Змий: Посмотреть правде в глаза

Его посчитали по одежде господином, так что в общей толпе крестьян и рабочего люда он не стоял — для богачей был отдельный вход, впрочем, и плата за него соответствующая. Но Тао, хоть никогда и не сорил деньгами, в этот раз сопротивляться не стал. Ему нужно было как можно быстрее попасть за стены города, где магическая печать чувствовалась особенно сильно, не давая тем самым возможности дракону вмешаться в его скоропалительно принятое решение. Возможно, он вел себя совсем по-детски, но доказать старшему брату, как он неимоверно сейчас крут, очень даже зуделось. Кварталы красных фонарей тянулись сразу сбоку от входных ворот вдоль стены, забирая в город самыми крупными доходными и богатыми домами с вышколенными проститутками. Красивых женщин для них в столице хватало всегда, и шикарные возможности радовали мужские сердца. Так что Тао резво завернул в сторону центра, выбирая дом терпимости побогаче. Он часто бывал в столице, правда, его до этого привлекала больше библиотека императора, а не сладостные бутоны ночных мотыльков. Поэтому в этих кварталах он не задерживался, а уж блуждал в раздумьях, что же из этого лучшее, вообще впервые. Его привлек один, сразу видно по вывеске — для знати. Да и цена только за вход стояла такая, что заведомо отпугивала проходимцев и бедняков. Приятные женщины средних лет, что пока еще не растеряли былые красоты, почтительно встретили его на входе, представляясь хозяйками этого дома. Хотя в этом Тао очень даже сомневался. Тут чувствовалась более широкая рука, что для отвода глаз поставила бывших проституток, не обделенных умом и сообразительностью, встречать дорогих клиентов. — Что прекрасный господин желает? Тао не знал, как тут нужно расплачиваться, так что просто вытащил свой кошель и, развязав его, положил на золотое блюдо… Сегодня он шикует. Судя по заблестевшим глазкам этих демонов в юбке, они очень даже оказались довольными его разнузданной щедростью. — Четырех дев, самых востребованных и дорогих, — выдал он с пафосом и, увидев, как его деньги пропали, словно по волшебству, приготовился вкушать новый опыт. Молодая служанка, из тех, кто еще только обучался ремеслу блудницы, и не принимала клиентов, предложила пройти за ним. Впрочем, столь важного и щедрого гостя на нее одну не оставили, одна из встречающих его «матушек» последовала за ними, с восхищением расписывая утонченную красоту Тао, а также его мощное либидо. — Молодой господин прекрасен не только ликом и телом, но и великолепный воин на шелковых простынях. Ну да, запоздало дошло до Тао, теперь ему еще надо как-то умудриться оттрахать четырех женщин, и не просто по-тупому потыкать в них членом, нет — довести до пика блаженства, чтобы не опозориться окончательно. Что-то внезапная мысль об этом не радовала. Тем более, бредя по просторным коридорам между входами в отдельные комнаты, занавешенные манящей кисеей, он слышал где мелодичный смех, где утонченную игру на музыкальных инструментах, а где те самые охи и вздохи прелестниц, которыми они вознаграждали трудящихся в поте лица на них возбужденных мужчин. Последние привели Тао окончательно в чувство и отрезвили. Ну и зачем он вообще приперся сюда? Доказать Бэйю, что может и с девушками? И что не такой неуч или простак? Смешно… Но вот его подвели, судя по роскошной табличке, к «императорской спальне» и предложили пройти внутрь. У Тао закралось подозрение, что его выгуляли в этом притоне по некоему кругу, и пока его сопровождали две дамы, там все уже для него подготовили. Только шагни за тонкую шуршащую кисею, и… Но отступать, так и не попробовав, еще более ужаснее, нежели довести задуманное до конца. И Тао шагнул навстречу судьбе, оказавшись в роскошных покоях. Конечно, до дворца императора им было как до небес. Но все кричало богатством: пестрыми дорогими шелками, утонченной резьбой и статуэтками из нефрита, которые вульгарно показывали различные позы сношения между мужчиной и женщиной. Тао сделал несколько успокаивающих вдохов и выдохов перед тем, как пройти дальше. И тут до него начала доходить ненормальность всей ситуации в целом. Его никто не встречал из прекрасных женщин. Впереди открывался вид на внутренний сад, благоухающий цветами, а в центре комнаты шумел небольшой изысканный фонтан, вокруг которого на подушках возлежали в пленительных позах юные прелестницы. Что-то показалось Тао в этих женских телах странным, и он, приблизившись, наклонился перед одной, коснувшись ее теплой руки. Пульса не было, дева оказалась просто мертвой, он недоуменно глянул на другую и вдруг понял… что все они уже неживые. — Змий… — прошептал тихо Тао. Как услышал спокойное из-за спины от едкого дракона: — Ну а чего ты ожидал? И, кстати, как думаешь, кто повинен в их смерти? Я или ты? Запомни, Тао, ты мой, и никто из людей, кроме брата, не имеет права касаться тебя. И не тяни, иначе люди примут их смерть на твой счет. — Ты убил их своим ядом? — Тао не мог поверить собственным глазам. — Мой яд слишком ценен, мой младший глупый супруг. И в следующий раз, если захочешь нагуляться с девицами, то сразу выбирай дворец Лонгвейя, чтобы уж наверняка. Но учти, я не стану отвечать за вынужденные смерти несчастных дев. Да и внезапно оборвавшуюся жизнь молодого императора — тоже, — сказав такое, дракон тут же растворился, и Тао, не будь глупцом, заголосил, картинно играя удивление, ужас и страх. Ворвавшиеся слуги и охрана и сами замерли в немом шоке. Было видно, что девушки умерли ненасильственной смертью, а словно уснули вечным сном, нежно улыбаясь чему-то, так и не сбывшемуся. — Молодой господин, простите за подобное недоразумение, мы вам предоставим другие покои, не менее шикарные, чем эти, и иных прекрасных девушек. — Нет! — Наверное, это прозвучало слишком уж громко, но как только Тао представил, как еще четыре несчастные девицы просто погрузятся в смертельный сон, ему окончательно поплохело. — Золото оставьте себе, мне не нужно его возвращать, просто позаботьтесь о несчастных и их семьях. — Мы все сделаем, как вы желаете, щедрый господин, — заверили не менее испуганные таким происшествием встревоженные хозяйки. Видано ли дело, но четыре самые прибыльные проститутки просто скончались в один момент, причем совсем недавно неизвестно отчего и как. Ведь когда они давали распоряжение, все были еще живы и очень радостны, что им попался столь молодой, красивый, а главное, щедрый клиент. И тут такой позор на все их заведение. — Просим не рассказывать о случившемся никому, — низко поклонилась одна из так называемых мамок. — Даю слово, — ответно отдал поклон Тао. Он прекрасно знал, что, если пойдет подобный слух об этом заведении, оно потеряет тут же всех прибыльных клиентов. Так что замять ситуацию казалось самым верным решением для обеих сторон. Тао после прискорбных событий тут же покинул не только дом терпимости, но и саму столицу. Можно, конечно, было сбежать на время от дракона к императору в библиотеку. Но он просто не рискнул злить Змия дальше и, когда оказался далеко от города, вновь на той самой возвышенности, понял, что в данный момент выбрал единственно правильное решение. — Не убивай больше людей так просто. — Все зависит от твоих поступков, Тао. — Змий оказался за его спиной, оплетая властно руками младшего мужа и вжимая его в себя. — Я и так сделал тебе поблажку и даже не съел Белого Ворона за твои приобретенные крылья. Хотя то, что ты, будучи моим мужем, имеешь кровный договор с другим местным божеством, изрядно злит. — Я сотворил очередную глупость… — покаялся Тао, теперь казалось, что кожу жжет непосильным жаром с характерной ломотой, опаляя мышцы и позвоночник. Крылья горели от прикосновений дракона, и он только сейчас догадался, что в последнее время Змий старался не трогать во время близости его спину. — Мне больно, Змий, — не выдержал первым Тао. — Знаю, мне больно не меньше, когда я чувствую крылья ворона. Но теперь они с тобой навечно, только если ты сам или ворон не покинете этот мир, расставшись с жизнью. Что же в данный момент больше подействовало на Тао, смерть незнакомых несчастных девушек или осознание, что он в который раз причиняет своими необдуманными поступками Змию сильную боль, трудно сказать. — Ты спустился в город, чтобы остановить меня. Прости, я знал, что близость магической мандалы тебе неприятна. — Неужели мой младший муж вдруг стал взрослеть? — съязвил дракон, разворачивая Тао к себе хмурым ликом. — Не пугай меня так, я уже привык к твоим бесконечным глупым выходкам. Тао чувствовал, как они воспарили вверх, чтобы забрать его на небеса, дракону не нужно было принимать свой изначальный облик. Конечно, это являлось куда энергозатратнее, но теперь, когда оба князя жили в его небесном оплоте, Змий мог себе иногда позволить и такое. Последовал долгий поцелуй, который говорил о том, что Змий великодушно простил сорванца. А когда они отпали друг от друга, дракон, приземлившись рядом с открытыми вратами небесного замка, перехватив Тао под коленями, внес его туда торжественно на руках. Служки змеиного народа разбегались радостно кто куда. Счастливый хозяин и сам замок погружается в бесконечную радость. Тао думал, что Змий его загнет где-нибудь прилюдно прямо перед всеми этими снующими слугами, чтобы, так сказать, наказать за непослушание. Но нет, дракон напрямую нес его во внутренние покои, туда, где в огромном зале рядом с золотой жертвенной чашей находился теперь недавно построенный обычный деревянный человеческий дом. Когда дракон принес их к себе, то оба брата поняли практически сразу, что величественные покои Змия им совершенно не подходят. Дракон принял тут же решение и магически сотворил для них в самом сердце своего замка скромный в миниатюре под человеческие размеры и потребности. Словно изящную шкатулку установил, инкрустированную драгоценностями, для двух новоприобретенных сокровищ. Но ни Бэй, ни Тао не обрадовались предназначенным для них настолько шикарным покоям. Все это походило на золотую бездушную клетку для двух лишенных свободы птиц. И тут дракон пошел на уступки. Так Бэй и Тао при помощи слуг дракона построили себе дом сами. Единственное, Змий приносил им в пасти особое дерево, которое растет только на небесах. Он не разрешил брать другого, тем более из мира смертных. И когда все было завершено, братья оказались очень довольны. Дерево, что дракон, как верный пес, в зубах притащил для строительства их небесного дома, отличалось некой внутренней магией, что обволакивала, приносила покой и умиротворение. Оно включало в себя особую теплоту, тонкость текстуры и нежное свечение ночью. Его приятно было просто оглаживать ладонями, а как здорово и свежо дышалось внутри. Оно словно лечило и успокаивало души, окутывало приятными ощущениями, даря настоящий домашний уют. Да и сам дракон любил зависать внутри этого жилища в жарких объятиях своих мужей, подолгу оставаясь с ними после близости в человеческой форме. Но все же он чувствовал себя куда спокойнее, когда уходил, оставляя удовлетворенных братьев отсыпаться на мягком ложе. Змий при этом перекидывался в изначальную громоздкую форму и бесконечными кольцами укладывался вокруг деревянного дома, заполоняя ими все пространство, его рогатая голова при этом устраивалась на плоской, чуть покатой крыше, подперев люк, через который Тао обычно и сбегал, отправляясь в очередные приключения. И только в этом положении он засыпал на короткое время, полностью уверенный, что теперь его супруги в полной безопасности и всецело под его защитой. Бэй прекрасно знал о подобном беспокойстве Змия и каждый раз отчитывал Тао, когда тот ускользал без разрешения на землю. Тао, конечно, его слушал, но после очередной бури братского недовольства опять поступал по-своему, делая вновь ошибки и создавая новые неприятности. — Видно, пришло время пересмотреть свои действия… — прошептал он, когда Змий внес его в их деревянный уютный дом на крепких руках. — Мне точно не подменили младшего мужа? — Змий показно принюхался к Тао, но его ответно обняли, притянули лик к себе, вновь жадно целуя. — Жаль, что Бэй сегодня на земле… — отпадая от Змиевых губ, прошептали, откровенно соблазняя. — Мы повторим, когда он вернется… — с усмешкой заверили сорванца Тао. Поцелуи продолжились, Тао от действий дракона распалялся быстро, он уже вовсю потирался вставшим естеством о бедро старшего мужа, как дракон буквально растворился в его объятиях, оставляя заведенного, распаленного Тао в гордом одиночестве. — Какого демона? — ругнулся от навалившейся несправедливости Тао, смотря, как в сдвинутые в сторону двери, что Змий так и не закрыл, заглядывает кровавое огромное око драконьей изначальной формы. «Тебе напомнить, где я тебя забрал и при каких обстоятельствах? — усмехнулся священный зверь новому наказанию для своего нерадивого младшего мужа. — Или, думаешь, те девушки-куртизанки не хотели жить?» Тао, распаленный близостью Змия, только застонал от бессилия. Нет, конечно, он виноват по всем пунктам. Но, по сути, ему дела нет до тех несчастных четырех молодых женщин, с которыми он собирался скрестить ноги. Однако, совесть запоздало заворочалась где-то зубастым червем, отчего он мысленно переспросил дракона: «Надеюсь, они не мучились, когда ты обрушил на них смерть?» «Они просто уснули навсегда сладким сном. Но это не меняет сути, что они мертвы и более уже не проснутся…» Тао задрал голову, словно смотря сквозь потолок на чердак и тот самый люк, который он соорудил с Бэйем, чтобы залазить на плоскую крышу. Иногда братья забирались туда и рассматривали купол звездного неба, прозрачные стены замка дракона практически не искажали великолепных видов. «Даже не думай снова сбежать», — пресек его порывы Змий, внутренние вертикальные веки сомкнулись, покрывая на мгновение алый цвет радужки глаза полупрозрачной пленкой. — Тогда!.. — выкрикнул Тао вслух и начал демонстративно раздеваться перед этим залитым словно кровью, внимательно смотрящим на него огромным оком. Верхнее платье, сапоги… Тонкий богатый шелк нижнего одеяния и штанов соскользнул с него как живая кожа. Тао опустился на колени перед зрачком дракона и, расставив шире ноги, чуть откинулся назад. Одна из рук легла на перевозбужденный член, вторая же, демонстративно облизанная и смоченная обильной слюной, скользнула под подобравшуюся мошонку. Простые движения, словно биение ритуального танца. Тао нравилось, как погруженные внутрь себя пальцы сжимают эластичные горячие стенки его нутра, когда другие, нежно оглаживая, играют на его подтекающей флейте. О да… Бедра невольно подались вверх, а после, опустившись вниз, вновь взмыли, совершая незамысловатые движения. Тао совсем выгнулся, заваливаясь назад, упираясь плечами и затылком в доски всегда чистого и теплого пола. Еще немного, и он сам себя обслужит, коль этот небесный гад решил его проучить… Движения бедер убыстрились, руки порхали как заведенные, Тао, тяжело дыша, широко распахнул рот, чтобы в момент пика сладостно простонать, но ему продолжить не дали. Змий оказался рядом обнаженным, злым и в промежуточной форме чудовища. Его древки членов усиленно подтекали. Он навалился на извивающегося Тао, подавляя и окончательно прижимая его к полу, не давая кончить. — Несносный мальчишка. — Ты сам меня только что бросил в таком положении! — проворчал Тао, хотя вид ядовитых зубов, несущих смерть, очень даже пугал и отрезвлял. — Не дергайся… Змий заскользил по нему липким раздвоенным языком вниз, очерчивая шею, тяжело вздымающуюся грудину, впалый живот… Еще немного, и Тао, вздернув за бедра вверх, раскрыли, припав к доступной промежности. — Нет! — закричал человек в лапах хитрого дракона. — Только не языком-м-м… Не хочу так, я от твоей слюны сам не свой! Но Змий его не слушал, погружаясь внутрь раскрытого для него тела. Сознание Тао поплыло, когда дракон специально переусердствовал собственными выделениями, его мужья превращались в текущих шлюх, совершенно не понимающих, что с ними происходит. Нет, в небольших пропорциях слюна вызывала хороший эффект, давая возможность расслабиться и принять его более крупные члены в этой опасной ипостаси. Но ранее Змий никогда так ни с одним из своих мужей не поступал, всегда давал оставаться в сознании, наслаждаясь его близостью. Да и эту личину надевал на семейном ложе только рядом с Бэйем, который после стольких лет протравливания ядом дракона, даже после того, как саламандра почила, приобрел некую магическую устойчивость, что подтвердило, как он изначально силен. Впрочем, был бы он слаб, то не смог столько лет сопротивляться саламандре в одиночку. Тао взвыл, словно обезумевший от возбуждения зверь. Вся его промежность горела, раздвинутые ноги беспомощно соскальзывали с плеч Змия, но дракон не останавливался… пока сильнейшая волна не опрокинулась на Тао, и он болезненно не излился, теряя сознание. Змий вылизал все его подтеки и, осторожно уложив на пол, прикрыл раскиданной верхней одеждой. — Какое бы распутство ни вели эти девы, они все же мои люди, жившие на земле, хранителем которой я являюсь. И когда ты только поймешь, что забирать жизнь просто так из-за твоей прихоти — это для меня тяжело. Но… Змий покинул дом и, вновь обернувшись огромным зверем, улегся вокруг него бесконечными кругами. Голова опять подперла люк в крыше… Теперь дракон мог расслабиться и немного поспать. «Я тоже хорош… Так сорваться из-за проказ мальчишки», — В этот момент Змий чистосердечно сожалел, что не устоял и наслал смертельную дрему на тех несчастных четырех дев. Обычно он одаривал сладким сном смерти лишь только жертв, которых впоследствии собирался съесть. Но, сам того пока не осознавая, дракон, живя с Тао и Бэйем, деля с ними быт и постель, постепенно становился более человечным. Хотя последняя мысль Змия, перед тем как окончательно погрузиться в короткую дрему, была вполне привычной. Он посетовал, что, отвлекшись на Тао, занявшись его вынужденным наказанием и воспитанием, при этом совершенно забыл сожрать убитых им девушек. И это, по мнению священного зверя, было совершенно неправильно и недопустимо, по сути, растрата впустую его магических сил.