Вспомнить всё

- Я…дабы достичь своих целей, я использовал Сафу и тебя. - О чём ты, Недзуми? - Я не прошу прощения. Такое нельзя просто простить и оставить позади. - О чём ты говоришь? Я ничего не понимаю! Внезапный шум оборвал не успевший начаться разговор. Враг стоял совсем близко и сосредоточенно прицеливался в них. На мгновение в голове Сиона промелькнула мысль: «бежать», но страх, туман в голове от слов Незду и эффект неожиданности сделали своё дело – парень стоял на месте как вкопанный, не в силах пошевелить даже пальцем. Это произошло так внезапно, но ощущалось всё искажённо – казалось, будто с момента появления на горизонте этого парня с оружием прошла вечность. Перед глазами представали жуткие картины: толпы людей, которые затем превратились в горы расстрелянных, раздавленных, изувеченных трупов. Кому-то отрывало конечности, кто-то был похож на решето, у кого-то во лбу зияла дыра. Кричащие от боли раненые, плачущие от ужаса дети, многие из которых остались сиротами после этого дня, если им вообще «посчастливилось» выжить. Юноша просто не мог поверить в то, что мир, который он считал раем на Земле на самом деле являл собой огромную машину, жуткий конвейер, питавшийся чужими жизнями, страданиями и болью. Последнее, что успел заметить Сион – расширившиеся от испуга глаза Крыса. Конечно, наверняка он понимал, что их ищут, что скорее всего в ближайшее время эти нелюди будут вести свою игру – охотиться на них, пытаться загнать в угол и уничтожить. Эти двое были для системы Шестой зоны слабым звеном, а по законам природы – всё что является слабым должно быть уничтожено, так как представляет угрозу системе. Как старые и больные особи в стаях и прайдах – подобные элементы изгонялись или умерщвлялись, так и они сейчас могли умереть, так как представляли опасность для верхушки, руководившей этой машиной для убийств. В серых глазах Недзу читался страх. Всё это время он так уверенно двигался вперёд, поддерживая Сиона, но сейчас впервые этот невероятный человек выдохся. Не рассчитал, сколько времени было потрачено на их препирательства, на истерику Сиона. Брюнет мог просто встать и уйти – ведь он получил своё, Шестая зона теперь разрушена, его план мести свершился. Однако Недзу позволил ему, глупому мальчишке, поддаться эмоциям, обвинять себя в жестокости, соглашаться со всеми словами, что вылетали изо рта блондина, опешившего от положения вещей. Недзуми шёл с целью разрушить Шестую зону. Сион – с целью спасти Сафу. Но что, если сама Сафу знала, что никогда больше не покинет стен исправительного учреждения? Неужели эти двое с самого начала понимали, что всё так закончится? Судя по спокойствию Сафу и невозмутимости Недзу – это так. Ничего не понимал только сам Сион. И именно сейчас из-за его глупости, из-за его так не вовремя вырвавшихся на свободу чувств, они оказались здесь – под прицелом. - Сион, пригнись! Голос Крыса раздаётся звоном в ушах, сразу же после этого блондин чувствует, как рука Недзу отталкивает его куда-то назад. Юноша понимает – нужно бежать, чтобы спастись. Но он не может позволить себе этого. Ноги не слушаются. Да и с какой стати? Какое право он имеет сбегать, спасая себя, когда всё это время Недзуми рисковал свой жизнью ради него? Тут же до слуха доносится выстрел. Один. Обессиленное тело брюнета падает в руки Сиона. Краем глаза парень замечает, что бой не окончен – враг перезаряжает оружие. Блондин прижимает к себе Недзу, а после взрыва принимает твёрдое решение – найти лекарства и оказать ему первую помощь. Взвалив на себя парня, молодое дарование медленно, но уверенно двигается к отделу с медикаментами. Превозмогая боль, борясь с паникой внутри себя, он находит силы двигаться и, наконец, доходит до нужного помещения. «Он дышит. Дышит. Он жив» – успокаивает себя Сион. После минут пятнадцати нехитрых манипуляций, в которых парень уже имел опыт, он оценивающе разглядывает перевязанное битами тело друга. «Он протянет так не больше трёх часов. Нужно в больницу» – говорит Сиону здравый смысл, однако тут же добавляет, что до больницы за три часа он его совершенно точно не дотащит, да даже если бы и мог, никто не даёт гарантии, что его самого не подстрелят по дороге. Борясь с приступом отчаяния, Сион решает попытать удачу и ещё раз заговорить с Недзу. Может…он всё же услышит? - Недзуми. Ты слышишь меня, Недзуми? - Сион…Не могу пошевелиться… Голос брюнета словно придал ему сил – Сион обязан сделать всё, чтобы спасти его, пока это возможно. Пока это в его силах. Пока Недзуми ещё цепляется за жизнь – нельзя просто так взять и оставить его, после всего, что они прошли вместе. Юноша снова подхватывает раненого и идёт вперёд, по горящим, заполненным едким дымом коридорам. В голове парня тысячи мыслей и сомнений. Как им выбраться отсюда? Как и на чём добраться до больницы? Найдётся ли врач, который возьмётся за Недзу? Смогут ли они вообще добраться до него вовремя? Одно он знает точно – нужно попытаться, и он сделает всё возможное, чтобы всё кончилось хорошо. Обязательно. Недзуми будет жить. Он не может умереть вот так, на его руках, после всего, через что они прошли. - Сион…выбирайся через мусоропровод… Эти слова словно выключатель щёлкнули в голове Сиона, сердце тут же застучало с бешеной скоростью, а все сомнения в миг куда-то исчезли. Они выберутся, они успеют добраться до больницы. «Всё будет хорошо, Недзу» – обещает блондин скорее себе, чем ему. - Беги…оставь меня и беги… - Тупица! Не шути так! Сион проснулся в холодном поту и тут же резко сел на кровати, его сердце буквально вырывалось из груди, голова болела, а к горлу подступила тошнота. «Ну почему именно сейчас?» – спросил юноша сам себя. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем выпил стакан воды, который всегда оставлял рядом с кроватью как раз для таких случаев. Немного успокоившись, парень протёр глаза и осмотрелся – кроме него тут никого не было, но почему-то блондин ощущал чьё-то незримое присутствие. Может быть это первый признак того, что он медленно сходит с ума? Вполне вероятно. Но где-то глубоко внутри Сион понимал, что несмотря на то, что он закрыл дверь на все засовы, а кроме как через неё сюда никак не зайти (по крайней мере посторонним), шестое чувство скорее всего не подводило и в логове был кто-то ещё. Достав из-под подушки маленький нож и припрятав его в рукав, юноша поднялся с кровати и медленно двинулся в сторону книжных полок, среди которых спокойно мог прятаться незваный гость. Стараясь контролировать подступающую панику, он медленно передвигался от стеллажа к стеллажу, стараясь передвигаться как можно ближе к стене, чтобы у неизвестного не было возможности напасть со спины. Дойдя до конца комнаты, Сион медленно развернулся, ещё раз осматривая всё вокруг, но…никого не было, всё стояло на своих местах, да и не похоже, что кто-то бы решил поживиться в подобном месте ценными вещами. Может быть объявились недовольные жители, которые узнали, что он бывает здесь и решили поговорить с ним в неформальной обстановке? Навряд ли, ведь никто кроме самых близких не знает о существовании этого места. Да и не встречал Сион жителей, которые бы могли выражать свои недовольства подобным образом, все проблемы решались своевременно, никого и никогда не оставляли без внимания – желать смерти молодому мэру никто не мог. Хоть за четыре года реформаций городу всё же пришлось обзавестись тюрьмой, так как не все жители бывшего Западного квартала имели желание соседствовать с бывшей элитой, да и не каждый из них готов был зарабатывать деньги честным трудом, но никаких жестоких преступлений за время существования нового города не случалось: максимум ограбления и мелкие хулиганства. Нельзя сказать, что неизвестное пугало Сиона, после всего, что он пережил в прошлом, но напрягало определённо. По большей части как раз из-за того, что парень увидел обратную сторону жизни – грязь, нищету, запустение, деградацию общества, голод и боль. Опыт прошлого не мог не сказаться на жизненной позиции юноши. После пережитого он осознавал, что человек способен на грабёж, предательство, убийство, нелегальную торговлю – на что угодно, чтобы выжить самому и вытащить из лап смерти своих близких. Именно эти знания сделали Сиона более осмотрительным, мнительным и менее доверчивым, и простодушным, хоть и не искоренили в нём эти чувства полностью. Но кто знает, проживи он так пару лет, может быть тоже смотрел на всех с недоверием и был готов перерезать горло любому, кто осмелится подойти ближе, чем на пять метров. Сион никогда не задумывался об этом, не хотелось. Не найдя никого и ничего подозрительного, блондин хотел вернуться в кровать и попробовать снова заснуть, но что-то останавливало его. Простояв у стены ещё несколько минут, он всё же нерешительно двинулся в сторону кровати. Однако то, что произошло дальше, чуть не заставило его сердце навсегда остановиться. Стоило ему сделать несколько шагов в сторону, как тут же в логове погас и без того тусклый свет, а глаза парня накрыли чья-то мертвенно-холодная ладонь. Сдержав где-то в горле крик, Сион резко замахнулся рукой, в которой всё это время держал нож, чтобы всадить его в бок или ногу нападавшего, но вторая рука неизвестного тут же мёртвой хваткой сжала его запястье настолько сильно, что парень выронил нехитрое орудие. «Я умру» – пронеслось в голове Сиона, от этой мысли стало не по себе – столько пережить и позволить себе умереть так нелепо? Ну уж нет. Блондин взял себя в руки и попытался развернуть преступника к себе, чтобы хоть частично разглядеть его, но…не успел – стоило ему только попытаться сделать это, как некто применил силу и Сион рухнул на пол, слегка ударившись головой об один из стеллажей. Опомнился парень только тогда, когда почувствовал, что загадочный гость непринуждённо уселся ему на ноги. Несколько секунд потребовалось блондину, чтобы сфокусировать зрение и увидеть ниспадающие на плечи волосы и самодовольную ухмылку, которые были ему до боли знакомы. Как бы подтверждая догадку юноши, на грудь запрыгнула маленькая серая мышь, тут же принявшаяся радостно пищать. Не до конца отошедший от шока Сион рефлекторно поднял руку и принялся аккуратно поглаживать животное, как он всегда делал, стоило ему вернуться с разведки или просто прибиться к нему в поисках нежности и ласки. Сидящий незваный гость звонко рассмеялся, увидев эту картину. Глубокий мелодичный смех не оставил сомнений – это Недзуми. Всё ещё не верящий своим глазам и ушам Сион сделал усилие, чтобы сесть, опершись спиной на боковину книжного шкафа. Юноша несколько раз моргнул, даже дал себе пощёчину, после чего маленькая мышка осуждающе пискнула на него. Несмотря на то, что всё говорило о том, что происходящее – реальность. Блондину почему-то казалось, что это лишь очередной странный сон, который плохо кончится: Недзуми исчезнет словно призрак, либо предстанет перед ним в виде окровавленного трупа – видения, которое часто преследовало его после того дня в исправительном учреждении. Но прошло около двух минут, а Галстук и Недзуми по-прежнему оставались на месте. Заметив, что Сион приходит в себя, брюнет утвердительно кивнул, как бы подтверждая догадки парня о том, что это действительно он, и он наконец-то вернулся. На самом деле, Крыс ожидал от блондина совершенно любой реакции: он понимал, что после всего пережитого оставил Сиона одного, пропал на длительное время, ничего о себе не сообщал и даже не удосужился ни разу поздравить «друга» с днём рождения. Именно поэтому Недзу был готов ко всему – драке, крикам, слезам, упрёкам, парень даже не думал защищаться или оправдываться, так как понимал, что поступать подобным образом было жестоко и неправильно с его стороны, но тогда подобное решение казалось для него единственно верным. Однако, как ни готовил себя к самым ужасным последствиям Недзуми, он точно не ожидал от Сиона того, что тот в итоге сделал. Парень буквально всем телом подался вперёд, чтобы иметь возможность обнять Недзу. Блондин настолько сильно сжал его, что от неожиданности актёр смог только шумно выдохнуть и обнять его в ответ. Сион уткнулся лицом в плечо парня и очень долго что-то бормотал, Недзу не мог разобрать слов – мешало постоянное сопение. Парнишка, очевидно, плакал и, возможно, проклинал брюнета за то, что тот снова исчез невесть куда на целых четыре года. Если подумать, они один раз уже пережили подобную разлуку, но тогда Сиону было всего двенадцать, да и провели они вместе буквально один вечер, после чего Недзуми просто испарился и не давал о себе знать. Сейчас же эта разлука представляла собой нечто другое – они жили вместе, учились друг у друга, решали проблемы и преодолевали трудности. Так прошёл не один месяц, а потом они и вовсе до невозможности сплотились. Настолько, что Сион во второй раз спас Недзу от, казалось бы, неминуемой смерти. Задумавшись об этом, брюнет усмехнулся – а ведь и правда, он дважды чуть не умер, был в критическом состоянии, но оба раза Сион был рядом и вытаскивал его с того света. Парни просидели в таком положении минут десять, после чего блондин отстранился и долго вглядывался в серые глаза возлюбленного. Да, у Сиона уже давно не осталось сомнений в том, что он чувствовал к Недзуми. Кажется, всё это было очевидно ещё после их первой встречи, ведь с того момента не было и дня, чтобы юноша не думал о таинственном «преступнике». Сначала этот интерес вызывали разве что его физические возможности, невероятная выносливость, затем Сион задумался о том, что для ужасного нарушителя закона парень слишком мал, а потому странно, что в своём возрасте Недзу имел ЧЖ. Но довольно скоро поверхностный интерес отступил, а молодой «учёный» всё чаще ловил себя на мысли, что не может забыть глубокие серые глаза с удивительно взрослым взглядом, а также болезненно-язвительную ухмылку, которая лишь раз сошла с лица таинственного гостя. Но несмотря на то, что и он сам, и его мама, и даже Сафу прекрасно понимали, какие чувства связывают его и Недзуми, блондин понимал, что за всё то время, что они провели вместе, говорить о том, кто они друг для друга, было бы глупо и неуместно, ведь они могли умереть в любой момент. Однако сейчас, спустя четыре года, когда ни им, ни жителям города больше ничего не угрожает и когда, наконец-то, они могут открыто обсудить, кто же они друг для друга, у Сиона возникли сомнения. Последние несколько месяцев молодой мэр не мог сосредоточиться на работе, потому что то и дело здравый смысл покидал его, и парень погружался в долгие раздумья, строил предположения о том, почему Недзуми ушёл, как долго ещё он планирует странствовать, да и…стоит ли вообще ждать его возвращения? Часто блондин уходил в депрессию, когда думал о том, что причиной их разлуки могли стать невзаимные чувства. Вдруг Крыс просто чувствовал себя виноватым за то, что разрушил привычный уклад жизни Сиона и всё чего он хотел – разрушить Шестую зону и вернуть его обратно к матери, а все эти поцелуи были просто личной прихотью Сиона, которой Недзу нехотя потакал, чтобы поднять ему настроение и вселить уверенность? Всё же он не просто парень, он – Ив, человек прочитавший множество книг, актёр, который легко может скрывать истинные чувства за маской, когда того требует случай. На самом деле, Сион часто отгонял от себя эти мысли, потому что понимал, что это не более чем его домыслы и подтвердить или опровергнуть их в состоянии один лишь Недзуми. Однако, чем больше времени проходило с момента их разлуки, тем меньше блондин сомневался в своей теории, хоть верить в неё и не хотелось. Долгое молчание всё никак не заканчивалось, парни просто смотрели друг на друга: Сион с блестящими от слёз глазами, а Недзу с каким-то тёплым, очень родным взглядом. Никто не хотел нарушать идиллию, несмотря на то, что им нужно было столько обсудить, Сиону было что рассказать и о городе, и о маме с Рикигой, да и о подросшем Сионе младшем тоже было достаточно новостей. Спустя ещё пару минут парни поднялись с пола и привычно расположились на старом диванчике, больше похожем на обитую поролоном скамью. Блондин заметно нервничал – выдавали побелевшие от давления костяшки на сжатых в кулак руках, Крыс же выглядел абсолютно спокойным. Да, именно так подумал бы любой, кто не знал его и не умел подмечать даже самых очевидных вещей. Сион же, проживший с актёром приличное количество времени, отчётливо понимал, что брюнет не спокоен, а выжидает, внимательно наблюдает за ним. Парень сделал глубокий вдох, затем ещё один. Мысли, спутались в большой снежный ком, не давая ему ни малейшей возможности заговорить о чём-то. Неожиданно для блондина Недзуми встал, младший лишь кинул на него вопросительный взгляд. Ответа не последовало. Всё так же в тишине он чиркнул спичкой и зажёг свечи в ржавом канделябре, что в унылом одиночестве стоял на пустом обшарпанном столе. Тёплый свет озарил их лица, язычки пламени игриво потянулись вверх, словно потягиваясь после долгого сна. Только сейчас, при тусклом огне свеч Сион заметил, что с волос брюнета падали капли. Проследив за взглядом юноши, Крыс лишь брезгливо махнул рукой – «неважно». Блондин тепло улыбнулся, похоже, что даже спустя четыре года разлуки его сожитель совершенно не изменился. Он был всё также строг к себе и не позволял беспокоиться о таких мелочах как вымокшие волосы или пропитанная насквозь кровью одежда. Несмотря на то, что им нужно было обсудить, казалось, сотни новостей, ни один из них не прерывал повисшего молчания. Однако удивительнее всего было другое – в компании друг друга им было так легко молчать, им вовсе не требовалось слов, чтоб понять друг друга. Всё же, спустя ещё минут пятнадцать немых «игр в гляделки», Сион, не выдержав, заговорил первым. - Ты… - слова давались блондину с трудом – ты так внезапно исчез… Действительно. Не изменяя своей привычке, равно как и в первый раз, Недзуми покинул своего друга, когда тот ещё спал. Он даже не попрощался, не сообщил куда уходит. Но так было лучше. Во всяком случае актёру так казалось. В тот момент брюнет не знал, куда он пойдёт и как долго будет странствовать по знакомым и не очень местам. До разговора с Каран парень даже не был уверен в том, что когда-либо вообще вернётся на эти земли. Четыре года. Много это или мало? Смотря для чего – именно так рассуждал Недзу. Для пустякового дела – вечность, а осознать свои чувства…пустяк ли? Вряд ли. Голова Сиона неожиданно взорвалась от приступа головной боли. Парень поморщился, растирая холодными пальцами виски. На секунду остановился, почувствовав лёгкое прикосновение на своём плече. Блондин не видел, но чувствовал – Недзуми смотрит на него обеспокоенным взглядом. Пересилив себя, он неуверенно прохрипел что-то вроде: «я в порядке». Простые слова отдались волной острой боли, резко врезавшейся куда-то в лоб. Юноша зашипел, прикусив губу, чтобы не испугать криком собеседника. Спустя секунду Сион ощутил, как его губ коснулось что-то холодное, в нос ударил резкий запах металла. - Открой рот – почти повелительным голосом сказал Недзуми. Не имея причин не доверять старшему Сион послушно приоткрыл рот. Спустя секунду рот наполнился вязкой, холодной, прогорклой жидкостью, по вкусу напоминавшей растёртую полынь. Борясь с накатывающими позывами рвоты, парень проглотил всё до последней капли. Удовлетворённый подобной покорностью актёр ободряюще похлопал блондина по плечу. Ещё несколько минут прошли в тишине. Вскоре боли отступили, и юноша смог вновь открыть глаза. Недзуми всё так же сидел рядом, так близко и так далеко одновременно, именно таким он всегда был для Сиона. Хоть они и делили кров, постель и еду, хоть Недзуми и учил Сиона нападать и защищаться, а тот в свою очередь делился с брюнетом знаниями в области биологии и медицины, для молодого мэра Недзуми всё ещё оставался огромной загадкой. Лишь одно Сион знал точно – у Недзу широкая душа и доброе сердце. Хоть последний и всячески отрицал, блондин знал, что тот лишь старается оставаться непроницаемым в мире полном грязи и лжи. Вдруг Сион задумался о времени, что ему пришлось провести в одиночестве. Четыре года юноша засыпал и просыпался один. Четыре года не слышал его грубоватого, шершавого словно осенний ветер голоса. Четыре года боролся с кошмарами и душевными терзаниями. От подобных мыслей всё тело начинало потряхивать от годами жившей в нём ярости и обиды. Сорок восемь месяцев скорби и боли, сорок восемь месяцев без уже ставшего привычным ироничного «здравствуйте, Ваше Высочество». Тысяча четыреста шестьдесят один день без его прикосновений, с холодом в сердце и пустотой на душе. Тридцать пять тысяч шестьдесят четыре часа Сион не чувствовал на себе тяжесть его тела сквозь чуткий сон, просыпался под монотонный звон будильника, не слыша больше в скромной комнатке утренних монологов из «Гамлета». Два миллиона сто три тысячи восемьсот сорок минут блондин не чувствовал его запаха, не ощущал в руках его шелковистых волос, не касался своими губами его губ. Сто двадцать шесть миллионов двести тридцать тысяч четыреста секунд они не были близки, не было ободряющих хлопков по плечу, смелых и раскрепощённых поцелуев, нежных и таких глубоких объятий. Эти цифры звучали так угрожающе, словно прошли миллиарды лет разлуки. Сион шумно выдохнул, разжал начавшие неметь от напряжения кулаки. Ему так хотелось кричать, плакать и смеяться одновременно. Кажется, именно так люди начинают сходить с ума? Сион не знал. В его светлой голове боролись между собой радость и горечь, любовь и ненависть, обида и благодарность. Желание задушить Недзу своими объятиями опасно граничило с желанием хорошенько врезать ему по лицу. Он вернулся. Вернулся, как обещал. Но как он мог уйти, вновь оставив его одного на столь долгий срок? Сердце юноши бешено стучало, казалось сейчас оно выломает рёбра и словно птица вырвется на волю, навстречу бескрайнему небу – на свободу. Борясь с ураганом чувств, он спокойно поинтересовался. - Откуда знаешь? - О чём? – недоумённо глядя на блондина, спросил Недзу. - О болях. – Сион, вспоминая ощущения, поморщился – Мама сказала? Крыс кивнул, неопределённо глядя куда-то в сторону. Диалог не складывался, молчание из приятного становилось неловким. Оба знали о чём говорить, но никто не мог решиться и начать. Где-то глубоко в душе Недзуми надеялся, что несмотря на выпавшую на долю цветочного мальчика испытания, он остался таким же невинным и простым, каким был когда-то. Но уже во взгляде внимательных алых глаз читалось что-то чуждое. Твёрдое, уверенное, безразлично-холодное. Расчётливость? Нет, скорее здравость ума, безразличное спокойствие куда больше помогало в жизни, нежели страсть и импульсивность. Недзуми как никто другой знал, эмоции непостоянны и могут подвести в самый неподходящий момент. Актёр не знал, насколько сильно изменился Сион за эти годы, насколько сдержаннее и строже он стал. Но почему-то верил, что всё ещё может заставить этого серьёзного молодого человека залиться краской от смущения. Недзу любил играть роли, умел подбирать слова, но как любой актёр понимал – невозможно словами передать всю глубину мысли. Взгляд, движение, мимика – слуги и помощники, которые были куда значительнее сотен слов. Брюнет встал, сделал шаг, а затем присел на колени рядом с Сионом, положив свои руки поверх его ладоней. «Горячие… – пронеслось в голове Крыса – нервничаешь? Или злишься?» Коротким махом головы откинул непослушные волосы с лица, поднял взгляд, проницательные серые глаза встретились с безразлично-холодными алыми. Недзу тут же безошибочно определил – мечется. Слегка сжал его ладони, осторожно поглаживая их большими пальцами. Большие внимательные глаза слегка прикрылись, а затем почти сразу распахнулись снова. Дрогнули зрачки. Крыс мысленно улыбнулся сам себе, нарочито медленно переместил одну руку на бедро блондина, медленно поглаживая внутреннюю сторону. Движения плавные, осторожные, снизу-вверх – подначивающие. Недзу не видел, но чувствовал, как начинает наливаться краской лицо блондина. Ему не нужно было ничего, кроме глаз – зеркало души, всё выдают. Не думая останавливаться, старший слегка развёл ноги застывшего юноши. Поднялся, занял коленом освобождённое пространство. Длинные изящные пальцы провели линию от виска до подбородка. Властное, уверенное, но осторожное движение и голова блондина была приподнята. В ту же секунду Сион понял, на что так походили глаза Крыса. Он годами вспоминал их – большие, туманно-серые, глубокие словно бездна, они притягивали. Манили и отталкивали одновременно. В них читалась насмешка, жестокость, горечь и злоба. Они являли собой туманные дебри: легко затеряться, невозможно выбраться. Ещё в первую их встречу они запомнились мальчику такими. Сейчас же он видел в них нечто иное: насмешка сменилась игривым ехидством, жёсткость осталась, но казалось, была запрятана куда-то вглубь этой бездонной пучины. Взгляд был колким, цепким, холодным – как бьющие в лицо снежинки. Да, его глаза напоминали снежную бурю. Он был леденящим и болезненным, словно метель, что задувала маленькие льдинки в нежную кожу. Замораживал и обжигал одновременно. Именно таким был этот взгляд. - Думал обо мне… – не вопрос, утверждение – хотел, чтобы вернулся? Не дожидаясь ответа Недзуми повёл ниже, холодные пальцы коснулись разгорячённой шеи. Крыс ощутил напряжение, почувствовал, как пробивается сквозь тонкую бледную кожу частый, неровный пульс. Услышал, как с едва приоткрытых, пересохших губ Сиона сорвался хриплый, тихий стон. Усмехнулся. Не дожидаясь разрешения, приземлился на колени блондина, впился в губы жадным, страстным поцелуем. Юноша прикрыл глаза, наслаждаясь такой долгожданной близостью. Ледяные руки Крыса тем временем легли на напряжённые плечи младшего. Не разрывая поцелуя, актёр медленно, дразня двигался то вверх, то вниз, заставляя Сиона тихо постанывать. Спустя несколько минут, когда воздуха стало катастрофически мало – отстранился, снова заглянул в глаза юноши. Он выглядел опьянённым, зрачки то и дело сокращались, словно в такт сердцу: больше-меньше, больше-меньше. - За...зачем – запыхаясь, наконец прервал наступившую тишину Сион – зачем сделал? - Твои глаза просили – уклончиво ответил брюнет – определился? Сион непонимающе воззрился на своего бывшего сожителя. Тот, видимо не удивившись реакции, спокойно пояснил: - Бить будешь? Или не злишься больше? - Злюсь, – спокойно ответил тот – но бить не буду, не смогу. Звонко рассмеявшись, Недзуми освободил парня от тяжести своего веса, снова плюхнувшись рядом, но на этот раз намного ближе. Их колени соприкасались. Лукаво улыбаясь, брюнет потянулся, так словно только что проснулся. Оглядевшись по сторонам, вновь заговорил. - Чисто, как будто не уходил. Каран сказала, часто тут бываешь. - Угу – обиженно буркнул Сион. - Что? Я не запрещал. - Нападать зачем было? Совсем стыд потерял? - Пошутить решил. – Нездуми похлопал друга по плечу – Не дуйся, прости. Ответив коротким кивком, Сион поднялся с дивана. Разжёг огонь и поставил на него совсем выстывший чайник. Недзуми, долго не думая, поднялся следом, осматривая заброшенное жилище. Оно было всё таким же чистым и родным. Видно, что блондин приходил нередко – ни пылинки, на столе лежали открытые спички, в шкафчике большой запас свечей, в кухне стояла полная воды большая бутыль. Медленно двигаясь, взглядом зацепился за книгу, что лежала на столе. Взял в руки, повернувшись на свет вслух прочёл название. - «Гамлет» …ты до сих пор его читаешь? - Читаю. - Часто? - Как ты ушёл – постоянно. Крыс положил книгу и любовно улыбнулся, глядя в спину своему сожителю. Парень изрядно вырос, но всё же оставался куда худее и ниже Недзуми. Осторожным шагом двинулся в его сторону. Не дойдя лишь пары шагов, вдруг остановился, сделал глубокий вдох, нетерпеливо топнул ногой. Затем, преодолев оставшееся расстояние, обнял сосредоточенного Сиона за плечи. Тот повернул голову, сверля слегка недовольным взглядом улыбающегося брюнета. Не в силах долго злиться на него, юноша быстро поцеловал старшего и попросил сесть за стол. Недзу хотел было поспорить, но увидев серьёзные глаза младшего лишь засмеялся и, примирительно подняв руки, не оборачиваясь двинулся в сторону стола, шумно упал на один из стульев. Сион всё ещё возился рядом с чайником. Всё так же не оборачиваясь, блондин заговорил. - Ты ушёл так надолго, не сказал куда. Когда вернёшься. - Обижаешься? - Обижался. Злился. Даже ненавидел тебя временами. - За что? – Сион поставил на стол две чашки, занял стул напротив. - За то, что пропал, что не возвращался, хоть обещал. Думал обманул. - Даже не подумал бы – Недзу болезненно дёрнулся. - Ранен? – спокойно поинтересовался Сион – Кто успел? - Защищал девочку в деревне. Царапина, пройдёт. Удовлетворённый ответом, Сион вновь надолго замолчал. Осторожно потягивая горячий чай, он рассматривал Недзуми, вглядывался в каждый его миллиметр, стараясь вспомнить, каким он был и сильно ли изменился. Нет. Стал выше, ещё шире в плечах, волосы за это время отрасли и теперь спадали вниз, доставая аж до самых локтей, однако манера речи, походка и…взгляд остались прежними. Вспоминая свои ассоциации с зимней бурей, блондин поёжился. Это не ускользнуло от внимательных глаз Нездуми. Юноша сразу понял, что Крыс заметил, однако спрашивать ничего не стал. Чаепитие прошло в молчании. Свечи медленно догорали, света становилось всё меньше и меньше. Вскоре они и вовсе потухли, оставляя их в кромешной тьме. Наскоро убрав, Сион вновь сел напротив актёра, тот не спешил сдвигаться с места. Они молча смотрели друг на друга, но словно глядели сквозь тела. Каждый пытался рассмотреть душу. Что пережили за эти годы? Сколько сомневались? Скучали? Больно ли было? Не понять. Оба прячутся. Блондину скоро надоело сидеть в тишине. - Спать нужно, время позднее. - Согласен. Куда лечь предложишь? - Как раньше. Или думаешь, не поместимся? - Тебя смущать не хотел, отвык. Улыбаясь одними глазами, Сион поднялся со стула и через мгновение оказался напротив Недзуми. Ещё секунда – блондин сидит на коленях перед старшим, сжимая его руку в своей. Недзу удивился, но отстраняться не стал. Знал, иногда Сиону в голову глупости приходят, сам потом их стесняется. Однако не похоже, что на этот раз он чего-либо смущался. Блондин медленно поднял руку Крыса и приложил к своей груди. Сильное сердце учащённо билось, дыхание было рваным – грудная клетка поднималась быстро, резко, неровно. Глядя прямо в глаза изумлённому брюнету произнёс. - Каждый раз, когда ты рядом, оно ведёт себя так. - Болеть человеком плохо, – Недзу снисходительно улыбнулся – я говорил. - Какая разница, плохо или нет, когда сердцу хорошо? Недзуми лишь медленно прикрыл глаза, затем поднялся со стула, потянул Сиона за руку, поднимая с холодного пола. Тот не сопротивлялся, даже наоборот. Оба медленно двинулись к своей старой кровати. Крыс скинул на пол успевшую немного подсохнуть куртку, футболку. Глаза Сиона невольно задержались на торсе актёра, он шумно сглотнул. Заметив перемену в лице сожителя, Недзу улыбнулся. Сел на кровать, жестом приглашая Сиона занять место рядом. Тот послушно приземлился совсем близко, настолько, что его сбивчивое дыхание то и дело обжигало шею брюнета. Недзу вновь нежно, но требовательно поцеловал парня, слегка прикусил нижнюю губу. Блондин шумно выдохнул в губы возлюбленного. Крыс вновь, который раз за вечер вгляделся в глаза юноши. Едва сдерживая добрый смешок, произнёс. - Его Высочество сегодня хочет заняться непристойностями, я прав...? В ответ не было издано ни звука. Лишь кроткий кивок, стыдливо спрятанный куда-то в пол взгляд. Выдержав паузу, Недзуми вдруг заговорил снова. - Не сейчас, я жестокий…вряд ли понравится. Принуждать не буду, больно делать не хочу. Сион хотел что-то возразить, но столкнувшись с ледяным взглядом серых глаз лишь расстроенно вздохнул, снова кивнул головой. Он понимал, что Недзуми слишком любит всё контролировать и знал, что о своей жестокости тот не лжёт, однако не верилось, что тот смог бы что-то с ним сделать. Блондин осознавал – пути назад нет. Он окончательно принял свои чувства и должен был объясниться с Недзу. Но всё же глубоко внутри что-то мешало начать этот разговор. Рядом с брюнетом юноша чувствовал себя беспомощным. Ему было хорошо, он был счастлив рядом с ним, но…впервые за четыре года, привыкший быть сильным и резким мужчина, вновь ощутил себя маленьким мальчиком, что слушается каждого родительского слова. Было в Недзуми что-то…угнетающее? Нет. Властное. И это что-то овладело парнем, приковало его к этому «бессердечному» человеку. От одного его взгляда он краснел, одно лишь его слово могло заставить его замолчать, сделать как тот говорит. Да, определённо, было в Недзуми что-то, что позволяло ему управлять Сионом – опускать глаза в пол, стесняться, словно девочка перед первой любовью. Но…он ведь и был первой любовью Сиона. От потока мыслей закружилась голова. Сквозь внезапный морок и накатившую усталость он услышал лишь тихий голос Недзуми. - Спи, Ваше Высочество, мы поговорим об этом позже.