Альфазол.

Никто не мог достучаться до Донателло. Его накрыла депрессия. И это не шутка. В его лабораторию было невозможно попасть. Неизвестно, что он там делал и жив ли вообще. За него переживали все. Даже Гоуст. Альфы неоднократно пытались выломать двери, но не получалось. Слезы у братьев беты лились на постоянной основе. Шел пятый день, как Донни сидел у себя. Он ничего с собой не делал. Хоть и хотел. Малыша он переложил в сделанный гробик и уложил в дальний угол лаборатории. Сделал место «мини кладбище». Он не сможет придать тело земле. Если его не заставят конечно. Имя мальчику Донни тоже дал. Чтоб запомнить навсегда.  — Натан Хамато — Не успел повидать мир; Был бы хорошим сыном. — Малыш… Надеюсь ты меня слышишь… Скоро мама присоединится к тебе… — прошептал Донателло, вытирая слезы. — Обещаю…

***

Ночь. В логове тишина. Все спят у себя в комнате и видят 20-й сон. Протяжный скрип отдался эхом от каменных стен. Из лаборатории вышел Донателло. Хромая, он держал путь на кухню. Нет, он не голодный и не хочет пить. В глазах читалось желание лечь и уснуть. Навсегда. Того блеска, который раньше был в его глазах не было. Их цвет стал настолько темным, что буквально делали глаза черными. Потерявшие смысл жизни. Интересно, у его сына бы были карие глазки? Или голубые? Теперь этот вопрос наверно останется без ответа. Зайдя на кухню, бета осмотрелся. Тот же стол, плита, холодильник, шкафчики. Неужели именно тут он погаснет? Из-за жуткого скрипа проснулся Леонардо. Он и так беспокойно спит, а в последние месяцы вообще ловит бессонницу. Сейчас три часа ночи, кому взбрело в голову гулять по логову? Встав с кровати и поцеловав спящего Ребела в лоб, Лео пошел в гостиную. Увидев открытые двери лаборатории и заглянув внутрь, бета удивился, что никого не нашел. Внезапно на кухне послышался грохот. Как-будто кто-то упал. Без задней мысли он побежал на кухню. Если это Донни, то наверняка от бессилия свалился и уснул. Забежав в включив свет, Лео увидел… Ничего. Сначала ничего. Затем увидел ногу. Точно Донни. Усмехнувшись, бета подошел ближе. И мелкая улыбка пропала с его лица, заменяясь испугом. — Донни!

***

В доме ниндзя снова шум. Альфы сонные, не понимают, что происходит, а их пассии бегают вокруг Донателло. Что он собственно сделал? — За две минуты до прихода Лео. Донни стоял перед ящиком с кухонными инструментами. Рассматривал вилки, ложки, палочки, ножи… На ножах он остановил свой выбор. Взяв самый большой с острым концом для разделки мяса, бета смотрел на свое отражение в нем. Опухшее лицо, красные глаза, синяки. Кем же он стал. Тряпкой. Сначала любовь к Эйприл, которая его использовала для своих личных целей. Затем М.С… Донателло забыл, что такое — быть беззаботным 15-летним подростком, которому интересна наука. Забыл, что он ниндзя. Забыл, что он герой Нью-Йорка. Забыл все… Ради чего? Ради ложной любви. Не зря ему постоянно Рафаэль твердил: «Любовь проходит. Лучше не думай об этом. Ты мутант, Дон, черепаха-мутант. Кто нас полюбит? Не думай об этом глупом чувстве, оно лишь делает тебя слабее. Послушай меня, брат, единственные, кто будут тебя любить вечно — это мы. Я, Лео и Майки. А остальные — лишь врут тебе и себе.» — Да, Раф… Ты был прав… — прикрыв свои мокрые глаза, он поднял над собой нож. — Только вас любят… Чужие… Лезвие пробило пластрон на животе и вошло на всю длину. Сразу полилась кровь. Тело обожгло болью. Ноги подкосились и бета упал на пол. Инородное тело заставляло морщится от боли. Дон молчал. Хотел умереть тихо. Как его сыночек. Он обещал присоединиться к Натану. — Донни! Но было поздно. — Сначала было тихо и темно. Затем начало немного светлеть. Потом стали слышны голоса. Тихо, они звали Донателло. Они кричали. Но тихо. Живот до сих пор болел, но ножа не ощущалось. Рука в сгибе локтя зудила. Что там? Игла? Глаза медленно начали открываться. Такие тяжелые веки. Где он? Сглотнув крупный ком в горле, Дону захотелось пить. Кто-то пихнул ему трубочку в рот. Вода оказывается такая вкусная. Открыв глаза и поежившись от яркого света, он осмотрелся. Каково было удивление, когда он увидел всю семью перед собой. И его братья, и панки. В их глазах читалось беспокойство. Голоса их стихли еще до того, как бета сглотнул. Почему они не спят? — Очнулся, сука фиолетовая. — дрожащим голосом сказал Рафаэль. — Совсем сдурел?! — Дон… — сказал Микеланджело, роняя слезы. — Братик… — А если бы я не успел?! Чем ты думал?! — с первого взгляда кажется, что Леонардо зол, но на самом деле готов реветь, как младенец. Глаза на свету блестели. — Скажи спасибо, что у Гоуста та же группа крови, что и у тебя. — сказал Ребел, стоя за Лео. — Иначе бы ты вообще не очнулся. — Тупица! Ты хоть знаешь, как все пересрались за тебя?! — крикнул Свифт, поднимая руки вверх. — Ты потерял дохера крови! Как и всегда, в принципе! Смотря на всех, Дон удивлялся. Все так переживают за него. Посмотрев на Рафаэля, за ним сразу же вырос Гоуст. Его сгиб локтя был перебинтован. По его лицу можно понять, что если бы не свидетели, альфа сочно бы врезал бете. — Зачем… — начал Донни, но его перебили. — Затем, потому что тебя любят, придурок. — грубо сказал Гоуст. — Если хоть капля моей крови вытечет из тебя снова, я самолично грохну тебя. — Был бы признателен… — прошептал юный ниндзя и получил подзатыльник. — Почему? Почему, Донни? — хныча, говорил Майки. — Разве М.С. достоин того, что ты готов убить себя из-за него? — Я хочу к сыну… — Про него мы поговорим позже. А сейчас… — сказал Раф. — Если он тебя не любит — это не значит, что мы, твоя семья, тебя не любим. Я тебе что говорил? Вся «любовь» мимолетна. А любовь твоей семьи, твоих братьев — вечна. Донателло посмотрел в сторону могилки сына, затем на братьев и альф. Молча кивнув, он прикрыл глаза и заплакал. Не сдержавшись, Майки и Лео наклонились к нему и нежно обняв, заплакали. Рафаэль опустил голову, а панки облегченно выдохнули.