С чего начинается счастье

      От удара зашуршали зёрна. Тёмный пакетик тоскливо известил звуком, что удовольствия осталось совсем немного. Белка тоскливо вздохнула. Не самые лучшие времена в её жизни. Бывали и обеспеченнее. Придвинув столь же миниатюрную, как и она сама, стремяночку к большой, размером с её саму, кофемолке, она залезла наверх и вывалила все зёрна внутрь. Получилось не так много как обычно, но достаточно для приятной беседы. Рыжая лапка надавила на кнопку и излишне большую квартиру огласили раскаты кофемолки. Несмотря на шум, белка услышала, вернее даже почувствовала, вибрацию телефона. Короткая смс. «Лири, тебе как обычно?» Она задумалась всего на секунду. «Шоколадку с орешками» — отправила ответ контакту, подписанному как «любимый клиент». Лири любит орешки всем сердцем, как и подобает каждой уважающей себя белке, а ещё она обожает шоколад. Он был диковинкой в её детстве. Его всегда не хватало, вот она выросла и его снова мало. Маленький ротик растянулся в улыбке, а лапка потеребила чёрный кулончик на шее. Не от предвкушения любимого лакомства, а от внимания — хоть кто-то в мире ещё помнит её вкусы и думает о ней.       Кофемолка остановилась. Подтянув белые штанишки и поправив белую, растянутую, но всё ещё любимую футболку, она снова забралась на верхушку кофемолки и выгребла в пару заходов весь ароматный мелкий коричневый порошок. Он сводит её с ума. Этот аромат напоминает ей о чём-то хорошем и далёком, хоть она и не понимает о чём именно. Он возвращает теплоту в холодную душу, разбавляет своей приятной горечью иную, изрядно истощающую, горечь существования в мегаполисе, безразличном к маленьким животным. Лири могла бы отказаться от многого, даже от шампуня с ароматом хвои, но от кофе никогда. Пусть ей многие и говорят, что её сердечко не выдержит потоки кофеина, она всё равно его будет пить, не в силах отказаться от блаженства первого и последнего глоточка горечи, перемешаной с мягкостью молока.       Процокав неокрашенными ноготочками по кухонному столу, она подошла к вместительной, размером с неё саму, простой и дешёвой турке. Конечно же её не требовалось столько кофе, но гость, идущий к ней, был куда больше и его нужно угостить во что бы то ни стало. Именно из-за облия в прошлом крупных «гостей», беличий дом больше напоминал квартиру большого или среднего зверя — лисы или волка. Огромные предметы соседствовали с маленькими, всюду были установлены лесенки. Но везде была пыль. В её доме давно никто не появлялся.       Она засыпала кофе в турку и, отряхнув лапки и чихнув, включила конфорку на среднюю температуру, чтобы напиток не убежал, пока она занята. Нужно переодеться. Как учила её мать, «Для других ты та, во что одеваешься». Лири спустилась на скрипучий, даже от её незначительного веса, пол и пришла в свою большую комнату с маленькой кроватью. На пол тут же полетела и футболка и штанишки. Оставшись в одном нижнем белье превосходного качества — по долгу бывшей работы она привыкла выглядеть желанно именно в таком виде — Лири посмотрела в ростовое зеркало. Рыжий мех всё так же прекрасен и пушист, фигура не поплыла от сидения дома, а выдающийся хвост призывно помахивает влево-вправо. Она подмигнула сама себе. Ей приятно видеть видеть свою природную красоту. Даже несмотря на мгновение, когда в зеркале была не красавица белка, а избитое и обритое ради издевательства и денег существо. Она лишь нервно дёрнула ушком. Всё это в прошлом. Ей всё ещё приятно видеть красоту. Рядом с зеркалом висит календарь с драконом, нарисованным карандашом. Его подарил давний знакомый. 26 мая 2020, указывает лапой дракон, смотря с сожалением. Точнее её хочется думать, что с сожалением. Сожалеет же она сама, ведь с каждым годом она стареет и теперь её идёт третий десяток. Тридцать лет, а единственный, кто её жалеет — дракон с календаря. Открыв скрипучую несмазанную дверцу старого шкафа-купе, она достала свежую рубашку тёмно-зелёного цвета в алую полоску. Рубашки ей шли. Любимых не было, но именно эта нравилась идущему гостю. К ней она достала строгие, по меркам дома, лёгкие брюки чёрного цвета. Переодевшись, она причесалась и побрызгалась духами с ароматом лесных трав из юго-западных равнин Эдельдорфа. Но вместо чудного парфюма, по квартире поплыл аромат кофе.       «Убежало!» — суматошно подумала она и понеслась на кухню.       Кофе не успел убежать и Лири радостно выдохнула, отодвинув с конфорки горячую турку и едва не обжёгшись. Заголосил дверной звонок. Маленькое сердечко забилось радостно и часто. Быстро, дав фору любому ветру, она добежала до двери и с надеждой отворила её. На пороге стоял большой варан, одетый по простому, в джинсы и футболку, поверх которой носит старенькую серую ветровку. В его лапе небольшой пакет. В нём угадывалось очертание шоколада. В предвкушении приятной беседы, она пригласила варана в дом. Тот едва-едва протиснулся, будучи просто огромным. Он не раз бывал в этой квартире и давно привык к малому для себя пространству. Для него даже стоял специальный крепкий стул, к которому придвигался стол. Проявив самостоятельность и заботу, он привычно разлил себе и Лири кофе по чашкам, которые он достал из верхней полки без каких либо вопросов и они уселись за стол.       — Так ты всё-таки завязала с проституцией — больше радостно, нежели разочарованно, сказал ящер.       — Было сложно, но я справилась, как видишь, дорогой Ари — застенчиво улыбнулась белка.       — Значит, тебя наконец-то перестанут бить и использовать — удовлетворенно кивнул варан — и каково это, жить нормальной жизнью?       Она стала рассказывать. Сначала о важном, о вещах, что меняют сам уклад жизни, а потом о глупом, о мелочах. Рассказала о весёлом и не очень. Время пролетело очень быстро. Она не заметила как перешла на звонкий смех без особой причины. Внутри белки разливалось тепло. Это было кофе и что-то ещё. «Сахар. Это всё сахар» подумала она. Ари в ответ на каждый смешок хищно скалился. Но она знала — это улыбка. Грозная улыбка хищника. Конкретно его она не боится. Он не причинит вреда.       За окном стемнело. Широкие листья цветов в горшках поникли. Разговор закончился сам собой. Лири всю распирало изнутри от удовольствия, что хоть один зверь защёл к ней просто так, потому что она не самая плохая на свете и даже немножко нужна. Варан воспитанно откланивался. Его время уходить наступило. Вместе с ним уходит ещё что-то. Снова. Всегда. Несмотря на иной вид и разницу в размерах, он привлекал её. Чем-то незримым, неосязаемым, что можно только почувствовать сердцем. Ей не хотелось, чтобы он уходил.       — Тебе всегда не хочется. Но хорошего понемножку.       — Я хочу по множку. — просяще посмотрела на него белка.       Варан усмехнулся, — надеюсь когда-нибудь, мы больше не увидимся.       «Что?» только и успела подумать Лири, а ящера уж след простыл. Вместе с ним ушло и тепло. В доме задули сквозняки. Они неприятно встрепенули шёрстку. Она даже стала словно бы грязнее. Вся её красота сдулась, как налёт пыли с полки. Неприятно заморгала, а затем и потухла, лампочка. В тишине и полутьме она вернулась на кухню. Шоколада не осталось. Кофе тоже. Разочарованно она пошла к себе в комнату, громко скрипя полами. Как есть, не раздеваясь, упала на кровать и закрыла глаза. «Хоть бы это всё был просто сон» подумала она.       «Хоть бы это был сон, пожалуйста» — вновь подумала Лири, лёжа на кровати в темноте.       Рядом лежал и сопел лис. Имени она не запомнила. Николас, кажется. Очередной клиент, из разряда приходящих и уходящих. Очередная продажная ночь. Ночь без кофе, шоколада и свободы. Ночь, в которой единственный рассвет брезжил лишь за окном квартиры.       «Пожалуйста, хоть бы это был сон» — отчаянно зациклилась на одной мысли тридцатилетняя белка без прошлого и будущего, чья единственная настоящая радость — видеть во сне иную жизнь и своего любимого, оставшегося далеко позади, в прошлом.