The price to pay / Трогать разрешается, дело только в цене

Намджун и Шуга словно нововлюбленные, не могли попрощаться вплоть до закрытия клуба. Завтра будет новый день, который знаменует начало их сотрудничества. Но прежде чем начать они столько должны узнать друг о друге, столько должны рассказать, чтобы предоставить работу мозгам, пока их тела будут отдыхать. Намджун должен рассказать как докатился до такой жизни, а Шуга как его из нее выкатит. Информация, самый дорогой товар, и доставать ее, как и доставлять вовсе нелегко. Намджун уже показал свою спрятанную карту Шуге, и та оказалась не тузом. Он нуждается в помощи, в гиде, путеводителе, наставнике. И все это он увидел в лице Шуги. Ему тяжело это признавать и принимать, но он хочет пойти ва-банк и довериться человеку, которого в прямом смысле вчера только встретил. Он доверяет ему свой бизнес, свою жизнь и, самое ценное – всю свою суть – свою месть. Намджун учился за границей, не особо поощрял деятельность отца и не вмешивался в него, но он рожден, воспитан, взращен и наполнен кровью мафии. Видимо, у них в ДНК действительно зашит какой-то особый ген, который передается вместе с группой крови и невидимым узлом связывает их навечно. И даже умерев, он продолжает жить, жить в том самом ДНК и умудряется мстить своему обидчику. Иначе, как объяснить жажду крови, переполняющую Намджуна?! Он никогда не был кровожаден, его вырастила любящая мать, отец никогда и ничем не попрекал, он был его гордостью, хотя до его смерти пистолет даже в руке не держал. У отца деньги текли рекой, он никогда ни в чем не нуждался. На него не вешали ярлыков вроде «Наследник», «Продолжатель рода», «Преемник». Ему предоставили полную свободу выбора, хотя в сердцах, может, его отец надеялся, что сын пойдет по его стопам, возвысит его авторитет, станет правой рукой. Но никогда не вешал на его голову эти обязательства. Отец учил Намджуна, что человек должен уметь определять свой путь сам и идти по нему и держаться его несмотря ни на что. Он может изменить свой путь, если хочет, если он сам этого действительно хочет, а не потому что обстоятельства так легли, или потому что так легче. Если один раз дать слабину и отдаться воле течения, оно тебя накроет и утащит на дно, откуда уже будет не выплыть. Мужчина всегда должен держаться своих принципов, и раз обещав верность, предавать не должен, не важно чего это ему будет стоить. И, о нет, смерть – это не худшее, на что ты можешь пойти для этого, смерть – это самое меньшее, что ты можешь принять ради верности. Даже зная, что после смерти тебя ждет пять кругов ада, и за каждый день своей верности тебе будут добавлять по кругу, плюй в лицо дьяволу, что хочет сбить тебя с пути. Верность – это признание, уважение, искренность, любовь, дружба, семья, счастье, богатство – это все. Вот, чему учил его отец. А дядя вторил его словам, поглаживая его по волосам в детстве, потом хлопая по спине, когда он повзрослел, и пожимая его руку, когда лишился отца. И как этот лицемер мог себе это позволить?! Он даже ни разу не моргнул, не отвел взгляда и виду не подал, когда врал Намджуну прямо в лицо, что отец умер героем, в их бизнесе так бывает и огласил его завещание, придуманное завещание. И как же так случилось, что имея в служении сотни человек, он пошел на встречу, где его могли убить, с одним лишь своим братом?! Намджун знает, когда отец шел туда, он был уверен, что брат прикрывает его спину, и последний человек, которого он мог заподозрить в измене был он. Ему служили верой сотни человек, так или иначе повстречавшихся ему абсолютно случайно, из миллиардов людей на земле, которые могли оказаться на их месте и на месте отца. Отец был верен им, они были верны отцу. И в итоге гнилым яблоком оказался родной брат, с которым он разделил одну утробу, последний кусок хлеба, кого он грел зимой и защищал от солнца своим телом, когда те, были оставлены на погибель еще в далеком детстве. Отец не отпустил руки брата, когда тот был лишь обузой, и таща его за собой он достиг всего, о чем они могли только мечтать тогда, греясь у костра среди кучи мусора. Почему? Почему он так поступил? Даже если бы его отец захотел назначить сына наследником и завещать ему все, это случилось бы только после смерти брата. Он завещал бы ему оставить все их сыновьям. У брата было все, что было у него самого, он оставался владельцем ровно половины всего, что не поделено. Какое у него есть оправдание своему поступку? Предательство, измена – самое гадкое и самое жалкое на что может пойти человек. Предавший однажды, предаст дважды – это было золотым правилом. Предателей, когда-то посягнувших на верность, а затем отказавшихся от своего слова нельзя щадить, жалеть, нельзя оставлять в живых и дать ему разрастаться, надо пресекать это на корню. Присягу верности никто никогда не вытягивает из тебя силой, на это каждый идет осознанно. Ясно, что присягнувшие сразу же попадают в другую категорию служивых, становятся ближе к «телу» босса. А дядя, его семья, быть верным, преданным, служить пока последняя капля крови не выльется и не исчезнет в недрах земли – это его обязанность, судьба. Жалкое оправдание и неправдивая история, мол, пошли заключать сделку, договорились встретиться только главари, но что-то пошло не так. В отца выстрелили, а дядя чудом остался жив. И умирая отец завещал клуб сыну, не считая других активов, которые итак были записаны на сына, якобы не обидеть, мол, все равно не интересуется делами, а остальное брату – он единственный, кто сможет уберечь и взрастить все. Только на самом деле все было далеко не так. В начале Намджун думал, что в нем это говорит горе, потеря отца. Он хочет найти кого винить, и самая подходящая кандидатура – это его дядя. Когда пройдет боль – пройдут и обвинения в его голове. Боль прошла, но ненависть осталась. Раз соврал, хоть лги правдиво, чтобы никто не мог тебе в лицо это швырнуть. Шли дни, недели, а дядя как не искал убийц отца, так и не начинал, даже не говорил об отмщении за единственного на всем белом свете родного человека. Единственный, кто так же переживал смерть отца был его племянник, сын дяди – Хосок. В отличии от Намджуна, Хосок с детства любил компанию их отцов, его интересовало все, что значит это, что значит то, а почему так, но не так. И достигнув совершеннолетия, был принят в бизнес. Он занимался обеспечением оружия клану, под его управлением были свои служивые, в некотором роде он тоже был свободен от надзора, и ему прививались те же ценности, что Намджуну. За границу Хосок ездил только для отдыха и духовного просвещения, ну и по делам, разумеется. Университет окончил в стране, тоже отучился на управление бизнесом. Отец Намджуна видел, что бизнес меняется, он не такой, каким был 20-30 лет назад, когда они начинали. Потому только поддерживал страсть детей к учебе. Жизнь Хосока в студенческие годы можно было описать просто: big house, big cars, big rings. Он не боялся лоска, он тянулся к блеску и сам был источником света, озаряя любое место, куда не придет. Вечеринки, посещавшие, устраивавшие, одобрявшие Хосок были самыми лучшими, шикарными, желанными и заветными. Последние модели самых дорогих марок машин, самая красивая и дорогая одежда и украшения. Он никогда не довольствовался меньшим. /Эдакий мужской вариант Сол, только без нежностей./ Даже умудрился влюбиться в дочь перспективного политика. Ее отец запрещал ей связываться с криминалом, чтобы не подпортить свою звездную репутацию, а дочь не дурила, слушалась. Хотя она отказала Хосоку в принятии его чувств, устоять перед его шармом не смогла, и закинула его во френдзону, где он благополучно держится, пуская по ней слюни по сей день. Но Хосок, был бы не сыном мафиози, если бы отказавшись от девушки, позволил ей строить отношения с другими. В мафии так не бывает, все они не только ДНК-мстители, но и ужасные собственники. Не моя – хорошо, значит – ничья. Так и определилась судьба девушки, ни один студент, будь его отец, мать и пять поколений дедушек, кем-то крутым, они не были достаточно круты, чтобы отбить Мию у Хосока. Мия сама тоже не была против такого расположения вещей, ей меньше забот. А то она же папина дочка, должна быть учтивой, вежливой, а таким мудакам-богатеньким сынкам, что постоянно крутились подле нее, трудно вдолбить слово «Нет» нежным голосом и с улыбкой на лице. А Хосок не терял надежды, политика, в конце концов, все равно упрется в криминал, тогда-то он и словит свой звездный час. *** Намджун наслаждался танцем девушки в кожаных шортах и облегающем топе, с собранными в хвостик волосами. Ее движения были плавные и нежные, и радовали глаз, словно летний бриз в жаркий день, совершенные изгибы ее тела - слаще чашки воды в пустыне, а ее танец – истинное произведение искусства. Не коснувшись ее и пальцем, Намджун был на пределе своих возможностей, или это алкоголь так на него влияет? Может Джин намешал что-то ему в коктейль? Почему он видит и слышит, то чего в принципе не может быть. Он сидел в нескольких метрах от нее, но в ушах ласкались едва слышные стоны, исходившие из ее приоткрытых губ, он не слышал ни музыки, ни другого шума. Даже поймал себя на мысли, что это перед ним, наверное, лесная нимфа, что водится только в сказках. Иначе почему его тело так на нее реагирует? Слава всем лесным существам, она прервала свой танец, иначе хозяину клуба было не миновать внушительного пятна на передней стороне брюк. Она подошла к бару, чтобы выпить и даже прикупила дури. Настроение Намджуна уже упало, вот что ею двигало, и вовсе не сказки. Она положила пакетик в карман и вернулась на танцпол, не уж-то не пойдет шныряться, потому что предыдущую дозу она уже должна была оттанцевать. Но она так и ушла с пакетиком в кармане, что показалось Намджуну подозрительным. Может он и пошел бы за ней, чтобы узнать причину такого поведения, но его отвлек двоюродный брат, присоединившийся к нему за столом. - Намджун, ты знал, ведь так? – в глазах брата видны то ли слезы, то ли злость, не понять. - О чем ты? – только очнувшийся от заколдованного внимания Намджун, пытается прийти в себя. - Скажи это! Просто скажи! Я видел это в твоих глазах, но отказывался верить. Списывал все на твою потерю и горе… - Намджун понял, что этот разговор не может продолжаться здесь и увел брата к себе в кабинет. Он пытался усадить его за диван, но тот отказывался, будто если сядет на диван, все что он еще не услышал станет правдой. - Я знаю кто его убил, знаю … как его убили… и кажется догадываюсь почему… - он был зол на весь мир, в то же время был опустошен. Его сердце вырвали и вложили в руки, и он не сможет вернуть его обратно на место. Стоит чуть сильнее сжать ладони, он задохнется, а если расправит – умрет. Весь его мир рухнул в один миг и он стоит перед выбором. Быть верным своим принципам и своему пути, как его учили, как ему вытатуировали на мозгах, и сбить эту стену, что перекрывает ему дорогу, или легонько обойти ее, и надеяться, что она не упадет на него и не придавит своим весом?! - Что ты знаешь? Не молчи! Хосок! – что это в голосе Намджуна, надежда, что он все же ошибся и это не дядя, или разочарование?! Он хватает брата за руки и крепко сжав кулаки трясет, пытаясь выудить слова. - Хан. Он договорился с Ханом, с херовым Ханом, которому дядя отказался сдать район Т***. Этот район больше не наш. Жизнь дяди стоил ему всего лишь какой-то сраный район, который даже денег нормально не приносил, а только постоянно забирал все больше жизни наших и чужих. Он… ОН… ОН ПРЕДАЛ ЕГО! ОН – ИЗМЕННИК! Намджун, понимаешь… - голос Хосока срывается, он все еще не верит. Не верит и Намджун, с каждой секундой дыра в его сердце разрастается все больше, выпуская оттуда ростки с шипами, которые укутывают сердце и начинают стягиваться, выпуская волны крови в каждом месте, где впиваются шипы. – Дядя говорил мне, говорил, что бизнес меняется, мир изменился, и мы тоже должны измениться. Он хотел отмыть руки, очистить наши имена и управлять бизнесом из-за кулис. Он хотел перестроить все. Он... Я… Мы начали изучать, поэтому нужен был этот клуб, и не только. Роял Грин он открыл для меня тоже для этого. Но отец продал его, когда он умер, а я и не понял… Отец он слеп, он не понимает ничего. Дядя хотел ему показать. Он убедил дядю, что пойдет за ним, если они заключат всего одну сделку, последнюю, потому что обещал, а потом они начнут с чистого лица. Я не всегда был рядом с ними. Я слышал только отдельные части их разговоров и не обращал внимания. Все сложилось в одну большую картину, только когда я услышал его разговор с Ханом. Намджун… - он не знает куда себя деть. Биться головой о стену или бить кого-то. – Я не знаю что делать… - врет, знает. Просто не хочет этого признавать. Кровь в жилах Намджуна кипит, он ненавидит этот мир, ненавидит отца, что был слеп к своему брату, ненавидит дядю, что предал отца, ненавидит эту жизнь, за то, что меняется и преподносит новые сюрпризы каждый раз, ненавидит Хосока, за то, что подтвердил его догадки, ненавидит себя, за то, что так слаб, за то, что не может отомстить за отца. Злость, ярость, боль, затаенная, мучительная, тягучая, судорожная, оглушающая, зверская боль. Это все что он ощущает сейчас. Он замахивается рукой и всей силой попадает кулаком по поверхности толстого деревянного стола. Что-то хрустит, и это не стол, толщиной 75 мм, а костяшки его рук. Он не чувствует боли от удара, сейчас у него болит совсем в другом месте...