Альфазол.

Прибежав в переулок, Раф начал искать глазами сына. Плача не было, шорохов тоже. Был только писк крыс, дерущихся у мусорки за гнилой огрызок яблока. Тельца было не найти глазами, поэтому омега пошёл вглубь. Пройдя до середины, он заметил комочек чего-то зелёного. Испугавшись, он подбежал к тому месту и замер, смотря на собственного сына. Мальчик лежал на своём раздробленном панцире и смотрел приоткрытыми безжизненными глазками в тусклое небо. Из его приоткрытого рта текла тонкая струйка крови, сливаясь с кровью под переломанным телом трупа. У Рафаэль внутри всё рухнуло, так же, как и он сам, упав на колени. Слезы потекли из глаз и он разревелся, как последняя девчонка, у которой лопнул шарик с любимой принцессой. Ему не сдержать эмоции. С его уст сорвался душераздирающий крик, который могли услышать люди от омеги, потерявшая своё чадо. Омегам вообще по своей природе сложно с детьми. Не в том смысле, что им никак их не воспитать. У детей и их матерей есть особая связь, которая соединяет их ещё в утробе. Омеги еле отпускают своих детей в «свободный полет», ведь они выросли и тёплое крыло матери больше не должно их прикрывать. А вот когда ребёнок умирает… Не важно, в утробе, родился мёртвый, умер спустя некоторое время после рождения — омега будет страдать. Это как потерять часть себя. Такое не сравнить с отрубленной рукой или ногой, это больше, чем просто конечность. Ребёнок, для большей части населения, состоящих из омег — смысл жизни. Вот представьте, вы омега и всю жизнь мечтали найти альфу, а затем родить ребёнка. У вас всё получилось, жизнь прекрасна, а потом… Судьба забирает твой смысл жизни, маленькое чудо, что заставило тебя сиять. Альфам тоже не легче переносить смерть детей, но омеги страдают долго и мучительно. И вот сейчас, сидя на коленях перед своим мёртвым малышом, Раф истерично кричит и молит его проснуться. — Мама пришла, сынок! Я здесь, можешь открывать глазки! Ну же! Хьюгооо!!! Прибежали остальные и по состоянию Рафа поняли, что Хьюго не выжил. Хотя как тут можно выжить? Однажды не выжил мастер ниндзюцу, глава клана Хамато, взрослый мужчина. А тут все понадеялись на ребёнка. Наивность самая глупая штука, которая есть у существа. Донателло сразу подбежал к трупику и начал пытаться взять на руки, но отчаявшийся саеносец не давал этого сделать (нависал над сыном и кричал, чтоб бета убрал свои грязные руки. Как-будто Дон виноват в его смерти). Свифт и М.С. еле оттащили его за руки подальше, а остальные сели рядом с Донни и молчали, смотря на мальчика. Микеланджело закрыл Кристиану глаза, чтоб тот не видел этого ужаса, но если б он знал, что малыш уже мельком увидел окровавленное тело младшего брата и начал тихо хныкать, прижимаясь к маминому плечу. Единственный, кто оставался вдалеке — это Гоуст. Он смотрел минуту, затем начал подходить, слабо шатаясь. На него уставились все пары глаз и молча встали, позволяя подойди ближе. — Мне жаль… — сказал Донателло, который взял ребёнка и обернув в тряпку, протянул отцу. Возможно это было ошибкой — отдать труп Гоусту, но тот молча взял его и взглянув в те же безжизненные глаза, свалился на колени. Его дыхание сбилось, глаза начало щипать. Все поняли, что он готов заплакать. — Гоуст… — Леонардо хотел помочь ему и успокоить, но его остановили. — Ему сейчас это необходимо… — сказал Ребел, придерживая бету за плечо. — Пусть поплачет… Панк согнулся и уткнувшись лбом в асфальт, тихо заплакал. Он нежно прижимал мёртвое тело к себе и поглаживал по разбитой голове, шепча что-то непонятное под нос. Это вторая его ситуация со слезами, сам он никогда не плакал по «пустякам». Сначала мать, теперь сын… От боли хотелось закричать, как и Рафаэль, что до сих пор бился в истерике и кричал имя мальчика. Но нельзя. Хотя бы не при всех. — Спи спокойно, сынок… — прошептал Гоуст и еле поднявшись на ноги, поплелся к ближайшему люку. Никто его не остановил, наоборот, последовали за ним. Рафаэля было не успокоить словами, поэтому Лео провёл мини-ритуал, нажав на точку на шее, чтоб тот замер и временно отключился.

***

У логова их никто не ждал, поэтому собрав всё необходимое, сели в фургон и поехали на дачу Эйприл. «Нужно похоронить Хьюго, иначе его маленькая душа будет страдать.» — так сказал Леонардо. С ним были согласны, но Раф бы точно был против, но тот без сознания лежал на сиденьях под тёплым пледом. Ещё одна смерть пришла в их семью… Все начали переживать за жизнь Кристиана, так как он единственный ребёнок, оставшийся в живых. Хотя волноваться должны далеко не за ним…