрывается от такой манящей шеи и снова становится на вытянутые руки, не прекращая покачивания бёдрами. — Антош, займись нашей одеждой. — Угу. — Он неуклюже тянет белье сначала с Арса, а потом, сделав паузу для вдоха, и с себя. Теперь они обнажены друг перед другом. Арсений жадно осматривает его полностью. Антон вполне обычный, но он его, Арсения, а потому такой родной и желанный. Арсению нравится буквально всё в нём: длинные руки с музыкальными пальцами, бледная чистая кожа, безволосая грудь, виднеющийся пресс (это, конечно, потому что тот худой), и дорожка гордости (привет, Кокс), ведущая к самому интересному. Член у Антона классный. Малиновая головка, выступающие вены, которые уже хочется почувствовать на языке. Шаст опять весь напряжён. Он смотрит куда-то в потолок и кусает губы от волнения. Арсений выпрямляется и садится между ног Антона. — Ты чего? Не стесняйся меня, пожалуйста. Ты ведь идеальный, мне нравится всё в твоём теле, — он проводит рукой от шеи вниз по груди, добираясь до живота и останавливается, — особенно твой член. Никогда ещё не видел таких красивых. Антон смущается и накрывает глаза рукой, согнутой в локте, и просит Арса перестать. Ну ничего, Арсений однажды справится с этим загоном. Он уже давно понял, что Антон носит мешковатую спортивную одежду, чтобы скрыть своё тело. — Нет, не перестану. Хочу взять в рот твой идеальный член, солнце. — Арсений нарочно говорит такие смущающие слова, но не кривит душой. Антон гладко выбрит, сам пенис ровный, достаточно длинный, пусть и не самый толстый, головка не большая и не маленькая, темнее всего ствола, он рельефный от венок и по цвету не сильно отличается от остальной кожи Антона. — И я хочу. — Арс молчит и не шевелится: ждёт подробностей. — Не заставляй меня это говорить вслух, пожалуйста, — бормочет Антон и краснеет. — Хорошо, — отвечает Арсений, устраивается поудобнее и наклоняется. Целует головку, а потом широко лижет от самых яичек до кончика, вылизывает всё вокруг и не спешит брать в рот целиком: обхватывает лишь немного, дразня, двигает головой вперёд-назад, языком быстро-быстро водит по кончику, а потом возвращается к методичному облизыванию ствола. Играется. Смакует. Наслаждается. Антон под его ласками постанывает, вскидывает таз навстречу и дышит сквозь зубы, когда головка оказывается во рту. Так скрючившись, Арсений очень быстро устаёт, несмотря на растяжку. Он выпрямляется, тянется к Антону за поцелуем, но спохватывается. — Ой, тебе нормально, что я оттуда и целую тебя в губы? — Э-э-э да... — отвечает Антон. — Тебе же нормально мой хуй вылизывать, че мне будет нет. Арсений целует его ещё и ещё, а рукой находит его член и обхватывает кулаком, проводит несколько раз по всей длине. Его слюна быстро высыхает, и такие касания скоро станут болезненными. — Ты там про смазку что-то говорил? Антон жестом фокусника достаёт её из-под подушки, заставляя Арсения ухмыльнуться: подготовился, значит? — Хорошо. Антош, закинь свои ноги мне на бёдра и придвинься как можно ближе. Антон делает то, что велено, пока Арсений открывает тюбик и выдавливает смазку себе на ладонь. Она без запаха и, очевидно, без вкуса. Странно, Арсений почему-то ожидал какое-то безобразие с необычным ароматом. — Потерпи, — просит он и обхватывает член Антона в кулак, так лубрикант быстрее согреется. Тот инстинктивно дёргается от холода, но быстро расслабляется, так как Арсений сразу переходит к ласкам. Сам подвигается ещё ближе, вплотную, берет уже оба члена, прижимая их друг ко другу и продолжает неторопливые движения вверх и вниз кулаком. — Многие геи... считают такой секс... самым приятным... и интимным, — начинает мини-лекцию Арсений, перерываясь на шумные вздохи. — Это похоже на секс мужчины и женщины... когда партнеры касаются друг друга... своими половыми органами. Есть геи... практикующие только такой секс, — Арс проворачивает руку так, чтоб его большой палец задевал уздечку Антона при каждом движении. Тот ободряюще выдыхает. О его удовольствии говорит всё его тело. У Арсения от такой близости голова кружится. Антон — его Антон — такой отзывчивый и чувственный, его хочется ласкать и ласкать. Он начинает постанывать вместе с Шастом, когда тот накрывает своей ладонью Арсову и чуть меняет темп. До дрожи приятно. Антона будто бы унесло куда-то: он выглядит беззащитно-расслабленным, и Арс накрывает его губы своими, но не целует, а просто стонет в желанный рот. Он кладёт свободную руку на шею Антона и сбивчиво шепчет на ухо: — Мне нравится видеть, как тебе приятно. — Он постепенно ускоряется, и в таком темпе долго не продержится. — Так хорошо с тобой. Вскоре Арсений чувствует, что он уже на грани, о чем и сообщает сдавленным голосом: — Я близко. Антон в ответ только согласно угукает и хаотично рукой ласкает свои соски. Арсений улавливает намёк и помогает ему, опустив руку с шеи. Антон стонет, всё громче и громче, откинув голову назад. Только его подбородок видно, а Арсу хочется знать, какой он, когда кончает. — Посмотри на меня. И Антон смотрит. В его затуманенном взгляде вся щенячья любовь и искреннее наслаждение. Он открывает рот, хватая губами воздух. Арсений в тот же момент достигает оргазма и через пару секунд с резким всхлипом кончает и Антон. Оба тяжело дышат. Антон как котёнок вслепую находит губы Арсения, и они снова целуются медленно и глубоко. — Арсений, я люблю тебя, — шепчет Антон, отрываясь. — Сейчас подходящее время для признаний? — Я считаю, что для признаний время всегда подходящее, — он трется носом о его нос. — И я тебя. Возможно, это всё на эмоциях и на самом деле рано об этом говорить, но его Антон уже давно для себя всё понял. Он счастливо улыбается и невозмутимо выдаёт: — Пошли смоем сперму, когда она засыхает, пиздец неприятно. А потом сядешь мне на лицо? *** Эпилог Арсений стоит на кухне в их с Антоном новой квартире, которую они вместе снимают вот уже почти год (он безумно счастлив, что они теперь одно и то же место называют домом) и заканчивает чистить картошку. Что бы ни происходило в его жизни, сколько бы он не зарабатывал, наступал такой момент, что душа требовала жареной картошки. Вы же понимаете! Скоро должны прийти Эд с Егором. Антон со Скруджи будут играть в свой обожаемый футбол (хотя сейчас они перешли на UFC, с тех пор как Эд начал ходить на бокс). Антону было дано задание убраться в комнате, но судя по доносящимся из комнаты фразам, тот занят чем-то другим. — Охуеть! — Арсений прислушивается, чтобы понять, что происходит. — Пиздануться, ты куда полезла, там же течение! Арсений улыбается и радуется тому, что по прошествии времени Антон не теряет своей детской непосредственности, а наоборот, становится всё более и более раскованным, не боясь показаться смешным. Вот даже сейчас. Его любимый смотрит по Discovery научную программу о жизни сейшельских черепах и искренне переживает за бедолаг, сменяя эмоции с радости на возмущение, не забывает посмеиваться над неуклюжей походкой морских жительниц. Он даже начал писать стенд-ап, хочет попасть на Камеди-батл, и у него не может не получится. Его Антон был рождён для того, чтобы дарить людям улыбки и радость. Сам Арсений поступил в театральное и теперь старается, не покладая рук. Он впервые в жизни действительно счастлив, потому что чувствует: он там, где и должен быть. Арсений заканчивает нарезать картофель для жарки, когда в дверь звонят. — Арс, я открою! В коридоре слышно возню и квартира сразу наполняется шумом голосов и смехом то Эда, то Антона поочередно. Арсений рад, когда у них в доме гости, тем более, такие желанные. Да они ещё и не с пустыми руками: слышно шуршание пакетов и звон бутылок. Парни ушли из лейбла, и Эд теперь пишет песни для себя, но выступает очень редко, потому что становится концертным директором Егора. В чём никто и не сомневался, к Криду пришла слава, которая распространилась уже и за пределы страны. Недавно они ездили с концертом в Украину, на родину Эда, пилили им в чат совместные видео и фотки. Арсению так понравилось, что на следующий отпуск он запланировал поездку туда: там и горы, и море, и дёшево. Арсений заканчивает приготовление и идёт в комнату, чтобы убедится, что Антон убрал на журнальном столике и есть куда поставить еду. Арс выходит в зал и с нежностью смотрит на своего дурилку. Антон так и не прибрался, но зато на серьёзных щах затирает Эду про новых Черепашек-ниндзя. Судя по тону, они спорят, и понятно почему: Антону ремейк понравился. Он вообще считает, что по его любимым темам весь контент имеет право на жизнь. Егор сидит рядышком, смотрит только на своего утёнка с сердечками в глазах и улыбается. Арс подходит ближе. Шастун его не замечает, так увлёкся. Арсений становится за его спиной, сзади спинки дивана, обнимает, такого эмоционального, за плечи и чмокает в макушку. Такой родной. Тот находит его руку у себя на груди и переплетает их пальцы, а потом резко вскакивает, тычет в Эда пальцем: — Так! Мы ещё не договорили! Ты мне весь мозг запарил, меня муж попросил убрать тут, а ты меня отвлекаешь! Муж? Муж! Какая разница, есть ли штамп в паспорте? Кто запретит им так говорить друг о друге, если очень хочется? Кто запретит им обменяться кольцами и носить один гардероб на двоих? Арсений знает, что оверсайз нынче в моде.