И в львиной гриве ласточка найдет солнце...

Птичья трель озарила округу, стоило только небесному светилу возвыситься над горизонтом. Первый теплый луч упал на гнездо, пробудив хозяйку. Ласточка открыла свои глаза и сладко потянулась. Длинные черные крылья взметнулись, сбросили сонливость с маленького тельца и распахнулись, приветствуя рассвет. Новое утро. Новая попытка. Птичка выпорхнула из гнезда и направилась прямо к солнцу. Маленькие крылья несли быстро, с каждым взмахом отдаляя пернатое создание от земли. И чем сильнее отдалялась ласточка, тем радостнее у нее становилось на душе. Сегодня хороший день. Возможно, что именно сегодня у нее все получится. Но злой ветер не позволил лететь дальше. Он сбил птицу с курса, отбросил вниз, словно предстал перед ней невидимой стеной. Ласточка возмущенно чирикнула, на секунду остановилась, после чего вновь предприняла попытку подняться еще выше. В этот раз ветер безжалостно сбросил ее. Крона дерева смягчила падение, но боль все равно была невыносима. И когда ласточка оказалась на земле, скупая слеза прокатилась по черному оперению. Не из-за боли. От обиды. Измученная очередной неудачей птица не услышала шаги огромного хищника. Тот и не пытался скрыться. Знал, что слабая птица все равно не улетит. И ласточка приняла свою судьбу. Лишь прикрыла глаза в ожидании того, как зубы зверя сомкнуться на ее маленьком теле. — Почему каждое утро эта ласточка так упорно пытается взлететь? — спросил хищник, остановившись в нескольких шагах от измученной птицы. Лишь одного его прыжка будет достаточно, чтобы поймать будущую добычу. Голос зверя сочился рычанием, как и подобает хищнику, но интонация не была злой. Скорее удивленной и участливой. И озадаченная ласточка решила ответить на его вопрос: — Я хотела доказать, что не только орлы могут добраться до солнца. Что даже простая ласточка может коснуться его золотых лучей. — Но ведь каждое утро эти самые лучи касаются твоих перьев. Почему же ты так сильно желаешь взлететь до самого солнца? Ласточка открыла глаза, но в этот раз тело не вздрогнуло. И даже когда огромный золотистый лев настолько близко, что она могла почувствовать перьями его горячее дыхание, сердце птицы не забилось в испуганном темпе. Зеленые глаза смотрели на нее с интересом, с которыми хищник никогда не посмотрит на добычу. И это странное поведение могучей кошки не пугало ее совершенно. Скорее придавало сил, чтобы она смогла ответить на очередной вопрос. — Я хочу познать то чувство, когда солнце настолько близко, что его лучи ласково касаются перьев. Хочу познать это тепло, которое никогда не смогу ощутить здесь, на земле. Лев выглядел задумчивым, будто всерьез воспринял слова маленькой птички. — Тогда я помогу тебе добраться до солнца, а ты потом расскажешь, каково это. С тех самых пор дерево, на котором жила ласточка, стало пристанищем еще одного одинокого зверя. *** Их встреча казалась случайностью, но в то же время Лайя чувствовала, что судьба просто выжидала момент, прежде чем представить их друг другу. Лео был незнакомцем, который слишком хорошо вписался в ее жизнь, будто все это время для него там было место. Просто Лайя забыла, что этот человек когда-то был рядом. И даже в том кафе, где их запечатлел фотограф, Лайя не испытывала смущение. Ей почему-то хотелось, чтобы мир знал о том, кого она встретила. Чтобы каждый знал, что Лео рядом с ней не из-за случайной встречи. Чтобы знали, что тот смотрел на нее не как на подругу. Чувство, что они были знакомы очень давно, не покидало девушку. И почему-то ей казалось, что ее желание рассказать всему миру о неожиданных чувствах к зеленоглазому парню связано с тем, что раньше она не могла это сделать. Будто прошлое, которое напоминало о себе через полотно, не позволило чувствам раскрыться тогда, когда так хотелось. *** Каждое утро ласточка поднималась все выше, но ветер раз за разом сбрасывал ее на землю. Вот только если раньше она с тихим стуком падала на пожелтевшую траву, теперь ласточка утопала в мягкой золотистой шерсти. — Не волнуйся, — утешал ее лев, — завтра ты попытаешься снова. Да, она попытается. Теперь уже не только ради себя. Очередное утро закончилось очередной неудачей. Ласточка печально повесила крылья, когда новая попытка закончилась падением. С каждым днем птица верила в свои силы все меньше. — У меня есть идея, — сказал лев и посмотрел на небо. — В нескольких днях пути от этого места есть гора. Если мы сможем до нее добраться, то тебе будет легче долететь до солнца. Обрадованная ласточка счастливо чирикнула, вызвав у хищника улыбку. Это была хорошая идея. *** Рядом с Лео Лайя чувствовала себя счастливой. Мужчина не всегда удачно шутил, но каждая его попытка приятно грела сердце и вызывала необходимую реакцию. И когда девушка улыбалась, словно влюбленная школьница, Лео вновь расплывался в рассказах, которые, несомненно, вызовут такую же реакцию. С Лео было тепло. Будто после холодной зимней ночи солнце, наконец, коснулось ее замерзшей души. *** Обещанные дни растянулись. Солнце взошло и село более десятка раз, но маячившая перед глазами точка приобретала очертания горы слишком медленно. Они шли целыми сутками, иногда сталкиваясь с другими хищниками. Лев защищал маленькую ласточку свирепо, отчего ни гиены, ни леопарды не смогли коснуться ее черных перьев. А птичка тем временем парила над хищником и предупреждала об опасностях. Так им удалось миновать несколько охотников, ружья которых отливали холодным серебром даже в теплую солнечную погоду. Все это время лев рассказывал о доме. Оказалось, что он не из этих мест. Что он многие годы пытался вернуться, но все никак не находил нужной дороги. В итоге он просто смирился и принял свою судьбу. И он рассказал, что попытки маленькой ласточки обуздать ветер и дотянуться до солнца пробудили его давнее желание вернуться домой. Что ее надежда внушила ему, что если она справится, то и он сможет найти дорогу до дома. И именно поэтому он хотел ей помочь. Хотел окончательно проснуться и найти, наконец, дорогу домой. — И ты уйдешь, как только я доберусь до солнца? — спросила ласточка. Наступил вечер. Небо окрасилось в багряный, а на востоке уже появились первые звезды, слабый свет которых практически незаметен среди стаи белых птиц. Те готовились к ночи. Пытались скрыться среди деревьев, чтобы хищники не потревожили их сон. Подумавшая об этом ласточка впервые в жизни испытала облегчение. Прямо сейчас она пряталась в гриве самого опасного зверя, но не испытывала и толики страха. Лишь уверенность в том, что огромный хищник защитит ее от любых невзгод. И сейчас этот могучий зверь грустно улыбался. — Думаю, что ты обо мне даже не вспомнишь, когда взлетишь. — Это не так! — возмутилась птица. Она так резко поднялась, что запуталась в лоснящейся шерсти и повисла в ней, будто ткачик в гнезде. Ласточка завозилась, и лев остановился, чтобы посмеяться над ее попытками. *** Еще никогда Лайя не испытывала столько нежности к человеку, с которым была знакома всего несколько дней. Иногда Лео казался слишком разговорчивым, но мужчина умело лавировал между приятным вниманием и навязчивостью. И Лайе это нравилось. В моменты реставрации картин она думала, что все эти воспоминания из прошлого являются простым порождением ее фантазий. Ведь не могут люди, что знакомы лишь несколько дней, так хорошо понимать друг друга. Именно поэтому она пыталась оправдать видения снами и фантазиями. Лишь когда все зашло слишком далеко она признала, что здесь скрыто нечто большее. Что странности вокруг вызваны не больным воображением, а темной и жуткой реальностью. Что монстры — не порождения ее кошмаров и страхов. Мерзкие жабьи лапы ведьм реальны, как и девушка-кошка с детскими ножками, что лечила лань. Все это реально. Как и чувства к парню, с которым она познакомилась теперь уже во второй жизни. *** Льву было тяжело преодолеть горный хребет. Привыкшие к равнинам лапы были изодраны в кровь, но хищник упрямо прыгал по скалам, отвечая на встревоженную трель ласточки очередной улыбкой. — Не переживай, я в порядке, — раз за разом говорил он. Ласточка не верила, отчего вновь и вновь клевала того в ухо, показывая свое возмущение. Так они и добрались до вершины. Птица посмотрела вниз и поняла, что сама никогда бы не добралась до этого места. Гора куда выше всех тех расстояний, что она могла преодолеть. Уже сейчас она куда выше, чем раньше. — Ну вот и все, — произнес лев. И пускай он улыбался, в голосе появилась печаль. — Попробуй теперь дотянуться до солнца. Ласточка выбралась из золотистой гривы и взлетела. Несколько раз она промелькнула рядом со львом, одарила того счастливой трелью и взмыла вверх. Она хотела добраться до самого конца. Теперь уже не только ради себя. Злой ветер вновь показал свою силу. Ласточка перебирала крыльями все быстрее, не желая сдаваться могущественной стихии, что с каждой секундой становилась все свирепее. Из крыльев вылетело перо. Затем еще, еще и еще. Ветер не щадил маленькую птичку, крылья которой становились все тоньше и слабее. И все равно она летела. Даже ободранные крылья не лишили ее веры, большая часть которой принадлежала не ей. Лев знал, что она справится. Знал и верил, а потому стоял и ждал. И когда ветер утих, ласточка смогла остановиться. Здесь, наверху, было слишком тихо. Никакая из птиц не смогла долететь до этого места, а потому маленькое пернатое создание ощутило небывалое одиночество. Стоило только опустить глаза, как она увидела огромное белоснежное облако, что скрывало скалистую землю и зеленые поля. Она здесь совершенно одна. Ласточка посмотрела вверх. Солнце казалось как никогда близко. Стоит только сделать еще несколько взмахов, как она окажется в его горячих лучах, ощутит тепло своим черным оперением. Поймет, какого это, когда обжигающие языки светила коснуться ее тела. Но почему-то она не могла лететь дальше. Ветер больше не мешал, но крылья не хотели делать лишний взмах, чтобы отнести ее еще выше. Еще ближе. Маленькое сердце заболело, когда ласточка посмотрела на облако. За ним спрятан лев, что привел ее к этому месту. Который, как и она сама, был опечален предстоящей разлукой. Ведь каждый знал, что стоит только ей добраться до солнца, как неожиданно пересекшиеся пути вновь разойдутся. И они вновь окажутся одни. И тогда ласточка полетела вниз. Она не хотела больше чувствовать солнечные лучи, ведь львиная грива куда мягче и теплее. Не хотела больше летать в небе, поскольку здесь, на земле, ее всегда ждали. И не хотела больше оставлять льва, поскольку знала, что стала его новым домом. Пускай маленьким и пернатым, но любимым домом. Когда она спустилась и села льву на нос, тот неожиданно мягко улыбнулся. Словно понял, о чем она думала. Будто знал, что она вернется. *** Когда Лео бился в агонии, а Лайя ничего не могла сделать, чувство беспомощности как никогда сжало сердце. От этого дышать становилось так же тяжело, как и мужчине. Лайя с трудом сдерживала слезы, которые так и рвались в этот момент. Она просидела рядом с ним всю ночь. Тело ломило, но девушка не сдвинулась, продолжала держать Лео за руку, пока тот в очередном бреду шептал бессвязные фразы. Сейчас ему куда хуже. Ее боль несоизмерима с его собственной. И поэтому Лайя терпела. Терпела до тех самых пор, пока зеленые глаза не встретились с ее собственными. Лишь тогда она позволила себе заплакать. Хотела быть сильной, но рядом с ним в очередной раз почувствовала себя беспомощной. Лайя дала себе обещание, что они уедут. В какую-нибудь теплую страну без густых лесов, в которых могли бы спрятаться чудовища. Куда-нибудь, где будут только тепло солнце и голубое небо. Куда-нибудь, где будут только они. Лайя дала себе обещание, что именно так и будет. А пока она лежала на груди Лео и наслаждалась его мягким и спокойным голосом, уставшее подсознание унесло ее в сон. Странный и непонятный, но такой спокойный и прекрасный. *** В этом сне огромный золотой лев бежал по пустой саванне, а маленькая ласточка кружила рядом с ним, озарив округу счастливой трелью.