Альфазол.

Микеланджело сидел на крыше небоскрёба «WOLK» и нянчил детей. Малыши так отвлекались от стресса и игрались с руками омеги. Кристиан хихикал и обнимал пальцы мамы, пока Хьюго послушно ждал свою маму. Да, он смеялся от щекотки и играл с дядей, но мальчику хотелось к любимой маме, к нему на ручки и прижаться к пластрону, уткнувшись в плечо. — Хьюго, малыш, мама сейчас придёт. — заботливо сказал Майки сажая мальчика себе на бедра. Кристиан сидел рядом и весело качался вперёд-назад. Маленькая копия Рафаэля захныкал и покрутив головой, начал тереть свои глазки. Юный ниндзя убрал его ручки и сам аккуратно протерев глазки ребёнка, попытался рассмотреть причину внезапного дискомфорта. И какое было удивление… — О боже, какие глазки! — восхищенно пропищал Микеланджело, тисках племянника за щёки. Тот забавно просопел и запыхтел, жмурясь.

***

Остальная семья черепах шла медленно и часто останавливалась, прячась от новых футовцев. Плюс, Свифту было сложно идти из-за раны. Ребел буквально на себе тащил его, пыхтя и отсчитывая за тяжесть (если буквально, говорил, что у старшего задница жирнее стала. Клептоман лишь усмехался и соглашался с братом). Кое-как дойдя до небоскреба, все пошли к черному ходу и зайдя, побежали к лифту. Поднимаясь они долго, очень долго. За это время Свифту поменяли повязки, Лео тошнило, но не рвало, а Рафаэль нервничал. Это то самое место, лишившее его и братьев отца. Какого чёрта Майки поперся сюда? Выйдя на крышу, парни осмотрелись и заметив рыжий кусочек ткани в груде досок, подбежали. К ним вылез Микеланджело, держа детей. Кристиан обрадовался и засмеялся, а Хьюго прижимался к руке дяди и даже не повернулся. — Хьюго? Сынок. — немного напрягшись, сказал Рафаэль и протянул руки. — Где мама? Мальчик обернулся на зов и посмотрел на маму своими ярко-зелёными глазками. Этого омега не ожидал, но сильно обрадовался и взяв малыша на руки, поцеловал в лобик. — Моя кроха открыла глазки! Гоуст, смотри! — радовался Раф, обнимая сына. Гоуст, подойдя к саеносцу, посмотрел на сына. Теперь на него направлены два зелёных глаза, начиная активно рассматривать. Альфа окончательно убедился, что его сын точная копия Рафаэля. И честно признать, ему это нравится. Рафа много не бывает. — Я знал, что у него будут твои глаза. — он нежно улыбнулся мальчику и погладил по голове. Малыш весело засмеялся и потянул к папе ручки. Пока одна семья радовалась, вторая переживала проблему. Микеланджело крутился вокруг Свифта, пытаясь выяснить, что случилось. Панк молчал и не хотел говорить своему ангелу про причину его слабости. — Милый, твой крик был слышен на весь район! Я тебя не оставлю, пока не скажешь! Иначе натравлю на тебя сына! Давай, Криси, покажи, что ты можешь! — крикнул Майки и поднял сына на уровень лица альфы. И малыш, послушавшись маму, состроил отцу глазки. Были б у Кристиана более синие глаза, то Свифт не поддался, но они такие же, как и у Микеланджело… Такие же невинно-небесные, заставляющие раскаяться. Ну и что вы думаете? Панк рассказал всё. И за искренность получил короткий поцелуй в губы. — Милый, если я заведусь, то боль отойдёт на второй план. — игриво сказал клептоман, устраиваясь на бетоне поудобнее. — Не шути мне тут, наглец. — фыркнул омега, прижимая к себе сына. — Иначе ещё на месяц останешься сам знаешь без чего. Такое предупреждение альфа не смог пропустить мимо ушей и поэтому притих. В то время, пока Майки и Раф хоть немного расслабились, Донни и Лео совсем поникли. Леонардо всё мучался с животом, не понимая, почему он так сильно болит. Его тошнило, вода не помогала. Ребел стоял с ним рядом и успокаивал, нежно поглаживая живот. Тот тоже не знал и не понимал причину расстройства желудка у своего партнёра. И в лабораторию не пойти провериться, они на улице, на крыше грёбаной высотки! Донателло осматривался и не обращал ни на кого внимания. Его беспокоило, что враги могут знать, что они здесь, на этой крыше и бессильны. Им нужно бежать дальше, а не клевать носом в землю. Но двум старшим лидерам плохо и если уж бежать — только тогда, когда им станет легче. А когда им полегчает, неизвестно. М.С. подошёл к бете сзади и нежно погладил по плечам. Ниндзя вздрогнул, но не повернулся. Ему сейчас не до панка и его извинений, иначе бы тот к нему не подошёл. Поняв, что ему вновь не рады, М.С. отошёл от возлюбленного, чтоб не нервировать. — Нам нужно идти дальше. — более менее почувствовав себя лучше, сказал Леонардо. — Иначе нас найдут. — Уже нашли. Эти два слова расползлись по всей крыше, мутанты замерли. Голос до боли знакомый, уж очень. Они не слышали его около года, но не забыли, кому он принадлежит. На краю крыши вырос огромный силуэт мутанта и этот мутант никто иной, как Шреддер. У юных ниндзя сердце упало куда-то ниже печени и остановилось. Рафаэль сразу вспомнил ту ночь и нахмурился. Вот угораздило же встретиться именно тут! Перед черепашками стали появляться и футботы. Затем приспешники. От врагов так и веяло могуществом и силой. Семья Хамато в меньшинстве, им не справиться. Но и не сбежать… — Убить. — слетело с уст Шреддера и вся его армия напала на черепах.

***

Бой был ожесточённый. Не прошло и часа, а семья Хамато выдохлась. Им полегче, так как дети были спрятаны в мусоре и они послушно молчали. Но было переживание, что на этот мусор могли упасть, и не важно кто. Все разбросаны по крыше высотки и не смотрели, кто где. Каждый был сам за себя. Даже Лео сражался далеко от Ребела, пока тот рвался к нему, но футботы не позволяли. Шреддер наблюдал за боем и думал, с кем самому вступить в схватку. И его выбор лёг на Рафаэля. В прошлый раз именно он был здесь и желание отыграться росло. Встав на крышу, он пошёл в сторону омеги, его шаг становился тяжелее и скорость нарастала. Раф еле успел увернуться от удара, который мог превратить его в фарш, судя по сломанному бетону. Между ними завязался бой. Омеге было сложно уворачиваться, защищаться и атаковать. Сил просто не хватало, он заметно ослаб после последней встречи. Шреддер это заметил и стал злить саеносца, подкалывая и указывая на его неспособность ответить. — Ты заметно уменьшился. И запах другой. Ты у нас оказывается не альфа-самец? — говорил глава клана Фут, нанося удары в лоб. — Долго фигнёй страдал и все события пропустил, ведроголовый. — огрызнулся юный ниндзя, еле блокируя удар. Они словесно унижали друг друга, но только у одного получалось это и физически. Незаметно для всех, из укрытия вылез Хьюго и найдя глазами маму, пополз к ней. Бетон царапал нежную кожу ребёнка, но он терпел. Ему страшно и только объятья мамы его спасут. Он не обращал внимания ни на что. Ни на дерущихся, ни на визг Кристиана, который пытался вылезти тоже. Малыш Крис был крупнее младшего брата и не смог пролезть сквозь груды мусора. Оставалось только пищать и звать брата, но похоже его намеренно игнорировали. Хьюго заметили только тогда, когда он максимально близко подполз к месту драки мамы и врага. Сначала его заметил Шреддер и попытался схватить, но саеносец первее взял сына и отскочил подальше. — Этот крысеныш твой сын? — с усмешкой спросил злодей, вновь обнажая свои костяные текко-каге. — За языком следи, падла! — крикнул омега, прижимая к себе малыша. Хьюго обнял маму за руку и немного успокоился, но боялся, что на него смотрят. Шреддер не пощадил и напал на молодую мать с ребёнком. Но Раф оказался проворнее и отскочил, держа мальчика на руках. Вновь завязался бой. Но к «веселью» присоединился отец малыша, Гоуст. У него не было пистолетов, поэтому он дрался кулаками. Хьюго крепко, насколько позволяла его сила, держался за мамино плечо. — Мешаешь. — фыркнул супер-Шреддер и взяв Гоуста за лицо, откинул подальше. — Гоуст! — крикнул Рафаэль и отвлёкся. Лидер клана Фут схватил омегу за шею и отобрал ребёнка, поднимая руку вверх, чтоб жертва не дотянулась. Хьюго громко захныкал, пытаясь дотянуться свободной ручкой до мамы. Раф сразу растерял всю серьёзность и судорожно начал тянуть руки к сыну. — Отдай! Отдай моего мальчика! — кричал омега. — Мой малыш! — Так все-таки ты омега… — протянул злодей. — Тот бугай — отец этой козявки? — Тебя волновать это не должно! — огрызнулся саеносец, ударяя по руке врага. Ноль реакции. — Значит я и тут прав. — усмехнувшись, Шреддер сжал рукой ручку Хьюго, заставляя ребёнка завизжать и заплакать громче. — Нет! — с ужасом крикнул Рафаэль. — Оставь его! Ребёнок ни в чем не виноват! Отпусти моего мальчика! Лидер клана Фут на секунду задумался. Хьюго плакал из-за боли в руке и дрожал. У него конечность затекла и болела с двойной силой. Он хотел к маме. Посмотрев на него, он разнервничался сильнее. Малышу было не понять, что хочет от них этот большой и страшный дядя? Почему он делает им больно? Разве это весело? — Помнишь, что было на этой крыше почти три года назад? — вдруг выдал Шреддер, загадочно посмотрев на Рафа. — Ты там был. — О чем ты… — поняв, о чем речь, у саеносца сердце забилось быстрее. — Что ты хочешь сделать?! — Освежить тебе память. Что бывает, когда отвлекаешься от битвы. — с усмешкой в голосе прошипел злодей. — И как нужно общаться, когда у врага твой ребёнок. Дальше всё было как в замедленной съёмке. Шреддер со всего размаха отбросил Хьюго и тот камушком полетел вниз с крыши. Рафаэль замер от шока, смотря, куда исчез сын. Затем закричал во всё горло, отвлекая остальных от драки.

***

Хьюго летел вниз, ему было страшно и холодно. Сердце грозилось вырваться из груди. Слезинки капельками летели наоборот вверх. Или так казалось? Его долго не ловят, ему не нравится эта игра. Собрав последние силы в кулачки, Хьюго посмотрел прямо и тихо, своим прорезавшимся тоненьким голоском сказал: — М… Мама…

***

У Рафаэля сорвало крышу. Он вырвался из хватки Шреддера и ринулся к выходу на лестницу. Лидер клана Фут побежал бы за ним, но его остановил разъярённый Гоуст, который где-то взял автомат и начал стрелять по врагу. Он не промазал ни раз и через секунду Шреддер и всё его приспешники лежали, захлебываясь в своей крови. Когда панк закончил, он отбросил автомат и побежал туда же, где исчез и Рафаэль. За ним и вся оставшаяся семья Хамато. Раф выбежал из здания и побежал в тот злосчастный переулок. Он молился, чтоб его малыш приземлился в мусорку на мягкие пакеты. Не важно, травмы травмами, но главное живой. Омега мечтал забежать в переулок и услышать громкий плач сына. Он его успокоит и окажется помощь, сделает всё, чтоб ему было легче. Только бы был живой…