Змий: Посмотреть правде в глаза

Небеса всегда прекрасны, настолько, что захватывает дух только лишь от их безмолвного созерцания. Казалось бы, тут везде должны располагаться величественные постройки бессмертных, богато украшенные золотом, жемчугом и нефритом, поражающие воображение простого люда, но это далеко от истины. Бескрайность и пустынность царили повсюду. Святые небеса оказались куда обширнее, чем представляли себе братья. Когда бы Бэй ни выходил из замка Змия или ни садился в поданную ему запряженную в гибкого ящера вместительную бричку, что витала сама по себе на золотистом облаке вместо колес, он не мог не изумляться открывающимся ему захватывающим видам. Тем более править ящером не было нужды, в них перекидывались Змиевы слуги, и, как понял наш генерал, это была одна из их постоянных, а возможно, даже изначальных ипостасей. Повозка скользила над клубящимися облаками, что застилали все вокруг от горизонта до горизонта, и Бэй предавался полету медленных мыслей. Саламандра почила шесть лет назад, и теперь он и Тао делили дом с их супругом, небожителем Змием. Когда дракон вознес их на рогатой голове к себе на небеса, провожать доблестного генерала высыпали все его подчиненные на форпосте. Это оказалось неповторимым по красоте зрелищем. Братья меж тем, переплетая пальцы друг с другом в крепком пожатии, свободными руками еле удерживались за отростки белоснежных рогов Змия. Им вот точно было не до кричащей и волнующейся толпы оставшихся внизу людей. Северных князей ждал новый мир бесконечных лет, и хотя божествами они при этом не становились, но, разделяя судьбу своего небесного супруга, их жизнь растягивалась практически до бесконечности. Бэй покидал своих людей с чистым сердцем, накануне вознесения он призвал к себе четверых самых доверенных сотников и передал им с почетом свитки от самого императора, что гласили о том, что теперь они генералы. Лиу, как самый молодой из них, оказался озадачен таким поспешным продвижением по службе. Боджинг принял как должное и долго, открыто, а главное, громко благодарил Бэйя. Молчаливый Дэшэн, что заведовал у северного генерала разведкой, лишь глубоко вздохнул, видно представляя, как и чем все это аукнется для его тайной службы. Старик Шэнли устало качал головой, хотя, конечно, он не скрывал радость, так как в будущем рассчитывал все заставы в горах передать собственному молодому своенравному сыну Чжигану. Конечно, Бэй и не собирался навсегда покидать мир смертных, но вот подолгу отсутствовать в нем теперь однозначно приходилось. Змий брал плату за свой драгоценный яд, как и полагается, по самой полной. Да и за поспешность, в том числе и собственную ошибку, когда Бэй навечно подвязал дракона на собственную кровь, необходимо было платить. Но, прежде чем сделать новый шаг, северный князь продумал все, он выбрал четверых доверенных людей, на которых всегда опирался в прошлом, и возложил на них все свои обязанности, естественно, с полным отчетом, периодическими проверками и постоянной связью, которую рассчитывал поддерживать через воронов старика Ву. Да, было дело… Бэй, вспоминая всю ту неразбериху, что все равно возникла при его отбытии на небеса, нежно улыбнулся. Дракон только и ждал, когда ему позволят утащить собственных мужей к себе в замок, словно редкое сокровище, на которое небесный гад решил полностью наложить загребущие змиевы лапы. И если с Бэйем у Змия все было более или менее устойчиво и надежно за счет все той же кровной подвязки, то баловень Тао совершенно не собирался полностью петь под драконову дудку. Бэй пальцами отбил на изящной дверце брички боевой марш и даже рассмеялся. Кто ж тогда знал, что Тао тайно обратится к их семейному тотему Белому Ворону и с ним заключит кровный договор. И хотя Ворон долго сомневался, нарушать тем самым покой более сильного и могущественного небесного дракона или нет, но кровь из раны на располосованной длани принял, назвав Тао своим братом. И теперь у младшей составляющей этого странного семейства по желанию за спиной расправлялись белоснежные крылья ворона. Так что запереть Тао на небесах Змию, как он рассчитывал, не удалось. Бэй же пользовался той самой лестницей, что когда-то со Змиевых гор привела Тао в небесный замок, единственное, она возникала по желанию супруга дракона в любой точке, нужно было лишь произнести необходимые слова и совершить поклон. Младший князь, что не оказался связан с драконом кровью, ею управлять не мог. Лестница не пропускала его даже в присутствии Бэйя, да и теперь, имея собственные крылья за спиной, Тао не нуждался в такой надобности. — Ты наверняка рассчитывал, что Тао будет тебя умолять каждый раз, когда ему приспичит сбежать в мир смертных… Да, Змий? Бэй это произнес вслух, но дракон либо не услышал его, либо сделал вид. Змий порой вообще очень хитро притворялся слепым и глухим, когда, конечно, ему это было очень выгодно. Пейзаж перед взором Бэйя окрасился красками рассвета. Когда бы он ни сходил в мир к людям, солнце всегда вставало из-за горизонта. И в то же время обратно на небеса двери для супруга божественного зверя открывались только на закате. Его ящер лишь умудренно тряхнул головой, как бы показывая, что он просто слуга и никогда не будет встревать в дела их святого семейства. Но вот бричка остановилась, и Бэй, спешившись, поблагодарил слугу Змия. Того только и видели, практически тут же умчался, растворяясь в наплывающих облаках. Северный же князь, великий и прославленный в людских песнях генерал Бэй еще немного полюбовался разливающейся синью небес, что снизу алым заполнял поднимающееся к нему лик солнца, и, низко поклонившись, произнес четко вслух: — Именем законного супруга священного Змия, что связан с ним кровью, прошу открыть мне путь с небес на грешную землю. Теперь оставалось сделать только первый шаг и нащупать сапогом скрывающуюся в облачной завесе лестницу. Что ж, вот и первая ступень найдена, за ней вторая, Бэй постепенно погрузился по пояс в мягкие, пушистые облака. Теперь они, словно обняв его за гибкий стан, так и сопровождали при спуске, ни разу не поднявшись до груди. Сначала это немного пугало северного генерала, но после он привык. Спуск был не таким уж и долгим, вот внизу прояснилось, и в прорехах плотной облачной завесы он увидал свой любимый форпост, еще немного — и его ноги коснутся одной из смотровых башен. Его ждала долгожданная встреча с верным генералом Дэшэном. А еще Бэй терялся в догадках: интересно, зачем его срочным письмом вызвал для беседы действующий император Лонгвей? Еще больше интриговало в этом деле то, что свиток ему принесли вороны старика Ву. Значит, Лонгвей не поленился, нашел его приемного отца… А не обратился к Бэйю по официальным каналам через его генералов. Хотя в самом свитке не было ничего подозрительного. Лонгвей больше вспоминал, описывая их бесконечные детские шалости, совершенно не касаясь положения дел, возможных проблем или политики. Еще более странным оказалась внезапная просьба самого Змия. Бэй привык, что их с братом старший супруг вообще не интересуется делами людей и уж тем более, заключив Лонгвейя в его императорском дворце-сердце подконтрольной земли до конца жизни, он словно вообще позабыл о ее нуждах. И тут неожиданно с чего-то вспомнил, и ладно бы только это, но еще и настоял на одном моменте. Генерал Бэй не любил подобных совпадений, за ними всегда, словно голодные псы, истосковавшиеся по свежему мясу, истекающему кровью, следовали по пятам не самые приятные события, а именно: война, мор, голод, разруха. Видно, Змий выжидал до последнего, а затем все же решил вмешаться в ход событий смертных. Что ж… Его ноги вступили с небесной лестницы на отполированные веками камни северного форпоста. В этом году поздняя осень оказалась жаркой. Облака тут же рассеялись, и небосвод, залитый маревом алого восходящего солнца, пролился на него дивной синевой. Стражи, что уже не впервой наблюдали подобное чудо, отдали честь любимому генералу. Здесь Бэй был словно опять дома. Он вздохнул полной грудью прохладный воздух раннего утра, ожидая, что к полудню тот предсказуемо разогреется и оплавится, как гремучая смесь над раскаленным чаном. Но задерживаться не стал. Времени, как и всегда, казалось так мало. *** Лиу, замерев в главной приемной, исподлобья хмуро отслеживал, как меряет периметр комнаты задумчивый Дэшэн. Когда генерал секретного подразделения столь внезапно прибывал на форпост без предупреждения, это всегда за собой вело пучок неразрешимых, порой очень серьезных проблем. Да, они все теперь стали генералами севера, но так получилось, что именно Дэшэн играл среди них ведущую роль. Старик Шэнли просто не тянул подобный пост в силу своего преклонного возраста, хотя до сих пор был воякой хоть куда, да и мечом на поле брани орудовал так, что молодняку можно залюбоваться. Весельчак Боджинг относился к своему новому сану несерьезно, и хотя ему очень льстило, когда его с придыханием навеличивали генералом, большой ответственности не любил, но все равно всегда отличался исполнительностью и четкостью. Лиу же по молодости только спустя годы начинал вникать, какая это серьезная ответственность. Но он всегда перед собой ставил пример генерала Бэйя, и раз тот смог, то не прогнется и он. Тем более… Он чуть скосил взгляд себе через плечо, туда, в непролазную тень, что не освещал практически погасший факел. Зажигать новый не имело смысла, рассвет уже начался, а значит, скоро настанет тот момент, когда генерал Бэй присоединится к ним. На него из темноты смотрели верные глаза прекрасного лучника, которого он создал собственными руками. Преданный, готовый прикрыть его спину в любой момент — хоть на любовном ложе, хоть в длительном походе или осаде. И хотя Вей, как и он сам, за эти годы сильно возмужал и изменился, но также, словно в первый раз, заводил его одним прикосновением, когда им давали возможность уединиться. Лиу, вспомнив озорные скачки этой ночи, чуть раскраснелся скулами, пусть спишут это на алеющие ранние лучи. Но вот дверь скрипнула, и вошедший, совершенно не изменившийся, пышущий юностью и небесной благодатью Бэй привлек их внимание к себе. Вей, увидев серьезный лик того, кого выбрали при жизни небеса, неслышно подошел ближе к Лиу, впрочем, тот так же уловил атмосферу будущей беседы, приказом отпустив как стражу, так и своего любовника-лучника, дав им возможность удалиться. Пока эти двое не остались без ненужных свидетелей, Бэй не заговорил. Он медленно подошел к тлеющим углям курильницы и, возложив на них специально собранные для этой встречи небесные благовония, терпеливо подождал, пока воздух пропитается легким ароматом, привлекая в их закрытый мир божественную силу. Змий появился тут же, словно соткался из завитков утонченного аромата прозрачного дыма, покрывающего пространство тонкой кисеей, вполне материальный и не в меру ехидный. При его появлении и Лиу, и Дэшэн тут же опустились на колени, выражая свою преданность и готовность служить извечному хозяину данной земли. — Можете подняться, время, словно песок пустыни, просачивается сквозь пальцы и не дает воды, — дал им разрешение дракон, урезая тем самым необходимый регламент при его помпезной встрече. То, что при беседе с Бэйем будет присутствовать божество, немного шокировало и Лиу, и Дэшэна. Змий, кроме как прилюдно забрав северных князей на небеса, больше смертным за эти долгие годы не являлся. И теперь, заняв один из стульев рядом с курильницей, согласно кивнул Бэйю, мол, можно начинать. — После нашей встречи я собираюсь в столицу. — Бэй вышел чуть вперед, словно неосознанно прикрывая тем самым праздно сидящего дракона. — «Он», — сказано было с особой интонацией и подчеркиванием, — вызвал меня тайным письмом через старика Ву. Это очень необычно, так как раньше император связывался исключительно только с тобой, Дэшэн. При своем имени генерал согласно кивнул, подтверждая слова Бэйя. Но супруг Змия продолжил, кратко называя только необходимые факты. На северной границе сейчас наблюдалось затишье, однако собравшихся генералов это не вводило в заблуждение. Обычно после такого, когда враг копил силы, начинались бесконечные вылазки через горы или сам форпост. — Я переживаю за границу и тут прошу быть начеку тебя, Лиу. Также передай эту просьбу Бонжингу, чтобы он тоже не расслаблялся, хотя сейчас и находится со своими людьми на отдыхе. А вот для Дэшэна у меня совершенно другое задание, вернее, оно не мое… Бэй обернулся к сидящему немного заскучавшему Змию и, видя, как тот поднимается на ноги, отошел в сторону, давая старшему мужу пространство. — В последнее время я чувствую, как мои дети покидают этот мир один за другим. Еще не познав радости и горести, молодые и полные сил… — Дракон, сделав паузу, тяжело вздохнул. — Грядут перемены, что, возможно, прольются кровавыми реками. Печать нового императора пока сверкает и переливается сильной магией. Но и ее можно разрушить, опрокинув на любимую мною землю мрак и смерть. Я ответственен за мой край, поэтому прошу… Разноцветные очи Змия прошили тяжелым взглядом миндалевидную чернь Дэшэна. Даже видавшему все тяготы мира начальнику секретной службы стало не по себе от тревожных слов дракона. Ведь выходило, что кто-то целенаправленно убивает тех, кто несет его кровь и кого Змий считает своими потомками. Генерал Дэшэн, рвано сглотнув, утвердительно кивнул, соглашаясь на любое задание дракона. — Вам придется отправиться в храм Святой Хризантемы и забрать оттуда того, кто сидит безвылазно в подземелье уже одиннадцать лет, кто попал туда несмышленым юнцом. Кого обрекли сначала на братоубийство, а после на полную изоляцию. Лиу переглянулся с Бэйем, неужели дракон говорит о четвертом принце Цзиньлуне, что бесследно пропал сразу после восхождения Лонгвейя? Да быть того не может! Конечно, пышное погребальное шествие и сами похороны первого и второго принца после урезанного траура новый император сделал на совесть. Единственное, шикарную им свиту, как в свое время Юйлун организовал почившему отцу, не собрал, ограничился только близкими слугами, охраной… И несколькими любимыми наложницами, не более того. Но, как ни странно, после кровавых событий народ такое «святотатство» принял положительно. Тем более секретными службами было доказано и оповещено, что Юйлун и Вэйдун в борьбе за власть убили друг друга. Братоубийство считалось тяжким грехом, поэтому небеса умершим принцам не полагались, как, собственно, и все необходимые ритуалы по погребению. Но все же отпускать их в тот мир в гордом одиночестве Лонгвей не захотел. И хотя монахи Святой Хризантемы в этом плане упорствовали, но все же смирились. Так что, отправив своих братьев с небольшим сопроводительным кортежем туда, куда им теперь и полагалось, Лонгвей принялся шерстить сановников и выходцев из серебряных линий. Дело это оказалось не таким уж и простым, а по факту весьма сложным. Сановники умело попрятались в тени лунных семей, залегли на дно в центральном княжестве, зато расцвели буйным цветом на окраине своих. Четвертый же принц словно канул в глубокий озерный омут, народ немного поволновался, а после сразу успокоился благодаря тому, что Лонгвей умело уменьшил на время пошлины, дал некоторые свободы, отчего простой люд радостно вздохнул. Всем стала безразлична судьба исчезнувшего четвертого принца. И вот тут заявляется Змий со своей неоднозначной просьбой. — Что я должен делать с этой заключенной в храме особой? — уточнил прекрасно понимающий, что ему предлагают, Дэшэн. Если Цзиньлуня туда отправил сам молодой император, то это настоящая измена. — На ваше усмотрение. Просто я хочу, чтобы он находился в полной безопасности. Я не думаю, что за смертями моих потомков стоит сам Лонгвей, но кто-то явно расчищает путь к его трону. Только за последние лунные месяцы были убиты все незаконнорожденные дети Юйлуна и Вэйдуна, даже девочки. А вот это зазвучало еще зловеще и тревожнее. — Кто остался из твоих детей сейчас на смертной земле, Змий? — уточнил Бэй. — Лонгвей и Цзиньлунь? — Ты забываешь о маленьком секрете третьего князя Юга, мой прекрасный Бэй, — промурлыкал сексуально дракон, отчего и Лиу, и Дэшэн смущенно опустили взоры в каменный пол. Но вот Бэй на это вообще никак не отреагировал, продолжая рассуждать: — Значит, всего трое? — Да, ты посчитал все верно, мой мудрый супруг, — усмехнулся Змий с удовольствием, замечая, как подчиненные Бэйя раскрашиваются легким румянцем, но, к сожалению дракона, Бэй этого не воспринял совершенно. — А не хотят ли вообще свергнуть правящий дом, дракон? — Змий. Я столько просил тебя называть меня именно так, — вновь терпеливо поправили Бэйя, а после со вздохом печали опять уселись на облюбованный стул с высокой прямой спинкой. — Мне нет дела до людских интриг. Я просто сказал, что чувствую. Носителей прямой линии с моей неразбавленной кровью, тех, кто может претендовать на власть, осталось только трое. Других не беру в расчет, там сущие капли, что просто не дают им овладевать священными предметами, и не более того. Как же ты поступишь, мой великолепный и прекрасный Бэй? Заберешь себе императорский трон или так и будешь помогать тому, кому принес свою клятву верности? Змий еще раз хитро улыбнулся и, не предупреждая, перед тем как исчезнуть, оставив людей разгребать то, что они сами же и сотворили, не говоря ни слова, коснулся плеча могучего Дэшэна. Тот, вздрогнул, явно не ожидая столь близкого внимания к себе святого. Змей же без следа растворился, его ждал сорванец Тао, который без спроса опять упорхнул из небесного гнезда и теперь после очередного рьяного скандала с Бэйем навострил стопы в сторону квартала красных фонарей. Когда же Дэшэн под внимательным взором Лиу и Бэйя оголил плечо, то те с удивлением заметили, как по его смуглой коже расцвел белым рисунком зубастый змий, что длинным хвостом на несколько раз обвил могучую руку война до локтя. Что ж, теперь Дэшэн не мог отказаться от «просьбы» дракона ни под каким предлогом, однако подобная печать не только заставляла исполнить просимое, но и по-своему защищала. Во всяком случае, в безвыходной ситуации Дэшэн мог все свалить на желание самого Змия. *** Тао был зол, еще бы! Как только брат посмел в разгар их очередного спора о том, что не стоит постоянно сбегать с небес и тем самым раздражать старшего мужа, указать ему на его неопытность. Да, Тао никогда не был с женщиной, вообще. Его член никогда не орошал семенем прекрасные бутоны нежных цветов, не проникал в дамские лона и не дарил новую жизнь. И что с того? Вот сейчас он спустится с небес и… Главное, выбрать получше дом терпимости, но в столице такого добра всегда хватало. Тао коснулся ногами горы, что возвышалась на краю залившего всю долину огромного города, где в его центре сплел теплое гнездо новый император Лонгвей. Выбрал он столицу еще и потому, что прекрасно помнил, как работающая, пропитанная волшебством мандала отпугивает дракона. И хоть небесный супруг и не говорит всей правды, но подспудно всегда избегает пульсирующей магией сердца империи. — Вот Бэй увидит, я выберу двух самых прекрасных прелестниц и… — что с ними он будет делать, Тао пока не предполагал, но главное, их должно быть несколько, и чем больше, тем лучше, когда-то же он заливал брату о своих похождениях по прекрасным девам, вот и наверстает упущенное. — Нет, четырех, и всласть накувыркаюсь с ними до следующего утра. Если небесные ступени появлялись, только когда край солнца касался земли, то приобретенные крылья Тао не обладали таким ограничением. Птицы — свободные создания и вольны летать где им вздумается. Он лукаво улыбнулся, вспоминая ту каверзу, из-за которой практически заставил святого Белого Ворона пойти на эту невыгодную ему сделку. Хорошо, что Бэй не знает всех подробности до конца, благодаря которым он взбесил их тотемного бога и буквально шантажом вынудил подарить ему крылья белого ворона. А Змий, как бы он ни злился, никогда не расскажет его старшему брату всей правды просто потому, что это ниже его небесного достоинства — жаловаться на проделки ушлого мальчишки. Но если бы старик Ву проведал, почему его приемного младшего сына теперь вороны облетают десятой дорогой, то наверняка облил бы холодной колодезной водой и, завернув в мокрую циновку, основательно отдубасил палкой. Потому как святых воронов еще так никто не злил и не подставлял со дня сотворения мира. Легкая поступь искателя приключений вела прямиком в столицу по извилистой горной тропе. Приземляться на людях, тем более показывать обретенные крылья Тао, естественно, не желал, но и ни капли не жалел о своем несносном поведении, убеждаясь каждый день в правильности выбора. Перед тем как он выбрал путь брата и вознесся с ним на небеса на рогатой голове дракона, Тао решил провернуть одно заманчивое дело. И сейчас, спускаясь с горы, с веселостью расшалившегося подростка вспоминал эту давнишнюю проделку. Где бы он был, если не эти крылья? Торчал бы безвылазно в небесном замке Змия или каждый раз упрашивал до посинения дракона спустить его с небес на землю. Свято надеясь, что сегодня Змий в настроении и точно его отпустит: на сбор лекарственных трав, поиски нужных ингредиентов, отдохнуть у старика Ву, прокатиться верхом на дочери любимой лошади, которая теперь постоянно паслась на землях храма Белого Ворона, и так далее, и тому подобное. К примеру, почему бы Тао не прогуляться время от времени по имперскому самому большому и шумному рынку, где можно было приобрести абсолютно все, что его действительно интересовало? В общем, насколько хватало фантазии Тао, но вот затворником быть он точно не собирался. У Бэйя, подписавшего кровный договор с небожителем, была собственная возможность уходить и возвращаться в мир людей. Тао же этого оказался лишен. Идти на новую сделку с драконом? Спасибо, ему хватило за глаза прошлого раза, и он, будучи как-то в гостях у старика Ву, вдруг вспомнил, что воспитавший их приемный отец рассказывал им в детстве вместо сказок. Старик любил перед сном перед пострелятами пускаться в бесконечные рассуждения о своей прошлой жизни. Тогда им в далеком детстве все сказания Ву казались мифами, но было ли это именно так? Тао отличался хорошей памятью. И сейчас, подходя к благоухающей богатством и энергией шумной столице, вспоминал те зимние тихие вечера, которые они проводили втроем в небольшой хижине возле храма. Как потрескивали угли в очаге, как на них проступали красными прожилками живого пламени целые картины. Бэй любил представлять, глядя на них, различные сражения, что были прописаны в многочисленных свитках, а Тао — дивных животных. Старик ведал им одну историю за другой, и мальчишки засыпали на сытый желудок, обогретые его любовью и заботой. Среди всех рассказов было одно сказание о молодом ученике лекаря, который ничего не умел и не отличался большим умом. Когда остальные ученики стали над ним глумиться, он ушел в горы и там, найдя забытый храм Белого Ворона, преподнес ему нужные жертвы. Тао даже помнил, как Бэй спросил тогда у старика Ву еще не окрепшим звонким голосом: — А что ученик попросил у Ворона взамен? Наверное, силу, чтобы сразить давних недругов? — Нет, — улыбнулся тогда Ву, чем крайне огорчил Бэйя. — Он попросил знания, чтобы иметь возможность лечить всех, будь то птица, рыба, зверь, дерево или человек… Тогда, в прошлом, Бэй высказал, что это глупо, а Тао, засыпая, подумал, что на месте ученика попросил бы крылья. И теперь столько времени спустя ему предстояло осуществить давнюю детскую мечту. Старик Ву не скрывал — да и это не было возможным — свою связь с Белым Вороном, которому служил благодаря договору ни одну сотню лет. Но вот о тонкости ритуала, нюансов, чтобы ворон точно взял подношения Тао, ему предстояло узнать самому. У него было пять лет до того, как ледяная саламандра почила и дракон бы получил свое по договору. Но при этом Змий глупым не был и мог уловить любой подвох. Поэтому Тао прикрывался изучением свитков о лекарственных травах и различных ритуалах исцеления, сам же перелопачивал библиотеку как старика Ву, так и ту, что находилась в императорском дворце. В последней он себя чувствовал куда свободнее, нежели в той, что хранилась при горном храме. Он вызнал все и тщательно подготовился, а после сбежал в горы к ворону, подгадав так, чтобы Змий оказался занят Бэйем. Оказалось, это несложно, пока саламандра была все еще сильна, Змий больше бродил вокруг Бэйя, нежели приглядывал за периодически сбегающим Тао. Что ж, старый алтарь был найден, хотя старик Ву никогда не водил своих приемных сыновей к нему. — А ты за ним следишь, отец, — усмехнулся Тао, когда набрел в собственных поисках на ухоженное место при старинном небольшом храме. Дичь была убита и уложена должным образом, даже подстрелена столь необходимая лань. Дальше Тао постарался скрыть свое присутствие редкими благовониями, чтобы не оставить отпечатков собственных следов силы на подношении. Оставалось замереть недалеко алтаря и ждать, примет Ворон столь шикарную дань или нет. Обычно святые, прикасаясь к подношениям, сразу видели, кто их сделал. Так вот, Тао, стерев собственные магические следы, надеялся, что Ворон, не узнав, от кого столь щедрые дары, придет к нему выяснить это сам. По сути, он надеялся только на любопытство местного святого и не прогадал. Ворон, как и дракон, страдал непомерной скукой. И когда он не смог узнать, от кого столько ценных даров, он, просто забрав их, тотчас попался в расставленные хитроумные силки Тао. Ворон редко принимал обличие человека, но теперь, стоя перед радостным Тао, хмурил седые брови, недовольно взирая, как младший из северных князей, располосовав руку, окропил кровью пустующий алтарь. — Если бы твой супруг не был небесным драконом, ты бы уже распрощался с жизнью, баловень судьбы. И поверь, старик Ву тебя бы у меня не отмолил. — Я предполагал такое, но, если бы открыто преподнес тебе сии дары, разве ты бы взял их? — оскалился нахально мальчишка Белому Ворону в лицо. — Конечно нет. Ты принадлежишь Змию, хотя ваш брак и не завязан на кровь. Но поступать за спиной собственного супруга подобным образом — это весьма подло. Разве тебя жизнь не научила, что не стоит злить святых? — Ворон полыхал открытой злостью. — Научила, еще как, но… — Тао, сжав распоротую ладонь в кулак, указал на пустующий алтарь. — Ты взял мои подношения, принял видимую человеческую форму, а значит, сделка состоялась. — И поверь, расторгнуть ее теперь сможет только твоя смерть, малолетний безумец, — проскрипел недовольно Ворон. Все бы ничего, но этот мальчишка был не просто приемным сыном человека, служащего ему, на это бы святой даже не взглянул, сожрал бы живьем наглую помеху и даже не почесался. Все дело было в драконе, с которым у Ворона относительно недавно за счет женитьбы северных князей состоялся свой договор. — Я не собираюсь изменять дракону и становиться тебе мужем, — обрадовали Ворона, и тот даже невольно вздохнул с облегчением. — Это радует, не вынуждай меня идти на смертный бой с драконом за твою поруганную честь. Тем более ты ко мне пришел сам, а не я к тебе. — Не буду, мне нужно только одно от тебя, Ворон. — Что же это? То, как святой напрягся, было видно, и весьма, словно намереваясь нырнуть в развернувшуюся перед ним смертельную бездну, куда его лихо вогнал этот несносный засранец. — Крылья. Подобное желание юного северного князя ввергло в шок несчастного Ворона. Его золото глаз прошивало насквозь молодого ушлого нахала, но последний даже не смущался на подобное внимание. — Никогда вороны не опускались до такого, чтобы людям даровать свои крылья. — Всегда что-то делается в первый раз. Вспомни, когда тебе подносили столь щедрые, любимые тобой и столь желаемые дары? Думаю, что со времени, когда старик Ву заключил с тобой договор, ни разу. Я же буду подносить тебе их на алтарь каждую весну. — Ву не был связан с драконом, как ты. И, кроме того, ты и так носишь мое имя, так как являешься моим дальним потомком, — невольно выдал ему расстроенный Ворон. А вот это было куда интереснее узнать — оказывается, их род тоже имел кровь святого, а как же тогда другие княжеские рода? Но в этот момент Тао интересовался только заветными крыльями. — Если тебя так настораживает Змий, то я возьму его на себя. — Что ж, будь по-твоему. — Ворон, переметнувшись в огромную птицу, расправил белые крылья, и они словно отразились, как в зеркале, распустившись за спиной Тао взлохмаченными перьями. — Но учти, от дракона скрыть подобное не получится. Крылья пропали, как и сам святой Ворон, украсивши напоследок утонченную спину Тао изумительным серебристым рисунком. Издалека казалось, что Тао сложил свои крылья, настолько ослепительная татуировка казалась реальной. И, естественно, в этот же день Тао познал наказание Змия. Он не закатывал ему трепку или скандала, нет. Он лишил его возможности видеть как себя, так и Бэйя. Тао оказался безвылазно заперт на Вороньей горе больше чем на полгода. Конечно, дракон и ворон вступили в сговор и совместно наказали заносчивого мальчишку, отлучив его от любимого брата. Старик Ву в это не вмешивался, он просто не ведал подробностей, хотя понял сразу, что Тао чем-то прогневал воронов, которые куда-то исчезли. Но приемный отец только качал сокрушенно головой, даже не стал выгонять Тао из храма. Так что тот всю осень, зиму и часть весны провел в телесном воздержании и на жутко лекарственных харчах ворчливого старца. И только когда Бэйю было разрешено посетить гору, наказание прекратилось. Тао не знал, чему больше радоваться, то ли тому, что брат не стал его пороть, как бывало раньше, или тому, что они, отправившись на совместную охоту, теперь на старый алтарь возложили вдвоем новую дань, отмаливая грех Тао перед хранителем этих гор. Вороны вернулись, Тао вновь разрешили быть рядом с Бэйем, но теперь у него на спине красовались серебристые крылья обманутого Ворона. — И все же я был прав, — в который раз заверил себя Тао, вспоминая, как он шантажом получил себе крылья. Вот и городская стена, радостно гудящая толпа перед ней, что спешит на ежедневный базар с утренним товаром, разной утварью, фруктами, мясом, зерном. Глаз не нарадуется, особенно вспоминая дни траура, когда хоронили прежнего императора. Оставалось только заплатить небольшую пошлину за вход в столицу, и все… Ее разнообразные притоны к его услугам. Что ж, он утрет нос любимому брату, и тот больше никогда не станет говорить так о невежестве Тао. Младший князь, закусив удила, вновь ввязывался в новую авантюру, совершенно не думая, как и ранее, о будущих последствиях.