С чего начинается счастье

      Лев стоял на крыше, у самого края и слушал город. Слушал его разнообразные ноты, словно на концерте. Позади него играла музыка засыпающих высоток. Тонкая, протяжная нота сотен и тысяч зевающих глоток; звуки выключателей и скрип кнопок на лампах; хлопки дверей в спальни; плач детей, боящихся спать по ночам и ещё не осознающих что тьма их друг. Этот великолепный сонный мир замрёт, отринув звуки и лишь храп будет его нарушать. А утром тысячи зверей проснутся и пойдут на работу. На любимую работу. На ненавидимую работу. Туда, откуда светлые, озорные и активные души не возвращаются. Девяти часовой рабочий день заиграет иными звуками левее от льва — в деловом квартале. Симфония бесконечных бумаг с ароматом дрянного кофе. Подковёрные интриги у всех и всюду, от клерков до руководства, глубоким гулом тысяч перешёптываний гудели от напряжения. Мотив симфонии работы прост и понятен каждому — подчиняйся и не думай, и тогда общество перемолет твоё нутро потом, а не сразу. Оглядываясь налево, лев видел бесконечные возможности ради пустоты. Видел мотивацию ради мотивации. Видел дробилку личностей. Там было место беззвучных сольных криков тех, кто оказался слишком выпуклым, слишком нестандартным. Их было совсем не слышно за шорохом работы. Но были и плюсы у этой музыки — она когда-нибудь заканчивалась, как заканчивается любой день. И тогда звери устремляются на новый концерт, что разыгрывается правее льва — на отдых. Ритмы клубов, полнящихся безликими галстуками и модниками; лёгкое звучание парков и скверов, скрывающих одиночек и парочки; наконец кинотеатры и кафе, что принимают в себя всех, кто ищет успокоения после длительной мелодии работы. Музыка отдыха, ярких цветов во тьме, запахов выпивки, сигарет и иногда крови. Всё это длится лишь мгновения, пока не наступает время снова спать.       Симфония жизни делает круг и пожирает свой хвост. Лев достал наушники из кармана брюк. Раньше они позволяли остаться в круговороте жизни и не замечать своих проблем. Но теперь они открывали дорогу вперёд. В пустоту и темноту, что лежали предо львом, надевшем наушники и нажавшим кнопку плей.       — Алекс, как ты мог?! — раздались звуки недовольной львицы и хлопок двери, — я верила тебе, а ты снова не ночевал дома, снова бегаешь за каждой юбкой в своём проклятом офисе и снова спускаешь все деньги на клубы и бары! — голос львицы почти сорвался на плач, переживаемый лишь урчанием едущей машины. — Я ухожу. Забираю Джимми и мы уедем от тебя. И не ищи нас. Мы будем счастливы без…       Голосовое сообщение от львицы прервалось лязгом. Наушники выпали из потрёпаных львиных ушей. Алекс тоскливо обернулся. Он знал что нельзя работать без интриг и интрижек, знал что не сможет не отдыхать так как это делал всю свою жизнь, знал что не сможет больше со спокойным сердцем ночевать у других самок. Трагедия выбила его из стройной и ужасной симфонии жизни и оголила его суть — несмотря на должность, множество денег на счету и кучу друзей, он был никем. Пустой работающей оболочкой, которую любили но больше не полюбят никогда. Его работа, его увлечения и желания стали серыми, как снег на обочине. Алекс потерял себя и все видимые маяки, оставшись один, поломанный корпорацией, испорченный вечерней жизнью. Но месяцы борьбы и дебатов внутри себя подошли к концу. Он понял что надо делать. Нашёл ответ.       Лев нажал на кнопку записи сообщения.       — Прости меня, дорогая. Я исправлюсь. Я приду к вам с Джимми и мы поговорим. - дрогнул его обыкновенно крепкий голос.       Сообщение в мессенджере ушло. Впервые за долгие месяцы лев стал на секунду счастлив. От радости воссоединения его отделял лишь шаг. На пару мгновений он даже насладился этим сладким чувством сложности и правильности своего решения.       «Если бы все мои поступки были столь тяжёлыми, но правильными, без доли лжи и самообмана, я был бы счастлив всю жизнь» — пришла ему напоследок последняя мысль.       Музыка города, мелодия одной жизни, подошла к концу. Наушники треснули, откатившись на дорогу, в теплеющий алый снег.