Тот день

      С самого утра Леви не спалось и чуть ли не каждую минуту посматривая на настенные часы, ему казалось, что стрелки замерли в одном положении. Ровно четыре часа утра. Встав с постели и подойдя к окну юный Аккерман заметил, что вот-вот встанет солнце.       Бессонница мучила его уже неделю. Экзамены выжрали из парня все силы. Энергии не осталось ни на что, даже на сон, несмотря на то, что экзамены закончились три дня назад. Посмотрев в мусорное ведро, которое почти до краев заполнили пустые банки из-под энергетиков, Аккерман скривился в омерзении и прошептал:       — Черт, совсем уже с ума схожу… Такой беспорядок. Надо бы убраться.       Он вынул наполненный мусорный пакет из корзины, завязал его на прочный узелок и поставил у входа из своей комнаты. В полутьме он отыскал свои домашние штаны и натянул на себя, заправив в них домашнюю растянутую майку, в которой вчера уснул. Он оттянул ворот и принюхался к ней, чтобы убедиться, не успела ли она провонять.       Леви всегда старался очень часто стирать вещи. Ему никогда даже в голову не приходило кинуть свою одежду вместе с вещами мамы, отдавая предпочтение прокручивать их в стиральной машинке отдельно со специально разведенным ополаскивателем для белья, который не имел никакого аромата. Совсем недавно Аккерман поймал себя на мысли, что не может выносить никакие запахи, поэтому старался соблюдать собственный принцип и нигде не оставлять свои запахи, будь то обычный аромат тела или запах чего-нибудь еще.       Он не считал это чем-то странным, наоборот так ему было куда более комфортнее жить.       Сейчас парня бесило то, что он забыл выкинуть мусор и скорее он даст свой запах. Леви передернуло, стоило ему подумать об этом, поэтому он поспешил найти свои тапочки, быстро обуться и вынести пакет в коридор. Оставить на пороге ему казалось более безопасным, чем в своей комнате. Коридор — не его территория обитания, здесь запах быстро выветрится, однако он все равно поспешил позавтракать и как можно быстрее одеться и вынести мусор за пределы дома.       Стало спокойнее, когда источник неприятного запаха оказался за пределами его дома. Хоть в том мусорном пакете и не было ничего такого, что могло источать неприятный запах, Леви было проще дышать, когда «инородного тела» не было близ него.       Можно было приступить к дальнейшей уборке в комнате.       Вскоре проснулась мама, она поприветствовала Леви в ванной комнате, когда он раз в десятый смачивал тряпку для протирания пыли, чтобы наконец повесить ее сушиться.       — Солнце мое, с самого раннего утра начинаешь убираться? — спросила женщина, потягиваясь.       Леви кивнул. Матушка, высокая и стройная женщина с длинными черными волосами прошла в ванную и наклонившись над раковиной, включила холодную воду, чтобы ополоснуть свое лицо. Парень сразу решил покинуть комнату. Он откровенно не понимал как мать может умываться со спокойной душой в той раковиной, в которой он секундами ранее смачивал пыльную тряпку.       Этот мир был слишком грязным для него. И люди в нем были не чище.       Экзамены кончились, сейчас у студентов каникулы, а это означало для Леви одно: начало подработки в детском саду, в котором работала его мать. Дети на удивление не ассоциировались у Аккермана с грязью, наоборот они хорошо пахли и были безумно милыми, однако большинство малышей зачастую боялись его сурового взгляда прищуренных глаз.       Леви быстро оделся в белую парадную футболку и черные джинсы, подошел к зеркалу и пристально взглянул на свое лицо. Вечно опущенные уголки губ, нахмуренные брови, между которых уже прорезалась эта раздражающая мимическая морщинка. Парень потрепал себя по черным коротким волосам, тряхнул головой и посмотрел на свое отражение снова.       Из-за недельного недосыпа, огромное количество выпитых энергетиков и недоедание сыграли свою роль: он выглядел ужасно. Худые щеки, тонкая шея, бледная кожа и впалые безжизненные глаза — вполне типичный вид студента-отличника, который безупречно закрыл сессию. Настало время оживать и приобретать вид вполне жизнеспособного человека разумного.       Натянув с горем пополам выдавленную из себя жизнерадостную улыбку, стало почему-то еще страшнее на себя смотреть. Снова опустив уголки губ, Леви совсем поник. Если новая группа детей отреагирует на него так же, как и прошлая, плакала его мечта стать педагогом.       Он не услышал как в комнату незаметно вошла мама и навалилась всем своим небольшим весом на него.       — Ты и без улыбки на лице прекрасен, — произнесла женщина тоненьким певучим голоском. — Не заставляй себя!       Леви сбросил руки мамы со своей шеи и ответил:       — Взрослым положено улыбаться для детей.       Женщина улыбнулась правым краешком своих тонких губ. Ее взгляд как обычно был добродушен. Она сказала:       — Делай так, как тебе удобно.       Женщина вышла из комнаты и добавила:       — Педагогам опаздывать не положено.       Леви уже забыл то время когда мог с легкостью обнять родную маму. Он старался лишний раз не прикасаться к людям из-за собственных внутренних заморочек. «Весь мир — сплошная грязь» — с этим словами Леви начинал и заканчивал свой день. С другой стороны его грызла совесть. Контактировать с детьми, не касаясь их — работа не из легких. Он нашел выход — медицинские перчатками, которые он закупал пачками из аптеки перед началом своей работы.       Так было и вчера — он купил три пачки, чтобы хватило хотя бы на месяц. Из-за волнения не мог уснуть, потому что в этом году он опять увидит совершенно новые чужие лица. В его группу попала и его кузина Микаса, которую ему не терпелось увидеть.       Аккерман любил детей, любил их запах, но так боялся испачкаться, что был готов пожертвовать для этого слишком многим, но желанная работа заставляла на миг отбросить свои бзики. Жить в таком стрессе было тяжело, однако Леви справлялся, по его собственной оценке весьма неплохо.       Выйдя на улицу первым, Леви подставил свое бледное лицо утреннему солнцу, чтобы погреться в его лучах. Услышав позади тихие шаги, он обернулся и увидел как мама поспешно снимает сигнализацию с машины и жестом указывает сыну на авто, чтобы тот уже наконец садился.       Кушель, мать Леви, быстро села на водительское сиденье, ловко пристегнулась и, выдохнув, вдавила педаль газа в пол.       — Куда так быстро?! — возмутился Леви, попытавшись быстро пристегнуться.       — Я немного не рассчитала со временем! — ответила женщина, задорно хихикая.       — Так времени-то еще, мам! — нахмурился Леви, рыская в черном рюкзаке в поисках своего смартфона. Осознав, что телефон был оставлен дома, Леви перевел взгляд на приборную панель маленького фольксвагена и обратив внимание на часы, воскликнул:       — Рано совсем!       — Тш-ш, — Кушель приложила указательный палец к губам. — Мне надо кое-кого забрать.       — Кого? — удивился Леви.       — Моя подруга Карла приболела, попросила забрать ее сына.       — Ребенок с нами поедет?! — глаза Леви расширились от еще большего удивления.       Кушель кивнула и добавила:       — Он из новой группы, которой я буду руководить в этом году.       Женщина приятно улыбнулась, но такая улыбка матери лишь вызвала раздражение у Аккермана. Он стал быстро шарить в сумке в поисках одноразовых перчаток. Отыскав пачку, он быстро открыл ее и быстро надел пару на свои руки.       Дышать сразу стало легче, наступило облегчение, стоило только надеть резиновые перчатки.       — Ого, ты так быстро надел их, — женщина заметила это боковым зрением. — Значит сядешь с Эреном на заднее сиденье.       — Его зовут Эрен?       На вопрос Леви его мама лишь кивнула.       — Он тебе понравится! — воскликнула женщина.       Кушель припарковала автомобиль у одноэтажного домика, который был обшит белыми досками, а крыша была темно-коричневого цвета. Леви был здесь впервые, но ему определенно нравился тот минималистический дизайн, в котором было оформлено это маленькое строение.       Парадные двери дома резко открылись и из них показалось маленькое пухленькое тельце, которое бежало прямо к дороге, у которой был припаркован фольксваген Аккерманов. Кушель резко перехватила мини-человечка и взяла его на руки. Ребенок заливался слезами. На вид ему было годика четыре. Пухленькие ручки вытирали градинки слез и соплей с не менее пухлых детских разрумяненных щечек.       — Возьми его на руки, — Кушель быстро передала хныкающее существо своему сыну в руки, а сама направилась к дому.       Леви взял ребенка на руки и хоть держать таких здоровых детей ему было не впервой, все равно почему-то в сердце закралось опасение, что с этим маленьким страдающим ребенком может случиться что-то и Леви будет в этом виноват. Оказавшись в чужих худых и вместе с тем грубых руках дите по имени Эрен поднял свои заплаканные глаза на парня и с интересом посмотрел на него. Слезы перестали течь. Он что есть силы шлепнул мокрой ладошкой Леви по лицу и только после этого широко улыбнулся, обнажив ряд маленьких зубиков.       Аккерман почувствовал что-то липкое и влажное на своем лице и постаравшись сдержать омерзение, прижал ребенка к себе, гладя того по коротким чистым волосам, приговаривая:       — Весело тебе, да?       На удивление сам Леви почувствовал как на его лице расползается улыбка, вызванная умилением, возникшее при ощущении на себе детских грязных рук. Омерзение быстро сменилось какой-то странной радостью. Эрен перестал плакать. Шлепая Леви по щекам, этот маленький садист улыбался все шире и шире, пока совсем не рассмеялся.       — Ну все, хватит! — Леви поставил ребенка на асфальт и взял его за ручку. — Давай знакомиться, раз уж ты успокоился. Я Леви.       Парень наклонился к малявке и улыбнулся тому в лицо так искренне и нежно, что казалось, будто от недовольного и вечно хмурого парнишки не осталось и следа. Сейчас Леви дал себе волю выплеснуть наружу всю свое радушие и доброту. Рядом с таким малышом как Эрен, Леви не хотел выглядеть задумчивым и вредным дядькой.       — Эрен! — воскликнул мальчишка и выдернул свою ручку из руки Леви.       — Дай руку, — любезно сказал Леви. — Я посажу тебя в машину.       Эрен послушно дал ему свою маленькую ручку и своим звонким высоким голоском задал вопрос:       — Маленькая бибика — ваша?       Леви кивнул.       — Я хочу повести! — с большим воодушевлением произнес Эрен.       — А ты знаешь дорогу до садика?       — Да! — глаза ребенка засверкали. Леви не мог перестать улыбаться, глядя на него.       — Тогда будешь говорить моей маме куда ехать, — Леви по-отечески похлопал мальца по голове. — А в следующий раз сам поведешь. Договорились?       Эрен энергично закивал головой и понесся сломя голову к машине. Разглядывал ее со всех сторон и хаотично приплясывал. Леви это зрелище забавляло.       Вскоре из одноэтажного домика вышла Кушель. Она подошла к Эрену и, приподняв его на руки, заговорила с ним как со взрослым:       — Эрен, твоя мама приболела, поэтому ты некоторое время поживешь со мной и дядей Леви, — она указала на своего сына, который все это время стоял в стороне и как-то странно улыбался, поглядывая на малыша. –Эй, — женщина обратилась к своему сыну. — Очнись!       — А… Да!       Аккерман подошел к матери.       — Так вот, Эрен, твоей маме немного не здоровится и, чтобы не заразиться, ты поживешь пару дней с нами, идет?       Эрен закивал и потянулся своими ручками к Леви.       — Ух ты ж, — рассмеялась Кушель, отдавая ребенка в руки сына. — Еще немного и папкой тебя называть начнет. Запрыгивай на заднее сиденье, Леви.       Кушель провела рукой по своим длинным черным волосам, откинув отросшую челку назад и, открыв дверь автомобиля, села на водительское сиденье. Она завела машину и дождалась пока Леви и Эрен пристроятся на задних местах и сразу отправилась в путь, как обычно превышая скорость. Аккерман всегда был недоволен таким эксцентричным характером матери, поэтому недовольно цыкнув, окликнул женщину:       — Мам, давай спокойнее, — проговорил он. — Ты все-таки чужого ребенка везешь.       — А, черт, привычка, — виновато улыбнулась она. — Извини.       Женщина переключила скорость, и машина сразу стала ехать спокойнее, что подействовало благоприятно на самочувствие Аккермана.       Леви чувствовал себя совсем иначе, когда находился рядом с ребенком. Он резко становился защитником, своеобразным оплотом спокойствия для малыша. Иногда, когда парень серьезно задумывался над своим будущим, он не хотел даже допускать той мысли, что знакомые, одногруппники или бывшие одноклассники из школы увидят его с другой стороны. Он не хотел показывать свои слабости, которые в окружении маленьких беззащитных человечков всем скопом вылезали наружу.       Эрен с огромной заинтересованностью наблюдал за миром, что проезжал мимо него. Не отрывая взгляда от окна, он лишь успевал приоткрывать рот и повторять:       — Смотри, Леви, как быстро движутся деревья!       Леви усмехнулся, вспомнив, что Эрен хотел показывать дорогу до детского сада. Конечно, малыш ее не знал.       Аккерману оставалось только кивать и изображать для Эрена восхищение. Такие искренние эмоции именно сейчас давались ему легко. И только такая работа могла пробудить в нем любовь к миру и почувствовать себя живым. Он был готов положить все только ради того, чтобы наблюдать за тем, как растет и развивается маленький человечек.       Лишь по приезду к парковочному месту у детского сада, Леви обратил внимание, что Эрен успел за это короткое время разорвать его перчатки на руках в хлам и облапать его ладони своими влажными пальчиками.       Омерзения не было. Леви сказал:       — Ерунда, — и снял перчатки.       Выпустив Эрена из машины, он дошел до ближайшей урны и выбросил в нее одноразовые перчатки. Кушель это заметила и подмигнула маленькому Эрену, который уже успел приютиться на руках Леви. Тот держал ребенка крепко и поглаживал по голове, дожидаясь, пока мама заглушит машину и отправится в детский сад. Аккерман никогда не шел туда вперед нее.