Альфазол.

В логове могучих мутанималов тишина. Её прерывает лишь детский кашель и краткие всхлипы омеги, пытающегося помочь своему больному сыну. Микеланджело пытался не думать о том, что он увидел час назад, но мысли лезли и лезли, подталкивая поток жгучих невинных слез. Он не задавался глупыми вопросами «Почему он это сделал?», «За что он так со мной?», «Неужели он меня не любит?». Потому что знает ответ. «Я просто перестал быть ему удобным.» И этот вывод можно обосновать. До и во время беременности Майки давал ему всё. Заботу, поцелуи, минеты, иногда давал себя удовлетворить. А после рождения Кристиана Свифт потерял половину «комфорта». Альфа терпел, а может и не терпел. Но ему надоело. Найдя работу, первым делом найти любовницу. Ведь не легче же просто попросить, начать действовать первым. Нет, легче найти другого/другую и нагло врать тому, которого «любишь». Неужели Свифт лгал ему всё это время, а Майки влюбился, как придурок… Ход мыслей прервал кашель маленького альфы и омега снова начал ему помогать. Кристиан кашлял и шмыгал носиком, ему было плохо, температура прыгала, а холодные тряпки добавляли ему дискомфорта. Очередная такая процедура и мальчик залился слезами, слабо вырываясь из объятий мамы. — Тише, моя булочка, тише. Всё хорошо, не плач, золотце. — успокаивал его Микеланджело, убирая тряпку. — Роквелл, помоги, температура не падает! К ним подлетела обезьяна, а за ним и вся команда мутанималов. Причину прихода друга они не знали, но им понравился мальчишка, поэтому начали его успокаивать. — Ну чего нюни распустил? — говорил Слэш, потискав Криса. — А ну успокойся, ты же хочешь вкусняшку? — Йоу, малец, не лей слезы! А то реально без вкусняшки останешься! — сказал Мондо Гекко, взяв ручку ребёнка. — Хочешь фокус покажу? Малыш посмотрел на него с интересом, прекращая плакать. Геккон ухмыльнулся и высунув язык, облизал свои глаза. Кристиан шокированно смотрел на парня, но затем засмеялся и стал пытаться сделать так же. Эти действия сопровождались смехом со стороны всех. Майки лишь усмехнулся, вспоминая, как сам пытался сделать так же. Затем вспомнил лицо Свифта и нахмурился. Пока Мондо развлекал Кристиана, Роквелл протёр ягодицу мальчика и быстро вколол ему жаропонижающее. Почувствовав боль в попе, маленький альфа резко перестал улыбаться и разревелся, начав вырываться из хватки мамы. Но он не смог этого сделать, так как мать сильнее его в 10 раз. — Всё, малыш, не преувеличивай. — сказал Микеланджело, поцеловав сына в пострадавшее место. Через две минуты Кристиан успокоился, устраиваясь у мамы на руках. Мутанималы успели принести мальчику бутылочку с тёплым молоком, чтоб тот покушал и сладко уснул. — Спасибо, что помогаете. Я могу остаться у вас здесь ненадолго? — спросил омега, держа бутылочку и сына. — Хоть навсегда, мы не против. Но мы одного не понимаем, что случилось между тобой и этим… Хахалем твоим? — сказал Слэш, скрестив руки. — Вы же душа в душу жили. Он сделал что то? Ударил, оскорбил, выгнал? Сказал, что ребёнок не от него? — Лучше бы уж что то из этого… — начал Майки. — Нет, он… Изменил мне… С секретаршей своего босса, и причём она его бывшая… Я увидел… Все опешили от услышанного. Кожеголовый очнулся первый и сказал своему другу, чтоб тот ни за что не прощал Свифта. Измена для аллигатора, да и для всех мутанималов — страшное предательство, а тут… Ещё Микеланджело увидел это собственными глазами… Слишком больно для омеги, а особенно, если его и альфу связывает ребёнок. — Я… Не знаю, смогу ли его простить… Мне больно от этого, больно осозновать, что моё счастливое время прошло… — по щекам потекли жгучие слезы. Теперь можно не играть взрослого и холодного парня, которому наплевать на измену и дать волю эмоциям, которые просились наружу с самого начала. Ему хотелось устроить Свифту скандал, обвинить во всех грехах и выгнать, но сердцем понимал, что он сам на птичьих правах живёт в доме панка. И поэтому ушёл. Без ссор и ругани, просто забрал сына, сумку и ушёл. Если Свифт любит его — найдёт. Если же нет — то год потрачен в пустую. Как для Свифта, так и для Микеланджело. Жаль панку придётся платить алименты за сына. А ведь клептоман изначально не хотел детей, по глазам было видно. Но и аборт не предложил сделать. Слишком Свифт непонятный. Это Майки понял не сразу, что тоже обидно. Говорят, в партнёре не видишь изъянов, если любишь. И вот омега не видел в своём избраннике плохих качеств, ему он прощал и курение, и баночку пива, и маты. Значит всё зря? От этих раздумий Майки сильно устал, поэтому вытер слезы и улёгся с сыном на диване. Кристиан уже тихо сопел, прижимаясь к маминому пластрону и пуская слюни. — Если что, зови. — сказал Кожеголовый, уходя с командой из помещения. — Хорошо… — тихо ответил Майки, позволяя слабости одержать победу.

***

Свифт бежал практически с одного конца города на другой, иногда падая лицом вниз или ударяясь конечностями о разные выступы. Ему было стыдно перед Майки, ему хотелось раскаяться, упасть на колени, взять своё солнышко за руки и расплакаться, признавая все свои ошибки. Он готов на всё: на крики, на обвинения, на драку. Но вот к одному он никак не готов… К молчанию. Если Майки проглотил увиденное, то возможно будет молчать и тогда, когда панк будет каяться. Этого Свифт не вынесет… Ему будет очень больно от этого. Но Микеланджело больнее в 1000 с хвостиком раз. Клептоман изменил ему, предал, разочаровал, растоптал чувства. — Пожалуйста, если ты существуешь, Боже, помоги мне! — прокричал панк, остановившись на крыше кафешки. Финиш через два квартала, а Свифт уже выдохся. — Прошу, Господи! Я не смогу без него! В ответ ему лишь прогремел гром и полился дождь. Панк сразу понял, что Микеланджело плачет. Ведь глаза омеги — как ясное небо. А если тот плачет — значит и погода будет ужасной. От этого на душе стало ещё более противно от самого себя. Чёртова Кетрин и её змеиный характер. Она виновата в возможном расстовании панка и ниндзя, с ней Свифт ещё поквитается. Сейчас надо вернуть того, кто заставил сердце эгоистичного клептомана биться от истинной любви.

***

Войдя в логово мутанималов, Свифт осмотрелся. Была гробовая тишина и никого из хозяев он не наблюдал. Неужели М.С. его надурил и сказал неправильный путь? Выдохнув разочарованно, он уже собрался уйти, как вдруг услышал детский плач. Он звучал со второго этажа, за плачем последовал нежный голос, который Свифт ни с чем не спутает. Найдя глазами лестницу, панк побежал по ней и добравшись до цели, увидел… Свою любовь. Майки тихо и сладко шептал колыбельную про слепого самурая, что искал приключения, а нашёл истинную любовь. Девушку, чьи глаза блистали как алмазы, улыбка доброй и голос, нежнее, чем вокал. Из этой песенки Свифт взял одно: слепой самурай — это он сам, а прекрасная девушка — Микеланджело. Было почти так же, но привлёк панка не нежный голос, а сладкий запах течки. В голову ударило ещё одно осознание.

***

— Я тебя испортил… — прозвучало со всех сторон. Майки вздрогнул и посмотрел на источник звука. Перед ним в 5 метрах от кровати стояла причина его слез. О чем омега думал, если найдёт — любит? Нет, ещё нужно теперь пояснить, зачем и ради чего он пришёл сюда. Нахмурившись, насколько позволяли больные от слез глаза, Майки взял сына на руки и показушно, что не намерен поддерживать диалог, отвернулся. Свифт, поняв «намёк», пораженно склонил голову и собрался уйти, но его внезапно окликнули. — Папа! — вскрикнул проснувшийся Кристиан. Увидев панка из-за плеча мамы, мальчик развеселился. Майки посмотрел на сына с каплей укорения, но всё же смирился. Не прогонять же родного отца на глазах малыша. — Привет, сынок… — повернувшись обратно, сказал Свифт. Может есть шанс заговорить с Микеланджело через сына? — Зачем пришёл сюда? Делать нечего или тебя отшила та девушка? Или как там её звать, Кетрин или змея? — Зови как душе угодно… — Моей душе угодно тебя задушить к чертям собачьим. — грубо сказал омега, нахмурившись. — И не тебе тут про душу говорить. — Прости… Я пришёл… — Просить прощения, бла бла бла, мне этого не надо. Много раз слышал. А особенно от тебя. Свифт замолк. И ведь правда, он много раз извинялся за любую провинность. Мелкое воровство, пьянки, курение, ночные посиделки, приставания. Всё это не уважал и не любил Майки в привычках Свифта. Но как-то мирился. Раньше. Сейчас, стоя перед ним и понимая, что недавно трахал у него на глазах свою бывшую, хочется взять и воткнуть катану себе в глотку. Но кажется у Майки другие планы на счёт катаны. — Да… Да, ты слышал все мои извинения. И… Я пришёл сказать, что меня заставили. Она бы на клеветала, если б я не… Трахнул её. — Ну и? Остался на этой работе? — с издёвкой и усмешкой спросил Майки. — Нет… Меня уволили… — Зря старался для её удовольствия. — фыркнув, омега продолжил. — Так тебе и надо. Заслужил, это моя месть тебе за всё говно, что ты сделал. А теперь вали. И да, алименты. Мне плевать, работаешь или нет, деньги каждый месяц в 16:00. 300 долларов. Не меньше. Панк опешил. Алименты? Значит Микеланджело не намерен с ним мириться. Сдавшись окончательно, Свифт развернулся и медленно поплелся к выходу, не хотя злить своего… Бывшего супруга. Майки лишь фыркнул и отвернул голову, но в душе ему хотелось окликнуть панка, простить и обнять. Но не стал. Кристиан, что всё это время молча слушал родителей, захныкал и начал сопротивляться. Ему не хотелось, чтоб папа уходил. — Папа! Папа! Ма, па! — мальчик наивно тряс Майки за руку и указывал на уходящего папу, что успел скрыться за входными дверями. — Папа плохо себя вёл. Он наказан. — уложив сына на подушку, сказал омега и пошёл закрывать основной вход в убежище.

***

Свифт пил не разбирая. Стопка за стопкой, шот за шотом, бокал за бокалом. Его тошнило от смешивания алкоголя, градус прыгал вверх и вниз, а голова кружилась. Ему хотелось пить и пить, хотелось заглушить боль, что так и ревело в груди. Он изначально не хотел пить и тратить деньги, но старый Свифт не вовремя проснулся. После 20-го бокала пива Свифта всё же прорвало и вскочив со стула, убежал в туалет. В кабинке его вывернуло наизнанку, алкоголь и десерты с корпаратива, булочка, которую он в начале пути взял со стола дома и весь тот алкоголь, что выпил недавно. Неприятный привкус остался на языке и это не сплюнуть, а идти до раковины просто нет сил. Опираясь о стульчак унитаза, альфа пытался восстановить дыхание, но рвотные позывы мешали это делать. — Зря я накидался… — прошипел он, ложась на пол. — Боже… Вот и повторилась история… Ненавижу себя. Ненавижу… Он корил себя последующие 10 минут, пока в помещение кто-то не зашёл. Кажется это была компания, состоящая из молодых парней, лет 17-18. Они обсуждали алкоголь и смеялись над своим товарищем, который напился больше всех. Затем они начали обсуждать… Наркотики? Свифт затаил дыхание и молча слушал, как и какой наркотик влияет на организм. Больше всего ему понравился рассказ про героин. Описание этих приятных ощущений, какие картинки всплывают перед глазами. Появилось дикое желание попробовать. Снова ощутить эту эйфорию, забыться и расслабиться. — Короче, у меня с собой 18 грамм. — сказал, парень, что рассказывал про героин и показал пакетик. — Но нас мало. Может кого-нибудь тоже подсадим? — Деньги он не захочет платить. — сказал другой парень и сел на стол, по бокам которых были раковины. — Ну заплатит 20 долларов и пусть грамм снюхает. Хорошие деньги соберем, если там двоих-троих попросим. — Ну давайте, главное себе оставить. — сказал третий парень. Нарыв в кармане последние 20 долларов, Свифт медленно поднялся и вышел из кабинки. Парни аж подскочили от страха и собрались уходить. — Один грамм дайте. — сказал альфа, показывая деньги. Парни сразу заулыбались и начали вести с ним диалог. Свифт, отдав деньги, снюхал дорожку и закрыл нос рукой, жмурясь. Из-за того, что наркотиками он баловался ещё в 16-17 лет, панка сразу же унесло. Ноги стали ватными, веки тяжёлыми, а голова склонилась на грудь. Еле сев на пол, Свифт тяжело задышал, ни о чем не думая. Но удовольствие длилось не долго. Через 5 минут альфе стало плохо, начало тошнить с новой силой. Еле доползя до унитаза, его вновь начало выворачивать, держась за живот. Слезы потекли сами собой, он даже не напрягал глаза. Горло сильно болит, руки и ноги слабые, у Свифта медленно начинается паника.

***

После ухода Свифта прошло 3 часа. И с того самого момента у Микеланджело не спокойно на душе. Ему постоянно кажется, что Свифт сделал или сделает глупость, омегу это сильно пугало. Но звонить ему он не собирается, некая гордость не позволяет. Кристиан сидел на подушке и смотрел в стену, не желая даже смотреть на маму. Хоть он и маленький, но примерно понимает, что папу прогнали без разборок. Как бы Майки не старался его занять чем-нибудь, мальчик просто отказывался. — Ну сынок. Давай покушаем? — вновь спросил омега, сидя на кровати рядом с сыном. Мальчик до сих пор не реагировал на маму, а лишь сидел и дёргал игрушечного медвежонка за лапки. — Ну булочка. Почему ты маму не слушаешь? — Ааа! — возмущённо крикнул маленький альфа, повернувшись к нему с нахмуренной моськой. — Ти папу наказава! — Он заслужил. — Неть! Ти ни плава! Велни его! — после этого малыш захныкал. Он понял, что когда плачет, мама сразу же стремиться сделать всё, чтоб его успокоить. И на этот раз мама перед ним не устояла. — Хорошо-хорошо, малыш! Я верну папу, только не плачь. Пожалуйста. — Хотю к папи… — Кристиан продолжал хныкать, немного дрожа. Ему надо точно убедить омегу пойти за отцом, так как тот может не выполнить обещание. — Ооох! — проскулил Майки и крикнул. — Кожеголовый, последи за Криси, мне надо кое-кого найти!

***

Клептомана вынесли уборщики из туалета в переулок на заднем дворе. Парню было сложно соображать, дышать и держать глаза открытыми. Сложно дотянуться до телефона, чтоб позвонить Ребелу. Хотя, он поможет? Тот зол на него из-за ситуации, поэтому просто пошлёт его на три весёлые буквы и сбросит звонок. Другим братьям тоже плевать, их омегам так тем более. Остался один… Позвонить Микеланджело? Нет, тот тоже его пошлёт. Или всё же поможет? Достав еле-еле телефон из заднего кармана, панк смог набрать номер омеги и поставить на громкую связь. На большее он не смог и выронил телефон, потому что руки будто ему отказали. Гудки тянулись очень медленно и давили на измученный мозг альфы, но спустя минуту в трубке появился голос… «Абонент временно недоступен, перезвоните позже.» Чтоб ещё раз позвонить, Свифту нужны силы, которые он использовал в первый раз. Но на второй сил нет и он беспомощно остался лежать, терпя короткие судороги и миражи, выдающий его мозг.

***

Про телефон Майки вспомнил лишь тогда, когда не смог найти альфу в его любимых местах. Ни на крыше, ни в парке, ни в парке аттракционов, ни в известных барах. Надежда оставалась только на дом панка и как раз он помчался туда. Перепрыгивая с дома на дом, в его мыслях снова вертелось одно: «Свифт меня любит, он ничего с собой не сделает». Случайно запнувшись, омега не допрыгнул до другой крыши, а лишь зацепился за балкон. Его нунчаки упали вниз, но он бы не отреагировал, если бы не знакомый возглас…