Блуждающие в тени своей печали

– Накахара проставляется... – Видать опять из-за Дазай-сана. – Пойдешь? – Ты о чем?! Там же халявное бухло! Конечно же я иду! Диалог вели два охранника, сторожившие кабинет Мори Огая. Сам босс удобно расположился у двери, подслушивая чужую беседу. Вдоволь наслушавшись, он отстранился от дверей. Задумчиво идя к рабочему столу размеренными шагами, мужчина изучал закатный пейзаж за панорамным окном. – Значит несанкционированный корпоратив намечается. Я-то думал меня хотя бы уведомят о гулянке. На кресле Огая сидела Элис. Девочка с некоторым возмущением смотрела на босса, надув губки. – Я тоже хочу на гулянку, – капризно протянула она, ложась на стол и вытягивая руки, стараясь дотянуться до противоположного края. – О, нет, Элис, – Мори хихикнул – "Гулянка" – не от слова "гулять". – А что это такое? – Боюсь, этого ты никогда не узнаешь. Ведь ты не сможешь вырасти, малышка, – босс улыбнулся, умиляясь девочке. – Я же просила меня так не называть! – Элис забарабанила кулачками по столу. – Ну Элис, давай сходим тебе за новым платьем, для поднятия настроения? – Хочешь его ещё больше испортить?! Двери кабинета открылись. В зал вошёл один из исполнительного комитета Портовой Мафии – Накахара Чуя. Рыжеволосый снял шляпу и поклонился, приветствуя босса. – Полно, Накахара-кун. Когда Накахара снова поднял голову и вернул шляпу на место, Огай уже сидел за своим рабочим местом, а Элис и след простыл. – Босс, я пришел, чтобы посоветоваться насчет... – Времени проведения твоего проставления? – перебил подчинённого Мори, скучающим взглядом осмотрел полупустой стол. – О, так вы в курсе? Вот Дазай трепло... – насчёт напарника Чуя выразился тише, но даже так Огай его услышал. – Нет, я это узнал не от Дазая. Я подслушал разговор охранников моего кабинета. Иногда от них добьешься больше информации, чем от находящихся под пытками... – Так как насчёт даты? – нетерпеливо осведомился исполнитель, хотя снаружи и не скажешь, что он хоть каплю заинтересован в получении ответа. – Ммм, думаю завтра – отлично. Чем раньше напьетесь, тем быстрее похмелье пройдет, тем быстрее вы снова приступите к отчётам, лодыри. Накахара благодарно поклонился. Рыжеволосый развернулся к выходу из зала, но в дверях обернулся и одарил босса улыбкой. – Вас я тоже жду завтра в три. – Благодарю, за приглашение, Накахара-кун. Дверь за исполнителем закрылась. – А что такое "проставление"?! – раздался звонкий голосок Элис. *** – Думаю на сегодня хватит, Акутагава-кун, – сказал Дазай, отряхиваясь от пыли. Они находились в одном из складов, в котором проходили тренировки новичков в Портовой Мафии. Акутагава лежал перед Осаму, почти без сил. Он снова не смог даже задеть своего сенсея, в то время как тот здорово его отмутузил. – Слышал, что Чуя завтра проставляется? – спросил шатен, спрыгивая с пластмассового герметичного контейнера. Должно быть там лежали боеприпасы. – Вы о Накахара-сане, Дазай-сенсей? – Именно. Дазай прошел мимо полумертвого протеже, даже не спросив, требуется ли ему врач. Акутагава с сожалением посмотрел на удаляющегося наставника и сжал кулак. – А зачем вы меня спросили о Накахара-сане? – Хотел узнать, – шатен обернулся. На его лице красовалась издевательская улыбка – кто меня донесет до дома, в случае чего? Это был намек. Акутагава его понял. Дазай-сан давал Рюноске ещё один шанс. Проставление Накахары-сана – вот ключ к успеху юного эспера, и он вцепится в этот ключ намертво и ни за что не отпустит. Ему ничто не сможет помешать добиться расположения семпая. Акутагава продолжал лежать на прохладном полу склада, представляя завтрашний день. *** Сбор был назначен у бара. К великому сожалению мафиози низшего ранга, их не пригласили. В корпоративе участвовали лишь исполнители и выше, а также те, кого пригласили сами исполнители. Одним из обязательных условий для приглашения – человек должен быть из Мафии. Все собравшиеся выглядели несколько непривычно. Не было никаких дресс-кодов, только простая одежда обывателей. Гин пришла в легком белом платье, и выглядела весьма элегантно с распущенными черными волосами. С ней под руку шел мрачный, как туча Рюноске. На его голове был черный парик, под который спрятаны длинные пряди. С помощью сестры, у Акутагавы появились брови. Что осталось неизменным – Расёмон. Только теперь от принял форму дорогого костюма. Всё это переодевание для отвода глаз жутко не нравилось эсперу и время от времени хотелось убить бросавших на него томные взгляды девушек, уже явно находившихся под градусами. Спустя пару минут Рюноске с еле заметным для окружающих удивлением заметил среди приглашенных других Ящериц. К Гин прилип Тачихара. У парня не было привычного глазу пластыря на носу, на рыжих волосах красовалась кепка, какая-то майка висела на худых плечах, и джинсы с модными дырками завершали образ простого человека, не пристреливающего каждый день по десятку людей. А к Рюноске подошла Хигучи. Она пришла в футболке с открытыми плечами и с завязками на спине, частично открывающими вид на светлую кожу и лопатки. Джинсовые шорты до половины бедра, а на талии повязана клетчатая рубашка. Девушка с какой-то плохо скрытой надеждой вглядывалась в лицо Акутагавы, а особенно в глаза. Было ощущение, что она старалась отыскать там что-то. Акутагава не понимал что именно. Спустя несколько секунд, она немного разочарованно опустила голову. Потом резко подняла её. Хигучи словно что-то хотела сказать. Её щеки слегка покрылись румянцем и Ичие наконец произнесла: – Вы отлично выглядите Акутагава-семпай... На все движения Акутагава смотрел не проявляя никаких эмоций. Руки привычно сложены в карманы. А ведь Хигучи так старалась вызвать интерес семпая своим нарядом. Но видно не судьба. Скорее всего он ничего к подчинённой не чувствует. Это снова заставило девушку сдерживать слезы. Накахара крикнул всем помолчать, а через минуту мафиози впустили в бар. Оказалось Чуя специально снял в этом баре зал, щедро заплатив за эту уступку. Все приглашенные расселись за одним большим столом, но некоторые парочки предпочли уединиться за отдельные столики. Акутагава сразу двинулся к общему столу. – Извините, Акутагава-семпай, а может мы... – она густо покраснела – Может мы сядем за отдельный столик?.. – Почему? – его отсутствующий голос, пустой взгляд, безмятежное выражение лица... Ощущение, что он задал вопрос просто чтобы не молчать. Хигучи ещё больше поникла, утверждаясь в мысли, что Акутагава не воспринимает её никак, кроме подчинённой. В груди больно кольнуло. – Х-хорошо, семпай... Они сели за общий стол. Сразу же вокруг большого стола засновали официанты, бармен брал заказ у Накахары, сладкие парочки потянулись друг к другу. Акутагаву не интересовало ничего, кроме его сенсея. Дазай отсутствовал за общим столом, зато активно принимал участие в выборе выпивки. Чуя стал напоминать помидор, но не от смущения или чего-то подобного, а от злости. Казалось он еле сдерживается, чтобы не исполнить мечту аппонента. А Дазай, строя милую лыбу бармену, будто он не при чем, заменяет вино на виски. – Какое, к черту, виски? Вино – благородный напиток, какого хрена ты им пренебрегаешь, Дазай?! Осаму, показал рыжему язык: – Зато ты пренебрегаешь виски. Знаешь, сколько у меня связано с этим напитком богов? – Вино – это напиток богов, кретин! – Ниче не знаю... Тут к Акутагаве подошёл официант с блокнотом в руке: – Вы бы хотели что-то заказать? Рюноске боковым зрением заметил, что к Хигучи тоже подошли поинтересоваться насчёт её пожеланий. – Ничего. Официант молча растворился в узком проходе между столами. *** Спустя час мафиози, уже порядком выпившие, были навеселе. Начались веселые игры. Руководил процессом Дазай, поскольку Чуя просто физически не мог ничего сделать. Рыжий лежал на диване, обнимая бутылочку ликера и расстроившись, что вино кто-то успел выпить без него. Среди всего беспорядка спокойствие сохранял только Акутагава. Он единственный ничего не пил и выглядел темной тучей на фоне повеселевших киллеров. – Акутагава-семпай~ может выпьете немного со мной, м?~ Сидящую рядом Хигучи слегка штормило. Глаза блестели задорным огоньком, и вся он, будто нечаянно, постоянно норовила прикоснуться к Акутагаве. – Нет, спасибо. Девушка слегка наклонила голову вниз. Скептически исподлобья смотря на Рюноске она неожиданно икнула и резко отвернулась от него. К ним подошёл Осаму, несущий на плечах Чую. Накахара держал напарника за волосы, как за руль, и управлял парнем, заставив остановиться около Ящериц. – Правда, или действие, Акутагава-кун? – бодро задал вопрос шатен. На него если посмотреть, то даже и близко не похоже, что исполнитель что-то пил. Хотя они соревновались с Чуей. – Извините, Дазай-сан, можно отказаться? – сдержанно попросил брюнет. Ему совершенно не хотелось участвовать в этих игрищах по пьяни. Обязательно потом будет стыдно.. – Дазай-сан, а спросите меня! Хигучи потянулась к Двойному Черному, и чуть не упала на Акутагаву. Смотря на эту картину, Дазай недобро прищурил глаза, губы растянулись в улыбку, а кисть правой руки он приложил к подбородку в привычном жесте. – Правда или действие, Хигучи-кун?~ – Действие, – ответила Ичие, вставая с Рюноске. Осаму почему-то запрыгал и закружился вокруг своей оси, забыв о Накахаре на плечах. Бедный парень успел пару раз прикусить себе язык, заработать жуткую тошноту и головокружение и вспомнить весь мат. – Хигучи, поцелуй Акутагаву! Рюноске опешил от такого поворота событий, а девушка снова села ему на колени. Рюноске в ступоре смотрел на свою подчиненную, сраженную хмелем, и явно готовую исполнить пожелание Дазая. – С Вашего позволения, Акутагава-семпай... Она аккуратно положила руки ему на плечи, наклонилась к его голове... Брюнет широко раскрытыми глазами смотрел на неё и не мог поверить, что она может это сделать. Вечно запуганная им, но такая преданная. Хигучи никогда не смела нарушить приказ Акутагавы. И парень никак не мог поверить, что она действительно не против этого. Она прикрыла глаза. Он почувствовал её чуть теплое дыхание на щеке. Сильный запах шампанского, но он не противен. Лёгкое скользящее касание её носа по его носу, а затем она мягко касается губами его верхней губы. Хигучи начинает немного сминать его губу своими. Акутагава до этого момента ещё ни с кем не целовался. Но этот поцелуй... Ему понравилось. Слегка подавшись к ней, Рюноске ответил, проведя языком по её губе. Она оказалась мягкой и теплой. Хигучи провела руками по его шее, вызвав там мурашки. Стянула с головы семпая парик и запустила руки в его волосы, перебирая их и массируя кожу головы. Немного забывшись, Акутагава обнял девушку за талию. Поцелуй поглотил всё его существо, заставив растаять и наслаждаться губами подчинённой. Неизвестно точно, когда брюнет полностью потерял над собой контроль. Парень отрывался от Ичие, только чтобы глотнуть ещё немного воздуха. Рюноске проводил руками по её спине, очерчивал линию нижней челюсти, убирал её выбившиеся из причёски пряди волос, заправляя их за уши и непрерывно целовал. В какой-то момент они совсем осмелели. Гладили языком чужой язык, сплетали их, расплетали и начинали по новой. Ичие полностью легла на Рюноске. Локтями она опиралась где-то над плечами парня, не переставая перебирать волосы. Брюнет начал накручивать локон её челки себе на палец. Все и всё вокруг исчезли для них. Они с жадностью и страстью, присущей лишь молодым, целовались. Их разгоряченные тела прижимались друг к другу, стремясь стать одним целым. Все ощущения сосредоточились на кончиках пальцев, губах, языках. Спустя некоторое время Хигучи все же отстранилась. Щеки девушки покрылись лёгким румянцем. А в глазах плескался страх. Очевидно она уже протрезвела и осознала, что сделала. Рюноске не знал, как реагировать на то, что сейчас между ними произошло. "Это... Было классно..." Для описания ощущений Акутагава не мог найти лучшего слова. Тем временем Ичие внимательно вглядывалась в лицо парня, надеясь и одновременно боясь увидеть там какую-то новую эмоцию. Брюнет смотрел на нее в ответ. Внезапно он понял, что Хигучи – в первую очередь девушка, а не его личный телохранитель, по отношению к которому можно вести себя в высшей степени пренебрежительно. Что у нее тоже есть чувства и, возможно, что она тоже ранима, как и многие другие люди. Рюноске вспомнил некоторые моменты: Ичие просит сесть за отдельный столик. Ичие предлагает выпить вместе с ней. Ичие спасает его из вражеской организации. Ичие укрывает от пуль... "Ичие..." – Хигучи-кун. Девушка слегка вздрогнула, от звука собственного имени. – Да, семпай?.. – Слезь с меня. Будто опомнившись, она поспешно встала с колен Акутагавы и пересела на свой стул. Она старалась вести себя как обычно, но это не получалось. Еле заметно, но её руки дрожали, глаза бегали, словно не находя за что уцепиться взглядом, спина была идеально ровной, видно, как она напряжена. Акутагава все это видел, но никаких действий не принимал. С непроницаемым лицом он посмотрел на нее ещё минуту, после чего прикрыл глаза, показывая всем, что не собирается ничего объяснять. Присутствующие во время всей этой сцены были необычно тихи, только лёгкая музыка на фоне, да переговоры парочек в отдалении показывали, что время не остановилось. Среди них особо ярко выделялся Дазай. Он сидел за столом и старался не смеяться над произошедшим. Он изначально хотел свести Акутагаву и Хигучи. Это его самая главная цель, на пути становления брюнета, как составляющего Нового Двойного черного. Рюноске должен научиться быть не только хладнокровным убийцей, но и познать счастье простого человека. Ну, он смеялся и просто по тому, что Хигучи оказалась настолько пьяной, что не отдавала себе отчёт в том, что она творит, а лицо Акутагавы надо было видеть. Дазай все же не сдержался и хихикнул, обратив на себя все взгляды. – Всем так нравится порно, я смотрю... Ему прилетел подзатыльник от Чуи. После этого момента все понимающе улыбнулись и вечер продолжился. Уже никто не обращал внимания на Ящериц. После окончания корпоратива все прощались у дверей бара, поскольку большинство здесь расходилось в разные стороны. Акутагава, попрощавшись только с сестрой, которая собралась ночевать у Тачихары, ушел чуть ли не самым первым. Ночная Иокогама слепила неоновыми вывесками. Прохладный воздух обдувал незащищённые щеки. Рюноске медленно шел по улице, не собираясь сразу возвращаться домой. Он вышел к мосту. Ему хотелось ещё подумать. Подумать о Хигучи... Кто-то схватил его за рукав-Расемон. Акутагава, не ожидавший этого, инстинктивно активировал способность, захватывая руку "нападавшего". Вскрикнула девушка. Рядом с брюнетом стояла Хигучи. Она испуганно переводила взгляд с лица парня на свою руку, окутанную острыми полосками черной ткани, готовой в любой момент отсечь конечность. Рюноске, осознав, что опасности нет, убрал Расёмон. – Зачем ты за мной пошла, Хигучи-кун? Она немного опустила голову и стала похожа на провинившуюся девочку, боящуюся сказать о своей шалости. – Акутагава-семпай, я хочу знать... Почему... – Она резко подняла голову со слезами на глазах. В них отражался лунный полумесяц. – Почему вы никак не отреагировали на тот поцелуй? – Не счёл необходимым проявлять эмоции, – спокойный голос и безмятежное лицо. Это поразило девушку. – Акутагава-семпай, неужели вы никогда не любили? – Какое твоё дело? – Нет, я хочу знать! – Ичие снова вцепилась ему в рукав, не давая уйти. – А я не хочу тередить рану! – Расёмон оттолкнул девушку. Хигучи еле удержалась на ногах. С большим волнением она вновь подняла на него глаза. "Так всё-таки... Он любил..." – Я не хочу ни к кому привязываться! Понимаешь?! Потому что когда теряешь этого человека, боль настолько сильная, что сжигает тебя изнутри! Плата за любовь и счастье слишком большая! Я не готов за это расплачиваться! Он отвернулся. Расёмон выпустил лезвия, подобно лапам паука, и унес своего хозяина от девушки, которая всем сердцем желала быть сейчас с ним.